Девять несчастий Саске Учиха

— Какой убогий пейзаж, — протянул Хаку, оглядывая бескрайние просторы пустоши, вдали который виделись башенки Ивагакуре. — Серьезно? — усмехнулась Сарада. — Чем это отличается от Суны? Близнецы смерили ее таким взглядом, словно она только что вмазала каждому из них по пощечине. — В Суне — песочек, — любовно сказал Хару. — А здесь — грязь! — Не грязь, а знаменитые черноземы Страны Земли, — пояснил Фугаку, запахнув плащ. — Как жопу ты не назови, а жопою она останется, — мудро изрек Хаку. На четвертый день странствия они добрались до Ивагакуре. Справедливости ради, стоит заметить, что к новым товарищам Сарада привыкла: практически не удивлялась чудачеству близнецов, принимала как должное молчание Фугаку да и сама вклинилась в новоиспеченную организацию. Какие чудеса творил Фугаку, чтоб убедить Сакуру отпустить дочь в неизвестную миссию на длительное время, Сарада так и не выпытала, но факт оставался фактом: мама, скрепя сердце, помогла Сараде собрать поясную сумку и, хоть и дважды пыталась уговорить дочь остаться дома, перечить не стала и провела до самых ворот Конохи. А после обещаний близнецов из Песка беречь Сараду, кажется, перепугалась еще больше. И только спокойный молчаливый Фугаку, успокоив «мачеху», опустил руку Сараде на плечо и убедил Сакуру не бояться. Затем, стоило им покинуть деревню, он стянул со лба протектор Конохи и спрятал его в сумку, с каким-то виноватым остервенением. Миссия выдалась тайной, кроме Сакуры никто и не знал об отсутствии Сарады, впрочем, ненадолго. Но сама Сарада об этом практически не думала, все ее мысли занимали братья и сестры. — Да, это не Суна, — протянул Хару, глядя на низенькие приземистые дома Ивагакуре. — Суна - как с открытки, а это… тьфу, шелупонь какая-то. — Не орите, — прикрикнул Фугаку, накинув капюшон. — Ведите себя тихо. Близнецы переглянулись и устало закатили глаза. — Вам не холодно? — поинтересовалась Сарада, кутаясь в накидку от холодного ветра. Одетые в одни лишь широкие штаны Хаку и Хару, через плечи которых были перекинуты длинные легкие шарфы, осмотрели голые торсы друг друга, словно только поняли, что на них нет верхней одежды, и усмехнулись. — Не, нормально. Мы — оружие Казекаге, мы не боимся погодных условий. Помнится, сопровождали мы как-то Казекаге-саму в Страну Снега… — Оружие Казекаге? — Оружием Каге называют личных телохранителей Главы Деревни, — мгновенно пояснил Фугаку. — Но вам, однояйцевые, до оружия Казекаге — как отсюда ползком до Киригакуре. — Нихуя подобного, — вскинулся Хаку. — Мы поэтому на чунинский экзамен и пошли, чтоб стать оружием Казекаге, для того нам и дан был дар Скрытых в Песке Мудрецов! Фугаку устало вздохнул. — Повторяю для особо одаренных. Это Шаринган, и вы были наделены этой техникой при рождении, и если бы не было вашего Казекаге, Шаринган вы бы все равно активировали. — Не было бы Казекаге? — ужаснулся Хару. — Да он рехнулся! — ахнул Хаку. — Еретик! — Не смей такое говорить! Гаара-сан всегда был, есть и будет! — заорали братья и, застыв посреди переполненной людьми базарной площади, прижались друг к другу, как перепуганные котята. — Идем, — прошипела Сарада, и, дернув обоих за руки, потащила за собой. — Фугаку, ты знаешь, куда идти? Фугаку коротко кивнул и, свернув с базарной площади в одну из многочисленных трущоб, поманил их за собой. Пряча лицо в складках капюшона, он, не оборачиваясь, перемахнул через высокий забор, ограждающий заселенные кварталы от, если верить указателю, оранжерей. Заинтересовавшись настолько, что предпочли помолчать и следить за дорогой, близнецы шагали следом, а Сарада, не отставая от Фугаку ни на шаг, гадала, почему именно в оранжерею их ведет старший брат. Да, он завел их в оранжерею. Пока близнецы, прикинувшись заблудившимися путешественниками из Деревни Песка, отвлекали и без того не особо бдительных постовых шиноби рассказами о родной Суне и ее славном правителе, Фугаку, схватив Сараду за руку, быстро просочился за приоткрытые двери оранжереи. Внутри пахло влажной землей, травами и непонятными химикатами, видно, отвечающие за лекарственные травы удобряли их отнюдь не органическими веществами. Задевая пальцами широкие листья растений в кадках, Сарада, стараясь задержать дыхание, послушно следовала за Фугаку, который, теперь она была уже уверена, точно знал, куда идти. Вдруг он резко остановился, и Сарада уткнулась ему в спину, не ожидая такого резкого торможения. Они так и застыли в тесном проходе оранжереи, вдыхая малоприятные запахи, и, в какой-то момент рука Фугаку взметнулась к ножнам и неспешно нашарила рукоять его короткого изогнутого меча, напоминающего серп. — Здравствуй, Шисуи, — ледяным голосом произнес Фугаку, в глазах которого уже блестел Шаринган. «Нашли» — пронеслось в голове у Сарады, и та, как маленький ребенок, поднялась на носочки и, выглянула из-за плеча старшего брата. В самом конце оранжереи, на расстоянии добрых двадцати шагов от них, стоял худощавый шиноби лет пятнадцати с угольно-черными растрепанными волосами. Выражение его острого лица было донельзя скучающим, словно спросонья, но вот глаза, в которых блестели по два Томоэ Шарингана, беспокойно метались в глазницах, поглядывая на Фугаку. Бесспорный Учиха. Чем-то даже похожий внешне на Сараду, даже так же близоруко щурится, но очки не носит. — Ты, — протянул резким голосом Шисуи. — Живой? Фугаку, не опуская меч, кивнул. — Как ты нашел меня? — Это было сложно, — признался Фугаку. — Что тебя занесло в Ивагакуре? — Первоклассные травы, — пояснил Шисуи, указав узкой ладонью на растения. – То, что нужно для моих ядов. — Ядов? — переспросила Сарада, но ей не ответили. Кажется, вообще забыли о ее существовании. — Ты один? — спросил Фугаку. Шисуи кивнул. — А ты, судя по всему, нет, — усмехнулся он. — Кто за твоей спиной? Неужели очередная Учиха? Сильная рука Фугаку задвинула Сараду за его спину. — Вот зачем ты здесь? — хмыкнул Шисуи, повертев в руке сенбон. – Нет, Фугаку, я не буду тратить свое время на поиски Саске, это мне не интересно. — Ну как знаешь, — на удивление легко произнес Фугаку. — Но у тебя нет выбора. Взгляд Шисуи похолодел. — Я не убью тебя, — пообещал Фугаку. — Несмотря ни на что. Но я предлагаю поединок. Выиграю я — отправишься с нами. — А если выиграю я? — Глаза Шисуи блеснули. Фугаку чуть улыбнулся уголком рта. — Заберешь меня в лабораторию. «Что вообще происходит?» — мысленно взвыла Сарада. И опомнится не успела, как Фугаку отдалился и вслед за Шисуи вышел за оранжерею. — Сарада, стой там, — приказал он. — Так ее зовут Сарада? — вскинул брови Шисуи. — Красивое имя. И задняя дверь, через которую они вышли, закрылась прямо перед ее носом. Плохо, очень плохо. Судя по тому, что Фугаку всерьез воспринимает этого Шисуи, тот силен, и лезть в бой третьей — ну вообще глупость, одна она их не разнимет. — Только не убейте друг друга, — прошептала Сарада, бросившись ко входу в оранжерею, на звонкие голоса близнецов, взахлеб рассказывающих биографию Казекаге.

