Каморка

      — Это невозможно! — в сердцах воскликнул Артем. Накко только глумливо пожал плечами, прохаживаясь туда-сюда мимо него.       Здесь трудно дышалось. Дымная завеса, еще вчера наполнявшая новую комнату целиком, теперь немного рассеялась и витала под потолком, но воздух всё равно оставался густым и тяжелым, и от него щипало глаза.       Артем пристально посмотрел на свою руку, на ее огнестрельное окончание, нацеленное в пространство, и попытался сосредоточиться. Это напоминало фильмы о боевых искусствах или фэнтези-книги конца прошлого века, с этой их философской подоплекой и энергетикой душ. Стоит сконцентрироваться, и ты, оказывается, способен на чудеса. Ну да, разумеется. Что это он тогда уже который час не может не то что выстрелить — ощутить хоть какую-то взаимосвязь с этим чертовым дулом. Слиться с куском металла, врезанным тебе в кость. Действительно, что может быть проще?       Он тщетно гипнотизировал взглядом ствол, и его трясло от гнева и бессилия.       А Накко все нарезал круги вокруг него, насмехался, давал подзатыльники, заламывал руки.       — Это невозможно! — со злостью повторил Артем.       — Ну так сдавайся, — засмеялся Накко, резко появляясь из тумана. — Оставайся и разлагайся!       Артем в бешенстве вскинул голову к потолку. И почему он не ушел, когда его отпускали! Почему он не попросил что-то более конкретное…       Вскоре после того, как Анакоин объяснил правила своей игры, Артем набрался наглости и обратился к нему с такой просьбой — первой из трех:       — Чтобы я мог устроить вам достойное испытание, мне нужна территория. Место, где я мог бы на что-то влиять, как-то изменять его.       Анакоин по-лисьи взглянул на него и кивнул: «Ладно». Оглядев комнату, он подошел к книжному шкафу, под которым чаще всего сидел Артем, взялся за его стенки и начал понемногу сдвигать. В открывающуюся щель полился свет, и вскоре там стала видна дверь.       — Она здесь… всегда была? — не удержался Артем, наблюдая за происходящим с высшей степенью недоумения.       — Нет! — обиженно воскликнула Ника. — Я двигала тут все шкафы — и не было никаких дверей!       — Ты двигала шкафы? — еще более изумленно повторил Артем.       Анакоин тихо смеялся себе под нос. Наконец с перестановкой мебели было покончено, и он повел рукой в сторону новой двери.       — Прошу. Твоя территория. Усилием воли обустрой ее, как хочешь.        После часа отчаянного напряжения воли и воображения, Артем постучал в дверь-забрало, призывая Накко, и пожаловался, что ни черта комната не работает.       — Вот как? — усмехнулся Анакоин. — Силенок не хватает, значит? Ну, попробуй начни с собственного тела, а не с целой комнаты.       — В смысле?       — Управляй своим телом.       — Я… — Артем на всякий случай прислушался к своим ощущениям, — и так им управляю.       — Да? Прямо всем целиком?       — Ну я же не йог, чтобы останавливать сердце, — неуверенно оправдался Артем.       — Я даже не об этом. Что мне до твоего сердца, парень? Давно пора научиться стрелять. В этой комнате тебе это должно быть совсем легко.       Ну да, конечно, — с горечью подумал Артем, в очередной раз выставляя револьвер перед собой. — Все эти буддисты тренируются годами, а у меня считанные дни, да еще этот ублюдок дребезжит над ухом. Как я… ненавижу его!       Словно слыша эти мысли, Накко крутился метрах в трех от него, подначивая, как тореро. Рассыпаясь в издевках, он по-ребячески кидался в него мелкими стеклянными шариками, которые, как ни уклоняйся, все до одного попадали в цель — и удары их были весьма ощутимы.       Как это нелепо! Как это унизительно!       — Заткнись, псих! Ты вживил мне бракованную пушку! — в ярости крикнул Артем, безотчетно махнув рукой. И в долю секунды что-то в нем странно сжалось, словно изъяв щепотку энергии из его нутра. Поднятая рука дернулась, ее обдало жаром — и раздался гром выстрела. Снаряд отрикошетил от потолка и скрылся где-то в тумане. За громом следовала звонкая тишина, и Артем в изумлении пытался осознать — как он это сделал?       Сердце колотилось, как после забега. Наконец он оторвал взгляд от руки, которая постепенно наливалась болью от жара вспышки и удара отдачи, и поднял его на Накко. Тот довольно, но недобро улыбался.       — Мимо, парень. К следующему выстрелу еще три часа будешь готовиться? Ты словно в Китай за порохом бегаешь. Или для…       Артем направил револьвер ему в грудь, выдохнул, и почувствовал, как с легким уколом в области солнечного сплетения формируется новая пуля, как она проскальзывает по венам к руке, наливается металлом, проходя через запястье, и с тихим щелчком встает в ствол.       — …каждой гильзы металлургическую фабрику…       Он дернул воображаемым большим пальцем, и в мгновение ока сработал спусковой крючок, полыхнул огонь внутри руки, ударная волна добила до локтя — и пуля оттолкнула Накко на шаг.       — Неплохо, — улыбнулся он и бросил взгляд на влажное пятно, растекающееся по черной рубашке. Инстинктивно зажал рану рукой. — С трех метров по неподвижной… Вот черт… — он по-прежнему улыбался, но уже как-то натужно, и его тело медленно проседало на пол.       