Боль, цель и действие

"Тетрога mutantur et nos mutamur in illis"* Лотар Первый.

Если в прошлый раз у Эрена были сомнения на счёт бывших друзей, то теперь их не было вовсе. Во всём у пустившая бывших разведчиков полиция попыталась обвинить «крылья свободы» и его в частности. А соотрядники всё равно сбежали, зная, что это поставит под удар их всех. Ушли в первый раз, так зачем же вновь вернулись в город? Глупо и бессмысленно. Впрочем, разницы никакой. Всё равно предатели. Да, предатели. Слово было не новое, но, пожалуй, меткое. Вот только совсем недавно предателем считали его самого – титан, у которого не ладно с контролем, жить не должен был. Но жил. Да и сам он когда-то хотел сбежать. Но не сбежал же, не стал, словно насмехаясь над полицией и разведкой, появляться то там, то тут. Рядом, тоже на пол, села Микаса, мрачная и нахмуренная, но явно не из-за ушедших, а точнее сбежавших разведчиков. Сестра казалась даже взволнованной, словно что-то опасное только приближалось, но вот-вот должно было нависнуть над ними, раскрыв омерзительную пасть титана. Оно и раскрыло. - Завтра вылазка, Эрен. Будь, пожалуйста, осторожным, - сказала это Микаса безнадёжно, зная, что просьбу не выполнят. Основное качество Эрена – отвага. Или безрассудность, этого Микаса не знала. Зато знала то, что он – последний близкий человек, и его надо защищать. - Что? Уже перенесли? Эрен сжал кулаки, но на Микасе не сорвался, лишь сжал зубы, опираясь затылком на холодную стену. Скоро всё должно решится. Они встретятся с Райнером и Бертольдом (на их счёт у Эрена не возникало сомнений – оба были виновниками застарелых ран), заделают дыру в стене Мария. Больше нет времени бояться – стоит делать. Вот только вряд ли кто-то ещё был столь же оптимистично настроен, и Эрен это знал. Он видел, как люди меняют свои решения или боятся, идт до конца или отступают на полпути. Все они, дети стен Мария, нынешние разведчики, видели это. Жаль, что не все они идут до победы, но пусть будет так. Лишь бы маги не примкнули к титанам – всё остальное должно пройти по плану, много раз уже отработанному. Должно было, вот только кому? Уверенности, как оказалось, не было. Осталась лишь надежда, зато чёткая и не оставляющая выбора, поверить в неё или нет.

***

Внимательные глаза, казалось, не только смотрели на всех и сразу, но и пристально оценивали каждое движение. Разведчики, если не все, то многие, видели его впервые. Впечатление, конечно, складывалось не из приятных, но это было и понятно – король, держащий в руках страну, должен казаться суровым. Но это было только у рядовых разведчиков. Эрвин чувствовал себя чуть ли не опустошённым. Спор из-за бесполезной и рискованной вылазки закончился ничем. По нулям. Смит умел принимать смерть подчинённых и близких людей, но эта экспедиция могла закончится потерей всех разведчиков, крыльев свободы. Человечество утратит надежду, а сами солдаты никогда не узнают, почему появились титаны, как их уничтожить. Хотя самого Эрвина волновало другое: почему люди не знают ничего о мире до стен. «Все документы утеряны, хотя мне кажется, что уничтожены». Позже маленький Эрвин узнал, что отец-учитель в тюрьме и впервые понял, что государство никогда не скажет всю правду. Но даже зная это, Эрвин не мог предположить, что король может холодным приказом уничтожить всю разведку. Может. И только совсем молодые солдаты не понимали, что это конец. Но против приказа пойти – не те они люди, не та ситуация. Если бы Эрвин умел паниковать, он бы это делал. Но он разучился уже давно, зная, что эмоциями ничего не добиться, титанов не победить. Не боялся и Ривай. Альтернативой разведке для него некогда была смерть, а он и без того её сильно отсрочил. В принципе, разницы ему не было ещё давно, и он всё равно понимал, что сражается лишь ради воздуха свободы за стеной Мария и ради призрака надежды. И умирали солдаты тоже за неё – надежду всего человечества. Вот только смысла уже не осталось – верой в счастливое будущее какое-то время были стены да они сами, а теперь, похоже, разведчики собирались полным составом умереть, повинуясь бездушному росчерку пера и недальновидному королю. Или же монарху они просто не выгодны? Стояло солнечное раннее утро семисот девяносто первого года. Навстречу к яркому светы, на восток, скоро начнётся путь разведки. Вот только закончится ли? Либо заделать дыру, либо умереть. Либо узнать всё про мир до стен, либо умереть. Либо победить, либо умереть – третьего не было дано вот уже сотню лет.

