Девять несчастий Саске Учиха

Дорога до Деревни Облака была не столь длинной, спешить было некуда, погони, что удивительно, не было, поэтому Учихи шли по вымощенной булыжником тропе неспешно, практически прогулочным шагом. Погода теплая, ленивые лучи солнца не пекут и не обжигают, где-то вдали шумело море, ветер колыхал зеленую листву на деревьях — благодать, да и только. Как уже заметила Сарада, в их причудливой организации лавры «Главной мрази», передаются каждому новому родственнику по мере появления: первым этой награды удостоился Шисуи, потом Чио, а сейчас звание торжественно передали юному вору Инаби, на фоне которого предыдущие «мрази», казались не такими и «мразями». Шисуи — вообще самый нормальный, немного мрачный, но в целом неплохой, даже с Фугаку вон переговаривается, хоть и натянуто: как ни крути, оба помнят, время проведенное в убежище Орочимару в ролях подопытного и ученика саннина. Чио — ну тоже ничего, высокомерная, грубоватая, но где-то даже добродушная, согласилась научить Сараду Чидори (правда, скорее для того, чтоб сестра от нее отстала, нежели по доброте душевной). Кто знает, может и Инаби они будут считать «в доску своим», если появится среди них кто-то похлеще? Кажется, Фугаку пугал их старшим братом из Югакуре, которого решено было оставить напоследок. Выпросив у Фугаку его записную книжку, Сарада разглядывала длинный список имен, отмеченных рукописными символами, среди которых нашла и свое имя, подчеркнутое жирной линией. — Что это? — поинтересовалась куноичи. — Значит, что я тебя нашел, — сообщил Фугаку, заглянув в записную книжку. — И теория о том, что твое имя совпало с именем покойной куноичи из клана Учиха работает. — А в честь кого назвали Инаби? — спросила Сарада. — В честь дяди Саске, члена АНБУ, — пояснил Фугаку, ударив по рукам Инаби, который, воспользовавшись тем, что он занят разговором с Сарадой, попытался стянуть меч из его ножен. — Интересная система, — протянула Чио, запахнув кимоно. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что где-то среди шаринганистых детишек затесался кто-то с именем Итачи. — Не ошибешься, — улыбнулся Фугаку. — Таких как минимум пятеро. — У папки с фантазией туго, — фыркнул Шисуи. — Он просто забывал, что кого-то уже так называл и называл снова, — пожал плечами Фугаку. — Сколько же у него детей? — поразился Хару. — И что мы за всеми пойдем? Фугаку усмехнулся и натянул капюшон. — За всеми мы не пойдем, потому что будет проще и быстрее расклеить по деревням объявления «Учихи всех стран, объединяйтесь!». К примеру, взять вон, Мадару из моего списка. Ему три года, у него нормальная семья и он, скорей всего, знать ничего не знает о Саске. Куда его брать? — Резонно, — согласился Шисуи. Сарада перелистнула страничку в записной книжке. — Но вообще, это же просто из области фантастики, — прошептала куноичи. — Столько братьев и сестер…хоть деревню свою создавай. Фугаку замер, как громом пораженный и вытаращил глаза. — Это шутка, Фугаку, — поспешила добавить Сарада. — Шутка. — Это гениально, Сарада! — воскликнул он. — Вот она, финальная точка нашей организации! Деревня! — Он что, ебанулся? — прошептал Хаку. — И, очевидно, давно, — кивнула Чио. Но Фугаку, самый серьезный, самый спокойный и самый адекватный из них, видел все в ином лице. — После войны осталось множество покинутых селений, мы можем занять одно из них, осесть там, продолжать искать наших родственников и создать свою деревню, — взахлеб сказал он. — Деревню Скрытых Учих? — хмыкнула Чио, запахнув кимоно на