Вертикаль

Всё произошло легко и очень быстро. Они проникли в чужое измерение сразу же, как только за окном забрезжил рассвет, и на этот раз обнаружили себя у самого порога Хижины. Защитные блоки были сняты, что позволило им переместиться как можно ближе к цели. Мейбл уже ждала их. Глядя на неё, счастливо улыбнувшуюся и кинувшуюся брату в объятия, Билл невольно поймал себя на мысли, что не было ничего удивительного в том, что при первой встрече он спутал Диппера из этого измерения со своим Сосновым Деревцем. Здешняя Мейбл тоже была похожа на Звёздочку — улыбкой, обманчиво светлой и искренней, манерой поправлять волосы и умением действовать ему, Биллу, на нервы, — настолько, что обмануться, не вглядываясь, мог абсолютно любой. Иллюзия их схожести рассеялась лишь тогда, когда Мейбл начала говорить. — Это подарок, братец? — она звонко расхохоталась и, оценивающе всматриваясь в Билла, обошла его по кругу. — Тебе так надоело делиться Уиллом, что ты решил притащить еще одного? Диппер спорить не стал. Только осклабился: — А он тебе по душе? — Ничего, — Мейбл потянула Билла за край сюртука, не обращая внимания на его ледяной взгляд, — вообще-то, жёлтый цвет мне даже нравится. Но на нём нет ошейника, и, подозреваю, ваше триумфальное появление как-то связано с тем фактом, что весь мой подвал запачкан кровью, Уилл исчез оттуда, откуда исчезнуть никак не мог, а наша новая игрушка отказывается говорить, несмотря на то, что я очень постаралась развязать ему язык. К слову: добро пожаловать домой, солнышко, — она обернулась к демону, глядящему на неё с таким страхом, что даже Билл, уже успевший свыкнуться со странностями своего двойника, презрительно скривился, — мы с тобой еще обсудим твой своевольный уход. Обстоятельно обсудим. У нас ведь будет достаточно времени наедине, верно? Обезоруживающе улыбнувшись, она взяла Уилла за руку. Тот вздрогнул, словно она не коснулась его, а ударила, и бросил короткий взгляд на своего близнеца. Непонятно — то ли извиняясь за неприятное зрелище, то ли в бессмысленной надежде на помощь. Помогать Билл, само собой, не стал. О таком чувстве, как совестливость, он начисто позабыл уже под утро, и сейчас убеждал себя, что ему было наплевать на всё, кроме своей главной цели. К чёрту Уилла, к чёрту близнецов из чужой вселенной. Он пришёл сюда за Сосновым Деревцем — прочее не имело никакого значения. Обернувшись к Дипперу, он холодно поинтересовался: — Долго мне еще терпеть этот цирк? — И то верно, — тот ухмыльнулся. — Чего толку тянуть? Видишь ли, сестрёнка, этот джентльмен пришёл забрать своё. Мы договорились: он возвращает нам Уилла, а взамен забирает мальчишку из подвала и сваливает обратно в своё измерение. В чертовски унылое место, между прочим. Я действительно удивлён, что они до сих пор не перебили друг друга со скуки. И как бы то ни было… — Но я не хочу, чтобы они уходили — Мейбл пожала плечами. — Какая мне с этого выгода? Билл хотел было ответить: ну, для начала я не выпущу тебе кишки и не сломаю добрую половину костей. Слова, едкие, злые, так и грозились сорваться с языка, но он всё-таки промолчал, поймав перепуганный взгляд Уилла. Не удержавшись, добавил мысленно: ну ты и подстилка, братец, — но почему-то не ощутил ожидаемого удовлетворения при виде того, как скривилось, будто от боли, лицо его двойника. Да наплевать, оборвал он себя. Через несколько минут они расстанутся и больше никогда друг друга не увидят. Оно и к лучшему. Какое ему дело до жалкой пародии на самого себя, которая только и делает, что позорит его одним лишь фактом своего существования? Билл знал, что Уилл слышит каждое слово, прозвучавшее