Вертикаль

Делая надрез, Стэнфорд не смотрит Дипперу в глаза, даже когда тот, ухмыльнувшись, лениво ведёт вверх по его ноге носком ботинка. — Удивительно приятная встреча, — говорит Диппер и следит за прадядей внимательным цепким взглядом, — в моём измерении нам так и не довелось познакомиться. Слышал, ты помер лет так сорок назад. Стэнфорд не меняется в лице и даже не пытается отвечать. Вместо этого он, нахмурившись, быстро проводит острым хирургическим скальпелем по сгибу локтя — Диппер словно не замечает ни боли, ни холодного прикосновения металла, — и подставляет к месту разреза стеклянную пробирку. Когда та заполняется густой алой жидкостью почти до конца, Форд отстраняется и, по-прежнему не удостаивая своего почти-родственника взглядом, вполоборота поворачивается к Сайферу. — Останови кровь, — просит он и отходит к столу, на котором уже приготовлено всё необходимое для ритуала. Несколько свечей, деревянная дощечка, украшенная символами, и связка ароматно пахнущих трав, которые Форд принёс этим утром из леса. Билл, не поднимаясь со своего кресла, с безразличием наблюдает за карминовой струйкой крови, пачкающей бледную кожу рук, и качает головой: — Перебьётся. — Билл, — очень серьёзно повторяет Форд, и Сайфер закатывает глаза. Он щелчком пальцев материализует в воздухе белоснежную связку бинтов и, подойдя ближе к Дипперу, опускается перед ним на колени. Он имеет примерное представление о функционировании человеческой кровеносной системы и полагает, что накладывает жгут по всем правилам — по крайней мере, Диппер наблюдает за ним с подчёркнутым равнодушием и не отпускает никаких издевательских комментариев. — Заляпал мне всю обивку, — произносит Билл скучным голосом, делая первый виток бинта вокруг руки. Белая ткань промокает яркими алыми разводами; на втором витке те уже едва различимы, на третьем — не видны вовсе. Диппер опускает перевязанную руку себе на колени и перед тем, как Билл поднимается на ноги, вдруг ловит его за запястье. Пользуясь тем, что Форд стоит к ним спиной и ничего не видит, мальчишка весело ухмыляется и подносит руку Сайфера к своему лицу. Коротко целует кончики пальцев и смеётся, глядя, как Билл раздражённо кривит рот. — Очаровательно, — фыркает Билл, делая шаг назад, — что, малец, будешь по мне скучать? — Не думаю, что он успеет соскучиться, — Форд с привычной бесцеремонностью вмешивается в их беседу и строго смотрит на Билла, вопросительно вскинувшего брови. — Это заклинание можно использовать многократно, но оно, к сожалению, действует недолго. В запасе у тебя около пяти — ну, может, шести часов, и перед следующим путешествием придётся сделать равный по длительности перерыв. Тебя выбросит в другое измерение приблизительно туда, где сейчас находится мой племянник. Район поисков не должен быть слишком большим, но всё же не надейся, что тебе удастся обнаружить Диппера с первого раза. Мы не знаем, с чем тебе придётся столкнуться. И помни, что магией там владеешь не только ты. — Ты забываешь о том, кто я такой, умник, — Билл ухмыляется, чувствуя, как закипают внутри яркий, задорный энтузиазм и уверенность в собственных силах, — другие измерения — моя законная территория. Я существую дольше, чем эта чёртова вселенная, я участвовал в таком количестве войн, что ты и представить себе не можешь, и, поверь, с кучкой мясных мешков с магическими медальонами как-нибудь справлюсь. — Насколько я понимаю, им уже удалось захватить и лишить сил твою точную копию, — хмуро одёргивает его Форд, — не то чтобы я переживал за сохранность твоей самодовольной физиономии, но всё же будь осторожен. Я хочу вернуть своего племянника, и ты мне