Hidden Behind the Leaf

Искать ответы, приводить в порядок -  Вот сила та, что мне не потерять...

***

После того... инцидента уровень странности в их взаимоотношениях достиг небывалых высот. Тобирама старался избегать новых конфликтов между ними - теперь он либо делал вид, что человека с именем Мадара просто не существует, либо - иногда даже оставляя в полнейшем недоумении того самого человека - принимал его точку зрения в любом вопросе, даже если она шла вразрез собственной. Через пару дней Мадара понял в чём дело. Чёртового Сенджу грызла совесть! После осознания этого факта, проснулось жуткое желание пустить в его сторону пару злорадных смешков. А ещё посмотреть ему прямо в глаза, разгорячив пламя вины ещё больше. Что не позволило сделать последнее, Мадара не знал. Может, понимание, что именно он позволил этому случиться - будем честны, Тобираме просто не хватило бы сил подчинить его. А может, неуверенность в том, что Сенджу мучала именно вина за свои действия, а не мысли о возможном позоре перед собственным кланом, если произошедшее выйдет наружу. Как бы то ни было, очень скоро это "нововведение" стало действовать на нервы Учихе, успевшему соскучиться по их спорам до такой степени, что все дни, прожитые без них, казались ему пустыми и лишёнными всякого смысла. Поэтому он решил прибегнуть к провокации. В конце очередного рабочего дня Мадара просто-напросто преградил Тобираме выход из кабинета, поведал ему, что все его решения - чушь полнейшая, а результаты долгой работы и рьё ломанного не стоят, и на последок бросил прямо в лицо взятую со стола стопку бумаг, на разбор которых у Сенджу ушла добрая пара часов. Сработало. До самого вечера, стоя друг перед другом, но при этом трепетно сохраняя дистанцию, они до хрипоты спорили о методах работы с отчётами подчинённых. Не то чтобы Мадара получал от этих споров какое-либо удовольствие или нуждался в них как в возможности выплеснуть накопившиеся эмоции. Вовсе нет... Просто с ними было спокойнее на душе. Этой ночью, впервые за долгое время, Мадаре не снились кошмары.

***

- Какого чёрта тебе нужно? На лице Тобирамы, потерявшем привычную бледность при свете осеннего солнца, даже после столь гостеприимного приветствия не отразилось ни единой эмоции. Что показалось Учихе довольно странным. Хотя, не страннее нахождения Сенджу у порога его дома. Особенно при условии, что сам Мадара только смутно догадывался о местоположении обители Хокаге. - Я подумал, ты не откажешься пойти со мной... к Хашираме. А на лице всё также - ни эмоции. Есть два варианта: либо у него окончательно поехала крыша, и он решил его убить, либо Сенджу предлагал пойти на кладбище. Почему-то второе казалось Мадаре более вероятным. - Не вижу для этого причин, - сказал Учиха как можно более равнодушно. - Сегодня его день рождения. Я шёл к нему на могилу, когда подумал... - он ненадолго замялся и нахмурил белые брови, прежде чем продолжить, - что ты, возможно, хотел бы присоединиться. - Смысл? - уже требовательно. Если это ловушка, то способ заманить в неё Сенджу выбрал явно не из лучших. - Оставляю на тебя, - Тобирама пожал плечами. Его глаза отрешённо смотрели куда-то сквозь Мадару. - Почему ты пригласил именно меня? - Потому что... - Сенджу прикрыл глаза, будто слова приносили боль, - Ты был... важен для него. Он был вл... высокого мнения о тебе. И наверняка хотел бы, чтобы ты пришёл. За весь путь они не проронили ни единого слова. В отличие от случайных прохожих, которые, казалось, считали своим долгом проводить мирно идущих по улице Хокаге и его советника удивлёнными взглядами и тихим перешёптыванием. Всё-таки, как они не старались вести себя нейтрально по отношению к друг другу на публике, каждый в деревне знал, что они терпеть друг друга не могут. Благо, не обращать на любопытствующих зевак внимания Мадаре удавалось довольно легко - в его голове и без них было достаточно вещей для размышления. До этого момента Учиха и не знал, когда точно у Хаширамы день рождения. Но почему-то ему всегда казалось, что весной, никак не в последних числах октября. Как же на самом деле мало ему было о нём известно. Когда-то давно он дружил с мальчишкой у реки, и хоть оставалось множество вещей, о которых им так никогда и не довелось поболтать, оба считали, что знают друг друга лучше, чем кто-либо. Да и зачем им