Девять несчастий Саске Учиха

— Это самая шелупонистая шелупонь из всех шелупоней! — констатировал Хаку, оглядываясь по сторонам. — Фугаку, ты куда нас завел? — прошептала Сарада. Знакомство со сводной родней безусловно подарило ей возможность путешествовать и видеть мир за пределами Конохи. Начиная от засушливой Суны с ее знойной жарой и сильными ветрами и заканчивая роскошной Югакуре, в вишневых садах которой возвышался тотем кровожадного божества, каждая деревня имела что-то свое, что-то, что Сарада всегда вспомнит, и подумает что-то вроде: «Да, помню-помню, там был очередной мой родственник». Страну Волн хотелось забыть в первые же пять минут пребывания в ней. Во-первых, она представляла собой крохотный островок, который с ближайшим селением соединял лишь довольно хлипкого вида мост. Во-вторых, людей не было. Вообще. Учихи шагали по одной из немногих улочек, некогда бывшей базарной площадью, и смотрели на заколоченные окна магазинчиков и ржавые каркасы ларьков, из которых давно уже не доносились запахи еды. Уже темнело, но фонари не освещали побитую каменную дорогу, по той простой причине, что фонарей не было. В жилых районах оказалось еще хуже. Многие дома были пустыми, с распахнутыми дверями, мол, заходи-живи. Единственным источником света был лишь позолоченный рожок месяца да одинокие огоньки в окнах некоторых не покинутых домов, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки. Сарада, сжимая в кармане кунай, ожидая атаки в любой момент, жалась поближе к Фугаку и Чио, безусловно самыми ответственными и авторитетными в их большой семье, поглядывала украдкой на жилые дома. Кто живет на покинутом острове? Скорей всего старики и нищие. Ах да, и еще их отец, если Фугаку ничего не напутал. — Там, — тихо сказал Шисуи, ткнув пальцем в дальний приземистый домик. — Чакра там. Значит, Фугаку был прав. — Стоять, — окликнула Чио, схватив за руку ринувшуюся было к домику Сараду. — Ну нашли, вроде. А дальше что? Что делать с Саске? Изуна хищно улыбнулся и достал из-за пазухи два ножа. — У меня предложение, — сказал Хару. — А давайте его отпиздим. — Поддерживаю! — воскликнул Хаку. — Брат, ты просто стратег. — Ну так! — Да перестаньте, — закатил глаза Фугаку. — Проследим, утром попробуем поговорить… — Я не хочу говорить, — отрезал Инаби. — Я хочу отомстить! — Маленький глупый брат, — покачал головой Итачи. — За что тебе ему мстить? Инаби задумался. — Мы с Изуной, — сказал он, встав рядом с шиноби-поваром. — Мы с Изуной за то, чтоб отомстить за то, что он нас кинул. — Он всех вас кинул, — напомнил Изуна. — Кто с нами? Однояйцевые? Близнецы кивнули. — Шисуи? Ученик Орочимару лениво задумался. — Мы не выстоим против него, он слишком сильный шиноби, — рационально заметил он. — Чио? — не терял надежды Изуна. — Словесных унижений и сарказма вполне достаточно, — заметила Чио. — Микото? — Вогнала во тлен его бездушная личина наши души, — скорбно проскрипела семилетняя Микото. Фугаку и Чио переглянулись. — Ну, то есть да, давайте его отпиздим, — улыбнулась Микото. «Итачи плохо на нее влияет» — подумала Сарада. Кроме как у Итачи девочка не могла нигде нахвататься таких речей. — Мы с Сарадой против, — твердо сказал Фугаку, под благодарный взгляд Сарады. — Нельзя нам мстить, — одухотворенным голосом познавшего истину мудреца сказал Итачи. — Ведь мы должны любить всех пидорасов и злодеев, и убийц, и проституток, и воров безбожных. Ведь люди — братья, все мы божьи твари. Я бог, я в этом деле точно прав. Итачи часто говорил что-то такое, от чего остальные раздирались между желанием расхохотаться и связать его, на всякий случай. Пока все делились на лагеря по поводу того, что делать с отцом, в нужном домике загорелся свет. Фугаку, подхватив Инаби и Сараду, метнулся в кусты. Чио, прижав к себе Микото, юркнула за широкий ствол векового дерева. Близнецы запрыгнули на ветки этого дерева и на всякий случай, Изуна и Итачи переглянулись и тоже поспешили укрыться в зарослях сухого шиповника. Отца Сарада не видела никогда, даже понятия не имела, как он выглядит, но сейчас готова была поклясться, что высокую фигуру, которая вышла на крыльцо, звали Учиха Саске. Шисуи, сидевший на ветке дерева, медленно кивнул, узнав ту самую учиховскую чакру. Если бы не сильная рука Фугаку, державшая ее за локоть, Сарада бы кинулась к отцу и стиснула в объятиях. Она ожидала, что встреча пройдет именно так. Однако получилось в точности до наоборот.