нужен. — Всё еще дуешься на то, что я отказался брать тебя с собой? — ухмыляется Сайфер. Он подходит ближе к столу и с интересом разглядывает его содержимое. Старается запомнить во всех деталях — кто знает, что из этого может пригодиться на будущее. — Я понимаю, почему ты сказал «нет», но моё предложение еще в силе. Почувствуешь, что не справляешься сам, — возвращайся обратно, и в следующий раз отправимся вместе. Сайфер, изображая абсолютную утомлённость, вскидывает взгляд к потолку и, не глядя, протягивает руку, и безошибочно зажимает Форду рот. — Меньше болтовни, умник. Надоело тянуть. Читай уже своё заклинание и прекрати выносить мне мозг. Форд, что удивительно, не спорит. Стряхивает с себя чужую ладонь и, обмакнув пальцы в отданную Диппером кровь, подходит ближе, чтобы провести алую полосу у Билла на лбу. В заклинании, протяжном и гортанном, Билл смутно узнаёт язык давно мёртвой галактики. Он не успевает задаться вопросом, откуда Форд, попавший в портал всего тридцать с лишним лет назад, мог узнать эти слова, потому что его тело, созданное с такой тщательностью, расплывается в воздухе — цельное становится дробным, как если бы его разбило на атомы, каждый из которых сохранил бы в себе прежний неразделённый разум. Это ощущение, хорошо знакомое, но уже позабытое, заставляет Сайфера улыбнуться пока еще существующим ртом. Последнее, что он слышит, — это короткую смешливую просьбу: — Эй, Уилл, — ты передавай привет Мейбл, ага? А потом мир перед глазами гаснет.

***

Очнувшись, Билл обнаруживает себя лежащим под рослым раскидистым деревом. Он вновь в своей человеческой форме; сырая земля неприятно холодит поясницу, но этот дискомфорт ему, пожалуй, даже нравится — негативные эмоции еще острее позитивных позволяют чувствовать себя по-настоящему живым. Проверяя свои силы, Билл навскидку щелкает пальцами и улыбается, глядя, как в протянутой ладони пляшет бойкий лазурный огонёк. Новым щелчком он избавляется от грязных разводов на одежде и приводит в порядок растрёпанную причёску. Не то чтобы ему действительно было дело до своего внешнего вида — но Сайферу нравится появляться в высшей степени эффектно, а парень из леса, помятый и сплошь перепачканный землёй, на хорошее впечатление может не рассчитывать. Он удобнее перехватывает трость, водружает на голову извлечённый из пустоты цилиндр — тот привычно повисает в нескольких сантиметрах от макушки, — и шагает в направлении, на которое указывает его безошибочное чутьё. Сосновое Деревце совсем близко — Билл может чувствовать как его присутствие рядом, так и бурную гамму эмоций, сильную настолько, что его, внимательно вслушивающегося, накрывает с головой. На фоне злости и отчаяния, глухого, исступленного бешенства от собственного бессилия, боли, из-за которой ноет всё тело, основным лейтмотивом выделяется страх. Диппер напуган до безумия, до сумбурности мыслей. Паника, горячая и бесконтрольная, захлёстывает его, и страха так много, что даже Билл, получающий удовольствие от подобного рода эмоций, чувствует лёгкую тошноту. Умник был не прав — он бы не смог не отыскать Сосновое Деревце, даже если бы захотел. Спустя час с небольшим — Билл тщательно отмеряет время, сверяясь с карманными часами, — лес начинает редеть, и вскоре Сайфер оказывается на опушке. Его глазам предстаёт уже хорошо знакомая Хижина Чудес — вот только теперь привычно обветшалый дом выглядит чуть иначе. Хотя бы потому, что вместо криво прибитых букв с названием на крыше теперь красуется цветастая пятиконечная звезда с глазом посередине. Билл смутно припоминает, что видел нечто подобное у того забавного мясного мешка с дурацкой причёской, и тихо