Психоанализ

- Сара! Сара Митчелл! - Ась? – резко вскидываю голову, отрываясь от новейшего психологического словаря. Увидев перед собой своего преподавателя, я немного растерялась. Может, не стоило приходить к нему на лекции? Студенческих не хватило? Ладно, если говорить откровенно, мне просто хотелось освежить в памяти курс «эффективного социального поведения», которым в свое время по-черному пренебрегала. Как и ещё парочкой дисциплин, и сейчас расплачиваюсь за это сполна – знаний не хватает. – Профессор Гарт?.. - Лекция закончилась полчаса назад, - с улыбкой произнес профессор, но от меня не укрылась раздраженное и еле заметное подергивание его усов. Помниться, это всегда означало… - Ой, - непроизвольно вырвалось у меня. Руки на автомате захлопывают книгу и засовывают её в стоящую на коленках сумку. – Простите, простите… - Да не суетись ты так, - поморщился старик, глядя на мои резкие манипуляции руками. – Просто хотел у тебя спросить, как работается в армии. Тяжело? - Честно говоря, сначала восприняла вашу фразу «в армии одни психи» с хорошей долей скепсиса, но теперь я в этом наглядно убедилась, - с улыбкой произнесла. - А я ведь говорил, но вы, Сара, наступили мне тогда на горло наступили: «Пойду только на эту специализацию, не переубеждайте меня». – Старик сел рядом, сложил руки перед собой домиком и внимательно посмотрел сквозь сложенные пальцы мне в лицо. – Ладно, дело прошлое, темное. Не хотите ли поделиться соображениями? - Я не против, - по-простому отвечаю и задумчиво смотрю в сторону, концентрируясь и формируя образ, чтобы было проще все описать. – Все началось со звонка Самого… Да, все началось с одного неожиданного утреннего звонка в субботу. Именно в тот, когда я решила взять отгул. В мою жизнь снова вмешался этот самый закон – не математический и не физический, а закон жизни. Закон подлости. Мы, психологи, тоже люди. И тоже не любим вставать рано и особенно под трели надрывающегося телефона. Мы тоже любим мягкую теплую кроватку, любим в ней нежиться с довольной улыбкой и не хотим вставать. Но, к сожалению, сейчас выбора у меня нет. Недовольно простонав в подушку, я замерла на кровати, чтобы потом резко с неё подорваться и дойти до телефона. В глазах поплыли круги, но иначе себя было просто не заставить встать. Доковыляв до тумбочки, судорожно зевая при этом и протирая сонные глаза, беру трубку. Что-то полу связное отвечаю, киваю, и только потом изумленно распахиваю глаза. Звонок от самого фюрера. Неожиданно и плохо. Я уже поняла, что это значит. Мой коварный план на счет отгула провалился с треском и лязгом. Образ плана почему-то сейчас проассоциировался у меня со стаканом, которой красочно упал со стола и разбился на тысячу осколочков. Печально. Несколько секунд послушав гудки, кладу трубку на место. Хочется выть от неизбежности, но не могу – самоконтроль. Плюс надо к этому заданию отнестись серьезно. Пусть я ещё пока практикант, но в грязь лицом падать совсем не хочется. Подводить преподавателей не хочется, и тем более не хочу слышать за своей спиной сдавленные смешки своих одногруппников. Да, на моей специальности «Судебная и криминальная психология» нет больше представительниц прекрасного пола или, как насмешливо говорит наш профессор Гарт, самого прекрасного пола. Что, кстати говоря, является настоящим парадоксом, так как факультет психологии всегда считался и считается до сих пор чисто женским факультетом. Хотя меня сложно назвать женственной. Я как ефрейтор в юбке. Ой, оговорка, даже не в юбке. На меня и парни-то не смотрят. Хотя, волнует ли это меня? Не важно. Так вот: меня отговаривали родители, отговаривал сам профессор от спонтанного и совсем неожиданного решения – пойти на эту опасную