***

— Разошлись по разным углам, оружие Казекаге идет на помощь! — крикнул Хаку, с ноги выбив дверь. — За Казекаге! — проорал Хару, выскочив следом. Зарядив каждому по подзатыльнику за «неуместный патриотизм», Сарада сжала в руке кунай и огляделась. Усыпанная тонкими сенбонами (не меньше пятидесяти!) земля, судя по тому, как тут же иссохла трава в том месте, куда они втыкались, ядовитыми. Разнесенный в щепки сарай. — Хуясе, — протянули близнецы. Наконец, показался Фугаку. Несмотря на то, что бой выдался коротким, меньше десяти минут, тот был явно усталым, но довольным. В спину он толкал связанного тонкой веревкой Шисуи, потрепанного и озлобленного, но, стоило им подойти ближе, как близнецы, прижав к себе Сараду, отскочили назад. — Что он с тобой сделал? — ахнул Хару. На загорелой коже Фугаку отчетливо виднелись черные острые узоры, словно вытатуированные чьей-то аккуратной рукой, центром которых была отметка на его груди, в виде переплетенных Томоэ. — Это не я, — буркнул Шисуи. — Твой учитель, — строго напомнил Фугаку и запахнул плащ, скрыв отметку на груди. Постепенно узоры исчезали с его кожи. — Это Проклятая Печать. Все, собираемся, уходим. А, пока не забыл: Шисуи, это Сарада, Хаку и Хару (я тоже их не различаю). Сарада, однояйцевые, это ваш сводный брат. — Так он согласен? — улыбнулась Сарада. — Нет, — запротестовал Шисуи. — Да, — кивнул Фугаку. — Я победил. — Использовать Проклятую Печать не честно! — Или ты идешь с нами, или я убью твою мать, — тихо сказал Фугаку, отпустив его. Шисуи злобно блеснул Шаринганом. Да, выбора у него не было, тем более, что Фугаку он, судя по всему, побаивался. Да и как тут не побаиваться? — Добро пожаловать, брат, — проскрипел Фугаку. — А сейчас, по традиции, Хару и Хаку расскажут тебе о красотах своей родной деревни…