смеётся, поняв, что всё это означает. Проблема в том, что даже если в этом измерении близнецы Пайнс поменялись судьбами с мальчишкой Гидеоном, нет никакого оправдания возросшей жестокости Диппера и, вероятно, его сестры. Билл успел неплохо изучить Глифула за время, пока тот тщетно пытался его призвать, и теперь может с уверенностью сказать — поведение Диппера куда больше напоминает ему его собственное, нежели Гидеона. Но обо всём этом он может подумать чуть позже. Первую мысль — ворваться в Хижину, разнести всё и с боем забрать Сосновое Деревце, — Билл отгоняет не без некоторого сожаления. Как бы то ни было, умник рассуждал справедливо — пока он не был уверен, с чем может столкнуться, бессмысленный риск запросто мог себя не оправдать. За свою долгую жизнь Сайфер достаточно путешествовал по другим мирам, чтобы знать: каким бы могущественным ты ни был, всегда можно облажаться на ровном месте, если не быть достаточно осторожным. Билл проходит к Хижине, накинув на себя заклинание невидимости. Он ступает по опавшей листве с мягкой кошачьей грацией, а когда поднимается по ступенькам, то ухитряется приоткрыть тяжелую дверь и скользнуть за неё так аккуратно и быстро, что лёгкий перезвон колокольчиков в тишине пустого помещения едва слышен. Только оказавшись внутри, Билл понимает, что все предосторожности были излишни. Диппер находится здесь, он чувствует присутствие мальчишки абсолютно точно, но кроме Соснового Деревца в доме больше никого нет. Везение или ловушка? Откровенно говоря, Сайферу наплевать. Диппер находится где-то внизу, очевидно, в подвале, и Билл идёт к лестнице, с интересом оглядываясь по сторонам. Хижина выглядит совсем по-новому, непривычно. Она не завалена дурацким хламом, здесь нет экспонатов, абсолютно сумасшедших, но забавлявших его, всегда умеющего ценить разлёт человеческой фантазии. Сейчас здесь пусто и очень чисто — а потому скучно так, что Билл, пожалуй, даже испытывает досаду за место, которое всегда являлось одной из немногих интересных черт в этом затхлом маленьком городке. Он не снимает завесу невидимости, даже когда толкает дверь, ведущую в подвал. Та легко искрит под пальцами несколькими рядами заклинаний, коротко, но болезненно. Это уже интереснее. Любого человека, пришедшего сюда без спросу, парализовало бы на месте. Заинтригованный, Билл наклоняется к двери и втягивает едва уловимый даже для его чутья запах проведённого колдовства — закончив, широко улыбается. Изощрённая, жестокая магия. Паралич, вызванный прикосновением к двери, закончился бы неизбежной смертью в агонии, слишком яркой для хрупкого человеческого организма. Испытав подобные мучения в обычной жизни, несчастный погиб бы от болевого шока слишком быстро, чтобы испытать на себе всю полноту страданий. Но это заклинание убивает куда неспешнее. Билл чувствует — оно поддерживало бы жизнь в изнывающем от невыносимой боли теле так долго, что жертва сошла бы с ума еще раньше, чем ей бы позволили умереть. К счастью, Билл не человек, и лёгкий электрический разряд, пронизавший тело, лишь заставляет его ухмыльнуться и тщательно закрыть за собой дверь. Он проходит остаток лестницы, уже не таясь. Он всё еще невидим, но звуки шагов гулко отдаются от каменных стен, а темнота лишь обостряет громкость постороннего шума. Здесь нет ни единого источника света — окно то ли заколочено, то ли отсутствует вовсе, но Билл не спешит шептать заклинание, позволяющее видеть во тьме. Его обострённое зрение и без того позволяет различить очертания близлежащих предметов, и Билл без труда находит взглядом тонкую мальчишечью фигурку, сидящую у стены. Диппер, услышавший его шаги, испуганно вскидывает