нужны были нудные разговоры, если у них было нечто большее - общая мечта? Что же до мужчины, в которого тот вырос, Мадара знал о нём столько, сколько возможно узнать о противнике в бою. Но каждый раз, стоило им скрестить мечи, Хаширама пытался достучаться до него. Сначала с целью возобновить встречи, а позже, когда оба стали лидерами своих кланов - в попытках заключить мир. А Мадара не слушал. Игнорировал. И умело убеждал себя, что все эти слова - ложь, а отчаяние на лице старого друга - не более, чем уловка. - Не смей, брат. Не дай им себя обмануть. По сути, у них и не было шанса поговорить о чём-то простом, житейском. О любимой еде, лучших способах потратить редкие свободные минутки. Ну, или о днях рождения, например. После слов Тобирамы у Мадары возникло дикое желание спросить у него, что же, по его мнению, он значил для Хаширамы и какую роль сыграл в его жизни, даже не подозревая об этом. Но, конечно же, Мадара не спросил. Идти рядом с ним до могилы старшего Сенджу и так было довольно неловко. - Здравствуй, брат, - обратился Тобирама к надгробному камню. Мадара вздрогнул - он совсем не был готов говорить с тем, кого нет, и слушать, как это делает его спутник. К счастью, после приветствия тот не проронил ни слова, и они просто молчали, стоя у могилы Хаширамы. Учиха внимательно всматривался в тёмную поверхность мрамора, не понимая, зачем вообще пришёл сюда. Мадара мог бы о многом поведать своему другу, будь тот жив, но что он мог сказать куче костей под ногами?... Почему ты сделал это? Учиха бы согласились на любые условия, после моей смерти, и ты знал это. Будь проклят за то, что умер, оставив меня здесь одного. Будь проклят за то, что взвалил нашу мечту на меня... Без тебя она потеряла смысл. Тобирама переступил с ноги на ногу, нечаянно привлекая внимание Мадары, который с этого момента стал наблюдать за ним - хоть какое-то развлечение. Сенджу стоял, опустив голову и не сводя глаз с надписи на камне, а его губы почти незаметно шевелились. Видимо, одному из них всё же было о чём поведать умершему. Мадара ещё сильнее почувствовал себя лишним. Так почему же он ещё здесь, у могилы старого друга? Почему продолжает жить в деревне, изо всех сил отыгрывая роль советника Хокаге перед тем, кто уже не оценит его стараний?

***

- Ты меня за идиота держишь, а Сенджу? Думаешь, я не вижу к чему всё ведёт?! Можешь взять и засунуть этот проект себе в за... - Военная Полиция создана с целью помочь клану Учиха! С моей стороны было даже слишком великодушно дать твоим людям столь уважаемую роль в жизни деревни! - Тобирама с яростью ударил кулаком по столу. От обычного спокойствия на покрасневшем от злости лице не осталось и следа. К несчастью, Мадара и сам был не в лучшем состоянии, и не мог в полной мере позлорадствовать над потерявшим привычную бледность Сенджу. - Уважаемую роль?! Ты кого пытаешься обмануть, ублюдок? - Мадара облокотился на стол с другой стороны, чуть ли не рыча на Хокаге. - Отличная идея - дать чёртовым Учиха работёнку, за которую их будут ненавидеть абсолютно все! Хрупкое, странное перемирие, возникшее между ними после похода на кладбище, длилось уже довольно долго. Но один неприятный слушок, в итоге оказавшийся чистейшей правдой, и чаша терпения Учихи оказалась переполнена. Неужели Тобирама действительно надеялся провернуть нечто подобное за его спиной? Мадара слишком хорошо знал об отношении беловолосого Сенджу к его клану. В конце концов, единственная причина, по которой тот сотрудничал с Учиха, - последняя воля Хаширамы. Точнее, его последний приказ. И даже если Мадара окончательно разочаровался в своих людях, даже если ему казалось, будто они предали его - он защитит их от Тобирамы Сенджу. Они слишком слепы, чтобы в полной мере разглядеть замыслы этого человека и понять опасения своего лидера. А он просто не может отказаться от проклятой мечты. Поэтому сейчас он и стоит здесь, в доме чёртового Сенджу, отыскать который оказалось не так уж и трудно - ему всего лишь пришлось проследить за ним до самой входной двери, и через несколько секунд ворваться в неё же под удивлённый взгляд беловолосого шиноби.. В другой ситуации Мадару бы возможно сильно насмешило наличие у Сенджу уменьшенной копии кабинета Хокаге в собственном доме: с теми же стремящимися куда-то в потолок стопками документов и мощным дубовым