Еще не придя в себя после своих метаморфоз, Артем неотрывно смотрел на него, и Анакоин, опускаясь всё ниже, не мигая, отвечал ему пронзающим взглядом в глаза. Его вымученная улыбка превращалась в оскал. Артем никак не мог прогнать онемение из мозга и тела и лишь наблюдал, как болванчик, за происходящим, хотя в душе у него уже разлился ужас и изумление. Почему-то то, что пулей можно убить человека, казалось в этом мире гораздо более удивительным, чем то, что эту пулю можно вылить из собственной крови.       С трудом сбросив оцепенение, Артем кинулся к полулежащему Накко, стал панически крутиться вокруг него, бормоча что-то, потом распахнул дверь и, обескураженный, почти без дара речи, предстал перед Никой.       Оставшись в одиночестве, Накко позволил себе окончательно стечь на пол.       Кто бы мог подумать?.. что пуля этого мальчишки окажется настолько ощутимой для него…       И как можно быть таким дураком? О чем он думал? Ведь такие ясные предчувствия — а ты намеренно даешь парню оружие, стимул и пляшешь перед ним чечетку. И откуда вообще такие идеи в голове берутся?       Ведь что стоило бы мальчишке подойти и добить его парой выстрелов? Страшно подумать. Какая глупая и поучительная вышла бы развязка.       В туманную комнату ворвалась Ника. Следом, кидая на нее полные надежды взгляды, проскользнул Артем. Заметив, что Накко в сознании — и почему это она ожидала обратного? — Ника как бы невзначай замедлила движения и придала лицу довольно безразличное выражение.       — По-моему, ты победил его, — громко заметила она. — А, Накко? Мы с Артемом свободны?       Он с усилием перевернулся на спину и насмешливо посмотрел на нее.       — Нет, это же была не дуэль.       — Но разве ты не «удивлен» таким поворотом событий? — слащаво улыбнулась Ника. — К тому же, я помню такую фразу: «я отпущу вас обоих, если ты меня поразишь». Вот, он тебя поразил, разве нет?       Анакоин засмеялся через боль:       — Ну уж нет, второй раз игрой слов вы меня не обставите.       Исчерпав свой арсенал, Ника сдалась. Помогла Накко добраться до кровати, кое-как перевязала рану — на этом ее познания в оказании первой помощи оканчивались.       — Может… может быть, позвать Алю? — обеспокоенно предложила она, и Накко болезненно поежился при этих словах. Он бы давно ее позвал, огнестрельное ранение необязательно.       — У меня нет ее телефона.       — У меня есть, — пожала плечами Ника.       — Что?! — он невольно приподнялся на локтях, и дырка в груди отозвалась на это глухой болью. Поморщившись, он осторожно лег обратно, пожирая Нику взглядом.       — Ну да, — нахмурилась она с недоумением. — Мы общаемся вообще-то. Мы виделись с ней.       — Что! И ты мне не сказала? — он подумал, что реагирует слишком бурно, и к концу фразы постарался сбавить тон.       Ника высокомерно усмехнулась:       — Ну, она не хочет тебя видеть. Да ты и не спрашивал.       — Ты бы могла начать торговаться с таким козырем, — удивился Накко.       — Н-да? А ты мог встать в позу и начать меня пытать, — фыркнула она. — Нет уж, спасибо.       Разумно, — подумал Анакоин.       — Так она сможет тебе сейчас помочь? — помолчав, возобновила тему Ника.       — Думаю, да.       — М… значит, я могу выйти и позвонить? — лукаво улыбнулась она.       Он смерил ее кривым взглядом, и улыбка на ее лице преобразилась в гримасу отвращения и раздражения. Она закатила глаза и с резким жестом спросила:       — И что мы делаем? Ты материализуешь из кармана гребаный работающий мобильник?       Накко задумался на несколько секунд. За Забрало не проходят радио-волны, и исправлять это будет слишком долго и затратно. Особенно сейчас. К тому же, ему давно хотелось пойти этим двоим на уступки…       — Ты дашь контакт Артему, я выпущу его… и посмотрим, как он поступит.       Артем, понуро стоявший всё это время в дальнем углу комнаты, вскинул голову и уставился на Накко испуганно-изумленными глазами. Накко усмехнулся, и юноша, поколебавшись, кивнул.       В стене над холодильником обнаружилась дополнительная розетка с зарядником, подходящим к Никиному телефону, и пока он слегка заряжался, а Ника выписывала из его памяти номер, Накко инструктировал Артема:       — Она будет всячески отказываться, так что можешь передавать любые мои извинения, давить на жалость. И вообще, лучше драматизируй мое состояние… Но не переигрывай, а то она подумает, что это уловка.       — А она… ваша девушка? — не удержался Артем.       — Условно скажем, что жена.       Уже стоя у двери, Артем вдруг обратил внимание на странно привычную тяжесть правой руки.       — А это? — обернулся он к Накко, поднимая приросший револьвер. — Разве это не бросается в глаза?       — Ты можешь вернуть свою руку, так же, как стрелял — усилием воли, — с легким вздохом объяснил Накко, словно ему приходилось раскрывать отгадки раньше времени. — Но вряд ли у тебя сразу получится, так что пока просто спрячь в карман. И не забудь, что сейчас надо перепрыгнуть или переползти.