голову. Его грудь тяжело вздымается, дыхание срывается почти сразу в попытке перебороть приступ паники. Руки, разведённые в стороны и прикованные цепями к стене, вздрагивают, точно в безнадёжной попытке освободиться. Билл подходит ближе, бездумно любуясь тем, как мальчишка боязливо выворачивается в цепях, чуть сощуривает глаза, пытаясь разглядеть неожиданного посетителя, и до крови кусает и без того припухшие губы. Пользуясь своей невидимостью, Билл садится перед Диппером на колени. Протягивает руку в перчатке и мягко опускает на щёку. Оглаживает, наслаждаясь тем, как Диппер крупно вздрагивает от этого прикосновения, но тут же неосознанно подаётся навстречу, тянется за скудной лаской с непосредственностью испуганного ребёнка. Пайнсу уже шестнадцать — по человеческим меркам он почти взрослый, но сейчас Билл видит в нём лишь мальчишку, лишённого всяческих эмоций, кроме невыносимых усталости и страха. А вот самого Билла переполняет ликование. Всё получилось легко, слишком быстро. Сосновое Деревце — здесь, в его руках, а ведь прошло не больше двух часов из отпущенных Фордом шести. Несмотря на то, что Диппер уже давно находится в этой непроницаемой темноте, а его глаза достаточно привыкли к мраку, различить очертания своего незваного гостя сквозь невидимую завесу он неспособен, и сейчас это играет Сайферу на руку. Билл не отказывает себе в удовольствии огладить шею Диппера кончиками пальцев, любуясь тем, как мелко дрожит под его ладонью нежная кожа. Он очерчивает острые линии скул, заводит за ухо упавшую на лоб прядь волос и восторженно улыбается, потому что Сосновое Деревце сглатывает ком в горле и крепко жмурится, даже не пытаясь увернуться от излишне интимных прикосновений и хоть как-то ему возразить. Всякий раз, когда Билл задевает пальцами следы ссадин и кровоподтёков, Диппер несдержанно выдыхает и отстраняется, но неизменно упирается спиной в глухую стену. Его молчание забавляет Сайфера, но в то же время заставляет задуматься — что, чёрт возьми, должен был пережить мальчишка за эти несколько дней, чтобы его характер, бойкий и пробивной, наполненный безудержным любопытством и пытливостью, так глубоко погряз в ледяном беспросветном ужасе? Билл обещает себе разобраться с этим позднее. Происходящее здесь и сейчас занимает его куда больше. Словно проверяя выдержку Диппера, Билл опускается ему на бёдра, жмётся лбом в залитый запёкшейся кровью лоб и упирается коленями в холодный каменный пол. Он опускает руки на талию мальчишки, скользит ладонями под измятую, перепачканную футболку и с убийственно осторожной неторопливостью оглаживает бока, опускаясь ниже к выступающим подвздошным косточкам. Как только Билл накрывает ладонью член под жёсткой джинсовой тканью — кроме сбившегося дыхания, нет ни намёка на возбуждение, — Диппер распахивает глаза и, тщетно вглядываясь в темноту, испуганно шепчет: — Уилл? Это чёртово имя, уже набившее Сайферу оскомину, окончательно выводит его из себя. — Не угадал, — зло, отрывисто говорит он и обхватывает лицо мальчишки ладонями, тянет к себе. Целует сразу глубоко и голодно, не жалея и не давая возможности опомниться. Он заставляет Диппера протяжно и жалобно застонать, цепляя зубами разбитую в кровь губу, а потом жадно вылизывает горячий рот и смеётся, не разрывая поцелуя, когда чувствует, как Сосновое Деревце отчаянно тянется навстречу и дрожит всем телом, стремясь прижаться как можно ближе. Биллу приходится заставить себя прерваться, потому что ситуация, несмотря на будоражащую пикантность, явно не располагает к своему логичному продолжению. — Еще одна попытка, Сосновое Деревце, — смешливо тянет он и наклоняется, чтобы