груди, дабы мелкий Инаби перестал похабно на нее смотреть. Фугаку демонстративно указал на сестру рукой. — Это невозможно по множеству причин, — уперлась Сарада. — Во-первых, девять человек в принципе не могут организовать из брошенного селения деревню шиноби. Мы можем просто там осесть, но о политическом термине «деревня» и речи идти не может. — Почему? — поинтересовался Инаби. — Без политической власти, законодательной базы и экономики невозможно создать селение. Как вы это представляете: Хару и Хаку напишут нам законы, слизанные у Суны, а остальные, чтоб прожить хотя бы на что-нибудь, продают награбленное Инаби барахло и выполняют миссии за деньги? — По-моему, Сарада только что расписала план действий, — фыркнул Хару. — Это уже не говоря о том, что многие не смогут остаться, — парировала Сарада. — Близнецы сразу сбегут в Суну… — Мы в первую очередь подпишем мир с Суной и однояйцевые будут навещать своего Казекаге каждые три дня и писать ему письма по восемь раз в день, — усмехнулся Фугаку, кажется, уже загоревшись такой глобальной идеей, как создание деревни. — Чио нужно будет вернуться в Такигакуре… — Кстати, да, — напомнила Чио. Но Фугаку отмахнулся, не хотел ничего и слышать. На помощь ему, что удивительно, пришел Шисуи, до этого внимательно слушавший препирания младшей сестры и старшего брата. — В словах Фугаку есть доля истины, — протянул он. — Во-первых, Орочимару в свое время создал Отогакуре в одиночку из гектара земли и колодца, а на сегодняшний день раскрутил это в мощную деревню. — Шисуи, ты вообще на чьей стороне? — вскинулась Сарада. — Я на стороне фактов и информации, — заверил Шисуи. — Во-вторых, Учихи — уникальные шиноби. Техники, выносливость, сила, Шаринган в конце концов. Априори сильные шиноби. А теперь, Сарада, как умный человек, подумай: если учесть тот факт, что количество детей Саске увеличивается с каждым годом в геометрической прогрессии… — Что-что? — не поняли близнецы. — Детей делает со скоростью конвейера, — шепнул Фугаку. — …и факт того, что и у нас всех когда-нибудь будут дети… — У нас не будет, — снова встряли близнецы. — Надо, — снова шепнул Фугаку. — Ну, надо так надо, — вздохнул Хаку. — И я веду это к тому, — повысил голос Шисуи. — Что с учетом всех родственников, которых мы сможем найти, собственных детей и нас самих, выйдет нихуевая такая деревня шаринганистых шиноби. Сарада, я понимаю, ты наиболее рациональный человек из всех здесь присутствующих, но отрицать тот факт, что создание деревни возможно, нельзя. Сарада устало вздохнула, а Фугаку, метнув короткий благодарный взгляд в Шисуи, усмехнулся. — У нас отличная стартовая позиция для создания деревни, — протянул Шисуи. — Нукенин с Проклятой Печатью, гейша, ученик Орочимару, коноховская отличница, клептоман и два неуравновешенных тупых долбоеба из Суны. — Э! — в один голос возмутились близнецы. — Что ты быкуешь? Чего это мы неуравновешенные? Сарада рассмеялась и, прижав руку к поясной сумке (как-никак рядом терся Инаби), подумала, что у нее, наверное, самая чокнутая семейка. — Вы все сумасшедшие, — добродушно озвучила ее мысли красавица Чио, глядя, как близнецы пытаются вытрясти из Инаби душу за то, что его загребущие руки едва не стащили их катаны. — А ты смотри на это с философской точки зрения, — посоветовал Фугаку. — Вот женитесь вы со своим Мечником Тумана, детей заведете. И ты, Чио-сан, будешь готова к любым чудачествам. Даже если к тебе однажды подойдет сын и скажет: «Мама, я должен признаться, я люблю Казекаге», ты не удивишься.

