Вертикаль

Когда Билл возвращается в комнату, где Диппер Пайнс надёжно связан заклинаниями и магическими цепями, постепенно вытягивающими из него способности к колдовству, мальчишка уверенно вскидывает подбородок и смотрит на Сайфера без тени страха. — Честно признаться, я удивлён, — насмешливо тянет Диппер, — я знаю тебя уже три года, Уилл, и впервые за это время тебе удалось отрастить хоть какое-то подобие яиц. — Ты либо просто тупой, либо… — Билл демонстративно закатывает глаза и машет перед лицом Диппера тростью, — тупой в беспрецедентном объёме. Повторяю в третий раз: меня зовут Билл. Билл Сайфер. Нетрудно запомнить, верно? И если тебя так волнует содержимое моих штанов, буду счастлив продемонстрировать. Разумеется, я бы предпочёл, чтобы ты мне сначала хотя бы выпить купил, но мы живём в свободные времена, нравы раскрепощены как никогда, так к чему условности? — Скабрезные шуточки, — Диппер презрительно улыбается, — совсем не в твоём стиле. Так для чего я здесь, Уилл? Думаешь, твоего паршивого чувства юмора и жалких потуг на магию будет достаточно, чтобы я рассказал, как вернуть этого мальчишку? Нет, — его улыбка становится еще шире, еще злее и теперь куда больше смахивает на оскал, — так дело не пойдёт. Если хочешь, могу объяснить, что случится дальше. Во-первых, я выберусь из этой жалкой дыры — а я выберусь, и очень скоро, не сомневайся. Во-вторых, когда я доберусь до этой плаксивой дуры, то с огромным удовольствием вытащу ей кишки через рот. Грех упускать такую возможность. Говоря откровенно, всегда мечтал увидеть, как сестра будет выблёвывать на пол собственные внутренности. Билл щелчком пальцев извлекает прямо из воздуха вычурный, обитый бархатом, стул. Опускается на него, закинув ногу на ногу, опирается свободной рукой о трость и демонстративно прячет зевок в ладони. — Восхитительно, — говорит он очень скучным голосом, — и что, позволь поинтересоваться, ты собираешься сделать со мной? — Я тебя не убью, если ты об этом, — в тон ему отвечает Диппер, — но ты тысячу раз пожалеешь, что не сдох, уж можешь мне поверить. Сайфер лишь ухмыляется: — И откуда ты берёшь все эти фразочки? Признайся, где-то в вашем измерении наверняка выпускают карманные самоучители для начинающих злодеев. В жизни не слышал таких убогих угроз — а я живу уже очень долго, дитя, и слышал такое, что твои прелестные ушки завяли бы в первую пару минут. И тем не менее, — он подаётся вперёд, так, что его лицо оказывается совсем близко к лицу Диппера, — ты мне не нужен. От тебя слишком много хлопот. Сделаем проще: ты поможешь нам вернуть Сосновое Деревце, а взамен я вышвырну тебя обратно в твоё измерение. В конечном итоге все останутся довольны и счастливы. Что скажешь? — Скажу, что я уже искренне начал думать, что ты, Уилл, в этом убогом мирке — единственный, кто хоть чего-то стоит. Но «Сосновое Деревце»? В самом деле? Дьявол, — Диппер смешливо вскидывает брови и чуть склоняет голову набок, — ты такая же размазня, как и обычно. — Сдаётся мне, ты плохо меня знаешь, дитя, — Билл удобнее перехватывает трость и вдруг упирается её краем Дипперу в горло. Недостаточно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, но сильно настолько, что Пайнс невольно заходится судорожным кашлем, — я бы хоть сейчас мог пробить твои щиты, разворотить сознание, добыть нужную информацию и оставить тебя истекающим слюной овощем на этом же стуле, пока не подохнешь, что, полагаю, случится весьма и весьма скоро. Можешь назвать хоть одну причину, по которой мне не следует поступить