***

— Бей гниду! — орал Хаку, размахивая катаной, как безумец. — За Казекаге! — Э, у него Чидори! — У меня тоже! — Чио, убей его! — Мелкий, не надо пиздить у него меч, завалим, тогда тырь на здоровье! — Я ЕСТЬ ДЖАШИН, УЗРИ МОЙ ГНЕВ, НЕВЕРНЫЙ ПОБЛЯДУН! — Главное завалить, там запинаем! Брат, херачь ему в печень! — Шисуи, мразь, ты в кого сенбон кинул? — Вы что, обалдели?! Не смейте! — орала Сарада, надрывая голос. — Микото, ну хоть ты!!! Смачно зарядив отцу по колену ногой, самая младшая Учиха довольно захохотала. Саске Учиха был первоклассным шиноби. Одним из лучших. Шиноби, который повидал многое, победил многих и достиг много. Сегодняшний вечер для этого шиноби, мягко говоря, не удался. Он вышел на улицу по той простой причине, что его напарник, с которым он путешествовал, привел в дом «даму легкого поведения» и вовсю принялся ее охмурять. Находясь в состоянии легкого алкогольного опьянения, Саске направился было на пристань, как в него из кустов полетел…топор для рубки мяса. Потом безумный шиноби, одетый, почему-то, в фартук, кинулся на него, что-то вопя про «Сдохни, наконец!». Саске ничего не стоило отбить атаку и похоронить паренька, если бы более взрослый ниндзя не кинулся бы в атаку следом, не столько желая покалечить Саске, как защитить своего брата. Затем началось что-то странное. Словно ураган орущих, лягающихся и матерящихся людей, окружила Учиху Саске канитель расправы. Странные люди…дети, по большей части. Какой-то хохочущий мальчуган бесцеремонно стащил у него меч, оставив без оружия. Потом старший из команды нападавших активировал что-то подозрительно похожее на Проклятую Печать. Потом два матерящихся и абсолютно одинаковых шиноби орали почему-то что-то про «благослови нас, Казекаге-сама!» и запрыгнули Саске на спину, пытаясь повалить на землю. На помощь им кинулась похожая на проститутку девушка с удивительно мощным сгустком Чидори в руке. Какой-то идиот махал копьем, но, к изумлению Саске, кажется, совершенно не заметил, что ему в лоб воткнули кунай. Затем все в радиусе десяти метров осыпал град сенбонов. Какая-то девчушка, швырнув в Саске кота, который тут же вцепился ему в лицо, больно пнула в колено. А еще одна девчонка, чуть постарше, орала громче всех, срываясь на хрип, требуя прекратить мордобой. — Остановитесь, маленькие глупые братья! — вдруг громоподобно воскликнул шиноби, который, вытащив кунай изо лба, ощупал рукой мигом затянувшуюся рану. — Мы гуманисты. — Хуенисты, — гаркнул один из близнецов. Саске, запрыгнув на крышу, сложил печати Катона, но у судьбы были свои планы. Единственный фонарь, который работал, возможно, единственный во всей Стране Волн вообще, зажегся и озарил округу тусклым светом, однако его было вполне достаточно, чтоб разглядеть сияющий Шаринган в глазах каждого из шиноби, кроме маленькой девочки с бешеным котом и куноичи в очках, молившей остальных прекратить драку. — Какого… — так и замер Саске. — Усынови меня Орочимару! Он заметил Шаринган, — выдохнул Фугаку. — Ну слава Богу, — проворчала Чио. – Нет, Итачи, не тебе, а Богу. — Итачи? — снова замер Саске. — Он пьян или туповат? — поинтересовалась Микото. Близнецы загоготали. А Саске, кажется, догадываясь, что случилось, закрыл лицо руками.

