Память бессмертна.

Свист ветра в ушах. Огромное, бескрайнее синее небо. Тысячи кубометров воздуха под брюхом ганмена, и тысячи – над его головой. Ощущение безумной, безграничной свободы. Я не мог остановиться. Мне стало вдруг плевать на радар, на людей, на мою миссию – я просто летел. Сердце быстро стучало в груди, с силой бухая по ребрам, а в голове полыхал пожар, уничтожающий все мысли и чувства, и оставляя после себя лишь дикую легкость. Я не знал, куда девать глаза – небо было таким необъятным, таким красивым, оно словно бы улыбалось мне. А мне так хотелось посмотреть, что там, в вышине, хотелось дотронуться до облаков, хотелось лететь и лететь, все дальше и дальше, насколько хватит сил… Пуля, вылетевшая откуда-то снизу, проехалась по лицу робота и оцарапала обшивку. Я посмотрел вниз, мгновенно очнувшись от мечтаний. Из-за большого валуна сверкнуло дуло винтовки, и очередная пуля просвистела в каких-то сантиметрах от кабины. Деревня повстанцев – вопил радар. Я ухмыльнулся. Моя добыча сама меня нашла. Я выставил вперед пулемет, встроенный в ганмена, и начал менять положения, все еще находясь в воздухе, непрестанно выпуская во врага пулеметные очереди. В какой-то момент робот заскрежетал и перестал вилять по небу. Заорали сирены – серьезные повреждения. В тот момент до меня дошло, как я сглупил. Ведь враг не мог быть один. Пока я фокусировался на стрелке, прятавшемся за валуном, другие люди успели напасть сзади. Огромное металлическое тело падало. Сцепленная с мехом летательная установка дымилась, выбрасывая в воздух снопы искр. Я сосредоточился на том, чтобы помягче приземлиться с такой высоты… и это стало моей второй ошибкой. Люди начали палить в одну точку – в лицо ганмена. Обзор из кабины стал невозможным – я видел лишь летящие во все стороны ошметки металла и бесконечные выстрелы. Потеряв ориентацию в пространстве, я не смог приземлить ганмена как следует, и он упал совершенно неудачно – завалившись набок и сломав единственное оружие, которое у меня было. Меня хорошенько тряхнуло, но я не был серьезно ранен и остался в сознании. Как только робот рухнул, обстрел прекратился. Люди бросились к лицу ганмена, очевидно, собираясь достать оттуда пилота. Но мех повредился не настолько, чтобы стать бесполезным. Изо всех сил дернув ручки, я поднял ганмена на ноги и железными руками сбросил тех, кто уже успел забраться на корпус. «Я не проиграю, ни за что, я не могу проиграть». Однако обороняться руками от града пуль оказалось невозможным. К тому же, люди целились очень точно – в «суставы» меха, в его трубки питания. Правая рука отказала полностью, левая еще держалась, а люди все лезли и лезли, как муравьи на мертвую стрекозу. Я отчетливо видел, что их было не меньше трех десятков. А я был совершенно один, в этой чертовой консервной банке, в которой из оружия не оказалось ничего, кроме пулемета. Интересно, чем думали те, кто создавал эту жестянку? Разве реально выстоять с одним лишь орудием? Хоть бы к второй руке такой же присобачили, для симметрии… Я начал потихоньку отступать назад. За мной был здоровенный валун; его размера оказалось бы достаточно, чтобы на некоторое время оказаться вне досягаемости пуль и успеть убежать, бросив этот полуразваленный мех на поживу людям. Выжить. Главным сейчас стал этот порыв – во что бы то ни стало выжить. Значит, Вирал убежит, поджав хвост, как жалкий кролик? А как же мое триумфальное возвращение на закате дня? Я одернул себя и перестал отступать. Позорно бежать с поля боя – удел трусов. Я должен, нет, просто обязан стоять насмерть. Даже если все во мне кричит, что нужно отбросить гордость и уносить ноги. Снаружи раздался