Ain't no rest for the wicked

Прискорбно, но к своим семи годам Эггзи не может вспомнить, как выглядел её отец. Мама давно убрала его фотографии с каминной полки и всех альбомов, не выдержав взглядом мёртвого человека с семейных портретов. Маленькой Эггзи приходится довольствоваться небольшим запасом воспоминаний: глаза у папы зеленые-зеленые, а руки большие и заботливые; папины поцелуи по утрам пахнут теплом, горьким кофе и пеной для бритья. Постепенно эти фрагменты одной большой мозаики тускнеют, и Эггзи только помнит, что гроб отца был коричневого цвета, с плотно закрытой крышкой, но позже и это воспоминание меркнет. Да и к чему постоянно возвращаться к размытому прошлому, когда настоящее вполне определенное и приятное? Мама бросила работу, потому что теперь у них с Габриэллой есть Дин, который прилично зарабатывает, удерживает своих любимых девочек и дарит им классные подарки. Эггзи посещает секцию по гимнастике и показывает впечатляющие результаты. Всё до безобразия хорошо, даже не верится. Мама любит шутить, что дело в чеках со счастливым номером из Ikea, в то время как Эггзи доказывает, что это работа четырёхлистного клевера, который она нашла однажды в парке и теперь держит между страниц своего любимого комикса. Им нравится верить в удачу и маленькие чудеса.

***

Под мотивы тягучей, как патока, мелодии таял теплый летний вечер. Мама с Дином медленно танцевали посреди гостиной, омытые светом свеч. Умильно подперев щёчки, Эггзи смотрела за ними со своего наблюдательного поста, вооружившись полароидом. Когда мама красиво улыбалась или Дин вдруг выдавал какую-то комедию, девочка поспешно щёлкала фотоаппаратом, желая надолго запечатлеть моменты своего седьмого дня рождения. - Ди-ин, прекрати, ты же пьян, - громким шёпотом возмутилась мама и улыбнулась, хватая Дина за руки. - Я-то протрезвею, а ты останешься самой красивой женщиной на планете, - ответил ей мужчина. Они сладко поцеловались, и Эггзи почему-то почувствовала себя очень неуютно, хотя уже раз сто видела, как мама с Дином обжимались. - Ну, всё, - хохоча, мама увернулась от губ Дина и выскользнула из его объятий. – Я иду ставить чайник, а ты пока поговори с Эггзи. – Многозначительно посмотрев на Дина, она направилась на кухню. - Эй, мелкая, - ухмыляясь, позвал мужчина и выудил из-за спины небольшую коробку, перевязанную подарочной лентой. - Это мне? – недоверчиво спросила Эггзи и, получив от Дина утвердительный кивок, вскочила на ноги, заулыбалась, как дурочка. – Правда, мне? В коробке оказалась пленка для полароида и цветные карандаши. Охнув, Эггзи подняла взгляд на Дина, почёсывающего круглый живот (за год он сильно растолстел). - Извини, мелкая, в этом году негусто, - хрипло извинился мужчина. – Но как только выдадут зарплату, я куплю тебе те странные туфли для балета. - Это чешки, Дин! – рассмеялась девочка. – Для гимнастики. - Ладно, ладно, серьёзная леди, - хмыкнув, Дин вспушил ей волосы. Окрылённая радостью, Эггзи бережно обняла коробку своими худенькими ручками и прежде, чем успела хорошенько подумать, сказала: - Спасибо, пап. Ноздри мужчины затрепетали. Внезапно он порывисто схватил девочку за плечо, крепко и очень больно. Эггзи пискнула, едва не выронив коробку, подняла растерянный взгляд на Дина и почувствовала, как на глаза набежали слёзы. - Больше никогда меня так не называй, ясно? – яростно прошептал он, наклонившись к её лицу. Застыв в страхе, девочка и слова выдавить из себя не могла, тогда Дин встряхнул её и повторил чуть громче: – Ясно? Эггзи активно закивала головой, как болванчик; крупная слезинка прочертила контур её лица: по щеке и до подбородка. Разжав пальцы, Дин выпрямился. Его тяжелое дыхание периодически обрывалось рваными и очень тихими словами: «Прости, прости…». Затем он дергано завел руку назад (Эггзи отшатнулась назад, словно ожидала удара) и нервно погладил шею. - Эггзи, прости, - сказал он, наконец, внятно. – Я разозлился и… не хотел… Из кухни вышла мама, держа в руках поднос с дымящимися чашками и тарелкой с печеньем. Застав в гостиной странную картину, она округлила глаза и бросила вопросительный взгляд на дочь. - Зайка, что случилось? – быстро Мишель поставила поднос на стол и подлетела к Эггзи. – Тебе не понравились подарки? - Понравились, - глухо брякнула дочка. Мама мягко стёрла слёзу с её подбородка. - Тогда что случилось? - Ничего-о! – расстроенная, готовая расплакаться в любой момент, Эггзи бросила коробку с подарками на пол и выбежала прочь из гостиной. Впервые став свидетелем подобной истерики своей дочери, Мишель удивленно смотрела ей вслед, беспомощно вытянув руки по швам. Когда раздался возмутительно-громкий хлопок двери, женщина повернулась к Дину, взглядом спрашивая, что же, чёрт возьми, произошло! - Думаю, ей всё же не понравились подарки, - Дин с видом святой невинности пожал плечами и, взяв печенье с тарелки, едва не целиком запихнул его себе в рот. – Чай пить будем?