***

Они покидали Ивагакуре на закате, и остались незамеченными, даже после того, как развалили сарай за оранжереей. Шисуи, самый безрадостный член их коллектива, шагал, зажатый между близнецами, которые взахлеб, уже третий час, вещали ему о своем обожаемом Казекаге, и, кажется, уже разучивали с новообретенным братом гимн Суногакуре. Фугаку и Сарада шли позади, и большую часть пути молчали. — Ничего не хочешь рассказать? — наконец спросила Сарада. Фугаку прищурился и устало вздохнул. — Что именно? — Пожалуй, все. Я хочу верить тебе. — До близнецов ты не докапывалась. — Близнецы — как на ладони. В этот самый момент близнецы, не обращая внимания на ненавидящий взгляд Шисуи, начали тыкать ему в лицо фотографию Казекаге. Слабо улыбнувшись, Фугаку снова накинул капюшон. — Я родился в Амегакуре и в возрасте двенадцати лет попал в одно из убежищ Орочимару. Слышала о таком? — Мельком, — ответила Сарада. — Но не знаю, чем он так знаменит. — Техниками, наподобие моей Проклятой Печати, — кратко сообщил Фугаку, тихо, чтоб Шисуи лишний раз не слышал их. — Он поставил мне печать, усовершенствованную, как он сказал. — Но причем здесь Шисуи? — Шисуи родился и вырос в убежище у женщины, состоявшей в команде Така с Саске. О Така слышала? — Мама рассказывала. — Ну вот, — вздохнул Фугаку. — Шисуи — не такой талантливый ирьёнин, как его мать, но яды создает мастерски. Он, грубо говоря, был моим мелким надзирателем в тюрьме Орочимару. На фоне Фугаку Шисуи казался таким же ребенком, как и Сарада, и куноичи было сложно представить, как тот, пусть и юный мастер ядов, расхаживал перед камерой Фугаку. Зато недостающие части головоломки под названием «Учиха Фугаку» начали проявляться. — Ты узнал о папе в убежище? — спросила Сарада. — И тогда захотел найти его? Фугаку кивнул. — Мать Шисуи, которая изучала меня, проболталась. Ну я и понял, что если у меня есть сводный брат Шисуи, то, возможно, есть и другие. А после того, как я сбежал, пару лет назад, я начал переходить к активным действиям. — Каким? — Восстановил картину путешествий Саске, под видом все того же АНБУ-шника рылся в архивах разных деревень, искал детей с Шаринганом, но нашел только двоих, старших. Потом узнал имена погибших членов клана, сравнил их с моим именем, именем Шисуи, и тех двоих, что нашел. — И нашел связь, — ошеломленно произнесла Сарада, поражаясь такой тонкой и упорной работе. — Это оказалось сложно. Но выполнимо, — скромно заметил Фугаку. — Шисуи — тот еще уродец, возможно, попытается отравить нам воду и еду, поэтому ничего у него из рук не бери. Сарада вздрогнула и зыркнула в спину Шисуи яростным взглядом. Но, кажется, Шисуи был настолько вымотан россказнями неумолкающих близнецов, которые уже приняли его за «своего», что и не собирался никого травить, все его мечты были о том, чтоб Хару и Хаку вдруг охрипли. А заткнуть братьев он пока не осмеливался: близнецы были покрепче его, да и двое против одного. Даже трое, Фугаку вряд ли кинется спасать ему жизнь в случае чего. Пятеро Учих шли по извилистой тропе, ведущей из Ивагакуре в те самые пустоши, через которые они пробирались накануне. До Деревни Травы, их следующего пункта назначения, было два дня ходьбы.