Vorbei

Рядовой пятничный вечер. Я шла домой, как обычно, задержавшись на работе допоздна. Теплый октябрь радовал погодой, впереди было два выходных дня и светлая невинная мечта выспаться. Жизнь налаживалась и даже сильно загруженный рабочий день оставался где-то позади. Я свернула на тихую улицу, что вела к моему дому. Ещё пара остановок и всё: покой, умиротворение и вожделенная кровать. Но моим мечтам не суждено было сбыться: проходя мимо остановки, мои планы прервал тихий, но истеричный плач. - Как ты мог? Что мне теперь делать? – На остановке сидела фигура человека неопределённого пола и слегка тряслась. То ли от холода - даже не смотря на +15, в одной футболке было прохладно - то ли от тихой истерики. То ли от всего вместе. - Как ты мог? – повторяла фигура. Я попыталась проигнорировать эти терзания, но тут последовал очень громкий всхлип. Ах, доброта моя! Когда-нибудь она меня погубит. Остановившись, я развернулась на каблуках и осторожно присела рядом. Как говорится, моего присутствия словно не замечали и разговор не клеился. Набравшись смелости, я достала из сумки пачку бумажных салфеток и протянула одну горемыке. На меня взглянула пара черных глаз, обладателем которых оказался очень симпатичный, но сильно зарёванный молодой человек. Его длинные черные волосы были взлохмачены, а губы тряслись. Не сказав ни слова, он взял у меня салфетку и принялся вытирать раскрасневшееся лицо. - Могу я узнать, что случилось? – осторожно начала я. Вопреки ожиданиям о долгом рассказе, парень снова зашелся в приступе рыдания. На этот раз истошного. Оно и понятно, когда есть невольные свидетели, которые ещё и интересуются, что произошло, хочется вывернуться на изнанку и вылить на собеседника всю эту гадость, что терзает изнутри. Я достала ещё одну салфетку и протянула моему рыдающему пока ещё не собеседнику. Он протянул руку и я случайно коснулась его кожи. Совсем ледяная. Ещё немного и ангина парню обеспечена. Или что пострашнее. Я расстегнула ворот плаща и размотала свой любимый палантин из тонкой, но очень тёплой шерсти, который я носила вместо шарфа. Накинув его парню на плечи, я увидела, как он вздрогнул и быстро скрестил руки, укутываясь в спасительно тепло. Рыдания прекратились и, через пару минут, мой собеседник подал голос. - Он меня предал. Выкинул как собачонку. Разрушил всю мою жизнь. А я люблю его, понимаешь? Люблю. И даже раскалённым железом не выжечь это чувство. Как мне без него жить? Как? Я не знаю. Да и не хочу, – прервав эту тираду отчаяния, парень опустил голову, но рыданий не последовало. Хоть какой-то прогресс. - Кто он? – спросила я, опасаясь нового приступа. - Кристоф. Капитан и главный нападающий моей футбольной команды. Теперь уже бывшей, – он издал грустный смешок. - А как твоя команда называется? – в моей голове замелькали картинки. - Берлинские львы. – и тут меня осенило. Берлинские львы были местной футбольной командой, подающей большие надежды. Пару раз они выигрывали региональные соревнования и даже играли с ближайшим зарубежьем, привезя домой победы над Чехией и Швейцарией. Их капитан Кристоф Борец давал интервью для местного спортивного канала. Активно жестикулируя и улыбаясь подкупающей улыбкой во все тридцать два некрупных, но ровных зуба, он рассказывал, что это большая честь, играть за свою страну. А ещё он постоянно говорил, что все победы он посвящает женщине, без которой он никогда бы не добился таких успехов – своей сестре Хельге. Они были похожи как две капли воды, не смотря на то, что не были ни близнецами, ни двойняшками. Хельга была младше брата лет на пять. Всё это я вспомнила, благодаря журналу, который покупала каждую неделю. Там была статья на четыре разворота, посвященная открытию нового спортивного стадиона. Перерезать ленточку поручили именно Кристофу. Он позировал на камеру с грацией опытной модели, а рядом стояла блондинка ниже его на полторы головы, которая и оказалась его сестрой. Рассказу о ней была посвящена добрая половина интервью, которое взяли у Бореца после торжественного мероприятия. - А ты там кем был? – спросила я, пытаясь вспомнить лицо парня на фото в журнале, где был снимок всей команды, стоящей в обнимку. - Вратарём. Мы начинали с Кристофом вместе. Он первый пришел в «Львов», как подающий надежды нападающий. А потом перетянул и меня. Я всегда восхищался его игрой: его грацией, его напором, его уловками. Как же хитро он обводил соперников, как легко забивал голы! - мой одинокий собеседник печально улыбнулся. - Стоит ли говорить, что я сразу влюбился в него по уши? Как же сильно я переживал, когда он