***

— …пять, шесть, семь, — лихорадочно считал бледный Саске, тыкая пальцами в Сараду, Изуну и Шисуи. — Восемь, девять… Фугаку снисходительно кивал в такт каждому слову. — Десять, — выдохнул Саске. — И все мои? — Нет, мать твою, Итачи не с нами, мы его из жалости подобрали, — буркнул Изуна. — И не десять, а девять, — сказала Чио, едва заметно подмигнув остальным. Саске потряс головой. Шиноби с Проклятой Печатью — первый. Девочка с бешеным котом — вторая. Мальчик-вор — третий. Сектант с копьем — четвертый. Умная девочка в очках — пятая. Безумный повар — шестой. Алчный мальчик с сенбонами — седьмой. Проститутка с Чидори — восьмая. И близнецы — девятый и десятый. — Десять — не очень уверено протянул Саске. — Эти еще, одинаковые… — Какие одинаковые? Он один, Хаку звать, — фыркнул Фугаку, разгадав замысел сестры. — Поменьше б вы, папаша, пили, — фыркнул Шисуи. — У вас дети двоятся. Саске снова закрыл лицо руками. Перспектива отцовства нещадно била по болевым точкам. Граждане «Учихагакуре» заняли один из многих пустых домов, сбежав туда сразу после того, как поняли, что их бедный отец должен минимум два дня переваривать эту мысль. Сарада, которую мало того, что Саске не узнал, так еще и весьма удивлен был узнать, что у него есть дочь в Конохе, чувствовала себя, скажем так, не здорово. Чио, заперев двери, разогнала их по постелям, но не учла тот факт, что кое-кто из их семьи настроен выводить Саске из себя еще больше, благодаря обману, который сама гейша и создала. — Уйди из моего дома, — грозно сказал Саске Учиха, глядя в глаза своему отпрыску из солнечной Суны. — Я буду спать здесь, — улыбнулся Хаку, лежа на кровати. — Там у нас места нет. — Нет места на девять человек? — Это нас пока девять. Ночью еще диаспора из Страны Снега подтянется, — заверил Хаку. — У нас здесь, знаете ли, съезд «детей Саске Учиха». Выгони меня, и мой Казекаге тебя отпиздит. Как во время твоего чунинского экзамена. Саске едва сдержался, чтоб с ноги не треснуть наглого шиноби по лицу. — Да ладно, мы тебя любим, — соврал Хаку. — Для этого и нашли, а то оставил сиротинушек… Старший Учиха подозрительно хмыкнул. — Еще надо доказать, что вы все мои. — Ну да, ну да, — хмыкнул Хаку. — Ладно, спокойной ночи, и скажи своему напарнику, чтоб драл шлюху потише, спать невозможно. И погасил свет. — Папа, — вдруг кликнул Хаку. — У меня под кроватью что-то есть… — Спи, тварь, — буркнул Саске, направившись к двери. — Ну, па-а-а-п! Хоть ночник зажги, ёб твою! — Заткнись и спи уже! — Мне страшно, можно я буду спать с тобой? Саске матернулся сквозь зубы и, нехотя наклонившись над кроватью, заглянул под нее. И наткнулся на Хару, который, скорчив страшную рожу, издал предсмертный хрип. — Вы реально думали меня надурить? — повернувшись к Хаку, спросил Саске. Хаку невинно захлопал глазами. Саске, рыча от злости, снова заглянул под кровать, чтоб за волосы вытащить оттуда второго приколиста, но к своему ужасу не обнаружил его там. Другая бы ситуация, и Саске бы, конечно, понял, что без техники перемещения не обошлось, но сейчас его мозг отказывался думать. Явно испугавшись, Учиха вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью, и, на всякий случай, запер ее на ключ. — А он, кажется, туповат, — заметил Хару, который тут же влез в окно и забрался под одеяло к своему близнецу. — Брат, конечно туповат, он же не Казекаге-сама, — важно шепнул Хаку. — Боже, храни Казекаге! — Люблю его. — Спокойной ночи, Гаара-сан!