так прямо сейчас? — Он же тебе нравится, — тихо смеётся Диппер, когда Билл, наконец, убирает трость с горла и медленно опускает её, упираясь в грудь. — И Мейбл тоже, но он — всё-таки сильнее. Ты к ним слишком привязан. Чёрт его пойми, почему, но никуда от этого не деться. И я тебе тоже нравлюсь — потому что похож на него. Думаешь, я тебя совсем не знаю? Но это не так. Притворяйся другим, сколько душе угодно, но ты — это Уилл, мой старый-добрый Уилл с таким же дерьмовым вкусом в одежде и убогими слабостями. Навряд ли, конечно, ты бы начал дарить мне цветы, водить в кино и шептать на ухо трепетные нежности — хотя в моём привычном мире с тебя бы сталось, — но убивать меня тебе не хочется. А вот прижать к ближайшей стене и хорошенько трахнуть… От неожиданности Билл едва не роняет трость, но вовремя справляется с собой и вскидывает на Диппера взгляд, полный весёлого изумления: — Боюсь, ты переоцениваешь свою привлекательность, мальчик. Равно как и мою несдержанность. — Когда я видел тебя в последний раз, ты был крайне занят вылизыванием моих ботинок… и не только, — Диппер смеётся, даже когда край трости, вскинувшись, наотмашь бьёт его по щеке, а лицо Сайфера застывает непроницаемой маской — только глаз, неприкрытый повязкой, на мгновение вспыхивает багрянцем, — не обманывайся насчёт себя, это слишком скучно. Мне приходилось читать твои мысли, пока ты отсасывал у меня или подставлял задницу, или просил о том, чтобы тебя не наказывали за то, что ты сделал что-то не так, хотя каждый из нас понимал, что ты допускал эти промахи специально. Ты слишком легко стал зависимым. В глубине души — не то чтобы я всерьёз предполагал, будто бы у тебя может быть душа, — тебе это нравится. Разве я не прав? Представь себя на месте того, другого. Просто представь, давай. В последние месяцы мы не контролируем тебя так жестко, как следовало бы. Но ты не пытаешься сбежать — ни разу не попытался. Так что нет, Уилл, — и Диппер медленно обводит кончиком языка разбитые в кровь губы, — я не переоцениваю ни твою несдержанность, ни зависимость от моего присутствия рядом. Билл изучает его взглядом очень долго — кажется, что проходит по меньшей мере пара минут, прежде чем он устало пожимает плечами и поднимается на ноги: — Новый ты слишком похож на меня самого. Сосновое Деревце мне действительно нравился — я даже спорить не буду, — вот только ты отличаешься от него самым разительным образом. Вопреки ожиданиям, я разочарован. Признаться, я полагал, что всё это будет куда более занимательно, но… — он внимательно смотрит на алый круг на полу, уже почти потерявший цвет, и легко улыбается: — позволь поздравить: магии при тебе больше нет. Зато у тебя впереди весь день, чтобы обдумать моё предложение. Я приду вечером, — он поворачивается к Дипперу спиной, — и надеюсь услышать положительный ответ. Сайфер уже готов отворить дверь, когда Диппер добавляет — негромко, но так, чтобы Билл услышал: — А знаешь… этот твой новый образ мне, в общем и целом, нравится. Было бы забавно увидеть тебя такого на коленях и с моим членом в горле. Как считаешь, Уилл? Может, хочешь попробовать? Перед тем, как шагнуть за порог, Билл не выдерживает: оборачивается к Пайнсу и щерится сухой, хищной улыбкой. — О, попробуем непременно. Только не так, как ты к этому привык. Видишь ли, — и он с ледяным спокойствием смотрит на Диппера, демонстративно прикусывающего нижнюю губу, — в этом городе я — самая опасная тварь, и тебе придётся меня бояться. Мои соболезнования: ты попал не в тот Гравити Фолз, дитя.