Лик

      Спалось мне в этот раз неплохо, хотя сны снились нелепые и жутковатые, похожие на старинные потемневшие картины.       Дождь льет как из ведра. Вроде бы день, но видимость хуже некуда. Со стороны смотрю на себя же, бегущего не то по лестнице, не то просто нагромождению бетонных обломков вместе с какими-то людьми. Внизу рык, крики, кутерьма.       Человек, бегущий рядом со мной, вдруг откидывается назад, как будто находится в резко сорвавшейся с места машине. Ровный поток серых дождевых нитей перечеркивает черно-бордовая строчка. Сверкает молния, и я вижу свое отражение в стекле шлема несчастного: глаза навыкате, волосы всклокочены, на виске здоровенная ссадина. Чьи-то руки дергают меня вбок, валят на ощерившийся трещинами бетон.       Вспышка! Она, как только во сне и бывает, длится долго-долго, и в мертвом сизом свете я вижу, как человек, сидящий на балконе высокого обветшалого здания, поворачивает ствол, направляя дуло мне точно в переносицу. Вижу, как большая прозрачная капля падает с кончика ствола и разбивается о парапет, вижу, как смялся его капюшон при повороте головы. Только лица не вижу, но знаю – если увижу, буду жив.       Ничего не соображая, я перекатываюсь по мокрому бетону, теряю равновесие и лечу вниз, вскакиваю и, как ужаленный, бегу к позиции стрелка. Мелькают люди, я расталкиваю их. Вот здание, он надо мной. Ни лестниц, ни креплений не видно и я, как сумасшедший, лезу прямо по ржавой водосточной трубе. Наверху меня ждут. Неизвестный бьет прикладом по пальцам одной руки, потом по голове. А я все карабкаюсь вверх, все пытаюсь сорвать с него капюшон и увидеть лицо...       Так и не увидев лица, я резко выдохнул и проснулся. Несколько секунд, а, может быть, минут полежал с закрытыми глазами, затем сел и потянулся. Серенькое утро не радовало погодными изысками, зато совсем рядом в ямке рдела солидная куча углей. Над ней на рогульках крепился гнутый прокопченный вертел, с насаженной птичьей тушкой. Очень упитанной и аппетитной тушкой. Аромат стоял дивный, аж в животе забурчало.       Быстренько скатав спальник и кое-как причесавшись пятерней, я подсел к походной жаровне и поинтересовался у сияющего Друида:       – Откуда такая красота?       – Понятия не имею, это Литр поймал, – он провел ладонью по очень коротко стриженой макушке. – Хочешь искупаться?       – А есть где? – дурацкий вопрос, знаю ведь, что есть.       – Есть, конечно. Сейчас Влад придет и пожалуйста, ныряй. Как раз после дождя воды полно, хоть поплавал в это лето.       Напарник вернулся гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Разумеется, после истории с избитым новичком, мне не хотелось терять его из виду лишний раз, но купание ранним утром… Живой и здоровый Влад весело пожелал мне доброго утра, хлопнул по спине мокрым полотенцем и поинтересовался:       – Ну как, ты с нами или против нас?       – Вредные вы, – делать нечего, пришлось извлекать со дна рюкзака затиснутые туда пакет с мылом, вафельное полотенце, расческу и идти к маленькому прудику, со всех сторон окруженному богатыми зарослями крапивы.       Пошире протоптав тропку к воде, внимательно оглядевшись в поисках возможных опасностей и проведя над поверхностью пруда дозиметром, я зачерпнул полную пригоршню воды, посмотрелся в нее и вылил обратно. Дул прохладный ветер, вода тоже была не парное молоко. Обмозговав ситуацию, я решил поступить подобно Тому Сойеру и решительно вытащил мыло. В конце концов, даже голову вымыл. И шею. И ноги. Я совсем не грязнуля, просто теплолюбивый.       К моему возвращению птица была почти готова, а великолепная четверка сидела вокруг углей и гипнотизировала ее голодными взглядами. Завтрак не выдержал такой пытки и зашкворчал прозрачным соком, признавая себя побежденным и готовым к употреблению.       – Литр, где ты взял эту благодать? – горячий сок обжигал рот, и пальцы, что нисколько не портило впечатления от блюда, наоборот, добавляло колорита.       – И кто это был? – Друид на полсекунды опередил Туриста, тоже было собравшегося открыть рот. – Глухарь?       – Тетеря, – Литр откинулся на стену пещерки, довольно помахивая частично обглоданной ногой как дирижерской палочкой.       – Ничего себе, – я удивленно посмотрел на недоеденное крыло в руке. – Не знал, что они здесь водятся. Никогда не ел тетерь. Как ты только ее поймал?       – Да никак, она сама мне на голову свалилась, напугала до полусмерти. Ужас, летящий на крыльях ночи, – и, кровожадно ухмыльнувшись, продолжил трапезу.       Вид у него был более чем довольный, подозреваю, дело не только в добыче. Но Литра бесполезно расспрашивать, если он сам не хочет поделиться информацией, поэтому мы прекратили расспросы и продолжили завтрак. Только когда от тетери остались одни косточки, а от чая пустой котелок, Литр перешел к делу:       – Значит так, орлы мои. Я тут перетер со знающими людьми, – он как-то странно выделил голосом слово «знающими». – Ситуация действительно непростая. Кроме Мелких Болот еще пару известных путей исковеркало. Так что мне видится единственный выход из ситуации.       Литр выдержал паузу, Турист заметно приуныл в предчувствии заворота оглобель к дому. Но кто видел Литра в деле знает – он никогда не бросает дела на полдороге.       – Сами мы Туриста можем не протащить, все оставшиеся тропы уводят вглубь, сами знаете через какие места, – да уж, один Лепрозорий чего стоит. – Поэтому, сегодня разделимся. Мы с Сенькой и Друидом пойдем на встречу с проводником, а ты, Влад, бери Туриста и прошерсти округу, поищи огонь-травы, алешкиной полыни или чего там еще. Может, еще «улитку». Только осторожно, вчера здесь кровосос мелькал.       – Видел, вроде северной породы, тощий больно.       Литр глянул на часы:       – Девять, давайте выдвигаться – путь неблизкий. Встречаемся здесь в три, если что-то изменится, спишемся. Так, что еще… Будет возможность завалить урода – валите, он, скорее всего, больной или ломаный. Нечего всякой хвори за нами таскаться.       Сборы прошли быстро, угли залили водой, тетеревиные кости предали земле. Вертел Литр спрятал в глубокой дыре круглого сечения в стене пещерки. Про давешнего снайпера он разговора не вел, хотя, конечно, не забывал, может даже у «знающих людей» интересовался. Значит, возможный преследователь сбился со следа или вовсе нас не преследовал. Я гораздо больше волновался из-за кровососа. Больная и голодная тварь стократ опаснее здоровой.       Разошлись у пятачка под огромным отдельно растущим кленом, листва которого пламенела не ко времени золотом и багрянцем. Когда Влад с Туристом скрылись с глаз, перейдя небольшой бугорок, Литр призывно махнул рукой и повел нас по кромке густых зарослей какой-то колючей заразы.       Шли молча. Я догадывался, о каком проводнике говорил Литр. Только одной человеческой общности во всей Зоне доступны любые загаженные места и пути практически в любую точку – темным сталкерам, любимым детям четвертого энергоблока. Отношение к ним среди прочих ходоков неоднозначное – от слепого почитания до жгучей ненависти. Рядом с темным, говорят, всегда испытываешь страх. Не из-за того, что он вдруг убьет тебя или покалечит, глупости, а из-за того, что завтра можешь сам стать таким же. Литр, насколько мне известно, водил с ними давнюю дружбу, недоброжелатели шушукались по углам, что на почве общих мутаций. Юмористы.       Не знаю, насколько большой опыт общения с темными сталкерами был у Друида, но я сам видел всего одного. Несколько месяцев назад нас с Владом Ганя представляла одному из них, оказавшемуся по случаю в «Землянке». С виду человек как человек, никаких странностей я тогда не заметил…       – Сеня, голову подмышку спрячь!       – Угу, – колючая ветка свистнула над макушкой, едва не причесав.       Казавшаяся неприступной живая ограда надежно прятала тропинку. Пригибаясь и отводя в стороны торчащие ветви (видимо, хозяина или хозяйку этой тропки не особенно заботил комфорт передвижения) мы медленно пробирались вперед. Тропинка вскоре начала петлять самым невероятным образом, временами выводя на перекрестки и развилки. Мы с Друидом тайком переглянулись, он развел руками, я тоже был в замешательстве. Заросли просто не могли быть такими обширными!       Вначале я пытался запомнить дорогу, считая повороты и ища приметные ориентиры, но быстро оставил это занятие. Тропинка приобретала все более дикий вид, выпирающие сучки и переплетение толстых ветвей вопреки природе казались мучительно одинаковыми. Тут никакой зрительной памяти не хватит. Моей, по крайней мере, не хватило. Через некоторое время тропа плавно пошла под уклон, взбодренная переменой соображалка тут же родила идею покидывать на землю камешки и гайки из кармана, но воплотить затею в жизнь рука не поднялась. Не знаю почему, но я был на сто процентов уверен, что, сколько не кинешь гаек – на обратном пути не одной не найдется.       В живой стене слева послышался шорох, мелькнула стройная длинная тень, будто куница пробежала. Друид резко развернулся в сторону движения, рефлекторно потянувшись за оружием, Литр перехватил его руку:       – Спокойно, – ветеран притормозил и строго погрозил нам пальцем, как малолетним шалопаям. – Оружие на предохранитель поставьте и забудьте о нем. Мы идем в гости к уважаемому человеку, ведите себя соответственно.       Путь продолжили в молчании. Друид почесывал затылок, я исподволь поглядывал на часы. Если верить им, то путешествие длится всего полчаса. Литр время от времени чем-то шуршал, наверное, картой. КПК у него, конечно, есть, но Литр, как старый пират, признает только бумажные карты с нанесенными вручную ориентирами.       Под ногами зачавкало, почва проминалась, следы заполнялись водой, потом тропа стала шире, колючки уступили место ольхе и крапиве. Тут и там пульсирующие водяные жилки отмечали родники. Ручейки вытекали, кажется отовсюду, причудливо сплетались. Вода размыла почву, и оказалось, что мы топаем по узким бетонным плитам, уложенным в два ряда. Между ними некогда проходила труба, вбиравшая в себя водяные жилки, но теперь от нее осталась только нижняя часть, по которой, выплескиваясь на бетонные берега, бойко бежал прозрачный поток. Пахло прелой листвой и железом.       