Вертикаль

— Ничтожество, — говорит Билл. — Слизняк, безмозглый кретин, жалкая пародия… — Хватит, Билл, — Диппер хмурится и осторожно касается его руки. — Отстань от него. — Он тебе нравится? — Ч… чего? — Я спросил, — Сайфер широко улыбается и, по-прежнему не опуская Сосновое Деревце на ноги, нагибается к самому его лицу, — он тебе нравится, дитя? В любое другое время ему бы, честное слово, страшно понравилось наблюдать за тем, как Диппер упрямо смотрит на него исподлобья и становится куда больше похожим на себя прежнего, чем тот забитый и дрожащий от страха мальчишка, которого он целовал еще пару минут назад. Сейчас попытки Пайнса огрызнуться лишь раздражают. — Он хороший, — твёрдо говорит Диппер и кидает на Уилла, замершего в углу, короткий взгляд, — совсем не похож на тебя, несмотря на внешность. И он тут был единственным, кто относился ко мне с сочувствием, так что не лезь к нему, будь так добр. Признавая поражение, Билл утомлённо поднимает взгляд к потолку. — И всё же синий — абсолютно дурацкий цвет. Голубые волосы? Серьёзно? И я в жизни не видел костюма такого нелепого оттенка. — …сказал парень в жёлтом сюртуке. — Шутить пытаешься? — ледяным тоном интересуется Сайфер, которого, говоря откровенно, жутко бесит и этот неожиданный собеседник, и то, как он встревает не в свой разговор, и то, как на мгновение приподнимаются уголки его губ. — Очень зря. Звучит еще более уныло, чем выглядит. Уилл порывисто вскидывает подбородок — а, чёрт, выходит, и этого податливого ублюдка можно задеть за живое. Затравленное выражение в его взгляде вызывает у Билла отчётливое желание от души размахнуться тростью и превратить лицо напротив в кровавое месиво. Всё это кажется ему дурной шуткой. Насмешкой над ним, над всей его сущностью, над могуществом. В Уилле не чувствуется ни капли магии, но Билл, умеющий заглядывать куда глубже простой физической оболочки, хорошо понимает, что перед ним стоит не человек. Более того — чуть собравшись с силами, он различает истинную форму своей точной копии, и вид ярко-синего треугольника в цилиндре и с галстуком-бабочкой прямо под единственным глазом вызывает у него несдержанный, на грани глухой исступленной истерики, смешок. Если бы этот парень не был такой размазнёй, они, пожалуй, даже смогли бы подружиться. Впрочем, думает Билл, процесс превращения этого нытика в приличную единицу его окружения должен быть более чем забавным. Стоит того, чтобы попытаться. — Я понимаю, что мешаю семейному воссоединению, но, — голос Диппера вырывает Билла из размышлений, и он, опуская взгляд на искривлённое гримасой боли лицо, с запозданием понимает, что у мальчишки наверняка трещины в паре рёбер, и неудобное положение на руках демона должно лишь усугублять боль, — мы будем придумывать, как свалить отсюда? Мей… она должна прийти совсем скоро. Если застанет нас здесь, то я даже не знаю, что… — Расслабься, малыш, — улыбается Сайфер. Демонстративным щелчком пальцев — грех не покрасоваться перед новообъявленным почти-что-родственником, — он материализует в воздухе удобную больничную койку лучшего образца, на которую водружает Диппера, после чего с преувеличенно мягкой улыбкой накрывает его сверху мягким пледом. — Твоя сестра ничего мне не сделает. — Тебе, может, и нет. А вот мне не хотелось бы лишний раз её злить. И она мне не сестра. Моя настоящая сестра, она… — голос Пайнса вдруг становится выше и обрывается на середине фразы. Он прерывисто выдыхает; под тонким пледом Билл замечает, как мальчишка судорожно сжимает пальцы в кулаки. — Ты с ней разговаривал? Видел, как она? А дядя Стэн? А Форд? Зус, Венди, они ведь не… — Переживают, — спокойно говорит Сайфер. Он чувствует на себе пристальный и тяжёлый взгляд Уилла, но не удостаивает его ответным вниманием: Диппер сейчас интересует его куда больше. — Кошмарно переживают. Но держатся. Звёздочка и Рыжая даже пытались заключить со мной сделку, и… — он смеётся, потому что во взгляде Диппера отчётливо отражается ужас, и качает головой, — расслабься, никаких сделок не было. Я пообещал помочь за простое человеческое спасибо и использовал заклинание вызова, но вместо тебя оно