Вертикаль

— Он надёжно связан, — говорит Билл, когда они подходят к прочной металлической двери, за которой так тихо, что кажется, будто запертая комната совсем пуста, — пришлось использовать не меньше десятка заклинаний, но лучше не подходи к нему слишком близко. Если увидишь, что он каким-то образом освободился и может напасть — беги. — Он мой брат, — Мейбл упрямо мотает головой и сжимает в пальцах дверную ручку. — Я никуда не убегу. В ответном взгляде Билла вспыхивает неподдельное раздражение. Он кривит рот издевательской усмешкой, но в следующую секунду справляется с собой и, уже никак не выявляя гнева, лишь пожимает плечами: — Хочешь оказаться у него под ногами с разодранной глоткой — дело твоё. Теперь отойди, я пойду первым. — А если он… — Я — бессмертный, Звёздочка. И, в отличие от некоторых отважных, но не слишком умных маленьких девочек, могу за себя постоять. Мейбл с ним не спорит. Сердце колотится в груди как сумасшедшее, в горле пересохло, и когда Билл распахивает дверь, какую-то долю секунды Мейбл даже боится заглядывать внутрь. — Всё в порядке, — раздаётся голос Сайфера из самого помещения, — не стой столбом, заходи и поздоровайся с братом. Только аккуратно, помнишь? Вопреки всем его предупреждениям Мейбл, конечно же, не выдерживает. Она срывается с места и шагает за порог так стремительно, что картинка перед глазами смазывается то ли резким порывом, то ли выступившими слезами. Диппер — настоящий Диппер, её Диппер, — сидит на стуле посреди комнаты. Его руки заведены за спину и крепко перехвачены цепью, пылающей лазурным огнём. Такие же сияющие ленты привязывают щиколотки к ножкам стула, а магический ошейник тугим кольцом охватывает горло. Лицо Диппера перепачкано алым, в уголке разбитого рта запеклась кровь; возле него на полу карминовой краской очерчен круг, украшенный странными символами как по внешнему, так и по внутреннему краю. При виде сестры он удивлённо вскидывает брови, а в следующую секунду уже расплывается в широкой, слишком неприятной и непривычной для него ухмылке. — Ну, разумеется, — тянет Диппер. Он подаётся вперёд, насколько это позволяет ошейник тёмно-синего цвета, и чуть сощуривает глаза, — следовало ожидать, что ты не упустишь шанса повидаться, сестренка. Мейбл всхлипывает и утирает глаза рукавом свитера — наверное, очень глупо, по-детски, как не должны делать девушки шестнадцати лет. В следующую секунду она уже оказывается рядом с братом. Рухнув на пол, прячет лицо в коленях Диппера, обхватывает тонкими руками его ноги и замирает на выдохе, чувствуя, как тело содрогается от подступающих к горлу рыданий. — Я думала, что потеряла тебя, — исступленно шепчет она, — но ты нашёлся. Нашёлся, нашёлся… В следующую секунду происходят сразу две вещи: во-первых, худое колено, к которому она жмётся лбом, порывисто дёргается вверх, и Мейбл падает назад, вскрикивая от боли. Во-вторых, сильные руки сгребают её за шиворот, поднимают на ноги и рывком оттаскивают в сторону. Билл толкает её как можно дальше от брата — Мейбл, рыдая, не до конца понимает, что происходит, и закрывает ссадину на разбитой в кровь брови дрожащей ладонью. — Идиотка, — взбешённо шипит Сайфер, хватая её за плечи, — дурная, наивная… что я тебе говорил? Не подходи. Не делай глупостей. Ты вообще понимаешь, что едва не смазала круг? Он говорит что-то еще, зло и яростно, и его единственный глаз, неспрятанный под повязкой, вспыхивает полупрозрачным янтарём радужки — от этого зрелища впору, наверное, испугаться, но Мейбл наплевать и на Сайфера, и на его вспышку гнева. Диппер за её спиной заходится тихим, неприятным смехом, от которого веет холодом и колким ледяным крошевом. — Это не мой брат, — говорит Мейбл очень тихо, но так, чтобы Диппер — тот, кто притворяется Диппером, издеваясь над ней, — слышал всё до последнего слова. — Кто угодно другой, но не Диппер. Билл не успевает ответить — юноша, привязанный к стулу, насмешливо подаёт голос: — А что, милая, я тебе больше не нравлюсь? — У него голубые глаза, — Мейбл делает вид, будто не слышит издевательски звучащего голоса за своей спиной, но каждая фраза даётся ей с трудом, и ей приходится вцепиться в рукав рубашки Сайфера, чтобы удержаться на ногах, — наши с братом глаза всегда были карими. И он никогда бы не сделал с тобой того, что сделал этот человек. И он никогда бы не стал говорить со мной так, как сейчас. Никогда, понимаешь? Диппер — мой Диппер, — ни за что меня не ударил