Каморка

      Ника очнулась в бесцветном сугробе, туманном и зыбком, как тот дым, наполнявший реку. Качки больше не чувствовалось, но наверху простиралось прежнее безжизненное небо.       Всё кругом казалось тусклым и мертвенным за исключением странной субстанции, мерцавшей золотом чуть в стороне от нее. Не веря своим глазам, Ника неотрывно смотрела на это свечение.       Оно напоминало змейки солнечных бликов на песчаном дне, когда бриз по-кошачьи задирает поверхность кристального моря. Даже там, в обычном мире, подобные отблески кажутся магическими: танцующими в толще воды, а не на барханах. Здесь же — шевелящиеся в воздухе, пропадающие и появляющиеся вновь, переползающие с места на место, подобно разумным существам — они завораживали и пугали.       По-прежнему наблюдая за ними, Ника осторожно пошевелилась.       — Ох, ты очнулась, — раздался тут же знакомый перезвенчатый голос. — Накко! — позвал он.       Темная фигура возникла в поле зрения, и Нике потребовалось несколько секунд, чтоб узнать в ней Накко. Плотная черная материя, образующая его, сквозила от волнения сквозь угли глаз, ноздри и уши, как у сказочного джинна. Одновременно соцветие золотых огней также приблизилось — и Ника заметила, что золото змеится в основном там, где были бы мозг и солнечное сплетение живого человека, и еще немного света вьется по-вдоль позвоночника. Оба существа склонились над ней и рассыпались вопросами. Но Ника была не в состоянии осмысленно отвечать на них.       — Где мы? — наконец пробормотала она.       — На берегу, — кивнул Накко. — Приплыли-таки.       Ника снова уставилась на золотое свечение, покачивающееся над ней.       — Ты меня видишь? — неуверенно спросил Алекс.       — Э… да, похоже на то… — удивленно признала Ника и не удержалась спросить: — Так вы не перегрызли друг друга?       Раздался сдержанный смех.       — Как ты себя чувствуешь? — довольно сухо вмешался Накко. — Готова идти?       Ника осторожно села и огляделась по сторонам. Впереди, всюду, куда доставал взгляд, землю покрывали широкие серые барханы. Тихий пепельный дым исходил от них и туманился, словно пар над чашкой кипятка. Напросвет эти холмы казались чуть прозрачными и наполненными внутренними шевелениями, словно в них спали сытые змеи и неохотно поворачивались во сне.       За спиной, полускрытый густым маревом, покачивался корабль, а за ним серой пеленой сливались море и небо. Самый тоскливый и гнетущий пейзаж, какой Нике доводилось видеть.       — А куда мы пойдем?       — На Базар. Туда, — Накко кивнул налево вдоль берега.       — А далеко?       — У него спроси. Из-за него же нас снесло, — с привычным раздражением пожал плечами Накко.       Ника ожидала, что ее сил едва хватит на то, чтобы встать, однако, поднявшись и пройдясь немного, она обнаружила, что это вовсе не утомляет ее. Холмы податливо прогибались под ногами, как мокрый песок, но ходьбе это отчего-то не мешало. В странном смятении Ника подумала, что окажись она здесь без телесной формы — разом утонула бы в вязкой почве.       — Объясните мне, пожалуйста, что произошло — и мы пойдем, — улыбнулась она.       — Ты удержалась и без фонаря, — спокойно ответил Накко. — Так что зря наш пассажир поднимал панику.       Ника невольно покосилась на золотые искры, но считать эмоции не смогла.       — Я… могла умереть? — она пристально взглянула на Накко.       — Что-то вроде того, — откликнулся вместо него мелодичный голос, и золотые серпантины зашевелились сильнее. — В мире живых осталась бы твоя оболочка, ведь ей ничего не вредило, но твоя сущность… растворилась бы в этом тумане. Как ты спаслась?       — Не знаю. Я потеряла сознание там, на корабле, а проснулась уже здесь. Так значит, — проговорила она, задумчиво глядя вдаль, — это и правда — «мир мертвых»?       Ей не ответили, посчитав вопрос риторическим, а ответ — очевидным.       — Так странно, — продолжила Ника, медленно обводя пространство взглядом. — Я ведь именно таким его и представляла, — она перевела взор на Накко в смутной надежде на объяснение, но он был холоден и безучастен. — А… а если мы выберемся — я буду это помнить?       — Не если, а когда, — вместо ответа буркнул Накко, резко поднялся на ноги и зашагал к кораблю, увязая в зыбучем тумане.              Путь к Базару лежал вверх по течению. Они шли налегке, за исключением деревянного чемодана, в который Накко фантастическим образом сложил судно.       Первое время Нику часто спрашивали, не устала ли она, не нужно ли передохнуть — но сил ей на удивление хватало.       Разговоров в дороге было немного. Медитативный ритм собственных движений погружал в легкий транс, так что беседовать не хотелось. Лишь когда на горизонте замаячил далеким миражом порт, Накко и Алекс начали обсуждение.       