вырвало из этого измерения твоего психованного двойника. Он и мой старый-добрый друг Форд отыскали другой вариант, и вот я здесь, прошу любить и жаловать. Кстати, Уилл, — Билл зло ухмыляется неспособный удержаться от очередной колкости, — Диппер номер два просил передать привет. Говорил, что скучает и с нетерпением ждёт встречи. Мы вообще немало времени посвятили обсуждению вашего с ним… взаимодействия. У вас, понимаешь ли, интересные отношения. Очень... чувственные. Хоть книгу пиши. Лицо Уилла кривится, точно тот одновременно борется с подступившими слезами и пытается сдержать порыв ярости, но, к счастью, обходится без истерики. Тем временем на губах Диппера, с головой погружённого в собственные мысли, появляется слабая, едва заметная улыбка, и Билл чувствует абсолютно необъяснимый прилив тепла, когда Пайнс протягивает руку, чтобы сжать в пальцах рукав его рубашки. — Почему ты решил помочь? — спрашивает он негромко. — В смысле… без сделки? Не обижайся, но на тебя это совсем не похоже. В ответ Билл улыбается еще шире и пожимает плечами: — Я соскучился, Сосенка. Говори что хочешь, но без тебя Гравити Фолз еще более унылый, нежели обычно. А твоя сутки напролёт убивающаяся горем сестра была абсолютно невыносима на вид. — И это никак не связано с тем, что ты меня сейчас… — Поцеловал? — Билл оборачивается, чтобы подмигнуть застывшему, как истукан, Уиллу, но быстро возвращается взглядом к Дипперу. — Ну, вероятно, самую малость. Хочешь это обсудить? — Н… не сейчас. — А повторить? Видеть, как Сосновое Деревце заливается краской, — сущее удовольствие. — Не думаю, что хочу об этом говорить, — выдавливает наконец Диппер и пытается приподняться на подушке, чтобы посмотреть на второго демона, скорбно молчащего и комкающего в пальцах край собственного сюртука. — Уилл, ты ведь сбежишь с нами? — Отсюда нет выхода, как я уже говорил, — тихо отвечает Уилл. Он старается не смотреть на Билла, оскалившегося усмешкой, хотя обращается, очевидно, именно к нему. — До возвращения госпожи Пайнс осталось не больше получаса. Выступление в Шатре вот-вот подойдёт к концу. Единственное, что вы можете, – дать ей бой, но тогда вам придётся сражаться со мной тоже. Она… контролирует меня и мои силы. У меня не останется выбора. — С тобой я как-нибудь справлюсь, премного благодарен, — Билл презрительно фыркает, потому что его, в самом деле, забавляет мысль о том, как будет выглядеть эпическое сражение с девчонкой, вооруженной элементарным магическим кристаллом, и своей жалкой копией, у которой дрожат и пальцы, и голос, и которая не вызывает никаких эмоций, кроме разве что раздражения. — Я не слабее тебя, Билл. И потом, госпожа Пайнс вооружена не только кристаллом. Ты отнял кристалл у господина Пайнса — и что изменилось? — Мысли читаешь? — Я — демон разума, вообще-то. — Какая новость, — тянет Билл, чувствуя, как этот цирк с каждой секундой надоедает ему всё больше. — Нет, друг мой, на демона ты не тянешь даже в лучших своих фантазиях. Называешь этих сопляков господином и госпожой, позволил двум малолеткам надеть на себя ошейник и полагаешь, будто после всего этого можешь сражаться со мной на равных? О, ну разумеется. Очаровательно. — Не будь таким самонадеянным глупцом. — Не будь таким жалким, — огрызается Билл, хотя уже начинает понимать, что Уилл, возможно, прав. Чтобы остановить Диппера, когда тот только очутился в их измерении, ему потребовалось почти десять минут, в течение которых ему перерезали глотку и несколько раз пырнули ножом в живот. И это при том, что кристалл он разбил почти сразу — но накопленных запасов магии Пайнсу хватило, чтобы дать достойный отпор. Если принять за правду утверждение, что силы Уилла равносильны его способностям, то драка одновременно с ним и девчонкой может иметь весьма нехорошие последствия. Билл одёргивает себя от этих мыслей почти сразу, и за собственную боязливость ему едва не становится смешно. Очевидно, что этот парень — пускай и зовётся похожим именем и выглядит идентично, — является совсем другим существом, и ему не ровня. В своё время он прошёл сотни, тысячи войн; если бы мог — давно бы уже утонул в крови и в