Девять несчастий Саске Учиха

Гостевой дом на самой окраине ближайшего населенного пункта, который даже не входил в пределы той или иной деревни, сразу показался Сараде подозрительным. Во-первых, толстый слой древней паутины не внушал доверия. Во-вторых, на входе за ними увязался странного вида шиноби с забинтованной головой и предложил купить человеческую почку (Фугаку еле оттащил заинтересовавшегося Шисуи от загадочного торговца). В-третьих, на первом этаже, где за пыльной стойкой сидел сонного вида хозяин дома, пахло паленым сакэ, прокисшим пивом и жареной рыбой, зато на втором, в самых дальних помещениях, пахло какими-то жжеными травами, из-за дверей доносился чей-то хохот, а стоило Фугаку выразить догадку о том, что там, наверняка, располагается курильня, близнецы, выронив Чио прямо на пол, потащились именно туда, «на разведку». Старшая сестра проснулась только под вечер, с головной болью и невозможностью сотворить простейшую технику, за что и залепила Шисуи такую пощечину, что тот отлетел на добрые пять метров. — Вы хоть понимаете, что вам за это будет? — рычала Чио, чье красивое лицо исказилось гримасой саблезубого тигра, не иначе. — Понимаем, — кивнул Фугаку, повесив плащ на спинку стула. — Я этого так не оставлю! И не смирюсь с этим! — Ну так нападай. Или беги, — снисходительно произнесла Сарада. — Чего просто горланить? Чио резко обернулась и взглянула на младшую сестру, как на слизняка. — Нас пятеро, ты одна, — напомнил Фугаку. — И потом, Чио-сан, цель благородная. Профессия у тебя тоже благородная… Схватив его за ворот рубахи и притянув к себе, Чио уничтожающе прошипела: — Я не проститутка. — Я имел в виду профессию шпиона, — усмехнулся Фугаку. — Да, на тебя как посмотришь, сразу понимаешь, что шпион, — фыркнул Шисуи. Только Чио хотела что-то снова рявкнуть, как двери с шумом отъехали, и в комнате эхом прозвенел громкий смех. — Курильня…какая ж это курильня? Вот у нас, в Суне, — там курильня! — взахлеб вещал Хару. — Понюхал там пары и все, неделю ноги не ходят, а здесь… — То, что они чай в трубки напихали и подожгли — не курильня, — поддержал Хаку и, завидев проснувшуюся Чио, улыбнулся еще шире. – О, ты не померла. Брат, ты проспорил. Хару, с чувством долга, вытащил из кармана широких штанов сотню рьё и протянул близнецу. — Брат, убери деньги, — запротестовал Хаку. — Это не по-братски. — Брат… — Брат за брата… Близнецы крепко обнялись. Шисуи и Фугаку обменялись насмешливыми взглядами. — Скажите, а вы всегда ведете себя как придурки, или сегодня особый день? — вскинула тонкую бровь Чио. — Брат, это заговор, — хмыкнул Хаку. — Ты понял? — Понял. Гейша тоже быкует. — Гейша, чего ты быкуешь? Это не по-братски. Сарада расхохоталась, не зная с чего: то ли с фразы, то ли с выражения лица Чио. — Хорошо, — выпрямилась Чио. — Хорошо. Я не уйду. — Она еще и уходить собралась! Хаку, она не сестра, она крыса. — Брат, ты зришь в корень. Сарада, залепив близнецам подзатыльники, внимательно прислушалась к словам Чио и одарила ее пытливым взглядом. — При условии, что эти двое будут держаться подальше от меня, — сказала Чио. Фугаку кивнул и, судя по всему, обрадовался, что сестра не потребовала чего-то более существенного. — Однояйцевые, вы поняли? — спросил он, метнув в близнецов строгий взгляд. — И этот мастер сенбонов тоже, — продолжила «подставная гейша», тыкнув пальцем в Шисуи. — Мразь, понял? — Мразь понял, — кивнул Шисуи, у которого не было особого рвения дружить со строптивой сестрой. — И ты тоже не лезь, "лидер"… — Сестрица, ты что-то такого напиздела, что не проссать за целый месяц, — возмутился Хаку. Чио, несмотря на то, что матерной речью обладала и не гнушалась ею пользоваться в спорах со своим Каге, не была таким виртуозом брани, как Хаку. — Хаку говорит, что твои требования превышают лимит наглости, являясь оскорбительными и нетактичными, — мигом перевел Хару. — Брат, вот ты меня с полуслова понимаешь… — Я же брат, брат! — Брат за бра… — Да умолкните уже! — крикнул Фугаку. — Сарада, будь другом, выгуляй их где-нибудь. Сарада послушно кивнула и, схватив братьев за длинные волосы, потащила вон из комнаты. Братья, громко возмущаясь, пригрозили натравить на Фугаку гнев Скрытых в Песке Мудрецов, но тот, снисходительно кивнув, повернулся к мастеру ядов. — Шисуи… — А почему не мразь? — ухмыльнулся Шисуи. — Прости, забыл. Выйди, мразь, — указал на дверь Фугаку. — Понял, не дурак, — кивнул Шисуи. — А то "Шисуи, Шисуи"… я чуть было не забыл, что я — мразь… Оставшись наедине с новой союзницей и новообретенной родственницей, Фугаку жестом указал Чио на кресло и присел напротив. Не терпящим возражений взглядом он одарил сестру и без лишних преамбул произнес: — Что ты знаешь о Саске? Чио коротко усмехнулась и, запустив руку в волосы, вытащила из прически янтарный гребень. Черные волосы шелковой волной рассыпались по плечам, и свесились ниже пояса. — Знакома с ним не лично. — Ты говорила. Но все же знакома. Давай, Чио-сан. Я же знаю, что ты тоже не питаешь нежных чувств к отцу. — Что есть, то есть, — подтвердила Чио. — Мне просто все равно. — Нет чувства хуже равнодушия, — сообщил Фугаку. — Я не знакома с Саске, и никогда его не видела, — сдалась Чио, однако, надо отдать ей должное, не отвела глаз от тяжелого взгляда Фугаку. — Но я знаю, где он может быть. Фугаку вопросительно вскинул брови. — И откуда? — Мой любимый мужчина некогда состоял с ним в Така. — Очень интересно. Чио прищурилась и накинула на растатуированные плечи шелковую ткань кимоно. — Каждый год в одно и то же время я встречаю его на пристани, и провожу с ним три дня, прежде чем он снова отправится на миссию, — пояснила она. — Он рассказывал мне о Саске, из рассказов я поняла, что мой отец…ну не самый замечательный человек. А если дословно, то ублюдок редкостный. — Это я знаю, — произнес Фугаку. – И, кажется, начинаю понимать. Ты узнала местонахождение Саске. — Год назад Саске был в Стране Снега. Но где он сейчас — не знает никто. — Даже твой возлюбленный? — Может и знает, — пожала плечами Чио. Ну уже что-то. — И когда ты виделась с ним в последний раз? — поинтересовался Фугаку. — Почти год назад. Делай, что хочешь, но к декабрю я должна быть в Такигакуре. Я не пропущу эту встречу ни ради тебя, ни ради братьев-сестер, ни уж тем более ради Саске. — Я не могу ничего обещать. Взгляд Чио похолодел. — Что хочешь делай. Но на поиски Саске у тебя три месяца. Фугаку неопределенно фыркнул: то ли насмешливо, то ли невесело. — Скажи, Чио-сан, — медленно произнес он. — Неужели ты действительно еще большая мразь, чем Шисуи? Чио тихо рассмеялась. — По-другому в Такигакуре никак, — сказала она. — А сейчас, если этот сомнительный допрос окончен, избавь меня от своей компании. Фугаку поднялся с кресла и улыбнулся. — Как скажешь. Но опасно оставлять тебя одну, вдруг сбежишь. Позову однояйцевых. Лицо Чио побледнело. — Стой-стой-стой! — воскликнула она, но Фугаку неумолимо шагал к двери. — Лучше уж ты. — О, у них такие интересные рассказы о Казекаге! Удачи, Чио-сан.