***

Хвостатые и Грех ведьмы сидели на стене Роза в нескольких сотнях метров от основных ворот. Стража лежала рядом же, связанная. Проблему с лошадьми решили загодя, благо, что животных титаны не трогали и их можно было просто оставить за стеной. Казалось бы, давно пришло время отправляться, вот только они отчаянно медлили, словно пытаясь отсрочить неизбежное. Сегодня они должны узнать всё. Наврать всем. Кинуть разведчиков. Но разве это успокаивало совесть и душу? "Пора", - было негласным, но всеобщим, и через несколько минут маги уже мчались за стеной Роза, используя сравнительно новую технику перемещения разведки - "клин". Они могли только надеяться, что их не заметят, что через ворота в Тросте всё равно солдаты выйти не могут, но на душе у всех было неспокойно. Конец приближался неотвратимо и безжалостно. Грей дураком себя не считал никогда, так что не стал обманываться из-за того, что они не встретили ни одного титана. Это не везение. Скорее уж он мог поверить в то, что полутитаны знали об их появлении и загодя убрали с их дороги все "препятствия". Хотели ли эти странные "маги" этого мира поговорить с собратьями по несчастью, привлечь на свою торону или убить самолично - этого он не хотел пробовать предсказать. От чужого предательства что-то болело в груди. Было тяжело и грусть, почти физически ощутимая, давила на плечи. Грея ни разу не предавали друзья, и даже Леона он не мог считать настоящим предателем. Не мог и не считал, что уж там. И вот теперь случилось такое. Остальные хвостатые тоже недоумевали, Мелди и Джерар восприняли спокойно и как само собой разумеющееся. Видно, сказывалась бродячая жизнь преступников. Вот только она была в другом мире, а в этом они - лишь подростки, недавно узнавшие о своих силах. Они должны встретиться с полутитаном-обезьяной и как можно скорее. Грей всё же считал, что ему нужны союзники или, на крайний случай, подчинённые. Они должны втереться в доверие, чтобы потом ударить в спину. "Совсем не в духе Фейри тейл", - ухмыльнулся Грей, но про себя. Ни к чему говорить это ещё и остальным - те и сами это прекрасно понимают. Но и у них со счастливыми фиорцами мало общего, верно? Пожалуй, слишком мало. Всё изменилось уже давно, когда они попали внутрь этих стен, и дороги назад для них больше нет. Вернее, есть, но только надежда на неё. И надежды этой, призрачной и уже неживой, хватит.

***

Ни Райнер, ни Бертольд не спешили. Никому из них не хотелось встречаться с бывшими товарищами. Никому из них не хотелось их убивать, но, увы, уже пришлось. Марко был мёртв и раскаянием это было не изменить. Они не питали ложных надежд и не раскаивались. Этот мир - слишком жесток, чтобы перестать в нём сражаться. И (тут оба были уверенны) молодые разведчики понимают это прекрасно. Вся жизнь - бесконечное сражение и с этим сделать ничего нельзя. Не в их силах. Сейчас Зик отправил их встретить и проводить открывших магию разведчиков. Как они её открыли, для самого Бертольда оказалось загадкой. Мысль напрашивалась одна - чтобы использовать волшебство, надо о нём сначала знать. Это и было главным отличием от превращение в титана, о котором ведать не требовалось. Но откуда, откуда они могли узнать что-то? Уже в лесу гигантских деревьев, под прикрытием веток, Райнер обратился в гиганта, а Бертольд остался у него на плече. Интуиция просто визжала - скоро они встретятся с магами. Скоро, прямо в лесу. Интересно, а их понадобится ловить? "Ловить не понадобится", - констатирует он через несколько секунд, буквально ловя клинок Фернандеса, брошенный ему словно мимоходом. Сам Джерар прожигал его внимательным и чуть высокомерным взглядом зелёных глаз. Из открывших в себе волшебство кадетов он общался с ними ближе всех, так что Райнер не мог понять - откуда у обычно спокойного и добродушного довольно Фернандеса такой взгляд. Ни Райнер, ни Бретольд не знали, насколько тяжело давались фиорцам их роли. И не должны были узнать. Ни Райнер, ни Бретольд не слышали, что именно обсуждали разведчики в пути до Сигансины. И слышать были не должны.