Наконец, заросли расступились и труба, ощерившись неровным краем, уронила ручей в бетонный резервуар размером с половину баскетбольной площадки. Края резервуара некогда тоже бетонные, теперь сплошь поросли ржавым мхом, клочьями жесткой травы и лебедой. На дальнем конце резервуара виднелась еще одна труба, частично скрытая растительностью, слышался шум воды. Вокруг резервуара с обеих сторон простиралось метров по пять свободного пространства, заросшего все той же блеклой травой и крапивой, плюс некое подобие лестницы из корней, земли и кусков бетона с той стороны, откуда мы вышли. И все.       – Ксенон! – громко и звучно крикнул Литр, будто духа вызывал. – Ксенон, принимай гостей!       Нога подвернулась на скользком корне. Стремясь сохранить равновесие, я схватился за первую попавшуюся ветку и с немалым удивлением осознал, что это вовсе не ветка, а человеческая рука.       – Осторожнее, молодой человек, – негромко произнес удержавший меня.       Он находился вне поля зрения, но по выражению лиц моих товарищей стало понятно – явился хозяин. Как только мы оказались на площадке перед водоемом, темный пошел прямо к Литру, так что я получил возможность его рассмотреть.       Ксенон оказался высоким худощавым человеком. Неровно обрезанные темные волосы падали ниже плеч, у виска в них что-то белело, но он стоял ко мне спиной и разглядеть что это возможным не представлялось. Было странно видеть, что этот человек просто взял и повернулся к незнакомцам спиной, не заботясь о безопасности. Неужели настолько доверяет Литру? Или нас уже оценили и сочли неопасными? Я пригляделся и прислушался – оба говорили негромко, сквозь шелест воды долетали только отдельные слова. Но сама манера разговора и тон беседы указывали на очень долгое знакомство или, даже, сотрудничество.       – Видел его глаза? – еле слышно прошептал Друид.       – Не-а, а что с ними?       – Это видеть надо, словами не расскажешь.       Рассказывать ничего не потребовалось, разговор закончился и оба подошли к нам. Литр представил Ксенону сначала Друида, потом меня.       – Ну что ж, Синус, будем знакомы, – темный протянул мне руку.       – Будем, – я ответил на рукопожатие, стараясь не слишком бесцеремонно его рассматривать, хозяин вполне мог истолковать любопытство как признак неуважения.       Друид оказался прав, такие глаза не каждый день увидишь: чуть раскосого разреза, широко расставленные, но, главное – красные. Не как у альбиноса, а как у фантастического животного, что ли. Сама радужка сначала показалась карей, но когда свет упал сбоку, приобрела темно-вишневый цвет. Белок имел охристый оттенок, слишком яркий, чтобы принять его за признак болезни. Рыже-вишневые глаза очень ярко выделялись на бледном лице. У внешних уголков глаз я заметил шрамы: один длинный и тонкий, едва заметный, а другой короче и грубее, как будто шов накладывали в спешке.       – Литр сказал, вы ведете туриста, – тем временем продолжал Ксенон. – Возможно, вы расскажете мне подробнее?       Он чуть отступил назад и жестом указал на живописную замшелую группу из крупных обломков бетонных блоков и двух коряг, притулившуюся к дальнему краю водоема. Устроившись на них вокруг гротескного подобия стола, больше похожего на маленький дольмен, мы приступили к рассказу. Сначала Друид рассказал о том, как познакомился с Даниилом Олеговичем Туровым. Рекомендовали его Друиду не барыги из приграничных поселков, как это бывает обычно, а бывалые сталкеры.       – Мужики знакомые, надежные. Ну, я подумал, почему бы и нет? Встретились, он хорошие деньги предложил. Не мент, у меня на ментов нюх. А деньги мне тогда были очень нужны, я и подписался на это дело, при условии, что дельную команду соберем. Со всякой шушерой-то на Хутор идти как на виселицу. Я некоторым своим знакомым предлагал – все отказывались, а потом Ганю встретил, она мне посоветовала к Синусу и Знатоку обратиться, подсказала, как найти. Я и не надеялся, если честно, тем более что со мной клиент увязался, но вот… ребята согласились, да еще Литр вдруг появляется. Вот мы и здесь!       Следом за Друидом я подробно пересказал историю нашего похода, начиная от встречи в кафе. Ксенон слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Наконец рассказ выдохся, и на некоторое время повисло молчание. Налетевший порыв ветра раскачал ветви над головой и стряхнул на «дольмен» довольно крупное, с таксу, создание, напоминающее красивую помесь ласки и черно-бурой лисицы. Короткие сильные лапы украшали гнутые коготки. На передних конечностях пальцы были длинными, как у выдры. Странное существо мелодично присвистнуло и встало столбиком, удивленно осматривая нас круглыми глазами-бусинками.       – Эва, белочка, какая, – Литр протянул к созданию руку и аккуратно провел пальцем по хвосту. – Я думал их, южнее свободовских земель, давно на шубы пустили.       – Где достать могли, пустили, – Ксенон рассеянно скручивал между пальцами прядь волос. – На Большой Земле зимы холодные, это у нас экологический рай.       Лисобелка поюлила и устроилась подле Друида. Поскольку мы сидели рядом, я тоже поскреб зверька по спине. Между тем, темный продолжал разговор с Литром, водя пальцем по трещинам на столешнице, изредка указывая на какую-либо выбоину. Я на всякий случай присмотрелся к причудливому рисунку, образуемому трещинами, выбоинами и пятнами лишайника, потом скосил глаза на Друида. Он тоже следил за движением ксеноновой руки.       