у него в голове, но на этот раз не стал ни оборачиваться, ни читать его мысли в ответ. Диппер тем временем натянуто улыбнулся сестре: — Твои желания в данном случае не имеют ровным счётом никакого значения. Я бы извинился, но что изменится? Мы с Биллом заключили сделку, так что если попытаешься помешать им уйти, мне придётся встать у тебя на пути. Мы ведь не хотим драться, сестрёнка, верно? Я — точно не хочу. Так что давай успокоимся и не будем нагнетать ситуацию. — Сделка, значит, — Мейбл, недобро сощурив глаза, шагнула брату навстречу, — а что было взамен? Билл отчётливо понимал: если Диппер скажет ей правду, то драки не избежать. Мейбл, как и Звёздочка, которую он знал, определённо была собственницей. Менять возможность обретения новой игрушки в своё единоличное пользование на демона, который определённо в большей степени принадлежал её брату, нежели ей самой, она бы не стала. К счастью, Диппер знал свою сестру достаточно хорошо, чтобы подумать о том же. — Моя жизнь, — легко соврал он. — Условия простые: если решишь драться, а я не попытаюсь тебе помешать, то умру. Не думаю, что у меня есть другой выход. Мейбл колебалась совсем недолго. Она бросила на Билла еще один взгляд, наполненный досадливым сожалением, и пренебрежительно фыркнула: — И чёрт с ними. С мальчишкой всё равно больше не поиграть, — и вдруг она, расплывшись в задорной улыбке, подмигнула застывшему Сайферу, — игрушка сломалась. Не думаю, что он протянет больше пары часов. Ты бы сходил проверил: а ну как уже можно не беспокоиться и начать выбирать гроб? Я его видела минут сорок назад, и выглядел он, понимаешь, совсем паршиво. Дальше всё мелькнуло в памяти отрывисто и быстро. Билл почему-то особенно отчётливо запомнил, что первый его порыв вцепиться девчонке в горло был остановлен Уиллом, схватившим его за руку. Сделка? К чёрту сделку. Она не должна была прикасаться к Сосновому Деревцу. Не имела права причинять ему вред. Не тогда, когда Билл пообещал вернуться совсем скоро, но оставил его одного на целую ночь. Он, кажется, всё-таки успел полуосознанно запустить в Мейбл обжигающим, слепящим потоком энергии — его удар отразили, а ему самому скрутили руки и впечатали лицом в ближайшую стену. — Успокойся, — прошипел Уилл ему на ухо. У них за спинами сдавленно ругнулась, поднимаясь на ноги, Мейбл, и послышался приглушённый смех Диппера. — Всё это затевалось ради того, чтобы нам удалось избежать драки. Я знаю, что ты чувствуешь. Честно, знаю. Но если решишь сражаться, то потеряешь уйму драгоценного времени, а ты сам слышал: твоему Дипперу нужна помощь. Срочная. На счету каждая минута. Он говорил спокойно, твёрдо и рассудительно. Отчего-то звуки его собственного голоса, убеждающие успокоиться, в самом деле повлияли на Билла отрезвляюще. Когда Уилл отпустил его, руки уже почти не дрожали от ярости, хотя, судя по тому, как Мейбл испуганно вздрогнула при виде его лица, открытый глаз всё еще полыхал багрянцем. По крайней мере, девчонка, кивнув ему, приложила все усилия, чтобы не выдавать страха: — По рукам, симпатяжка. Я согласна. Я сниму заклинание. — Славно, — Билл ощерился недоброй улыбкой, — очень советую поторопиться, дорогуша, иначе… — Что, угрожать будешь? — фыркнула Мейбл. — Просто жуть берёт, какой ты скучный. Чего мне торопиться? Только пальцами щелкнуть, и все дела. Она действительно щёлкнула пальцами, демонстративно вскинув руку к самому его лицу, и, дождавшись, когда Диппер, явно не находившийся в необходимом для паясничества настроении, тихо шепнёт свою часть заклинания, пожала плечами: — Готово. Подвал, полагаю, отыщешь сам? Дальше Билл уже не слушал.

