Боль, цель и действие

Ведь к цели движется тот, кто хотя бы ползёт. Louna.

Король рвал и метал. Те, кто были с ним знакомы, знали, что это ещё не бешенство, поэтому-то министры и сидели на своих местах. Слуги же разбегались по углам, с боязнью глядя на короля, который явно собирался на кого-нибудь сорваться. Однако монарх также быстро успокоился, не собираясь надолго выходить из себя. Это не могло помочь скорейшему устранению магов, которые так удачно (для него – уж точно) для кого-то, но неудачно для него обнаружили своё волшебство. Не доросли ещё, чтобы король из-за них приходил в состояние даже контролируемой злости. Беспокойство – на большее у них пока сил не хватит, как магических, так и политических. Но всё же они могли быть опасны. Открыли волшебство одни – откроют и другие. И тогда всё полетит в тартарары. Да сама мысль о том, что кто-то мог пробудить магию в стенах, не зная о ней от кого-либо, приводила в бешенство. Такого быть не могло. Значит, нужно искать предателя, рассказавшего этим неумёхам о древней силе. Впрочем, это будет явно не так легко, как может показаться (тут король невольно поморщился). И начать поиск предателя в рядах ближайших сторонников короля нужно с допроса этих странных магов. Тех уже кинули за решётку – и прекрасно. Возможно, позже он и сам потолкует с ними. Возможно, кого-то даже примет в ряды доверенных. А остальных – в топку. Они оказались бесполезны. Так гореть им в огне его злости. - Мне надо допросить каждого из них. Узнать образ жизни, историю, всё, всю подноготную и даже грязные тайны! Ведь так можно будет понять, из-за чего люди могут открывать волшебство, не тренируясь в нём, не зная о нём ничего. А хуже всего было то, что все маги состояли в разведкорпусе. Вот уж кость в горле – зачем только создавали? Да, для призрака свободы, но всё равно король не мог понять своих предков. Ведь мираж можно было подарить ещё сотней способов. Зачем же выбирать самый неудачный? Идея пришла только одна, ещё когда королю было семнадцать лет: для забавы. Фора. Надежда человечества, его настоящая надежда избавиться не только от титанов, но и от короля, словно паутиной опутавшего всех жителей мира стен. Играйте, пробуйте. И победите, если сможете. Что ж, если кто-то из недальновидных предков хотел поиграть, тем лучше для него. Сами члены разведкорпуса и вырывают себе могилу своими смелыми вылазками. А маги, которые могли стать настоящим шансом, а не миражом, канут в туман. Возможно (нет, точно) даже вместе с отвоёванным в суде полутитаном. Ведь никому не позволено побеждать короля. И Эрвину Смиту ни за что не сравниться с ним в умении составлять планы.

***

В камере оказалось на удивление сухо и не очень холодно: стереотипы не оправдались. Грей недовольно поморщился от внезапного громко-звенящего звука, где-то за углом явно с силой ударили решётку ногой. Фуллбастер даже знал, кто именно – Нацу. Только Саламандр мог так быстро очнуться и уже начать буянить. Созидатель нехотя разлепил глаза, чувствуя, что кожу холодит металл, защёлкнутый на запястьях. Больно, но пока терпимо натирало кисти. Грей повёл ногой, но неудачно: наткнулся на чужое тело. Юноша медленно повернул голову: к нему в одну камеру, явно наплевав на гендерную принадлежность, затолкали Джувию и Мелди. Парень рванул к девушкам, но тут же был остановлен резкой вспышкой боли в висках, запястьях и лопатках. Боль откинула назад, заставляя удариться спиной о камни, кривя губы и стискивая зубы. Неясный звук, похоже, разбудил девушек, но те пока не пошевелились. В коридорах раздавались чеканные шаги, пока не очень знакомые, но уже звучащие зловеще, эхом распространяясь в голове. Сейчас придут допрашивать. А что будет тогда – никто не знает. Смогут ли они выдержать, не расколоться? От своих мучений они не проговорятся, даже если будут выть в голос. От чужих же - вполне. Конечно, есть разведка, которая, наверняка, защитит могущих быть полезными магов, но сначала придёт всё равно полиция. Да даже если разведка их отсудит, всё равно они не смогут выбраться из этого мира. С них ни за что не спустят глаз. Да и шаги – уверенные, не крадущиеся. Такие редко бывают у разведчиков. Чёрт! Магия где-то есть. В нём есть! Её осталось только использовать. Грей прислонился плечом к решётке, до боли выворачивая запястья и крепко стискивая холодный металл. Холодный. Холод. Боль! «Я уже всё понял. Я точно знаю, что у меня получится. Просто не стоит бояться и сомневаться!» Парень повёл рукой вниз, сдирая кожу ладони о неровное железо. Кровь выступила, в этом Грей не сомневался. А ещё он чувствовал прохлады на руках. Но стать должно ещё холоднее. Должно!