столом. Однако сейчас такая знакомая обстановка лишь раззадоривала скопившиеся эмоции. - Я делаю всё возможное для блага всех жителей Конохи! - лицо Тобирамы настолько близко, что Мадара мог почувствовать его дыхание. Как же легко было бы обнажить спрятанный в печати под рукавом кунай и воткнуть прямо в глотку ненавистному Сенджу. Жаль, что у него ещё остались силы противиться столь заманчивой идее. - Эта деревня была построена совместными усилиями наших кланов, но при этом мы только и делаем, что безвылазно сидим по углам, избегая всякого контакта. Ты знаешь имя хоть одного человека в Конохе, который не является Учихой? Это ведь даже сотрудничеством трудно назвать! Не за такой мир мой брат отдал жизнь! - Твой брат мёртв, - Мадара схватился за ворот его рубашки. Почему? Почему он до сих пор не убил чёртового Сенджу? Ему с лихвой хватило бы времени уйти из деревни до того, как кто-нибудь обнаружит тело. Ну, если ему напоследок не захочется спалить этот дом вместе с трупом ненавистного мужчины. В конце концов, вряд ли Тобирама, хоть именно его выбрали на роль Хокаге, сможет оказать должное сопротивление, когда Мадара решится его убить. Так что же его останавливало? - Смирись с его этим и пойми, наконец, что я никому ничем не обязан! Поцелуй. Сначала Мадара впал в замешательство и, не понимая, что происходит, даже ответил Сенджу. Но позже оттолкнул его, вовлекая в борьбу. Чем-чем, а желанием повторить прошлый, довольно болезненный и унизительный опыт Мадара не горел. Правда, на мысленные возражения Учихи Тобирама, вскоре всё-таки умудрившегося опрокинуть того на стол, не обращал никакого внимания. Он и без них был занят чёртовыми завязками на штанах. Мадара до крови вцепился ногтями в его затылок, когда Сенджу ввёл два пальца, желая подготовить, наверное. В его движениях не было никакого мастерства: они казались слишком быстрыми и неуклюжими, из-за чего Учиха, даже если бы хотел, не смог бы оценить попытку сделать предстоящий процесс менее болезненным. - Просто сделай это, - впервые в своей жизни Тобирама беспрекословно повиновался Учихе Мадаре. Он вошёл резко, вызывая у последнего жуткую боль, из-за чего тот просто не смог отказать себе в удовольствии ухватиться за его белые волосы, будто всем сердцем желая вырвать их с корнем. Тобирама с силой ударил кулаком по столу, бормоча себе под нос ругательства. Но не остановился. В такой позе Мадара видел лишь один минус: если держать глаза открытыми, он вынужден был смотреть прямо в лицо чёртового Сенджу, на его бледную кожу и затуманенный похотью взгляд. А закрыть их - всё равно, что добровольно лишить себя последней защиты перед человеком, которого ненавидишь больше всего на свете. Поэтому Учихе оставалось только смотреть прямо на него, ощущая сильное мужское тело над ним и чужие пальцы, до боли сжимающие его бёдра. Вскоре их взгляды пересеклись, и Тобирама наклонился ближе к нему, из-за чего его движение стали медленными и беспорядочными. - Мой брат погиб, считая свою смерть небольшой платой за будущий мир, - тихо сказал Сенджу. Мадаре понадобилось несколько мгновений, чтобы понять - Тобирама решил продолжить спор. А учитывая, что они откровенно трахались на столе, происходящее всё больше напоминало пресловутый театр абсурда. - Заткнись, - прошипел Учиха, не понимая, как он мог сейчас говорить о Хашираме. Но, конечно же, белобрысая сволочь была не в силах просто взять и выполнить его просьбу второй раз за день. - Мой брат умер, - продолжал Тобирама, не обратив на его слова никакого внимания, - потому что верил в тебя. Хаширама даже не... - его голос дрогнул, и Сенджу, замявшись, замолчал. Чему Мадара был несказанно рад: для его ушей и без голоса Тобирамы происходящее казалось адом - звук удара тела о тело на его взгляд был, мягко говоря, отвратительным. - Жёстче, - заранее прервал он уже хотевшего возобновить свой монолог Сенджу. Не потому, что хотел жёстче - на примере предыдущего раза он отлично представлял, какие ощущения его будут ожидать последующие пару дней - а чтобы не дать ему заговорить вновь. Мадара проводил достаточно времени, вспоминая тот роковой день, и не хотел делать это даже сейчас. Потянув за несколько белых прядей, тем самым заставив Сенджу опустить голову, он вовлёк его в поцелуй, который скорее являлся связкой обоюдных укусов. - Ненавижу