ушел из нашей команды! Скучал, не находил себе места, но сделать ничего не мог. А однажды он пришел и сказал, что в их команду проходит конкурс вратарей. И это мой шанс. Моему счастью не было предела. Не знаю, он ли поспособствовал тому, что меня взяли или я действительно талантливый, но скоро мы снова были вместе. Вместе… - последнее слово далось ему особенно тяжело. Он снова всхлипнул и посмотрел на меня. – Крис. Бывший вратарь «Берлинских львов» и полный неудачник, – он выдавил измученную улыбку и протянул мне руку. - Марта, – я пожала его руку и ощутила, что парень совсем не согревался. Рука была ледяной и какой-то безжизненной. Решение пришло в голову моментально. - Знаешь, Крис, я живу в 10 минутах ходьбы от этой чертовой остановки. Я начинаю замерзать, а про тебя и говорит нечего. Ещё немного и на тебя повесят мишуру, вставят в лоб звезду и детишки начнут ходить вокруг тебя хороводы. Потому, если у тебя нет никаких планов, предлагаю переместиться ко мне. Там тепло, там есть еда, а я адски голодная. И там есть алкоголь, который и мне, и тебе не помешает. - И ты вот так спокойно приведёшь к себе незнакомого человека? - Я тебя умоляю, на маньяка ты не похож, а ограбить меня не получится. У меня очень хитрый замок, плюс за телевизором у меня стоит профессиональная бейсбольная бита, которая даже пару раз была применена по назначению. Плюс пятнадцатый этаж. Высоковато прыгать, - я коварно сощурилась - Да и квартиру эту мне проплачивает моя фирма, по-этому вещей там минимум. Ну что, согласен? – вместо ответа Крис кивнул и поднялся на дрожащие ноги. - Ууу, так дело не пойдёт. Держись ка ты за меня, – Крис вцепился мне в руку и мы зашагали в сторону дома. Наш путь был недолгим, и вот я уже закрыла входную дверь, с наслаждением стягивая с себя сапоги. Хоть каблук и был небольшим, ощущение ровной поверхности под ногами, несомненно, радовало. Крис присел на пуфик, что стоял рядом со встроенным стенным шкафом и осмотрел прихожую. - У тебя мило, – тихо сказал он. - О, спасибо! В комнатах ещё милее, поверь на слово. А уж как мило в кухне – закачаешься. Снимай обувь и милости прошу. Я прошла на кухню, помыла руки и открыла холодильник. Достав коробку овощей, я наспех нарезала овощной салат и поставила в духовку подогревать запечённые куриные грудки. Вскоре зашел Крис и присел на краешек стула, стоявшего у окна. Я подошла к нему и потрогала ладонью кончик его носа. - Хреново дело, товарищ. Ты совсем как сосулька на крыше дома. Давай сделаем так: ты пойдёшь в ванну и хорошенько там погреешься. Только без глупостей, договорились? – парень кивнул. – А я пока выдам тебе кофту, штаны и носки, благо этого добра у меня навалом. Полотенце в шкафу над раковиной, на второй полке. А теперь подъём и шагом марш. Не хватало тебе ещё мне новый ковролин соплями залить. Бегом! Пока Крис был в ванной, я быстро нашла теплые пижамные штаны, балахон с белкой из ледникового периода и махровые носки. Сложив вещи стопкой, я подошла к ванной и постучала. - Крис, как дела? Я вещи принесла. У тебя всё в порядке? – Я услышала звук отодвигающейся занавески и щелчок замка. Закрыв глаза, я наполовину просунулась ванну, держа на вытянутых руках стопку. Тут я услышала тихий смешок и почувствовала, что вещи у меня взяли. - А что, собственно говоря, смешного, позвольте узнать? – я притворно грозно нахмурила брови и упёрла руки в бока. Глаза оставались закрытыми. Снова последовал смешок. - Ты забавная, когда жмуришься, – голос стал немного бодрее, от чего у меня немного успокоились нервы. – Можешь открыть глаза, я в полотенце. Первое, что я увидела, была спина. Небольшая, но довольно крепкая. Затем я обратила внимание на его руки. Тоже небольшие, с крепкой мускулатурой. Но то, что окончательно приковало мой взгляд – были волосы. Густые, достающие до лопаток, они черной нефтяной волной лежали на его спине и плечах. У меня перехватило дыхание и предательски начало колоть подушечки пальцев: настолько сильно мне захотелось запустить в них руку, причесать, заплести, расплести и снова причесать, почувствовать, как это чёрное золото струится в руке. Наверно я слишком долго пялилась Крису в затылок, что он, почувствовав это, развернулся и недоуменно посмотрел на меня. - Что-то не так? – его голос вывел меня из транса. Я потрясла головой, сбрасывая остатки наваждения. К слову, подушечки пальцев колоть не перестало. - Всё хорошо. Хорошо, что тобой хорошо, – затараторила я, густо краснея – у тебя тут так жарко, я пошла на кухню. А ты одевайся и я тебя жду, – я быстро выскочила за дверь. Пройдя на кухню, я открыла