***

«Что-то такое уже было», - подумал Джерар. Не хватало разве что голубоватых стенок антимагического камня. Однако, несмотря на собственное удивление, он не чувствовал ничего, кроме усталости и безразличия. Ни страха, ни намёка на предчувствие боли. Ещё в прошлом мире ему это надоело и стало отчасти привычным. Но апатия навалилась ненадолго. Ведь Фернандес попал в этот мир не один. Прутья немузыкально задребезжали от сильного удара, а кандалы удержали руки вздрогнувшего от неожиданности Джерара. Краем глаза тот углядел мелькнувший край рубашки и оскаленные клыки. Через стену железо лязгнуло о камень, словно цепь пытались сорвать со стены. О таких, пожалуй, забудешь. Услышав металлический лязг, за стеной затихли, словно обдумывая следующие слова: - Нацу? – услышал Фернандес приглушённо-взволнованный голос Эрзы. - Кто там ещё? – ответил бывший богоизбранный, постепенно расслабляясь. Жива. - Ещё Люси. Джерару показалось, или Нацу и в самом деле успокоился? - Надо выбираться, - мрачно сказала Эрза, осматривая решётку. – Ты..? Дальше слова застряли в горле. «Можешь использовать магию?» Они делали это только раз, так что быть уверенным нельзя ни в чём. И начала в тот раз рисковать именно она: если бы не её необдуманный поступок, никто бы тут сейчас не сидел. Хорошо ещё, что все, кроме Джерара просто находятся под подозрением. В дыму никто не мог рассмотреть их. В голосе отвечающего Фернандеса ей послышалось плохо скрытое сомнение, но ответ был вполне ожидаемый. Она и сама бы сказала точно также: - Я должен. В коридоре нежданно громко раздались шаги. - Что должен? – раздался голос одного из командующих военной полиции. «Лучше бы разведчики, они хоть свои», - промелькнуло в голове у Эрзы. Но тогда бы были сомнения. Сейчас они уже исчезли, и Скарлет, сильно, до боли, сжав цепи кандалов, на миг сомкнула глаза. Отбросить все сомнения. Перестать метаться. Довериться самой себе и понять, что магия всегда с ней. Вспомнить, что ключ уже найден. Глаза распахнулись, тонкие бледные пальцы ещё сильней впились в цепи. Эрза готова была поклясться, что Джерар тоже пытается использовать магию. И у них просто должно получиться.