тебя, - прошептал Тобирама прямо в губы, - Проклятый, чёртов ублюдок, я ненавижу тебя, - его движения набирали скорость, а перемещённые на стол руки сжались в кулаки у головы Мадары. - Я... - резкий толчок бедрами, и он прижался к Учихе всем телом, дрожа от оргазма, - Ты забрал его у меня, - пробормотал Сенджу так тихо, что Мадара позволил себе притвориться, будто не услышал его. Когда он встал с него, Мадара быстро слез со стола и натянул штаны, успешно игнорируя как тонкую дорожку чужой спермы, смешанной с собственной кровью на внутренней стороне бедра, так и свой возбуждённый член. Тобирама тоже особо не волновался своим состоянием. Оба просто хотели поскорее одеться и, видимо, вернуться к нормальной жизни. Если, конечно, к их жизни можно отнести это слово. - Не думай, что я забыл о проекте, - предупредил его Мадара, прежде чем, развернувшись на пятках, покинуть комнату.

***

Никому, кроме Тобирамы Сенджу, не придёт в голову отчитываться перед могилой. Наблюдая из своего укрытия, как тот, и не думая замолкать, рассказывал о доходах и расходах, принятых деревней миссиях, чёрт, да даже о политической обстановке на континенте, Мадара уже в который раз сдерживал раздражённый вздох. К могиле Хаширамы он пошёл, повинуясь очередному внезапному порыву. Подобное случалось не так уж и часто, но иногда Учихе было действительно приятно находиться здесь, думая о вечном или даже просто наслаждаясь тишиной. Но сегодня Тобирама его опередил. Уходить не хотелось, ровно как и подходить к беловолосому Сенджу, так что Учиха просто встал за ближайшим деревом, скрыв свою чакру, чтобы особо не отвлекать его. Только вот, эта сволочь никак не хотела замолкать. Если души умерших действительно могут слышать, что вещают у их могил, то, Мадара даже был готов поспорить, младший братик окончательно вынес Хашираме его потусторонние мозги. Ну кому вообще может быть интересно слушать о точном числе гражданских, торговцев и ремесленников, заявивших желание проживать на территории Конохи за последний месяц, или, например, о процентном соотношении доходов с миссий к общим доходам деревни? Да и то, как именно говорил Тобирама, очень раздражало. Слишком просто, слишком обыденно. Он даже делал паузы иногда, словно давая Хашираме возможность вставить хоть слово в диалог. Он говорил так, будто действительно обсуждал со своим старшим братом происходящее в деревне, так, как наверняка раньше обсуждал с ним дела клана Сенджу. От этого становилось не по себе. - Как-то так, - спустя несколько часов, Учиха уже и не надеялся услышать конец монолога, - Всё хорошо, всё в порядке. Но есть ещё кое-что... - Тобирама нерешительно замолчал. Мадара начинал считать идею наконец выйти из-за дерева и просто прогнать белобрысого хорошей, - Я правда не знаю, что делать. Как бы ты... Хотя, вряд ли у тебя возникли бы с ним сложности... Ты ведь не ненавидишь меня за то, что я делал с ним? Не подумай, будто мы испытываем взаимную симпатию или что от этого мне легче забыть: я никогда прощу ему твою смерть. Но я знаю, как он был важен для тебя, и сначала даже пытался поладить с ним. Только вот, и у меня не всё идёт по плану... А когда... когда мы... Брат, ты всегда говорил, что я слишком много думаю, что мне надо учиться больше полагаться на свои чувства. Но в них иногда так сложно разобраться... Я просто надеюсь, что ты не винишь меня за то, что между нами было. Наконец, он покинул кладбище. Но прежде чем выйти из укрытия, Мадара выждал ещё несколько секунд и только окончательно убедившись, что Сенджу не собирается возвращаться, подошёл к могиле Хаширамы. - Я презираю тебя, - обратился он к холодному мрамору, - Я ненавижу весь твой клан, но тебя - именно презираю. Мы никогда не должны были встретиться. Мы никогда не должны были стать друзьями и никогда не должны были мечтать о деревне шиноби. Мы не должны были сопротивляться судьбе Учиха и Сенджу и остаться просто врагами... Хотя, тебе-то, мученик недоделанный, уже всё равно: легче смерти выхода не придумаешь. Жизнь, вот она - чёртовски трудная штука. Ты серьёзно думал, что после твоей кончины настанет мир? Что твои слова действительно что-то изменят? - После моей смерти не убивайте Мадару. Учиха и Сенджу не должны больше враждовать. - Что до нас с Тобирамой, знай, мы были и будем врагами. Для нас ты умер напрасно.