буквальном, и в метафорическом смысле. Чувство страха само по себе является для него чуждым. Но в запасе есть еще немного времени, и, вероятно, обсуждение их дальнейших действий будет не лишним. Тем более что он отвечает сейчас не только за собственную жизнь. — Заклинание, которым они тебя связали, — неохотно обращается он к своему двойнику, — если Звёз... в смысле, если здешняя Мейбл умрёт, ты освободишься? Диппер, лежащий на кровати, издаёт слабый протестующий звук, но Билл на него не смотрит. Всё его внимание обращено на Уилла, который, скорбно изогнув линию рта, коротко качает головой. — Не вариант, — говорит он извиняющимся тоном. — Магия работает таким образом, что если кто-то из господ Пайнсов погибнет, то я не обрету контроль над собственным рассудком, пока не уничтожу каждого из их обидчиков. — Ну, значит, — улыбается Билл, — придётся убить и тебя тоже. Ему приходится замолчать, потому что Диппер вцепляется в его запястье с такой силой, что рука тут же начинает болезненно ныть. — Ты их не тронешь, — тихо и отчётливо говорит Пайнс, — ни Уилла, ни Мейбл. Она… ужасный человек. Здесь, в этом измерении, Мейбл — настоящее чудовище, но она всё еще моя сестра, а Уилл — мой друг. Ты пришёл, чтобы вытащить меня отсюда, но если ты обидишь хоть кого-нибудь из них, я клянусь, что не… — Забавно, — Билл смешливо вскидывает брови, — а вот Звёздочка была совсем не против того, чтобы я слегка поработал над её вроде-как-почти-братом. Можно сказать, сама вручила мне нож в руки. Очевидно, она ценит твою жизнь куда выше, нежели ты сам. — Господин… — Уилл делает шаг вперёд и осекается под злым и тяжелым взглядом своей копии. — Я хотел сказать, Диппер… мой Диппер — он в порядке? Билл смотрит на него с немым изумлением. Дьявол, это уже даже не смешно. В полном, думает Сайфер как можно громче, потому что это явно не та вещь, которую можно произнести вслух в присутствии Соснового Деревца. Если не считать того, что я хорошенько выебал твоего обожаемого хозяина перед тем, как заявиться сюда, потому что он сам так захотел — с ним всё более чем в порядке. — Жив, — Сайфер растягивает губы в издевательской улыбке, — на здоровье не жалуется. К огромному своему удовольствию он замечает, как лицо Уилла искажается болью. Вслед за удовлетворением, правда, ощущается лёгкий укол досады, но Билл игнорирует его с привычным напускным безразличием. К чёрту сентиментальность. Чтобы Диппер не слышал больше ни слова и ничем не мешал их странной беседе, достаточно простого усилия воли. Спустя секунду Сосновое Деревце уже падает на подушку и закрывает глаза; его дыхание выравнивается, хотя напряжённая морщинка между бровей не разглаживается даже во сне. — Беги отсюда, братишка. Уноси ноги как можно дальше, — советует Билл, когда становится понятно, что усыпляющее заклинание подействовало как надо. — Будет паршиво, если нам с тобой придётся сражаться, и еще паршивее — если я прикончу тебя на глазах у Соснового Деревца. У Сосенки слишком чуткая душевная организация. Глядишь, обидится и откажется пить со мной какао с зефирками — и что мне тогда останется делать? — Бежать не выйдет, — сдержанно говорит Уилл, почему-то упорно избегая его пристального взгляда, — мне отсюда путь заказан, как и Дипперу. Я не человек, так что, в отличие от него, могу уйти с помощью магии, но меня лишают всех способностей, когда оставляют здесь. Госпожа… Мейбл часто запирает меня в этом месте, чтобы я не сбежал, пока она с господином Пайнсом… ну, то есть с Диппером, занята своими делами. Иногда я оставался в компании других пленников, но ни один из них не задерживался здесь дольше, чем… — Не задерживался, потому что никто из них не был так интересен, как Сосновое Деревце, — сухо обрывает его Билл. Потеплевшие нотки в голосе его двойника, возникшие в ту же секунду, как Уилл заговорил о Диппере, раздражают его еще больше потупленного взгляда и дрожащих рук. — Тебе ли не знать, верно? Уилл только кивает: — Я понимаю. — Выходит, ты всё это время был здесь. Наблюдал за нами. И как, понравилось зрелище? — Билл делает к нему шаг. Крепко обхватывает пальцами точёный подбородок и, вглядываясь