***

Сосновое Деревце выглядел еще хуже, чем Билл мог себе представить. На мальчишке, кажется, не было живого места. Билл, опустившись рядом с ним на залитый кровью пол, чертыхнулся. Его сил хватило бы, чтобы наскоро залечить поверхностные повреждения, но при попытке использовать магию, позволяющую отыскать все ранения на искалеченном теле, Билл сам едва не захлебнулся болью. Удивительно, что Сосновое Деревце всё еще мог цепляться за жизнь. Вывихнутые в плечевых суставах руки были по-прежнему прикованы к стене за запястья — правое запястье, судя по всему, было сломано; на левой руке недоставало мизинца, и три других пальца оказались переломанными у второй фаланги. Сквозь футболку, порванную так сильно, что ткань едва ли была способна что-то прикрыть, отчётливо виднелись частые ряды глубоких порезов. Воспалённые, алые, некоторые из них до сих пор кровоточили. Сейчас Билл не мог с уверенностью сказать, как много крови успел потерять мальчишка — но на лице Диппера не было ни кровинки, а губы казались посеревшими, с некрасивым голубоватым оттенком. Выцветшая кожа, покрытая мелкими бисеринками пота, на ощупь была ледяной. Мальчик дышал неровно, едва слышно, спадами с редкими порывистыми глотками кислорода. Вспоминая всё, что слышал о человеческой физиологии, Билл попытался нащупать пульс, но едва ли почувствовал его под кончиками пальцев. Кажется, Мейбл не притронулась разве что к лицу названого брата. К ссадинам и кровоподтёкам, которые Билл, опасаясь, что здешняя Мейбл сорвётся на Диппере, не стал залечивать полностью, добавился лишь короткий порез, ведущий по впалой щеке к уху, и второй — от правого уголка рта вверх. Царапина, неглубокая, выглядела кровавым кривым оскалом, и потому казалась особенно жуткой. Не то чтобы Билл был впечатлён. То, что он испытывал, глядя на искалеченного Диппера, совершенно точно не имело отношения к впечатлительности. Еще — Мейбл сломала Дипперу обе ноги, и это было хуже всего. Билл мог вообразить, каким болезненным для мальчишки было сейчас каждое лишнее движение. Изувеченные руки вдобавок к сломанным ногам никак не улучшали его безнадёжное положение. Навряд ли девчонка смогла бы сделать это самостоятельно — очевидно, ей пришлось прибегнуть к магии, чтобы достичь желаемого, и от этого было только хуже. Магические повреждения заживают дольше — ощущаются, напротив, куда болезненнее. Но в одном Мейбл была права на все сто: Сосновое Деревце выглядел слабым. Слишком слабым, чтобы пережить этот день. Слишком слабым, чтобы пережить даже дорогу домой. — Я пришёл. Пришёл, слышишь? Посмотри на меня, — Билл опустил руку на шею Диппера, обеспокоенно замечая, что в глазах, медленно раскрывшихся, не вспыхнуло ни одной яркой искорки. — Я пришёл, чтобы вернуть тебя домой. Всё закончилось, обещаю. Кажется, Диппер попытался ухмыльнуться — если только эта ухмылка не была на самом деле гримасой боли. — Ты... уже обещал вернуться. Ты обманул. Он говорил с явным трудом, и Билл не столько слышал его слова, сколько считывал в воспалённом болью и смертельной усталостью мозгу. — Я не обманул, Сосенка, — Билл покачал головой. — Просто немного опоздал. Прости. Мне жаль, ладно? В самом деле жаль, но я не мог… Он осёкся, поняв, что Диппер не слышит ни слова. Мальчишка смотрел куда-то сквозь него расфокусированным взглядом и отрывисто шевелил губами, хотя не издавал при этом ни звука. Билл попытался залезть в его разум чуть глубже — отыскать хоть одну трезвую, связную мысль, — но при первой же попытке его замутило, перед глазами потемнело, и ему пришлось вцепиться в искалеченное плечо Диппера, чтобы ненароком не прижать его к стене собственным весом. Копаться в голове у умирающего определённо не было хорошей идеей. Решение пришло быстро. Стилет — тот самый, которым Билл еще недавно угрожал Уиллу при драке, — послушно скользнул в открытую ладонь прямо из пустоты. Сайфер удобнее перехватил его за рукоять. Не