***

Нет ничего легче, чем следовать выработанной привычке. Ну, или модели поведения. Суть её состояла в чём: Проблемы деревни они решали вместе. Тобирама, как Хокаге, принимал решения, а Мадара, делал то, что и положено главному советнику - давал советы. Если проблема касалась миссий, финансов, отношений с Дайме, внешней политики с другими странами, шиноби которых последовали примеру Конохи и объединились в скрытые деревни, или с оставшимися свободными кланами, разногласий почти не возникало. Если в новоявленной проблеме был замешан хотя бы один из их собственных кланов, то разгорающийся спор рано или поздно уходил от первоначальной темы и переходил на личности, тревожа старые раны и заставляя обоих сожалеть о принятых в прошлом решениях. Если же спор заходил так далеко, что напряжение между ними становилось совершенно невыносимым, они трахались. И так по кругу. - Это ненормально, - сказал однажды Учиха. Тобирама, казалось, не обратил на его слова никакого внимания, так что Мадаре не оставалось ничего, как требовательно дёрнуть его за рукав кофты - они никогда не утруждали себя снять всю одежду или даже попросту пройти в спальню, прежде чем приступить к, собственно, процессу. - Конечно, - согласился он, прекрасно понимая к чему ведёт Учиха. Его движения были медленнее, чем обычно. - Пора с этим завязывать, - хотя Учиха и сам не был уверен, что у них получится, - Это - последний раз... В любом случае, худшего партнёра и представить сложно. - Неужели я настолько плох? - обидевшись, Тобирама нахмурился и даже надул губы. Что смотрелось довольно странно и совершенно не понравилось Мадаре: от пусть и показных эмоций лицо Сенджу казалось неестественно простым, мягким, молодым. Интересно, а сколько ему сейчас? Наверное, он всего на три или четыре года младше самого Мадары. Хотя, какое ему дело до чувств этого человека или его возраста? В ответ на его слова Мадара лишь что-то невнятно проворчал, оставляя Тобираме самому решать, было ли это издевательское согласие или же Учиха просто решил поделиться своим недовольством от члена в заднице. В следующий раз причиной подобного спора стала идея Тобирамы переместить квартал Учиха к окраине деревни. И когда уже Мадара потянулся к завязкам на своих штанах, в который раз решив обойтись без кровопролития, Сенджу схватил его за руку, останавливая. - Разве не ты что-то говорил о последнем разе? - сложно сказать, что взбесило Мадару больше: насмешливый тон Сенджу или упоминание собственных слов. Но когда Учиха попытался высвободить руку, Тобирама только сильнее сжал ладонь. Когда же тот начал рычать на него, ругаясь, он притянул Мадару к себе и поцеловал. Пару секунд он и не думал сопротивляться. Этот поцелуй был самым нежным из всего, что они раньше делали, и Мадара просто не знал, как реагировать. Хотя, может быть, в этом было виновато некое недоумение - такого он совсем не ожидал. Благо, Учиха быстро пришёл в себя и оттолкнул его. - Чего ты добиваешься? - спросил он прямо в лицо Сенджу. Сейчас они находятся у него дома, а точнее в комнате-кабинете, ставшей их привычным местом для избавления от разочарования жизнью и накопленной агрессии, - Реши наконец, мы либо делаем это, либо нет. Мне не нужны просто поцелуи. - Я... - всего на мгновение на лице Сенджу мелькнула неуверенность, вскоре сменившаяся привычной яростью, - Ты сумасшедший! Я знал, что все Учихи безумны, но ты - ты переплюнул их всех! Я просто хочу хоть немного изменить всё, сделать менее жестоким: мне надоело, что ты приходишь ко мне за болью! Мадара не искал боли. Он искал забвения. И предполагал, что Сенджу тоже. В любом случае, ему совсем не хотелось это обсуждать. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. - Мне не нужна твоя жалость. Тобирама подался вперёд, чтобы то ли ударить, то ли просто прикоснуться, но этого Мадара уже не узнает. Стоило ему вырваться из захвата, как между ними разгорелась борьба: они дрались и проклинали друг друга также, как и в тот, самый первый раз, даже толком и не понимая, что происходит. Но вскоре Сенджу, заламывая его руку за спину, прижал Учиху лицом к стене. Мадара мог бы с лёгкостью освободиться, но не стал. А почувствовав упирающийся в него член, и вовсе залился жутким, безумным смехом. - И ты ещё говоришь, что не хочешь причинить мне боль? Кого ты пытаешься обмануть - ты жаждешь увидеть мой истекающий кровью труп, не так ли, Сенджу?! А ведь у тебя даже возможность была, жаль, Хаширама остановил. - Мадара... Тебе конец. - Тобирама, стой. - Но почему, брат?! Это наш шанс! - Предупреждаю... Если ты и пальцем его тронешь... Никогда раньше он не видел Хашираму таким, и навсегда запомнил его лицо в тот момент. Казалось, он был готов пойти против всего мира, собственного клана и даже против младшего брата, только чтобы защитить Мадару. Только вот, сам Мадара не поверил ему тогда. - Мой брат, - прошептал Тобирама, - был хорошим человеком. Совсем не таким, как я, - его красные глаза смотрели будто в никуда, а в голосе сквозили отчаянные нотки, - Я знаю, он... сильно разочарован во мне из-за всего, что я делаю с тобой. Просто... - Заткнись, сейчас же! - прошипел Мадара через плечо, прекрасно понимая, что ни один из них не готов к этому разговору, но Тобирама, кажется, не слышал его. На лице Сенджу отражалась разрывающая его изнутри боль. - Он всегда ставил тебя выше меня, с самой первой вашей встречи. И как бы я не старался, ничего не мог с этим поделать. - Ты был его братом, - Мадара и сам не знал, хотел ли задеть или утешить этой фразой. - Тебя он любил больше. Высвободившись, Учиха повернулся к нему лицом. Конечно, знания - сила, но от творящегося в голове Сенджу Мадара предпочёл бы держаться как можно дальше. Он слишком привык жить в собственном, пусть и пылающем адским пламенем мирке, чтобы разглядеть за столь знакомой по себе тоской и горечью человека, которому смог бы открыться. Он не хотел этого. Он лишь желал, чтобы Тобирама наконец заткнулся и трахнул его, причиняя физическую боль. Хотел, хоть ненадолго, затмить духовную. Тобираму же, как впрочем и обычно, его желания мало волновали. - Никогда не понимал, почему он выбрал тебя. Почему продолжал верить, хотя ты только и делал, что отвергал все его попытки сделать шаг навстречу. - Шла война, - попытался защититься Учиха, - У меня не было выбора! - Ты убедил себя в этом. Выбор есть всегда. Даже когда Хаширама решил оставить тебя в живых, ты отказался даже просто услышать его. А он ведь любил тебя... Удар. Кровь вытекала из носа Тобирамы, оставляя тёмно-красный след на бледной коже. Сенджу ошеломлённо попятился назад. Поцелуй - лишь бы он не заговорил вновь. Вцепившись ногтями в лицо беловолосого, разрывая его одежду, Мадара опрокинул его на спину и сел сверху, прижимая к полу. - Хватит! Он был моим врагом. Его люди убивали моих людей. Ты убил Изуну. Не было у меня чёртового выбора! - в концу голос Мадары стал гораздо громче и агрессивнее, чем прежде. В ответ и Тобирама перешёл на крик. - Любой бы на твоём месте оценил его предложение по достоинству! Ты же сказал ему убить себя! Доказательств захотелось! - Да откуда мне было знать, что он и вправду это сделает?! - Ты слепой?! Не замечал, как он на тебя смотрел? - Так, как ты хотел, чтобы он смотрел на тебя?! - Я был его братом, - невозможно сказать, какой именно смысл вкладывал