Могу поклясться, мы думали об одном и том же – столешница на самом деле зашифрованная карта. Как ни пытался я сопоставить её с известными мне, ничего не вышло: то ли зашифровали хорошо, то ли места изображались незнакомые. Зверек куснул меня за руку, потом полез на плечо, оттуда перепрыгнул на спину Друиду.       – Вот вертихвостка, – тихо проворчал он, пытаясь стащить пушистую юлу за хвост.       Пока лисобелка егозила и отвлекала наше внимание на себя, Литр с Ксеноном пришли к согласию и темный, свистом подманив зверька к себе, сообщил:       – Думаю, мы можем помочь друг другу, – мы обратились в слух. Интересно, что потребует аномальный проводник в обмен на свою помощь? – Маршрут, как я понимаю, менее важен для туриста, чем его конечная цель. Таким образом, он не будет против, если мы слегка отклонимся от намеченного пути.       Он замолчал, чуть прищурив один глаз, как будто целился. Крыть нечем, исходный путь и так перекрыт, так что мог бы и сразу сказать, чего хочет.       – Куда именно?       – В Снежную Рощу, – как ни в чем не бывало ответил Ксенон и широко улыбнулся, глядя в наши с Друидом округлившиеся глаза.       Снежная Роща! Да более зачумленное место сложно себе представить: мертвая роща, состоящая из выбеленных скелетов померших кто знает когда деревьев, сплошь увитых седыми космами «жгучего пуха». Похожие на серебристые снежинки семена щедро сыплются с любого растения при малейшем дуновении ветра, оседают на земле большими сугробами, вьются в воздухе. С расстояния и впрямь кажется, что в роще идет вечный снегопад. Ни одного живого побега кроме этой погани там нет и быть не может – «пух» не терпит конкурентов. Аномальная растительность выжигает своими едучими спорами-пушинками любой намек на жизнь и только тот факт, что роща расположена в низменной местности, спасает округу от разорения.       В глубине Снежной Рощи по овражку протекает знаменитая Черная речка. Не та, на которой состоялась дуэль солнца русской поэзии с коварным французом. Черная в прямом смысле – по рассказам редких очевидцев она представляет собой тонкий, едва два шага в ширину, ручей угольно-черной вязкой жижи.       Конечно, от «жгучего пуха» защитит скафандр, экипируйся и шуруй – собирай щедро порождаемые тем же «жгучим пухом» зрелые плоды-артефакты, продавай ученым жижу из речки! Ан нет, Снежная Роща безлюдна. А все из-за аномалии «ведьмина пляска», которая встречается в остальной Зоне крайне редко, а там на каждом шагу. Это чудовище не особенно прячется, можно обнаружить детектором, можно кинуть тяжелый предмет. В отличие от «сверла», она не брезгует и мелочью. Сам я ни разу не видел аномалию в действии, зато видел труп снорка, попавшего в нее. Точнее, груду мяса в лохмотьях кожи с торчащими обломками костей.       Бывалые ходоки рассказывают, что при попадании жертвы в «ведьмину пляску», та выдает себя еле заметным туманом, появляющимся над самой землей в активной зоне. Действие аномалии вызывает сильнейшие судороги, дробящие жертве кости, и галлюцинации. Причем, неизвестно что хуже – бывали случаи, когда человека сразу же вытаскивали, но он умирал от остановки сердца или сходил с ума, крича от ужаса. Если ничего не предпринимать, смерть в «ведьминой пляске» наступает секунд через сорок-пятьдесят.       И через это заупокойное место нам нужно будет идти? И Туриста, без году неделя в Зоне находящегося, вести? Да там народу накрылось тьма, и снаряжения у нас нет и…       – Кгхм, – чтобы не накручивать себя дальше, я решил-таки уточнить. – Не подумайте, что ставлю под сомнение ваши знания о Зоне, но как мы пройдем через Снежную Рощу без специального снаряжения?       – Не волнуйтесь, молодые люди, – Ксенон улыбался миролюбиво и чуточку иронично. Он напоминал сейчас большого матерого волка, сопровождающего молодняк на первую охоту. – Мы пройдем с индейскими хитростями. Как вы относитесь к индейцам?       – Хорошо, особенно к Гойко Митичу, – нестройно ответили мы с Друидом и замолчали.        В глубине души было обидно. Он что, издевается? Что за шутки? Причем тут вообще индейцы? Усилием воли задавив недовольство, я глянул на Литра. Тот сидел, подперев щеку кулаком, и тоже улыбался. Поймав мой взгляд, он хитро подмигнул:       – Не волнуйтесь, ребята, будет нам оборудование. Зайдем по пути в «Два пенька», купим недостающее.       Говорил он явно не о скафандрах. Против воли стало интересно, что задумали эти два прожженных хмыря. В затылок вцепились острые коготки, я вжал голову в плечи и задал вертящийся на языке вопрос:       – А какова цель похода в Снежную Рощу?       – О, это хороший вопрос, – темный казался очень довольным. – Мы пойдем к Черной речке за собачьей паутиной. Долю с добычи я вам гарантирую.       Мы промолчали, оценив щедрость и безумие предложения. Этот рахитичный синеватый мох, ценится в прямом смысле на вес золота. Места его произрастания можно без труда посчитать по пальцам одной руки. С помощью собачьей паутины изготовляется множество лекарств, побеждающих и ожоги и раны и инфекции. Ученые смотрят еще дальше и щедро платят за каждый крохотный образец растения. Только мало желающих его продавать.       