бы. — Противно даже смотреть, — скучающим голосом комментирует ненастоящий Диппер; она не видит его лица, но знает, что разбитые губы кривятся в некрасивой усмешке, а глаза, ярко-голубые, смотрят с презрительной издёвкой, — ты всегда была отвратительна, сестрёнка, но здесь и сейчас омерзительна как никогда прежде. Раньше с тобой хотя бы можно было иметь дело. Сейчас тошно даже просто оставаться рядом без возможности взрезать тебе кишки. Скука смертная. И, серьёзно… Уилл? Ты что, действительно попросила о помощи этот кусок дерьма? Мейбл непонимающе смотрит на Билла, которому, кажется, приходится приложить все усилия, чтобы не отшвырнуть её в сторону и не переломать её брату — нет, этот человек не её брат, нет, нет, нет, — с десяток костей. — Оставь нас, — говорит, наконец, Билл преувеличенно ровным голосом, — полагаю, я так спешил расправиться с этим делом, что не учел некоторые важные факторы. Чего стоишь? Уходи, — он недобро сжимает рот в тонкую прямую линию, и Мейбл, неуверенно кивнув в ответ, действительно шагает к двери, — подожди в коридоре. Это не займёт много времени. *** — Мне жаль, Звёздочка, — произносит Билл получасом позднее, а Мейбл делает вид, будто не замечает, что рукава его рубашки смяты и забрызганы свежей кровью, — но этот во всех смыслах замечательный юноша — твой драгоценный брат собственной персоной. Я, знаешь, не идиот. Когда сработало заклинание призыва, я проверил его всеми известными мне способами — и это самый настоящий Диппер Пайнс, вот только с некоторым… назовём это апгрейдом, ага? Я вытащил его из другого измерения — того самого, куда, как полагал, затянуло наше Сосновое Деревце. Очевидно, в этом измерении был свой собственный Диппер — и заклинание зацепило его вместо твоего брата. Проблема в том, что дважды этот ритуал не сработает. Но разницы между ними — чуть. Та же аура, тот же личностный отпечаток. Только этот Диппер Пайнс определённо владеет магией, которую мне удалось временно заблокировать, а на его мыслях — мощный телепатический блок. Я могу прорваться, само собой, — Билл недобро кривит рот, и эта ухмылка так похожа на ту, что Мейбл видела еще недавно на лице чужого Диппера, что ей становится не по себе. — Излишне грубое вторжение в разум, увы, может сломать его изнутри. Но он совершенно точно знает, как нам вернуть твоего настоящего брата, и мне придётся вырвать из него правду. Клещами, если будет необходимо. — Билл, — говорит Мейбл тихо и очень твёрдо, — если ты думаешь, что я позволю пытать Диппера, то ты, кажется, не совсем понимаешь… — Я всё понимаю, Звёздочка, — грубо прерывает её Сайфер, — я хочу вернуть твоего брата — и я его верну. Это важнее, чем твои надуманные проблемы с морально-этическими нормами. Я готов действовать любыми способами, если они будут результативны, и раз тебе так не хочется, чтобы этот чудесный молодой человек в результате допроса оказался на полу с вырванным хребтом, — придётся выступить на моей стороне. — Билл Сайфер, ты не… — Когда ты меня призвала, то сказала, что готова на что угодно, — раздражённо огрызается Билл, и его пальцы на плечах у Мейбл сжимаются так сильно, что та едва не вскрикивает от боли, — так что это было, Звёздочка? Очередное враньё? Он неотрывно смотрит Мейбл в глаза, пока та, потерянная, заплаканная и уже очень уставшая бояться, не отвечает ему согласным кивком: — Ты правда веришь, что этот… Диппер расскажет, как нам спасти моего брата? — Он это знает, Звёздочка, — Билл, отстранившись, наконец выдавливает из себя какое-то подобие весёлой улыбки, — он вообще знает куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Но в своё сознание глубже первого слоя меня не пустил. Взамен я лишил его магии. Без магической подпитки телепатические щиты долго не удержать, но Сосновое Деревце всегда был редкостным упрямцем, а значит, придётся постараться, чтобы заставить его говорить. — Но ты сможешь? — Мейбл делает глубокий вдох, и ей вдруг становится абсолютно наплевать и на мотивацию Билла Сайфера, и на то, что человек, привязанный к стулу, так сильно похож на её брата и ненавидит её так искренне, и на собственные переживания, детские и нелепые. Единственная важная цель — Диппер. Настоящий Диппер. Который сейчас где-то там, в другом измерении, ждёт её и наверняка нуждается в помощи. Билл пренебрежительно фыркает: — Я могу что угодно, Звёздочка, или ты еще не поняла? И Мейбл впервые за последние дни позволяет себе легко улыбнуться в ответ.