Сенджу в эту фразу: была ли она ничем иным, как самоупрёком, или попыткой защититься. В любом случае, Мадаре эта ситуация порядком надоела. Учиха всегда держал свои переживания в себе. Даже когда Изуна был жив, он не рассказывал ему обо всём. Как пример, он никогда не говорил с ним о Хашираме. А после его смерти - от рук человека, с которым сейчас пребывает в объятьях безумия - никогда не позволял себе открыться кому-либо. Когда Тобирама попытался подняться, Мадара не раздумывая активировал Шаринган. Захватить не успевшего ничего предпринять Сенджу в иллюзию оказалось на удивление легко. Да, он жаждал забвения, но мести он желал гораздо больше. Если этот мир для обоих стал сущим Адом, так почему бы не разгорячить их совместный котёл до предела? Стоило в абсолютной пустоте появиться Хашираме, как Тобирама оставил всякие попытки выбраться из гендзюцу. Мадара успел только смутно заметить, как его тело ослабло под ним, прежде чем и сам полностью погрузился в иллюзию. Эта пытка - для обоих. - Ты хотел меня видеть, Тобирама? - спросил Хаширама. Его голос глубокий, с лёгкой хрипотцой - таким Мадара запомнил его, именно так говорил старший Сенджу, пытаясь образумить. - Я отправил тебе предложение о перемирии! Если ты действительно хочешь защитить свой клан, мы обязаны прекратить эту войну! - Брат... - только и прошептал Тобирама, тихо, обессиленно. - Ты хотел, чтобы я смотрел на тебя и только на тебя, да? Ты постоянно твердил, чтобы я не доверял Учиха. Рассказывал мне, какие они на самом деле. Так сколько же в тех словах было правды? Или они были не более, чем ревностью, мой маленький, единственный братик? Тобирама приподнял ладонь и дотронулся до его лица. Глядя со стороны и не подумаешь, что они братья: настолько сильно они не были похожи друг на друга. Младший чем-то напоминал старшего своим ростом и телосложением, широкими плечами и при этом узкими бёдрами, формой скул и подбородка, но на этом их сходство заканчивалось. Тон кожи, цвет волос, глаза: не только радужка, но и скрытые в них чувства, - они отличались во всём. Это относилась и к характерам. У Тобирамы не было и капли той жизнерадостности, какой обладал его брат. Мог ли он смеяться так же легко, как делал это Хаширама? Вряд ли. Старший же Сенджу улыбался даже в последние минуты собственной жизни: когда прощался со своими людьми и благодарил Учиху за возможность выбора. А взгляд, с каким он нанёс себе смертельный удар, Мадара не забудет никогда. Слишком много в нём было спокойствия и некой умиротворённости, чтобы просто забыть. Таким он воссоздал Хашираму. Красивым, уверенным, улыбающимся. Только тёмные глаза обрели жестокий блеск, отражая эмоции Мадары. - Я всего лишь хотел, чтобы ты был счастлив, - прошептал Тобирама, внутри разрываясь от боли, - Хотел, чтобы ты забыл его, для твоего же блага... - Мой дорогой брат, - губы Хаширамы расплылись в хитрой усмешке, - И что произошло бы дальше? Мы бы стояли во главе Сенджу, а Сенджу властвовали бы над остальными кланами Страны Огня? А по ночам мы бы делили одну кровать? Такова твоя мечта? Её ты хотел привить мне? - Я никогда бы не опустился до такого, - возразил Тобирама, стыдливо отведя глаза. Но теперь Мадара не позволит ему так легко сбежать от своих чувств, поэтому в следующую секунду ненастоящий Хаширама наклонился к лицу брата и поцеловал его. Сначала нежно, осторожно, едва прикасаясь губами, а позже страстно, грубо, требовательно. Мадара внутренне содрогнулся от отвращения, когда Тобирама прильнул к своему фальшивому брату, сводя расстояние между ними на нет. Всё это слишком неправильно: прерывистое дыхание младшего Сенджу, его наполненный бесконечной