***

— Вот ты, Сарада, хороший человек, несмотря на то, что женщина. — Ты просто мастер комплиментов, Хаку. — Я Хару. — Неважно. Близнецы пожали плечами и, высоко подняв бутыли со сливовым вином, сделали по глотку. Сарада поморщилась, предвкушая перспективу на своем горбу тащить братьев в комнату в том случае, если они не ограничатся вином и перейдут на сакэ или местное кисловатое пиво. — Знаешь, а я скучаю по нему, — признался Хару, опустив бутылку на липкий стол. – Да, он не с нами, но я определенно чувствую связь, несмотря на то, что он далеко… — Брат, это нормально, — понимающе кивнул Хаку. — Он — часть нас. Я знаю, он тоже это чувствует. — Эта разлука затянулась, брат. — Я так скучаю по нему! Братья уткнулись в плечо друг друга и тихонько всхлипнули. Затем, скорбно переглянувшись, глотнули еще вина. — Вы все-таки скучаете по папе? — восторженно ахнула Сарада. Хаку выплюнул вино, поперхнувшись, а Хару, забившись в припадке кашля, принялся бить себя кулаком в грудь. — Нахер нам папа? — хрипло возмутился Хару, похлопывая брата по спине. — Мы про Казекаге-саму! «Я могла бы и догадаться» — закатила глаза Сарада. — Но, раз уж речь зашла о нем, вы же должны чувствовать что-то к папе, — парировала Сарада. — А мы и чувствуем. Злоба. — Ненависть. — Ярость. — Желание вписать пиздюлей. — Я серьезно! — воскликнула Сарада. — Мы тоже! — хором ответили близнецы. — Да что вы за люди?! — возмутилась куноичи. — Он же отец, хоть что-то хорошее о нем вы можете сказать? — Нахрена? Он же еще не помер, — вскинул брови Хаку. — Помрет — скажем, — подтвердил Хару. — Возможно. Боже, храни Казекаге. Бутылки звякнули и братья, в шестой раз выпив за здоровье своего кумира, повеселели. «Бедный папа» — подумала Сарада, в очередной раз слушая «Легенду о Великом Гааре-сане». — «Надеюсь, остальные родственники будут дружелюбнее».