Нужно было принимать решение. Все молчали и смотрели на меня, как будто я не Сеня Синус, а министр иностранных дел. Отказаться и вернуть Туриста за Периметр, нанеся удар своей репутации и, возможно, испортив отношения с темным и Литром или пойти к Мертвому Хутору через Снежную Рощу, откуда живыми три калеки вернулись, рискнув всем ради дружбы с Ксеноном и шанса добыть один из ценнейших даров Зоны? Как там говорил викинг в мультике про Астерикса: лосось или лосось?       – Мы согласны поменять маршрут, Ксенон, если вы поможете нам пройти к Мертвому Хутору. По рукам?       – По рукам! – темный крепко пожал мне руку и поднялся. – Где ваши товарищи?       – Осматривают окрестности. Возможно, охотятся на кровососа.       – На Сома? – Ксенон удивленно поднял брови. – Зачем на него, увечного ветерана, охотиться?       Друид покачал головой:       – Мы его только издали видели. А почему Сом?       – Потому, что ему теперь только рыбу ловить и осталось. Хромой он, ребята, да и замкнутым стал в последние годы. Во сколько у вас встреча?       – В три.       – Тогда не будем терять времени, прошу за мной, – Ксенон встал и направился ко входу, сделав приглашающий жест.       Мы поднялись и последовали за ним. Лисобелка, кажется, помахала вслед лапкой… Нет, показалось. Обратный путь занял меньше времени, да и тропинка после желоба с ручейком оказалась каменистой, совсем не похожей на ту, по которой мы шли к убежищу. Слыхал я о таких местах-перевертышах, где запросто с ума сойти можно от обилия впечатлений. Спрашивать, сам ли Ксенон управляет видом и конфигурацией тропинки или знает, как и когда она меняется, однако, не стал.       В назначенное время мы вышли к месту сбора, где нас уже поджидали Влад и Турист, оба живые и здоровые. У ног Влада лежал побитый жизнью мешок, перевязанный в нескольких местах веревкой. Перездоровались, сообщили выдвинутые Ксеноном условия, с которыми Влад согласился, а Туриста никто и не спрашивал. Исследовать содержимое мешка охотники на кровососов пока не дали, вместо этого предложив выдвигаться к следующей стоянке. То есть, по их мнению, полдня предстояло провести в ожидании новостей.       Несмотря на то, что к следующей промежуточной стоянке мы вышли только к семи вечера, путь пролетел незаметно, а все из-за Ксенона. Он оказался потрясающим проводником и приятным в общении человеком.       Все мы люди и частенько бывает, что опытные проводники страдают звездной болезнью. Он же с одинаковым увлечением рассказывал о красивых наростах «русалочьего волоса» на старом дубе и страхолюдном, похожем на позеленевшего рахитичного младенца, «травяном дите», показавшемся в заросшей колее. Создавалось ощущение, что он искренне любит Зону во всех ее проявлениях, как юннат природу и ученый свою лабораторию. Сначала чувствовалась некоторая неловкость, настолько большой оказалась наша разница в классах как проводников, притом, что я не последний в Зоне следопыт и даже не предпоследний. Ксенон не сделал и жеста, чтобы как-то это подчеркнуть, хотя мог.       На язык он оказался очень острым, к тому же владел искусством вести спор, чем живо напомнил мне Ивана Игнатьевича, нашего с Владом учителя русского языка. Причем это являлось не столько природным даром, сколько отпечатком полученного образования и воспитания, слишком грамотно он строил фразы в разговоре, легко оперировал специальными терминами, грамотно аргументировал свои высказывания. Он явно не дворником был в своей жизни на Большой Земле, этот человек. В конце концов, я отбросил все формальности, вытащил из кармана блокнот и ручку и стал записывать пояснения Ксенона, на которые он не скупился всю дорогу.       Наконец, впереди замаячила стоянка, состоящая из просевшего на один борт ЗИЛа и бетонного столба, торчащих из-под огромной груды веток и сучьев разных размеров. Все сооружение в целом напоминало вигвам-переросток. Турист потер руки и быстренько воткнул в свой понтовый фотоаппарат новую карту памяти.       – Что это такое?       – Стоянка, – зевнул в ладонь Литр. – Ой, мать моя-а…Чудесное место, самое хвостатое во всей Зоне.       Турист покосился на него, однако мудро промолчал. На стоянке было пустынно, но внутри вигвама мелькали неясные низкие силуэты. Внезапно вечернюю тишину прорезали пронзительный писк и громкий лай. Потом сучья на верхушке сооружения как будто ожили, зашевелились, пошли волнами – огромное множество квартировавших на стоянке хвостов разом выбрались из жилищ, вспугнутые собаками.       У входа показалась острая морда, за ней вторая. Хвостов атаковали не местные мутанты, а стая одичалых бродячих собак, что гораздо хуже. Дело в том, что собаки-мутанты, как бы опасны и злы они не были, никогда не болеют бешенством. Одичалые же собаки подвержены заболеванию сплошь и рядом, так что есть реальная возможность заразиться. Вот и сейчас стая, состоящая из шести взрослых особей и нескольких подростков, не блистала здоровьем, а морду вожака украшали хлопья плотной пены в уголках пасти.       – Валим их, – Влад уже смотрел на псин через прорезь прицела.       Никто не возражал. Атакуя, стая разбегается в стороны, зажимая противника в клещи, и всем скопом бросается с флангов, сбивая с ног. Валить их надо не мешкая, иначе закусают.       