***

Ирвин раздражённо мерил шагами кабинет. Он редко выходил из себя, а если и выходил, то не показывал, но некоторые разы, как и этот, были исключениями. Смит, при всей своей дипломатичности, не смог убедить суд и короля лично, что двое магов и те, кто явно могли бы колдовать, должны остаться в разведкорпусе. Перед ними не было совестно – привык, наверное. Но вот солдат, при чём столь хороших, просто так терять было жалко. Магию изначально принять было нелегко. И если превращение в титана можно было объяснить с научной точки зрения, то это обосновать не получалось. Эмоции, превращающиеся в импульсы, огонь, лёд, воду, свет? Казалось бредом. Но разве таковым не казался и Эрен, превращающийся в гиганта? Поэтому разведчики во главе с Ирвином поверили сразу и безоговорочно. Но вот смириться с тем, что соотрядников забирают, многие не смогли. Особенно недовольно были кадеты сто четвёртого корпуса: их пришлось успокаивать Райвилю. Никто из солдат, что было ожидаемо, не поверил в официальную версию: «предательство». Магов, по-хорошему, надо было вытащить, но, что делать в этом случае, не знал даже Ирвин. Пиксис, возможно, и был бы на его стороне, но этого мало, слишком мало против главы военной полиции, которого поддерживает король. Нет, это не один человек, это целая группа. За ней нельзя так просто наблюдать, их мощь сдержат, но, если маги предадут на самом деле, то сил даже разведкорпуса может не хватить. По крайней мере, именно под таким предлогом разведке отказали даже в праве допрашивать солдат-волшебников. Ирвин выглянул окно – на улице царило оживление. Впрочем, почти понятное. Впрочем, почти. Эрен уже после смерти первых друзей-кадетов свыкся с мыслью, что всех его друзей могут убить или, того хуже, съесть. Это было почти естественно, разве что до сих пор отзывалось глухой болью где-то в груди. Но это было не больно, так что Йегер смирился. Смирился с тем, что тех, кто ему дорог, в любую минуту могут убить титаны. Титаны, но не люди. Мысль о том, что человек, стоящий во главе государства, может отдать приказ о казни магов, которые могли стать очень полезными солдатами, была ему странна и даже противна. Король явно не был дураком, так почему же упёк всех кадетов-волшебников за решётку? По той же причине, что и самого Эрена судили когда-то. Йегер, наверное, заметил бежащего к ним члена военной полиции одним из первых. Мрачная Саша, внешне безразличный, но при этом погружённый в свои мысли Жан и смотрящий куда-то вдаль Конни даже не сразу повернули головы. - Сбежали! – выпалил подбежавший полицейский ещё на подходе, заметив за спинами бывших кадетов сто четвёртого корпуса Райвиля. Пусть в военную полицию поступать могут только лучшие из лучших, но, в конце концов, именно разведка закалялась в боях. Остальные же подразделения часто сидели почти без дела. Поэтому и бросились к ним. Эрен слова понял не сразу. «Как сбежали? Кто? Они? Они же не виновны, не стали бы они просто так бежать…» Райвиль сорвался с места первый, а уже за ним ринулись кадеты, Ханджи, ещё несколько солдат. Они всё равно не успевали, не могли успеть, но Жан чувствовал себя странно ответственным за всё, что учинили маги-разведчики. Быть может, потому что они вместе тренировались и воевали уже почти три года? Или потому что они вместе прошли через превратившуюся в ад Розу? Кирштейн не знал, но знал точно, что от чувства ответственности надо избавляться: оно давило тяжким бременем и заставляло желать прибить магов. Не разведке переживать за них. «Клетки», ожидаемо, оказались пустыми, да и в округе никого не было. Первая же камера смотрела тёмным ртом, ощерившимся ледяными зубами-прутьями. Железо словно превратило в лёд, теперь прочный металл можно было ломать голыми руками. Наручники оказались рядом же – тоже промороженные насквозь, но не разбитые: теперь не хватало только цепей, которые маги зачем-то унесли с собой. Вторая камеры встретила Сашу и Конни запахом палёного и хрустящими под ногами углями. Цепи, вывороченные из стены, болтались где-то внизу. По полу рассыпалась каменная крошка. Прутья решётки расплавились, и металл по-прежнему казался горячим, словно ещё недавно он кипел. Ханджи внимательней осмотрела цепи, словно пытаясь найти что-то знакомое. И нашли. Кровь. Кровь, точно так же, как Эрен, маги использовали свои силы через причинение самим себе боли. Вот только Эрен, будучи в камере, не догадался царапать руки о стены или ржавые цепи. Они же смогли, не боясь даже заражения крови. Клинки и УПМ, что тоже было ожидаемо, разведчики, теперь бывшие, тоже забрали с собой. Их Зоэ могла понять: напуганные не дети уже, но ещё и не нажившие опыт взрослых, маги просто решили, что их уже некому защищать. Вот и пошли на побег. Вот только военной полиции дела до чувств юных разведчиков не будет. И сейчас уж им ничем не поможешь. В этом-то и сказался недостаток опыта – раньше у разведки был шанс. Теперь не было и его. Эти ребята, сами того не подозревая, подписали себе смертный приговор. А приводить его в исполнение придётся, как всегда, разведчикам. Как бы не было больно, они будут просто должны. Как бы ни понимали их она, Райвиль, Эрвин, не догадывались бывалые солдаты. Как бы не сентиментальничали только что поступившие, но уже крещёные в боях кадеты. Шанса не было.

***

Мелди натянула на голову капюшон украденного у кого-то из военной полиции плаща. Как они смогли выбраться, она не могла понять. На эмоциях ли, от страха или от желания выжить, но хвостатые справились и всё-таки использовали магию. Хотя, быть может, они просто знали, что волшебство существует. Девушка снова поправила капюшон, движение, некогда вошедшее в привычку, снова возвращалось. Радостно от этого отнюдь не было. Мелди не хотелось снова скрываться, быть вне закона. Искупать грехи. Нет, она признавала важность этого, но то, что грехов давно не осталось, не останавливало Фернандеса. Того Фернандеса, ещё не изменившегося. Джерар шёл рядом с девушкой, натянув ткань так, что видно было только блестящие болотные глаза. Похоже, он был очень зол. На самого себя, короля, разведку или полицию, которая шныряла везде? Благо, ускользнуть от них не составляло труда. Это не Фиор, где их яркие цвета волос могли привлечь хоть какое-то внимание. Но и рядом – хвостатые феи, которые совсем не привыкли прятаться или скрываться, которые всю жизнь шли напролом и наперекор всем невзгодам. Нет, это не было их занятием, не их это – закрывать лицо. Они если что и делали, то только с размахом, разнося близ стоящие строения и сметая всё на своём пути. Но это было раньше. В далёком Фиоре. Сейчас они давно приутихли, усмирили свой нрав и потеряли часть сил. Вот только надолго ли? Не вернётся ли вместе с магией и способность уничтожать всё вокруг. «А там что, здание Совета стояло?» - с казавшейся бы милой, если бы не раздражённость, улыбкой. Быть может, это не лучший вариант. Чем быстрее вернутся те, настоящие хвостатые из Фиора, тем ближе станет их мир. Мелди это просто отчётливо чувствовало. Город маги покинули на закате, уходя в лес. Плащи были довольно тёплые, да и осень не холодная, так что убежище можно и не искать. А еды они уже успели купить в городе. Вот только долго ли они смогут и скрываться, и пытаться спасти этот мир?