примериваясь, полоснул себя поперёк запястья. Кровь мягко и тепло хлынула из пореза, пачкая светлую кожу; боли, как ни странно, совсем не чувствовалось. Билл поспешил поднести свою руку Дипперу к лицу. — Пей, — отрывисто приказал он. — Противно, я знаю. Полная антисанитария, а эти ваши дурацкие фильмы про вампиров вышли из моды уже лет пять назад. Но если хочешь выбраться отсюда живым — не выделывайся и пей. Он не был уверен, что Диппер, мечущийся в бреду, понимает его, и потому вплотную прижал место разреза к его губам. Магия крови всегда была самой крепкой и самой опасной. Именно она, взятая от человека, помогла ему переместиться в закрытое от него измерение. В свою очередь, кровь демона обладала особенной силой. Могла на время отогнать смерть, но привязывала к себе настолько мощными путами, что с этого момента в их положении появился хотя бы один существенный плюс: теперь, если Сосновое Деревце действительно захотел бы выжить, ему пришлось бы провести бок о бок с Сайфером по меньшей мере пару недель, регулярно пробуя его кровь — хватило бы пары капель — на вкус. Две недели — не так уж мало. О том, какую власть над ним получит мальчишка после этого ритуала, Билл предпочитал сейчас не задумываться. Когда он отнял руку от лица Диппера и шепнул заклинание, заставляющее порез на запястье затянуться, то сам едва не пошатнулся от накатившей слабости. Хотелось бы только верить, что затраченные на мальчишку усилия стоили того. Рот Пайнса, перепачканный кровью, сейчас казался единственным ярким пятном на посеревшей коже. Зато дыхание выравнивалось с каждой секундой — жизненная сила в мальчишке, едва тлеющая, затеплилась едва заметно. Слабо, но достаточно, чтобы можно было безбоязненно возвращаться домой. — Ты вернулся, — изумлённо выдохнул Диппер, которому только сейчас удалось посмотреть на Билла с некоторой долей осмысленности, — я думал, ты соврал. Думал, что ты уже не… — Не разговаривай, будь добр, — Билл жёстко одёрнул его, потому что вдруг понял, что проведённый ритуал отнял у него куда больше сил, нежели он рассчитывал изначально. Руки заметно дрожали. Он щёлкнул пальцами, заставляя наручники на запястьях Диппера исчезнуть, и едва успел осторожно подхватить его изувеченные руки, дабы те, безвольно опустившись, не причинили измученному Сосновому Деревцу еще боли. — Я не мог вернуться раньше. Это было попросту невозможно, понимаешь? Но сейчас всё хорошо. Но теперь мы идём домой, Сосенка. Честное слово. — Уилл… Уилл тоже? Билл промолчал, делая вид, будто жутко занят тем, как бы наименее травмирующе подхватить ослабшее тело на руки. — Билл, — и откуда в нём, едва дышащем, взялось столько настойчивости? — Билл, пожалуйста. Ты обещал. Я без него не уйду. Билл только понадеялся, что им удастся избежать сопливых сцен перед возвращением в своё измерение. — Верно, — кивнул он, с трудом удерживая трясущимися от слабости руками вес исхудавшего и осунувшегося подростка. — Уилл идёт с нами. Он задержался у самой двери, проверяя ту на наличие заклинаний, способных причинить Дипперу вред, и лишь потому заметил, как на обескровленных губах Соснового Деревца на короткое мгновение мелькнуло слабое подобие улыбки. Паршиво. Очень, очень паршиво. Билл пообещал себе, что непременно найдёт способ вернуться. Вернуться и не просто прикончить Мейбл Пайнс, но заставить её пережить перед смертью хотя бы часть той боли, что она причинила его Сосновому Деревцу. За компанию он, возможно, убьёт и Диппера. И Уилла, если тому вздумается защищать хозяев по доброй воле. Должно быть, он в самом деле почувствует себя куда лучше, загоняя стилет в сердце своему нерадивому близнецу. Это не было бы жестокостью — лишь актом милосердия. Они оба стали бы куда свободнее. Разве могло быть что-то важнее свободы? Поднимаясь по лестнице, Билл старался не опускать взгляд на человека у себя на руках, чтобы ненароком не ответить на свой же не требующий ответа вопрос.