Вожак хрипло зарычал, взвыл, и стая кинулась в атаку. Мы приняли их в шесть стволов. Псины оказались вертлявы, но до нас не добежала ни одна – у молодняка недостало опыта и они пошли в лобовую, а по старшим открыли огонь, как только они дернулись от входа. Скорую победу приветствовал радостный писк хвостов.       Собаки крепко нам насолили. Ночевать подле заразных трупов естественно, было нельзя, поэтому, для начала, пришлось поработать мортусами, выкопав подальше от убежища достаточно глубокую яму и стащив туда псин. Литр вдобавок поворошил общественный схрон в убежище и приволок канистру бензина.       – Дым нас выдаст, – Друид с брезгливостью рассматривал груду тел в яме.       – А мы пока и прятаться не будем, – Ксенон перехватил канистру и щедро залил ее содержимым братскую могилу. – Зверей они и так перебаламутили, а людей я по дороге не замечал. Вы уж извините, ребята, но собак я сожгу. На моей памяти они уже два раза эпидемии вызывали, столько ребят хороших ни за что полегло!       Он отошел от края, скатал из сорванной травы жгут, поджег и бросил вниз. Полыхнуло, смрадно запахло паленой шерстью и плотью, потом что-то лопнуло. Мы к тому времени уже отошли от ямы и занялись вполне мирным костром, ужином и уборкой территории – какая-то свинья набросала консервных банок. Наверняка бандиты.       Выход назначили на пять утра. Темный утверждал, что это лучшее время, но не уточнял для чего. Честное слово, несмотря на его личное обаяние и энциклопедические знания, все мое доверие к нему держалось только на честном слове Литра. В этот раз не стали даже распределять вахты, так как Ксенон заявил, что будет дежурить один всю ночь, если коллектив не возражает. Коллектив не возражал, но спать в большинстве своем перехотел.       – Ну! – среди ужина ткнул моего напарника в бок Литр. – Рассказывайте уже, что видели и что в мешке! Весь день ждал.       – Когда я ем, я глух и нем, – невозмутимо ответствовал Влад.       – Враки, – к Литру на буланой козе не подъедешь. – Когда ешь самые разговоры.       – Что с вами поделаешь, слушайте, – Влад пнул мешок и потер руки. – Дело было так…       – Пойдем краем тех посадок, – сказал Влад, когда ведомая Литром группа скрылась из виду.       – Почему именно так?       Турист с уходом части компании вздохнул свободнее и сам этому удивился. По логике, наоборот следовало беспокоиться. Обдумав причины, он пришел к выводу, что Знаток из всей группы наиболее близок ему по духу: спокойный, рассудительный, неглупый. Хороший результат для бродяги.       – По границе посадок часто растет алешкина полынь.       – Зачем Литр отправил нас исследовать округу, если мы все равно уйдем отсюда с новым проводником?       – Вы слышали, что аномалии перекрыли нам кратчайший путь к цели. Так что, придется менять маршрут. Тропы будут менее проходимые, больше мутантов, меньше дружественного народа. А пока мы здесь надо поискать полезные в путешествии мелочи.       – Народа и раньше немного было, – позволил себе высказаться Турист, послушно следуя за Знатоком. – А почему Синус не проведет нас? – он помолчал, подыскивая слова. – Ваш напарник редко бывал в этих местах?       – Бывают места, куда провести могут только особые проводники. Следите за местностью, Турист, помните о кровососе.       Тон сказанного не оставлял места комментариям. Путь по поникшему рыжему полю вышел длинным и извилистым. Тут и там темные пятна, травяные заломы и россыпи переломанных косточек отмечали гравитационные аномалии. Влад концом уса телевизионной антенны, приспособленной под телескопический щуп-указку, подкатил к себе несколько косточек, внимательно рассмотрел, потом обозрел окрестности и указал на несколько больших комков травы в отдалении.       – Видите те комки травы? Не приближайтесь к ним ни в коем случае.       – Почему?       – Это походный лагерь тушканов. Помните хвостов? Так вот, это их злые всеядные дальние родственники. Сантиметров по тридцать-сорок в холке. Судя по всему, здесь немало этих тварей – кости у аномалий принадлежат в основном им. А теперь помогите мне вытащить «фарфорового болванчика».       Небольшой, напоминающий гипсовую матрешку, артефакт был совсем рядом, в нескольких шагах, но Влад не позволил к нему приблизиться. Он указал на заливающийся писком детектор, потом жестом фокусника извлек из кармана гайку и кинул ее в сторону артефакта так, чтобы она летела параллельно земле. Ровно стоящая трава пригнулась, словно под порывом сильного ветра, волна разошлась широким кругом и втянулась обратно.       – Что это? – шепотом поинтересовался Турист.       – «Заваляй», гравитационная аномалия. Её иногда зовут призрачным боксером. Если не отскочить вовремя отобьет все на свете.       Удар отшвырнул артефакт от активной зоны к щерящемуся из травы крупному черепу. Влад, проверяя дорогу, двинулся к нему. Турист еще раз оглянулся на травяную крепость тушканов, передернул плечами. Неизвестно что хуже – постоянно сражаться с видимыми опасностями или ёкать селезенкой при каждом шорохе. Даниил Олегович предпочел бы первый вариант. Тогда сознание подгонит происходящее под известные шаблоны, почерпнутые из популярных книг и фильмов: суровые крутые авантюристы, сногсшибательные любовницы героев, беспощадные монстры, перестрелки.       