Накко не мог решить, как поступить с подопечной. С одной стороны, в людных местах ее жизнь могла привлечь излишнее внимание. С другой — в одиночестве она беззащитна. С третьей — Алекс уже раз похищал ее тело, и доверия ему нет.       Они миновали половину видимого пути до порта, пока Накко выбирал меньшее из зол. Ника с трепетом ждала его решения. Золотые искры равномерно колыхались над барханами.       — Ладно, — вскинул руками Накко. — Останешься с ним?        Ника кивнула, твердо глядя ему в глаза. Почему-то из трех вариантов этот казался ей самым надежным.       — Тогда здесь и ждите, — порешил Накко, затем остро посмотрел на Алекса. Прежде чем он успел начать угрозы, раздался голос:       — Я всё понял. Достанешь из-под земли и пустишь на флейты.       Накко сухо кивнул.              — Ну что ж… — протянула Ника, потягиваясь, сидя на холме.       Фигура Накко постепенно скрывалась на фоне порта.       — Не расскажешь мне про этот дивный мертвый мир? — усмехнулась она с любопытством, и, покачивая светляками, призрак заговорил об экономике, географии и политике Загробья.       — А что значит, что ты «условный узник»? И почему так сложилось? — спросила Ника азартно, когда речь зашла о правовых отношениях.       Алекс вздохнул и рассмеялся, утомленный ее любопытством. За красотой и мягкостью обращения этого существа, Ника почти забывала, как он обошелся с ней там, на корабле.       — Ну Накко же тебе объяснил… Да это всё пустые формальности, нечего и рассказывать.       Он охотно отвечал на любые вопросы кроме тех, что касались его собственной истории. Они много говорили: ждать Накко пришлось достаточно долго. Постепенно, к собственному удивлению, Ника адаптировалась к странному обличью Алекса и даже начала распознавать эмоции и действия по завихрениям составлявших его огоньков.       Они сидели на туманном холме, и Ника спросила Алекса, сколько ему лет, сколько он уже здесь, а он не смог ответить и начал объяснять, почему времени не существует.       — Физики и поэты давно это поняли. Пространство и время равносильны. Вечность ада, или рая, как ни назови — это лишь их необъятность. Время протянуто с востока на запад. От того, когда ты жил, зависит то, где ты здесь, а не то, сколько. Понимаешь? Поэтому никто никогда не появляется в мире мертвых. Нельзя сказать, что кто-то здесь уже давно, а кто-то новичок. Все здесь… всегда. Просто в разных местах.       — И всё же вечность. В смысле времени. Раз «всегда».       — Не то что бы. Здесь времени как такового не существует. Да ты наверняка заметила. Вот сколько мы шли до сюда? А сколько уже разговариваем?       Ответов у Ники не было.       — Здесь нет времени. Нет смены дня и ночи. Не идут часы. Нет ничего для отсчета времени, а сами мы его не ощущаем. И живем в одном мгновенье.       — Но это какая-то абстрактная философия. Очевидно, что чтобы прочитать книгу или забраться на гору нужно больше времени, чем чтобы сказать одно слово, — она с улыбкой развела руками.       — Да, но… — призрак покачал едва заметным огоньком, висевшим в районе его предполагаемой головы. — Кто-то читает быстро, а кто-то надолго задумывается над каждой страницей или засыпает. Пока ты читаешь одну книгу, кто-то успеет завоевать мир. Каждый воспринимает скорость по-своему. И нет ничего общего, на что мы могли бы ориентироваться.       — Ну а как же, например… дыхание?       — Мертвым не обязательно дышать. Если уж захочется — совершенно не регламентировано, с какой частотой делать вдохи.       — Но подожди, как же так? Ведь… Ну вот я хотя бы, вот — у меня бьется сердце.       Она потянулась рукой к своему же запястью, и призрак, судорожно материализовав свою кисть в виде искрящихся пальцев, резко остановил ее:       — Нет! Не надо.       — Что? Почему? Я просто хотела потрогать свой пульс.       — Не делай этого.       — Почему? — изумлялась она.       — Просто поверь мне, пожалуйста, — он немного проявил лицо, чтобы быть убедительнее — и она наконец послушалась и опустила руку. Он снова размылся и остался расслабленным сгустком. — Ты… чужая в этом мире. Тебя не должно здесь быть. Это нарушение системы, а системы не любят, когда их нарушают. Одним своим присутствием здесь ты повреждаешь ткань реальности. Если ты начнешь искать доказательства, пытаться утвердить это нарушение — реальность сметет тебя. Стоит тебе… услышать один удар сердца — и ты будешь в опасности. Это ни столько знак того, что ты жива, сколько знак времени, которое противопоказано этому миру. Так что не трогай руки. Не думай о своем сердцебиении.       — Пф… Это как не думай о черной обезьяне.       — Хах, ну конечно. Мир мертвых он такой. Вспомни Орфея и Эвридику, — он развел едва видимыми руками.       — И что же мне делать?..       — Зря я поднял эту тему. Прости.       — Нет, погоди. Давай вернемся ближе к началу. Так время смерти призрака определяется местом обитания здесь? И откуда ты родом?       — Я странный призрак, Ника. Я вообще не показатель. Я только и делаю, что скитаюсь по этому миру. Я не помню, откуда я родом.       — Но… то есть ты много где успел побывать — но это, тем не менее, не значит, что ты давно мертв? И может, ты умер накануне моего «перемещения»? А может, до нашей эры? Или даже в будущем? А как же речь, манеры — разве это не показатель?       — Чего тебе так приспичило выяснить, когда я жил? Может, я и не жил вовсе.       Воздушные блики, образующие его существо, сместились ближе к земле — он откинулся на спину и, похоже, заложил руки за голову. Ника обернулась, и он на секунду высветил глаза и подмигнул ей:       — Не думаю, что моя прошлая жизнь что-то значит.       Когда вернулся Накко, они играли в слова, чтобы отвлечь Нику от мыслей о сердцебиении и прочих «знаках времени».       — Я был у оракула, — объявил Накко голосом, полным желчи. — Ее тут нет.       — Но… это же хорошо? — обеспокоенно уточнила Ника. — Что это значит?       — Что меня обдурили! И что она жива. Вероятно, — Накко зло сплюнул в туман. — Я попался на крючок даже без наживки. Но, похоже, этот дурак думал, что заманить меня сюда достаточно, чтоб я никогда не вернулся.       — Но ты выберешься?       — Разумеется.       — Выходит, этот некто тебя недооценил?       — Выходит, что так… либо ему просто нужно было отвлечь меня на время, хотя… Странно. В любом случае, нужно скорее возвращаться.       — Ну ладно, — подал голос Алекс, напряженно слушавший их беседу. — Тогда здесь мы, наверно, распрощаемся… — сонм пересветов поднялся выше над туманом.       — Постой, — не успев спохватиться, вдруг воскликнула Ника. — Ты к этому «условному хозяину»? Но это же недолго…       Все трое замерли в неловком недоумении. Ника прикусила губу, сама не понимая, что так привязывает ее к этому существу, но он казался каким-то давним знакомым, смутно напоминал кого-то. Но это всё иллюзии, затянувшийся сон, а Аля и Артем настоящие, и к ним надо вернуться.       — Постойте, — пробормотала Ника, опуская голову.       Что-то было чудовищно неправильное в том, чтобы просто уйти, отпустив Алекса к его барону и забыв о нём.       — А вдруг что-то пойдет не так? — проговорила она.       — Ника, — укоризненно покачал головой Накко.       — Ну… — Ника бросила взгляд на золотые разводы, но не смогла ничего прочитать по ним. — Можем мы… подождать немного?.. Что ты думал делать, когда отчитаешься?       — Эм, — замялся призрак, внезапно сбитый с толку простым вопросом. — Подзаработаю немного. Пойду дальше… болтаться тут.       Вот, опять. Он скрытный настолько, что, кажется, сам не знает ничего о себе.       — Если подождем тебя — проводишь нас до выхода? — улыбнулась она повседневно, словно приглашала его выпить кофе.       — А почему не зовешь выйти с вами? — после паузы напряженно спросил Алекс.       — О, я… не знала, что так можно, — Ника испуганно покосилась на Накко — он выглядел хмурым и погруженным в себя. — Мы же подождем его, правда?       — Ладно, — неожиданно согласился Накко, пристально разглядывая золотые переплетения призрака. — Подождем — но затем разойдемся.       И вот, впервые за неизвестно какое время они остались вдвоем, и рой вопросов поднялся из глубин памяти и мышления. Ника осторожно подошла и села рядом с Накко на призрачный холм. Погруженный в размышления, он выглядел странно и нехарактерно для себя. Этот мир вообще своеобразно влиял на него, деформировал. Словно какую-то часть его характера ампутировали и оставили снаружи.       Ника тщилась сформулировать вопрос, на который бы он ответил, но ничего не приходило в голову. И втайне она надеялась, что он заговорит сам, но этого тоже не происходило.       — Знаешь, — наконец выдавила она, — это ведь всё ненастоящее. Я… словно сплю. Не могу отделаться от ощущения, что это сон.       — Существует множество миров, в которых ты спрашиваешь себя: может, я сплю? или я умер? На самом деле, смерть и сон — это два самых частых и самых простых способа объяснить необъяснимое.       Ника покосилась на него изумленно. Он чуть улыбался, глядя вниз. Затем наконец обернулся к ней, и его глаза мягко сощурились. Он снова отвел взгляд, задумчиво усмехнулся и кивнул:       — Ты права, конечно, — и пожал плечами. — Отчасти. Но, честно, ты максимально чужда этому миру. Чем меньше ты его понимаешь, тем лучше, — он вздохнул и улыбнулся. — Скоро всё кончится.       — И я забуду?       — Я еще не решил.       — Накко!       — Я не собираюсь обсуждать это — и лучше не донимай меня.