звук разрыва электропроводки, и правая нога ганмена подогнулась и отломалась. Кабина затряслась, а я с силой сжал рукояти. Не уйду. Нельзя. Мех покачнулся и рухнул лицом вниз. Больно ударившись лбом о стенку кабины, я отпустил руль и упал на живот. Меня окутала тьма. Голова пульсировала, но двигаться не получалось. Я уже ничего не мог сделать. Моя первая битва…я ее проиграл. Через несколько минут я почувствовал, как мех сдвинулся с места. Очевидно, они тащили его в свою деревню. Если я попаду туда, то меня непременно убьют… Вытянув руку, я достал до еще работавшей панели ганмена и послал сигнал в Теппелин, одновременно боясь и надеясь прихода помощи. Как во сне я слышал разговоры людей, которые оказались сильнее меня. Проиграл. Я проиграл и теперь умру. - Эй, погодите! Он слишком сильно поврежден. Его нужно разобрать и втащить частями, - послышался голос, показавшийся мне чересчур высоким для мужчины. - Окей. Труп из кабины на тебе, - проследовал басистый ответ. - Труп? - Думаю, пилот уже помер. Нехило его, должно быть, башкой приложило. - Посмотрим… Легкое поползновение меха по камням прекратилось. Послышался скрежет, и вход в кабину слегка приоткрылся. В глаза упал лучик света. Я полуослеп от крови, которая текла из разбитой головы, но постарался приподняться и дать понять, что никакой я не труп и не сдался. И даже почти могу сражаться… Только отдохну немного. Хотя смысла в этом и не было – как только люди смекнут, что я жив, немедленно меня прикончат. Но, решил я, лучше так, чем притворяться мертвым в надежде на подкрепление. Все моя глупая мальчишеская гордость. - Ух-ты, а он живой! Гляди, какой крысеныш мелкий. Даже таких теперь воевать отправляют…у них, кажись, с кадрами плоховато, - пробасил мужчина. Как не старался, я не мог разглядеть его – все застила красная пелена. – Сейчас я его пристрелю. - Остановись! – звонко воскликнул тот же высокий голос. Маленький мальчик? Или это девочка? Я не мог сказать наверняка. - Чего еще? – фыркнул мужчина. - Не трогай его! - Чего-о? В голове, пустовавшей на протяжении этого диалога, вдруг зашевелились глупые мысли. Что это значит? Я не умру? Внутри меня затеплилось что-то, похожее на надежду… и тут же исчезло, спугнутое пульсациями боли. …Нет, наверное, просто краткая отсрочка… - Я сказала – не трогай его. Не смей стрелять. – Решительный голос. Теперь я был уверен, что это была девочка. Ничего не понимаю. Меня что, пощадят? - Какого ты тут раскомандовалась, я что-то не понял? – с наездом прогрохотал бас. - Я прошу тебя, не убивай его, - ничего не добившись настояниями, взмолилась она. – Он же еще совсем маленький! - И что? Он зверочеловек! Не пристрелишь эту гниду – еще десять таких же вылезет. Пофиг, что малявка! Все равно надо кончать его! – доказывал мужчина, судя по звукам, громыхая винтовкой. – Ганменом же он управляет, значит враг. - Заткнись, Грег. – Голос девочки стал угрожающим. – Если ты сейчас не заткнешься, я тебе все зубы этой монтировкой повыбиваю. Я хочу его оставить, вот и все. Разбирайте робота и тащите в мастерскую, я его позже починю. - Да…ты… - задыхался от гнева мужчина. – Ты что себе думаешь, а?! - Человек он или нет, мне все равно. Он ребенок. А детей я убивать не позволю. Понял? Мужчина фыркнул. И по тому, что выстрела мне в голову не последовало, я понял, что он уступил. Значит, отсрочка продлиться еще?.. «Почему ты меня защищаешь?» - хотел я спросить, но язык распух во рту и отказывался мне подчиняться. И последнее в тот день, что я почувствовал, были чьи-то теплые руки, которые подняли меня и вытащили из кабины. Красный свет, ударивший в глаза, совершенно ослепил меня, и я отключился.