Главное, признался себе Турист, наблюдая, как Знаток ловко подкатывает белый болванчик к себе и прячет в контейнер, не мишура, нет. Главное то, что все эти герои, бабы, монстры и злодеи в огромной массе страшно предсказуемы. А когда можешь предсказать действия противника и сам ход событий, никакие опасности не впечатляют, чувствуешь себя богом, посматривая на всех свысока. А Даниил Олегович любил посматривать свысока.       Жизнь жестоко пошутила, подсунув вместо тяжелого, но отвечающего ожиданиям путешествия эту петрушку. Все оказалось в большинстве совершенно обыденным и потому пугающе настоящим. И местные хитрованы выкидывают один фортель за другим. Он бы и не удивился, если проклятый кровосос вместо того, чтобы идти охотиться, прикорнул в тенечке, разморившись на жаре.       Ветер донес хлопки выстрелов, неясные крики, потом очень низкий рык.       – Внимание! – Знаток быстро сорвал с плеча автомат, азартно сверкнул глазами. – Эй, Турист, готовьтесь к бою.       – Часовым я поставлен у ворот?       Сталкер только кивнул в ответ, не сводя глаз с кровососа, мелькнувшего среди травы. Пока монстр находился на почтительном расстоянии и не обращал внимания на людей. Влад опустил ствол и быстро глянул в бинокль, его насторожила походка твари. Цепкий взгляд не подвел – мутант подволакивал одну ногу.       Подранок исполненным злобы движением обернулся, напомнив сюрреалистическое подобие скульптуры «Дискобол» и, вдруг, исчез. Влад слышал, как потрясенно чертыхнулся Турист. Ага, пробрало! Кровосос мастерски владел невидимостью – не было заметно даже силуэта. Для опытного глаза положение твари выдавала только колыхающаяся трава, да и то лишь потому, что обстоятельства позволили засечь ее сразу. Кровавых следов не было – мутант быстро регенерировал поврежденные ткани, да и кровь кровососов сворачивается очень быстро. Влад внутренне напрягся. Такая продвинутая маскировка требовала много сил, а подранок находился не в том состоянии, чтобы тратить их попусту.       – Идем медленно, в полуприсяде.       – Что происходит? – Турист дышал в затылок.       – Он ранен, но охотники его недооценили. Теперь сам решил поохотиться. Нельзя оставлять подранка, кровососы злопамятней слонов. Взрослая, я бы даже сказал, матерая особь. Надо уходить. За мной, медленно.       Турист повиновался. Очень медленно они переместились, держась подальше от места засады. Если невидимый охотник их и заметил, то никак на это не прореагировал. От земли парило, ветер стих, в поле ни одна травинка не шелохнулась. Влад выбрал точку наблюдения так, чтобы от мутанта их защитили аномалии, а от горе-охотников высокие травы, и велел Туристу залечь. Сам же присел на одно колено, ссутулился и стал похож на кочку в своей бурой куртке.       Охотники не заставили себя долго ждать – два человека показались из-за деревьев. Знаток наблюдал за ними с интересом, подметив минимальное снаряжение и неподходящее для охоты в такой местности оружие. Как по бульвару фланируют, будто и нет никакого кровососа. А там, вдобавок, «карусель» сбоку зависла.       – Идиоты, куда прете…       Дальше события развивались стремительно. Краем глаза Знаток уловил дрожание воздуха, как над «жаркой», только оно двигалось – кровосос перестал осторожничать. Он вышел из невидимости позади парочки, те опешили. Выстрелы прошли мимо. Кровосос же ударом руки сбил одного, приложив темечком о землю, и рванулся ко второму. И тут, как в дешевом фильме ужасов, ветер переменился, и тварь обнаружила сторонних наблюдателей.       – Гадство! Я думал, такими дырками ничего не учуешь!       Кровосос на секунду замешкался, выбирая между нежданной помехой и обидчиками, и это решило дело. Влад дал длинную очередь, целя в грудь твари, и крикнул оставшемуся в сознании:       – Толкни его направо, быстро!       Тот не растерялся: схватил монстра за щиколотки и дернул к себе. Влад дал еще одну очередь и кровосос, потеряв равновесие, упал точно на периферию «карусели». Аномалия дернула обоих вверх. Мужик вовремя отцепился и нервно попятился. Через несколько секунд о кровососе напоминали только кровавые ошметки вокруг затихшей аномалии. Влад быстро перезарядил оружие и жестом велел Туристу не высовываться.       – Эй, мужик! – первым нарушил молчание спасенный. – Мир!       Он встал, демонстрируя пустые руки, и стал медленно оборачиваться вокруг себя, ища спасителя, которого не засек в пылу сражения. Дождавшись, пока окажется вне поля зрения неизвестного, Влад громко и четко ответил:       – Поднимай напарника и уходите.       Турист наблюдал за развитием событий. Он не совсем понимал, почему, убив кровососа, сталкер не желает показаться на глаза спасенным людям.       – Покажись, мужик, – тон спасенного изменился на уверенно-нагловатый. Его оглушенный товарищ встал, потирая затылок. – Не тронем, зуб даю!       – Бандиты? – шепотом поинтересовался Турист.       – Мародеры, судя по всему. Щенки.       И замолчал. Налетевший порыв ветра пошевелил траву; Турист увидел, что Знаток чему-то коварно улыбнулся. Не дождавшиеся ответа мародеры совсем осмелели и, вместо того, чтобы последовать хорошему совету, пошли искать советчика.       