любовью и тоской взгляд. Но с другой стороны, это всё объясняло. - Ты утверждал, что у каждого из нас есть выбор. Так скажи же, - рука Хаширамы скользила по груди Тобирамы, касаясь обнажённой кожи: в гендзюцу было совершенно не обязательно долго мучаться с одеждой, - как бы ты поступил тогда на моём месте? Дрожащими пальцами Тобирама ухватился за запястье брата. А позже обнял его так, будто этим мог помочь ему стать настоящим. - Убил бы себя. Выбрал бы смерть, только чтобы ты остался жив. Так, ты хотя бы узнал, что значишь для меня... Мадара развеял иллюзию. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. В красных глазах лежащего под ним Сенджу помимо привычного гнева селилась ненависть к самому себе. Мадара впервые за долгое время ощущал одурманивающий вкус победы, свершившейся мести и, как ни странно, возбуждения. С Тобирамой даже не нужно было притворяться нежным. Быстро избавившись от мешающих частей одежды, он вошёл в желанное тело почти без подготовки - впрочем, как множество раз до этого с ним делал сам Хокаге: можно даже сказать, он брал с него пример. Движения Учихи медленные, но только сначала: просто потому, что внутри Сенджу оказался очень узким и неподатливым. Когда Тобирама закрыл глаза, он схватил его за шею, заставляя смотреть на себя. - Он мог выбрать и твою смерть. Я хотел, чтобы выбрал. Ты заслужил - за Изуну, - его слова сопровождались быстрым хлопком каждый раз, когда их тела соприкасались, - Но изначально мы хотели основать эту деревню, чтобы защитить наших братьев. Он ни за что не позволил бы тебе умереть. Я забыл об этом тогда. Но теперь вспомнил. Смотри на меня! - приказал он, стоило Сенджу отвести взгляд. - Да ты даже не знал, что он умер за тебя! Ты ничего не знаешь, Мадара! Я... видел вас, вместе. Когда вы были детьми. Видел, как он смеялся с тобой. Тренировался. Разговаривал. Он просто хотел вернуть всё это! Отстранившись, Мадара переместил его ноги себе на плечи и, наклонившись ближе к нему, заставляя Сенджу буквально сложиться пополам, с новым толчком вошёл обратно. - В этом случае, он был ещё большим дураком, чем я думал! Невозможно вернуть прошлое! - Так он и был дураком! - Тобирама схватил его за волосы, притягивая к себе ещё ближе. Так, что их лбы почти соприкасались. Мадара всё ещё двигался внутри Сенджу, но гораздо медленнее чем раньше. Учиху распирало от переполняющих эмоций, а его голова немного кружилась под тяжестью ярости и будоражащего тепла вокруг собственного члена, - Настоящим, круглым дураком! Только полный идиот мог грезить о лучшем будущем. О том, как вернёт вашу дружбу и о союзе кланов Учиха и Сенджу... - Посмотри на нас: вот он, его союз на практике. В ответ Тобирама даже позволил себе неуверенно засмеяться. Движения Мадары вновь набрали скорость, и в этот раз он даже не возражал, когда Тобирама прикрыл глаза. Вскоре он и сам сделал то же самое, представляя на месте лежащего под ним мужчины Хашираму. Просто чтобы хотя бы на мгновение почувствовать, как всё могло бы быть, если бы госпожа судьба оставила его с правильным Сенджу. Но вскоре он открыл глаза, прогоняя образ старого друга вместе с бессмысленными желаниями и несбыточными надеждами. Вот она - реальность: именно Тобирама Сенджу изогнулся под ним, пытаясь зацепиться руками за пол, и, замирая в беззвучном крике, кончил, пачкая обоих своей спермой. От увиденного вскоре и сам Учиха достиг своего предела и, оставляя своё семя внутри Сенджу, обессиленно опустился на него. - И что теперь? - спросил его Тобирама через некоторое время. Вздохнув, Мадара сполз с него и сел рядом, стараясь не смотреть в сторону Сенджу. - Что бы ни произошло... Хуже уже не будет.