в такое знакомое лицо, отстранённо замечает, что, чёрт подери, синий огонь во взгляде в самом деле выглядит очень красиво. — Хотел оказаться на моём месте? Или уже оказывался? — Оставь свои сексуальные девиации при себе, — презрительно морщится Уилл, и это выражение на его лице приводит Билла в восторг. Раздражение и злость идут ему куда больше покорного смирения, и он невольно любуется, весело отмечая при этом, что любуется, как бы это ни было странно, самим собой. — Даже ты недостаточно глуп, чтобы полагать, будто нам с Диппером было до того, чтобы думать о… — Я и не говорю о своём Сосновом Деревце, — мягко обрывает его Билл, почти выдыхая прозвище Диппера в губы своей точной копии, — я тоже демон разума, забыл? Я в курсе, что между вами ничего не было, и это правильно. Притронься ты к нему, и я бы тебя в порошок стёр прямо на этом месте. Да, ты привязан к нему. Вероятно, за гранью допустимого. Пускай. Это я вполне способен понять, но речь шла о Диппере из вашего мира. Любишь его, правда? То есть нет, разумеется, такие ублюдки, как мы с тобой, понятия не имеют о любви, но ты от него зависим. Он несколько раз давал тебе возможность уйти, но ты не уходил. Ты предан ему. И если верить мальчишке, твоя преданность порой обретает такие формы, что я бы, знаешь, даже покраснел, если бы знал, как это вообще делается. Так скажи, ты в самом деле хочешь предать своих хозяев, бросить их и отправиться в нашу вселенную? Тебе придётся выбирать, и сделать это необходимо прямо сейчас. — Я… боюсь, я не совсем понимаю… — Они, — говорит Билл и легким движением оглаживает шею, оголённую над плотным воротом рубашки, — или мы. Выберешь их, и я постараюсь вырубить тебя, не причинив вреда, в самом начале битвы, а потом отправлю к тебе твоего дражайшего господина, и живи как знаешь. Этот вариант опасный. Не для тебя, а для самого Диппера. Я уже не так уверен, что справлюсь с тобой и Звёздочкой, но рисковать Сосновым Деревцем не хочу. Он — моя ответственность. Не перед его семьёй, хотя перед ней тоже, но в первую очередь перед самим собой. А вот второй вариант лично для меня куда предпочтительнее, но твоей безопасности я гарантировать не могу, уж извини. Останешься с нами, и я найду способ освободить тебя от контроля. Прямо сейчас перемещу в другое измерение, а там окружу достаточным количеством блоков, чтобы обезопасить хотя бы на время, пока не найду окончательный вариант. Сразиться с Мейбл всё равно придётся, но не сейчас. Когда разберусь с тобой, то заставлю Звёздочку отпустить вас обоих, но тебе придётся помнить, что твоя жизнь с этого момента будет принадлежать мне. Ты будешь мне должен. Не беспокойся, меня мало интересует всё то, что с тобой делал Диппер, хотя, — он коротко смеётся, — это было бы забавно. Но только если ты сам пожелаешь, друг мой. Что — не пожелаешь? Да ладно тебе, не смотри так. Я не столь впечатлителен. Не хочешь — дело твоё. А вот выбрать придётся. Насколько я понимаю, до прихода Звёздочки не больше пятнадцати минут, так давай: удиви меня. Он почти убеждён, что Уилл, слабохарактерный, неуверенный в своих силах, будет выбирать так долго, что ожидание окончательно выведет его из себя. Но оказывается, что с этим парнем не всё потеряно — Уилл перехватывает его запястье и с силой отстраняет руку от своей шеи, а потом, нагнувшись к нему так близко, что Билл чувствует частое сорванное дыхание на своей щеке, шепчет: — Я с вами. — Круто, — ухмыляется Билл. — Выбор настоящего чемпиона. А теперь помоги мне приковать Сосновое Деревце обратно и замести следы, будь так добр. Они приводят Диппера в чувство спустя несколько минут, когда убирают все нежелательные признаки своего присутствия. Тот часто моргает, прогоняя сон, и тут же издаёт удивлённый вздох, потому что его запястья прикованы, как и раньше, к стене массивными цепями, хотя ни боли, ни дискомфорта больше не ощущается. Билл, как смог, залечил трещины в костях и самые глубокие из ран, хотя большую часть небольших царапин и синяков пришлось оставить, чтобы не вызывать лишних подозрений. — Что происходит? — спрашивает Диппер, переводя взгляд с одного демона на другого. — Почему