За время скоротечного разговора Влад успел изменить позу, совсем растворившись в высокой траве. Кроме того, к удивлению Туриста, он вытащил из накладного кармана штанов самую настоящую рогатку.       – Тс-с, – прошептал он и стал целиться.       Говорун, тем временем, вычислил, с какой стороны раздавался голос и стал медленно приближаться, держа наготове компактный пистолет-пулемет. Его побитый напарник пристроился в хвосте, настороженно оглядывая окрестности. Знаток замер, молясь, чтобы они не сбились с пути.       Мародеры с пути не сбились, оказавшись в проходе между крупным, хорошо видимым «трамплином» и не менее хорошо спрятавшимся «заваляем». Влад выждал еще секунду, а потом точным выстрелом, уже не прячась, активировал «трамплин». Мародеры вскинули было оружие, но поздно. Замыкающего «трамплин» поддел краем, подкинув как в кино. Недолгий полет по высокой дуге завершился сокрушительным падением на задницу.       Неблагодарный товарищ летуна успел отскочить, но сделал это крайне неудачно, заступив в зону действия «заваляя». Еще один круг примятой травы и мужик завыл, отлетев назад как от хорошего удара. В «трамплин» он не попал, но и без того получил довольно: лицо превратилось в кровавую маску, левая рука повисла плетью, когда он попытался приподняться. Влад быстро подбежал к упавшему мародеру и поднял его оружие.       Турист привстал с земли и, на всякий случай, взял на мушку его товарища, стоящего на коленях и ритмично покачивающегося взад-вперед, как монолитовец на молитве.       – Вставайте, Турист, посмотрите как интересно.       – Что именно?       – А вот что, – Влад указал на поверженного врага. – Видите татуировку на его запястье?       – Ну, вижу. Руны какие-то. Это какой-то криминальный авторитет?       – Нет, но это шестерка авторитета. Он из «Вальхаллы» – толпы скуренных вконец отморозков, – сталкер выпрямился. – По их делам я имею полное право пристрелить этих идиотов, но у меня есть идея получше. Лежать, скот!       Попытавшийся было встать мародер, повалился в траву и тихо завыл на одной ноте. Левая половина его лица уродливо опухала, возможно, аномальный удар сломал челюсть или скулу. Церемониться с ним, однако, Знаток не собирался.       – Помогите мне, Турист, – он вынул из рюкзака моток веревки, потом достал нож и сноровисто отрезал три куска.       Даниил Олегович морщась, когда приходилось наступать на подгнившие останки жертв аномалий, помог оттащить покалеченного к его, все еще пребывающему в шоке, товарищу. Когда криминальный тандем оказался крепко связан по рукам и ногам, Влад перешел ко второй части плана. Он оживил свой наладонник и отправил координаты пленников Орлову – главе небольшой группировки, половину которой в свое время истребили берсерки «Вальхаллы».       Сталкерское сообщество отличала способность сплотиться и дать отпор выродкам, перешагнувшим все границы, а у мародеров не нашлось желающих прикрыть коллег. Так что недобитой сталкерами части пришлось прятаться. Скрылся и главарь. С тех пор о «Вальхалле» не было ни слуху ни духу. Говорили, что основная масса разбежалась: кто мог, свалил за Периметр, остальных перебили. Орлов не верил этим, как он говорил, «бабьим сказкам» и посулил щедрую награду всякому, кто выведет его на след мародеров.       В иной ситуации Влад не преминул бы сам выбить из пленников все, что они знают. Но, в свете долгосрочных перспектив, решил оставить мародеров как есть. Группа Орлова снова крепла и могла послужить отличным подспорьем. Немного поразмыслив, он послал еще одно сообщение, где, в качестве ответной любезности, попросил доставить им добрую половину того, что они с Туристом должны были усердно искать. Оставалось только ждать.       – И что, викинги ни разу не попросили отпустить на покаяние? – поинтересовался Литр под занавес рассказа. – Что-то не похоже на них. Осмелели.       – Пробовали, только мне это надо? Орлов за этой падалью своих ребят прислал. Они нам целый мешок всякого добра подогнали, перестарались на радостях. Ну да не отказываться же?       – И то верно. Возьмем часть, остальное в фонд «Двух пеньков» отдадим, – Литр подбросил в костер палок. – Хорошо ты их уделал. Хвосты и те слушают, гляньте-ка.       И в самом деле, тут и там из переплетения веток сияли любопытные глаза-бусинки. Много же их! Придется хорошенько следить за рюкзаками, не то мохнатые миляги изгрызут.       Спать улеглись пораньше – Ксенон обещал разбудить всех чуть свет. Костерок из шалаша перенесли ко входу, чтобы скрыть количество ночующих. Темный, как и собирался, устроился у входа, положив автомат на колени. Даже с предохранителя не снял. Ну да ему виднее, все равно спать не хотелось.       Стоило в вигваме воцариться тьме, как со всех сторон послышался шорох, все более громкий. Осмелевшие грызуны пошли на разведку. Один зверек устроился совсем рядом с моим лицом.       – Пошли с нами, – позвал я еле слышно. – У Литра будет кошка, а у меня мышка.       – У Влада Жучка, у Друида внучка, – сонно пробормотал Литр.       – Угу, – сон незаметно поглотил все подозрения и тревоги.       Последнее, что я видел – Ксенон гладит давешнюю лисобелку. Или нет, это уже приснилось.