специальность, но нет. В моем случае, это занятие бесполезное. Армейский психолог – это престижная и высокооплачиваемая работа. Плюс наличие погон. Кстати, уже имеются – младшего лейтенанта, и будут лейтенантские, если я выполню идеально полученное сейчас задание от самого фюрера Кинга Брэдли. Ах да, совсем забыла: моя бабушка постоянно грезит, чтобы горячо любимая внучка, ваша покорная слуга, вышла замуж за военного. Однако, ни деньги, ни погоны, ни парни-молодцы солдаты меня не интересуют. Почему я пошла учиться и работать на психолога? Хороший вопрос, от которого я всегда уклоняюсь. Давайте, я и сейчас плавно уйду от этого вопроса, позволите? Выпив наскоро какао с коржиком на завтрак, я, Сара Митчелл, армейский психолог, целенаправленным шагом выхожу из квартиры и направляюсь в Центральный штаб на работу. Воротник кителя чуть душит шею, тяжелые книги рвут мою сумку и настойчиво терзают мое правое плечо. А глаза лениво закрываются, наливаясь свинцом. Так, Сара, давай, пересиль себя! Контроль, и только контроль! Помотав головой, глубоко вздыхаю и продолжаю свой путь к штабу. Проверить всех военных на их психологическое состояние и провести психологический тест для государственных алхимиков – вот моя задача. Сложная и очень ответственная. Одно радует, что некоторых алхимиков я уже протестировала сама и характеристику на них могу написать в любой момент, даже не надо лишний раз их к себе вызывать. Хотя можно, но я не буду. Эдварда, бедного подростка, мучать мне не хочется. Жалость. Сама была такой же, с той лишь разницей, что мне внимания уделяли так много, что хотелось куда-нибудь спрятаться, уйти ото всех. Уйдя далеко в свои мысли, я и не заметила, как быстро дошла до штаба. Сначала привычно осмотрела здание, и лишь потом уверенно толкаю дверь. Показываю дежурному пропуск, поднимаюсь по лестнице. Все почти происходит на автомате, на условных рефлексах, почти на бессознательном, на непроизвольном уровне. Ох, мне же ещё дипломную писать…. Настроение упало и укатилось под плинтус. И работа. Моя работа.… Только бы до кабинета домаршировать… - Сара! Знакомый голос. Я сразу узнала голос сержанта Росс. Наверно, она одна единственная, с кем здесь я могу поговорить по душам. Хотя в основном говорит она, а я слушаю. Только сейчас я пока не могу слушать. Вернее, могу, но с усилием, чтобы не зевнуть. Оборачиваюсь. Медленно, спокойно, чуть заторможено из-за недостатка сна, рассеянно киваю. - Привет, Мария. - Ты почему сегодня пришла? Лицо выражает искреннее недоумение. У Марии очень выразительные глаза. Недаром говорят: глаза – это зеркало. Мне достаточно посмотреть ей в глаза и все сразу понять. - Работа. У меня полно работы. Отвечаю как робот. Плохо. Надо выпить кофе, а то совсем не проснусь. Или мне просто лень? - У тебя всегда полно работы. Обиженные нотки. Прости, Маша, но мне пока некогда говорить о твоем…. - А я так хотела с тобой поговорить на счет Броша. Мне совет нужен. Да я просто экстрасенс! Внимательно смотрю подруге в глаза и позволяю себе усмехнуться: - Друзей, знакомых, близких и дальних родственников не консультирую, не терапевтирую, не диагностирую. - Но ты ж психолог! - Опять эта фраза. Постоянно её слышу... - И у психолога есть куча работы. – Вижу обиду в её взгляде, мягко объясняю. – Я сегодня, правда, очень занята. У меня задание от самого фюрера. - Неужели продиагностировать всю армию? – рассмеялась она. - Тш! Это военная тайна, - прикладываю палец к своим губам, а затем тихо рассмеялась. – Я обязательно тебя выслушаю потом. Обещаю. Закрываю за собой дверь и остаюсь снова одна. Пока одна. На столе лежит список военных.… И в тот момент мне кажется, что никогда ещё случайная шутка Марии Росс не была так близка к истине.