***

Когда Диппер видит своего двойника на руках у Билла, то выглядит искренне удивлённым. — Кажется, моя сестрёнка была не на шутку взбешена, — с весёлым изумлением комментирует он, подходя ближе. — Вот уж извини. Обычно она действует куда изящнее. Билл даже не пытается вслушиваться в его болтовню. Он прямо смотрит на Уилла — тот изучает изломанное тело Соснового Деревца полным ужаса взглядом, после чего произносит одними губами: «Мне жаль». Ну разумеется, тебе жаль, думает Билл, неотрывно наблюдая за переменой эмоций на его лице. Еще бы ты не сожалел. Будем считать, что мне тоже жаль бросать тебя здесь на растерзание двум этим детишкам, заигравшимся в больших злых демонов. Впрочем, одному из них ты вчера отдавался с потрясающим воодушевлением. После такого жалеть тебя особо не получается. Даже если вспомнить, что ты, братишка, уже спустя пару часов займёшь место моего Диппера и испытаешь всё то, что довелось испытать ему, и даже больше — благо, что демона убить в тысячи раз сложнее, нежели беспомощного мальчишку. Уилл молчит и отводит взгляд в сторону. Оно и к лучшему — Биллу абсолютно не хочется разыгрывать слезливые сцены прощания. — Я буду скучать, Билл, — Диппер широко улыбается и подходит к ним совсем близко. Он опускает взгляд на своего двойника, едва дышащего, смотрящего на него широко распахнутыми глазами, и склоняется над ним, чтобы осторожно, почти заботливо коснуться губами залитого запёкшейся кровью лба. Отстранившись, Диппер весело подмигивает Сосновому Деревцу. — И по тебе тоже, малец. Жаль, что мы толком не познакомились, как считаешь? Но это ничего. Дождёмся твоего выздоровления, тогда, возможно, и свидимся. Вместо того, чтобы отойти к сестре, он вдруг тянется вперёд — нагибается над изумлённо замершим Диппером, словно начисто забывает о его существовании, и целует Билла. Целует коротко, но с очевидным удовольствием, глубоко и жадно. Проталкивает язык в его рот и на этот раз даже не пытается кусаться, но напоследок, перед тем, как отстраниться, влажно облизывает чужие губы. Билл не сопротивляется и не отталкивает его. Он слишком ослаблен, мысли заняты другим, ему сейчас попросту не до этого Диппера Пайнса — пускай даже тот целуется так, что кружится голова, а трахается и того лучше. Но Билл терпеливо ждёт, когда же Пайнсу наскучит его доводить, чтобы, дождавшись паузы, начать тихо шептать слова перемещающего заклинания. — Прости, не удержался, — бойко говорит Диппер своему двойнику, всё еще лежащему на руках у Сайфера, — но ведь как здорово, что у каждого из нас теперь есть по своему личному демону, правда? Я, говоря откровенно, думал, что Билл решит забрать с собой Уилла, но твой друг оказался чертовски лояльным. Попросил меня не позволить Уиллу уйти. Сказал, что сам его прикончит, если Уилл вдруг увяжется за вами. Звучало это, конечно, самую малость жестоко, но я всё равно был рад. У меня на Уилла так много планов… замечательных, далеко идущих планов. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Тебе ли не понимать. Он переводит взгляд на Билла, который как раз произносит последнее слово заклинания и только-только начинает осознавать, что именно мальчишка сейчас наплёл Сосновому Деревцу. Уже поздно спорить и поздно оправдываться — Диппер смотрит на Билла так, что сердце у того, кажется, невольно скручивается в узел и встаёт обжигающим комом в горле. Заклинание растворяет их в воздухе, и всё, что слышит Билл перед тем, как исчезнуть, — негромкий и чуть хриплый смех Пайнса и то, как Диппер у него на руках захлёбывается болезненным вскриком: — Нет! И все прочие звуки гаснут в тугой и тяжёлой межпространственной тишине.