окно и достала сигарету. Вдохнув спасительный едкий дым, я почувствовала легкое головокружение и блаженную волну спокойствия, что начала зарождаться в животе. Крис вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Розовый балахон с проклятой белкой смотрелся на нём и смешно и гармонично одновременно, на щеках играл яркий румянец. Ну слава вам, шведские яйца, согрелся! Подойдя ко мне поближе, он вдохнул полной грудью сигаретный дым. Я протянула ему пачку. - Будешь? - Нет, спасибо. Я не курю. Просто очень нравится этот запах. Кристоф курит как паровоз, как ему только дыхалки хватает, чтоб носиться по полю дни напролёт почти без передышки. А я всегда стоял рядом с ним и вдыхал этот запах, – он шумно выдохнул и снова опустил голову. Я быстро затушила сигарету и посадила Криса за стол. Духовка зазвенела, оповещая, что курица готова. В холодильнике меня ждал холодный яблочный «Ранетти». - Сидр пьёшь? Если нет, у меня, возможно, завалялась где-то бутылка вина, но не обещаю. Не по нраву мне все эти компоты. - Обожаю сидр. Спасибо, – он открыл бутылку и сделал пару глотков, щурясь от холода и пузырьков. Ужин прошел довольно тихо. Мы оба были голодные и уплели содержимое стола за считанные минуты. Крис выдал пару реплик восхищения моими нехитрыми кулинарными изысками. Достав ещё по бутылке сидра, я всё ждала, когда же моего внезапного гостя прорвёт на откровения. Он не заставил себя долго ждать. Я села на подоконник и закурила, склонив голову на бок и пристально глядя на Криса. - Знаешь, а я, ведь, даже в самых страшных кошмарах не мог представить, что всё так повернется. Что человек, которого я так люблю, наговорит мне столько гадостей. Скажет, что использовал меня, играл со мной. И выкинет. Просто выкинет на улицу. - А сколько вы были вместе? - Три года, – он грустно улыбнулся. – Три, как мне казалось, счастливых года. На самом деле всё было хорошо, пока его сестра не выскочила замуж за какого-то голландского графа и не уехала к нему. Кристофу тогда как башню сорвало. Нет, он был очень рад за сестру, тем более, что там всё взаимно. Но его любовь к ней была параноидальная. Он реально не мог без неё жить. А когда она уехала, он пустился во все тяжкие. Пил беспробудно, пропускал тренировки, начал спать с другими. Мы даже дрались с ним пару раз из-за того, что он был не в настроении или я просто подворачивался под руку, – голос у Криса задрожал. – Знаешь, мне иногда кажется, что он никогда меня не любил. Мы были вместе потому, что я очень нравился Хельге. А когда Кристоф лишился её надзора, я стал не нужен, – он взялся руками за голову и опустил взгляд. Я не могла больше наблюдать за этим со стороны. Руки так и просились обнять и пожалеть несчастного парня. Он снова дрожал, будто и не согревался вовсе. Я аккуратно слезла с подоконника, пододвинула к нему стул и обняла. Крис уткнулся носом мне в плечо и шумно выдохнул. - Знаешь, что он сказал, перед тем, как окончательно меня кинуть? – он поднял голову, но объятия не разорвал - Он сказал, что уже полгода спит с другим парнем из Польши. И он во всём лучше меня. - Как же ты это все вытерпел? – у меня не нашлось слов, чтобы хоть как-то подбодрить парня. - Не знаю. Если бы не ты, может, я бы с собой что-то сделал. - И сколько же ты шатался по городу? – я с ужасом представила, как Крис, ничего не видящий перед собой, слоняется по городу в одной футболке. - Я не помню. Может пару часов, а может больше. Мы проговорили всю ночь. До самого рассвета Крис изливал мне душу. Плакал, иногда смеялся, вспоминая весёлые моменты из их с Кристофом жизни. Когда за окном появились первые солнечные лучи, измождённого парня сморило окончательно. Я отвела его в комнату, разложила диван и уложила спать. Я уже собиралась уходить, когда Крис взял меня за руку и взглянул своими огромными тёплыми глазами. - Спасибо тебе, – шепнул он. - Не благодари за такое. Ты очень хороший. И всё точно будет хорошо, – я не удержалась и поцеловала его в лоб. Проснувшись около полудня, я сразу же пошла в комнату, где спал Крис. Все мои опасения оправдались – диван был собран, вещи сложены в стопку. На кухне меня ждала тарелка с омлетом, заботливо укрытая полотенцем и записка: «Марта, ты мой ангел-хранитель. Спасибо тебе большое. У меня появились срочные дела. Последний исходящий номер в твоём мобильном – мой. Мы обязательно ещё увидимся. Целую. Крис. P.S. не такой уж и сложный у тебя замок. Кстати, в нём разболтались винты. Я обязательно их подтяну.» Почему-то я была уверена, что с ним всё будет хорошо. Улыбнувшись, я положила записку на стол и пошла за отвёрткой.