***

Дорога выдалась легкой, в Кумогакуре было спокойно и солнечно и даже младшую сестру нашли быстро. Казалось бы, все складывалось хорошо, если бы не очередной спор. — Мы не можем ее взять с собой, — прошептал Фугаку, когда они остановились в очередном гостевом доме Деревни Облака. — Я не подумал. — Так что теперь, разворачиваться и идти обратно? — буркнул Шисуи. — Нет уж, пришли. — Она же ребенок. Новообретенной Микото было семь лет, но выглядела она даже младше. Маленькая, худенькая, с огромными не по-учиховскими синими глазами, темноволосая, одетая в латанную-перелатанную тунику нежно-голубого цвета — это маленькое чудо встретилось им на главной площади Кумогакуре. В рюкзачке за спиной Микото носила, ко всеобщему удивлению, пушистого черного кота, которого называла Шу, и наотрез отказывалась с ним расставаться. Но больше чем легкие поиски и кот в рюкзаке Сараду удивил тот факт, что Микото без раздумий согласилась куда-то пойти с незнакомыми людьми, пусть и называющими себя ее родственниками. — Она идет с нами, — наотрез сказала Чио, накрыв спящую Микото вторым одеялом. — Мы ее единственная родня. — Кажется, ты не признавала нас, как родственников, — напомнил Фугаку. — Вас — не признавала, ее — признаю, — прошипела Чио, сев на татами рядом с Микото. Шу высунул мордочку из рюкзака и робко дотронулся носом до ее руки. — Ты хочешь уйти? И оставить Микото одну? Молодец, Фугаку. — Ну, тут Фугаку прав, — произнес Хару. — Ну куда ее брать в дорогу? Она не сможет себя защитить в случае чего. — А мы на что? — вскинула тонкие брови Чио. — Мы защитим ее в случае чего. — И тащить ее к папе, — сказала Сарада, облокотившись на подоконник. — Она вряд ли вообще знает, кто такой Саске Учиха. — Чио, — спокойно сказал Фугаку. — Мы не можем ее забрать. Чио поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Неспешно подошла к окну, несколько секунд смотрела на видневшиеся вдалеке скалы. — Ладно, — наконец произнесла она. — Оставим ее здесь. Утром тихонько смоемся. Раз уж Фугаку забыл, что пока была жива его мать, он жил нормальной жизнью, а уже потом, после ее смерти, когда остался один, попал в подопытные к Орочимару. Фугаку замер на вздохе. — И раз уж граждане Суны запамятовали о том, что подохли бы от голода в подворотнях своей деревни, если бы брату Казекаге на долю секунды не показалось, что из них может выйти толк, — продолжила Чио, не дав себя перебить. Близнецы быстро переглянулись и опустили головы. — И Инаби вроде не вспоминает о том, что приютская жизнь научила его воровать, да, Инаби? Клептоман поджал губы и вытащил из кармана уже притыренные из комнаты столовые приборы. — А воспитаннику Орочимару и любимице всей Конохи вообще не понять, что такое одиночество, — холодно произнесла Чио, одарив Шисуи и Сараду не менее холодным взглядом. — Давайте оставим Микото одну, на улице. В лучшем случае она научится воровать и примкнет в будущем к какой-нибудь преступной организации. В худшем, не переживет зимние холода. Учихи позорные, вы на каждом шагу орете о семейных связях, вон деревню собрались возводить, а на деле собрались маленькую сестру бросить одну на улице. Даже Саске был лучше вас, он хотя бы не оставил вас одних. Вы же его переплюнули. И, снова не дав никому и слова вставить, покинула комнату, тихо закрыв за собой дверь. Ночь выдалась холодной, завывания ветра было слышно даже сквозь стены гостевого дома и плотно запертые окна. Вдали виднелась темная морская гладь, судя по всему, надвигался шторм. Фугаку вышел на террасу, отделанную светлым деревом и, взглядом отыскав Чио, сидевшую около колонны, свесив ноги вниз, глубоко вздохнул. — В нашу первую встречу ты сказала, что ты, по сравнению с нами, лучший носитель генов Саске, — сказал Фугаку, накинув ей на плечи колючий плед. — Сегодня, Чио-сан, ты заставила меня в это поверить. Чио лениво повернула голову в его сторону, и благодарно вцепилась пальцами в плед. — Когда выдвигаемся? — только и спросила она. — Как только проснется Микото, — усмехнулся Фугаку и сел рядом, смотреть, как на ветру гнутся тонкие ветви окоченевшей акации.