вы… — Прости, Сосенка, — Билл опускается перед ним на колени и легко, стараясь не задевать ноющие ссадины, треплет по щеке. — Но у нас появился план, и для его осуществления тебе придётся провести здесь еще немного времени. Сейчас я уйду и заберу с собой твоего приятеля. Вернусь через… — он бросает быстрый взгляд на часы, извлечённые из кармана, — через три с небольшим часа. Выдержишь? — Она убьёт меня, — испуганно говорит Диппер и тщетно пытается вырваться из кандалов, — если Уилла здесь не окажется — она меня точно прикончит. — Поэтому я оставил небольшое послание, — ухмыляется Билл, — вот, погляди. Он указывает рукой на стену справа от Диппера. Тот оборачивается и, не удержавшись, коротко усмехается. На стене алыми мазками выведен большой треугольник с глазом посередине. Под треугольником — надпись: «Не тронь его». В мягком золотистом сиянии магического шара под потолком кровавые разводы кажутся глянцевыми. Не будь они столь пугающими — вышло бы даже красиво. — Окей, — кивает Диппер и неожиданно, кажется, даже для самого себя, растягивает губы в слабой улыбке, — она самоуверенна, но пуглива. В этом больше похожа на меня, чем на настоящую Мейбл. Она не станет действовать, пока не будет знать наверняка, с чем имеет дело, так что всё это может сработать. — Идея не моя, — неохотно признаётся Билл, — но мне тоже показалось, что попытаться стоит. — А кровь тоже Уилла? — Этот парень выглядел слишком тщедушно, чтобы втыкать в него ножи, — фыркает Билл, — Так что нет — кровь моя. — Билл, я… — Диппер смотрит на него, кусая губы, и, кажется, даже пытается податься вперёд, но вовремя одёргивает себя и остаётся сидеть неподвижно. — Я не успел сказать тебе спасибо. Я всегда был уверен, что ты — редкостный ублюдок, опасный и жестокий, но… А вот это уже что-то новенькое. — Я и есть ублюдок, Сосновое Деревце, — уверяет его Сайфер. — Жестокий, опасный, но сейчас это тебе лишь на руку. Отблагодаришь потом — а я, поверь, потребую свою благодарность, и потребую сполна. — Благодарность какого рода? — Диппер хмурится, изучая его внимательным взглядом. — Это сделка? Ты опять захочешь моё тело? — Ну… почти угадал. Что-то в этом духе, — смеётся Билл. Диппер, облизывая пересохшие губы, задерживает дыхание, и это зрелище действует на Сайфера просто невыносимо. Лишь спустя пару секунд, отсмеявшись, он наклоняется вперёд и с неторопливым, тягучим удовольствием целует Диппера. Уже во второй раз за день. Превосходно. В прошлый раз Пайнс действовал бездумно — сейчас он в более чем трезвом уме и потому отвечает не сразу. Мальчишка в руках Сайфера вздрагивает, замирает и не пытается вырваться, но не проявляет ровным счётом никакого энтузиазма до тех самых пор, пока Билл, провоцируя, ощутимо не прикусывает его нижнюю губу. Тогда Диппер тихо и низко стонет, целует его в ответ с несдержанной, жадной порывистостью и за секунду до того, как Билл отстраняется, сам кусает его до крови, чем вызывает искреннюю и весёлую ухмылку. Билл поднимается на ноги, слизывает кончиком языка выступившую каплю крови и перед тем, как взять Уилла за руку, демонстративно снимает перед Диппером цилиндр. — Постарайся остаться в живых, пока мы не вернёмся, — говорит он тоном, на удивление серьёзным в сравнении со смешливым прощальным жестом. — Три часа, Сосновое Деревце. Справишься? — А ты в самом деле придёшь за мной? — Приду. Обещаю. — Как будто твоим обещаниям можно верить. — Очень жаль, но тебе, понимаешь ли, придётся, — Билл, не отрывая от него взгляда, пожимает плечами. — Надежда сейчас — единственное, что у тебя осталось. Билл не столько видит, сколько чувствует кроткую улыбку Уилла у самого своего уха, и прежде, чем его двойник успевает что-то сказать, громко и быстро произносит слова заклинания. Отчего-то ему не хочется, чтобы Уилл успел попрощаться и выдать какую-нибудь из своих сопливых глупостей. Они исчезают в ослепительной вспышке, кажущейся особенно яркой после того, как гаснет магический шар под потолком, и Биллу, чьё тело вновь распыляет на атомы, чудится, будто несуществующая рука Уилла до последнего сжимает в пальцах его уже почти исчезнувшую ладонь.