легко укусить Диппера в шею, — угадаешь, кто я, и вместе свалим из этой паршивой дыры. Диппер — его Диппер, настоящий, живой, — всегда был смышлёным, и это качество не оставляет его даже сейчас, когда он, избитый и бессильный, прикован к стене и лихорадочно облизывает припухшие от поцелуя губы. — Билл Сайфер, — шепчет Диппер непривычно сухим и ломким голосом и вглядывается в темноту так отчаянно, что Билл, сжалившись, коротко щелкает пальцами, снимая с себя непроницаемую завесу. — Это что, действительно... — Что, малец, соскучился по мне? — Но как ты... — Все разговоры — потом, — ухмыляется Билл, поднимаясь на ноги. Он страшно доволен произведённым эффектом; впервые на его памяти Диппер смотрит на него без ужаса и злости, зато — со смазанным и странным, но отчётливо ощущаемым восторгом. Это донельзя приятно и лестно — так, что даже удивительно. Нового щелчка пальцами оказывается достаточно, чтобы цепи, сжимающие руки Диппера, рассыпались в колкую металлическую стружку. Еще один короткий жест зажигает над низким каменным потолком сияющий золотом шар. Тот озаряет подвал мягким светом, и теперь Билл может в подробностях рассмотреть своё Сосновое Деревце. Тот всё еще сидит у стены и выглядит, говоря откровенно, неважно. Диппер осунулся и побледнел. Его лицо покрыто ссадинами, волосы на правом виске сплошь спутались и почернели от запёкшейся крови. Багровые пятна покрывают футболку, джинсы, порваные, открывают разбитое колено. Уродливые фиолетовые отметины от наручников окольцовывают запястья, и мальчишка несдержанно шипит от боли, когда пытается подняться с пола. Ослабшие ноги заметно дрожат, и только Билл, вовремя поддержавший Диппера за талию, не позволяет ему вновь рухнуть вниз. — Сам идти сможешь? — нетерпеливо интересуется Сайфер, а когда Пайнс порывисто мотает головой, ухмыляется и, не давая ему времени сообразить, что к чему, подхватывает под коленки и поднимает на руки. Сайфер тихо и недобро смеётся, глядя на то, как изумлённо округляются глаза Соснового Деревца. — Тебя тут вообще кормили? — интересуется он, тщательно сдерживая дрожащие нотки злости в голосе. — Ты лёгкий — просто жуть. — Билл, — Диппер хорошо знакомым жестом хмурит брови и смотрит на него с твёрдостью, так явственно напоминающей о прежнем Диппере Пайнсе, что Сайфер не сдерживает торжествующей улыбки. — Да, Сосенка? — Ты зря пришёл, — Диппер говорит тихо и сбивчиво, но с такой уверенностью, что Билл, твёрдо убеждённый в безграничности своих возможностей, на мгновение чувствует лёгкий укол тревоги. — Ты не сможешь меня забрать. Отсюда нет выхода. Дверь и каждая из стен покрыта заклинаниями, которые не пустят меня наружу. Если она не позволит... В интонациях Пайнса вдруг прорывается столько отчаяния, что Билл изумлённо вглядывается в его лицо — кажется, Диппер заплакал бы, если бы не был так измучен. Это зрелище захватывает его с головой, так что он упускает момент, когда позади слышится чья-то мягкая поступь. — Мне жаль, — слышится негромкий, слишком знакомый голос, — но он говорит правду. Я бы вывел его, будь это иначе. Но двери непроницаемы. Даже если разрушить стены, заклинания останутся на своих местах, и если госпожа Пайнс не позволит ему уйти, то ничего нельзя будет сделать. А она не позволит, поверь. Я знаю это лучше кого бы то ни было. Разгадка слишком проста, даже элементарна, и Билл недобро кривит рот, не испытывая необходимости смотреть назад, чтобы понять, кто именно стоит у него за спиной. Он всё-таки оборачивается, когда ладонь в кожаной перчатке опускается ему на плечо. Как раз вовремя, чтобы, ощерившись злой улыбкой, встретиться взглядом с собственным отражением.