Память бессмертна.

- Если ты кому-нибудь проболтаешься – ты покойник! – прошипел тучный боров, нависнув надо мной и грозно помахивая в воздухе увесистой папкой. - Я что, по-вашему, совсем кретин? – буркнул я, отводя взгляд от его налитых кровью глазных яблок. - А кто тебя знает? Это я так, на всякий случай. На самом деле, у меня совершенно нет на тебя времени. Я даже разрешаю тебе остаться, мне все равно. – Ученый, а именно им являлся этот здоровяк, поправил воротничок рубашки и проследовал обратно в лабораторию, захлопнув перед моим носом дверь. Удивительно, но факт. Неужели меня так просто отпустят? У меня были по этому поводу большие сомнения, но я решил временно отложить их. До той поры, пока все не прояснится. Я вновь прильнул к стеклу. В центре комнаты сгрудились ученые и их помощники. Некоторые суетливо носились, другие переговаривались, третьи что-то писали ручками в блокнотах. Объект, на который была направлена их бурная деятельность, сидела на полу, укутанная в снятый с кого-то белый халат, вся сгорбившись и пребывая где-то в себе. Ей прощупывали пульс, подергивали руки и ноги, лепили какие-то датчики, стучали по металлическим частям, говорили о ней непонятными медицинскими терминами. Номер 12 низко опустила голову и не реагировала на все происходящее. Втайне я надеялся, что это была ошибка. Просто какая-то злая шутка, ирония судьбы, невозможное совпадение. Я молился, чтобы это была не она. - Сделали экспертизу? – задал вопрос главный ученый кому-то из коллег, не отрывая взгляда от своего подопытного кролика. - Двигательный аппарат, сердечная мышца, артериальное давление в норме. Амортизаторы в норме. Срастание искусственных конечностей и живой ткани займет некоторое время, но отторжения за собой не повлечет. Нервные сигналы в руке, ноги и плече стабильные. Механизм контроля также функционирует нормально, - отчитался один из помощников. - Фиксирую небольшое омертвение ткани правой руки в месте состыковки металла с тканью кожи! – раздался встревоженный возглас другого. Присев рядом, он внимательно изучал руку девушки. – Возможно, подобное происходит и на ноге? - Возможно – дурацкое слово, совершенно в науке недопустимое! Возьми и проверь, - рыкнул боров, совсем по-бычьи наклоняя голову. Помощник потянулся к халату, желая приподнять его и взглянуть на стык. Металлическая часть достигала до самого бедра, и без того, чтобы поднять полу халата, невозможно было обойтись. Девушка словно бы ожила, вышла из оцепенения. Размахнувшись, она сжала правую руку в кулак и съездила помощнику по лицу. Зверолюд отшатнулся, хватая ртом воздух, то ли от боли, то ли от возмущения, и прижал руку к ушибленной щеке. И она подняла голову. Волна холода прокатилась внутри меня от ее взгляда. Так же как тогда, сейчас передо мной – застывшая гримаса ужаса, отвращения и ненависти, но вместе с тем решимость и твердость, плещущиеся в глазах. Совершенно другая, казалось бы, но взгляды настолько схожие. Надежда, как говорится, умирает последней. И сейчас ей был нанесен удар, решивший исход сражения – хрупкой, слабой надежды не стало под гнетом бессердечной действительности. - Хватит с меня, - прошипела Арен, скрежеща зубами. Главный уставился на нее в недоумении, но потом осклабился и хмыкнул, снова дернув воротник. - Эх, а девчушка-то с характером! А ну как, под юбку, считай, полез! – уже откровенно смеялся боров, запрокидывая голову и обнажая жилистую шею. - Ты тут босс? – обратилась она к здоровяку. - Чем могу, мадемуазель? – саркастично протянул тот. - Тогда будь так добр, скажи, с какого такого хрена я проснулась не в раю, а в этом дерьме, где меня еще и лапают какие-то волосатые ублюдки? – рыкнула девушка, оскалившись на помощника. Тот ответил ей не менее злобным взглядом. – Разве я не должна быть мертва? - Видимо, рай ты не заслужила, деточка, - с косой ухмылкой пробасил он. – Когда мы тебя подобрали, ты была еще жива. - Подобрали? По какому праву ты говоришь обо мне, как об уличной шавке? – рявкнула Арен. - Ой ты боже мой, какие мы гордые! – вовсю издевался боров. – Послушай, будь у шавок такое тело, как у тебя, я бы подбирал каждую. Казалось, она была в шоке и не нашлась, что ответить. - Твои физические данные таковы, что выбрасывать тебя было бы расточительством, переводом хорошего живого материала – вот, что хотел сказать начальник, - пояснил один из ассистентов. – Ты была серьезно ранена, но все равно не умерла в той бойне, это показалось нам удивительным. И ты была не одна такая – еще семнадцать человек с тобой были живы, когда мы отправились на поле брани. - Я не понимаю… Что это значит? – прошептала Арен. - Мы собрали тех, кто выжил в последнем бою на востоке, и поместили их в специальный биологический раствор, который ускорял заживление ран. Многие из вас потеряли руки и ноги, поломали кости и получили другие ранения различной степени тяжести. Мы отобрали пятнадцать из восемнадцати, у которых был наибольший шанс выжить, и дали им железные конечности взамен тех, что они потеряли в бою. Заполнили колбы биожидкостью и запустили процесс. Ты единственная, кто не погиб, покинув колбу. Девушка смотрела на них чужими глазами. Я мог лишь представить, что она чувствовала в тот момент. Сказанного было более чем достаточно, чтобы она возненавидела их всем сердцем. Низко опустив голову, Арен обняла себя руками, будто от холода. - Один вопрос только… - пролепетала она едва слышно. - Ну? – спросил боров строго. - Зачем? Я ведь… я человек. - И именно этим ты интересна, - уже более снисходительно отвечал ученый. – Понимаешь, люди… Нам недоступно, как вы можете не спать сутками напролет, неделями не есть и днями не пить. А еще, у вас очень странные поступки, на которые мы, зверолюди, неспособны. Я хочу вас изучить. Но Спиральный Король никогда бы не позволил мне подобного! Поэтому я тайно пробрался на поле битвы после ее окончания, и прошерстил ее в поисках еще живых людей… Перед глазами поплыло. Я уже не воспринимал слова борова – уши закладывало, как при полете высоко в небе. Ощущение разбитости, нарастающее по мере продолжения этой беседы, достигло апогея. Ноги подкашивались, я почти падал. До смерти хотелось спать. Вот так всегда, на самом важном… Да, я должен был немедленно лечь и уснуть, иначе меня ждала незавидная участь. Но до дома было далеко, а вот так падать на пол было бы неприлично. Времени на раздумья у меня не осталось. Постучав в стекло, я попытался привлечь к себе внимание. Немного погодя какой-то помощник вышел ко мне. Весь его вид выражал недовольство. - Вам чего, уважаемый? – выдал он, строго косясь на меня. Стремительно угасающее сознание никак не желало формулировать просьбу, а язык еле ворочался во рту, поэтому мне пришлось изрядно постараться, чтобы сказать хоть слово. - А у вас… это… койки лишней не найдется?