Honeymoon

Мы все были когда-то детьми, читали книжки и наивно мечтали встретить в своей жизни полюбившихся героев: лягушку, которая от поцелуя превратится в красавицу, принца на белом коне, что увезёт в свой прекрасный замок, единорогов, эльфов, волшебников, иногда – драконов и вампиров, обязательно добрых и симпатичных. И никто не думал о том, что у принцессы, скорее всего, дрянной характер, замок, наверняка, уже давно нуждается в ремонте, а существо, питающееся кровью, по определению не может быть добрым. Драгнил в этом отношении мало чем отличался от своих сверстников: так же стругал палки, делая из них мечи, сбегал из дома, отправившись на поиски сокровищ легендарного пирата, ставил силки на гномов в лесу. Но со временем жажда приключений поутихла, а кипучая энергия нашла себе другое применение. Да и жизнь внесла свои коррективы, изменив приоритеты и поставив перед ним совершенно другие цели. Жалел ли он когда-нибудь о том, что его детские мечты так и остались мечтами? Нацу никогда не думал об этом, просто наслаждался каждым прожитым днём, отдаваясь новым увлечениям с не меньшей страстью, чем уже ушедшим в небытие. И вот теперь, смотря на двухметровую фигуру из колышущихся, словно и в самом деле живых веток плюща, Нацу думал о том, насколько счастливы они были тогда, в детстве, не подозревая, что сама мечта обычно гораздо безопаснее её реального воплощения. Нет, рассматривая иллюстрацию в книге, которую читала его жена, Драгнил не грезил о встрече с проклятым дровосеком в реальности. Как и не верил уже во все эти сказки и легенды. Наверное, именно поэтому он сейчас и не мог до конца принять то, что видел. Монстр стоял, не делая никаких движений. Листочки плюща безостановочно шевелились, как будто под ними ползал кто-то, задевая их. Постепенно это трепыхание прекратилось, и тогда лигнум зарычал – низко, утробно; этот отвратительный звук раскатился по поляне, выворачивая внутренности. Было совершенно непонятно, как это зелёное нечто может воспроизводить хоть какие-то звуки, не имея даже рта, не говоря уж о необходимых для этого процесса внутренних органах, но отголоски рыка приглушённым эхом носились по поляне, неприятно царапая барабанные перепонки. Когда всё окончательно стихло, монстр медленно, словно пока только пробуя свои силы, начал двигать руками, поворачивал голову, переступал на месте. И снова – густой рык с явными нотками удовольствия, клокочущий, сиплый. Не дожидаясь, пока эхо успокоится, лигнум повернулся и пошёл в сторону плиты. Он остановился в паре шагов от камня и застыл странным растительным изваянием в ногах ложа. И почти сразу из земли вылезло несколько тонких лиан, которые потянулись к распластанному телу и начали скользить по нему, словно поглаживая. Одна ветка спустилась к ногам, изогнулась вопросительным знаком, чуть покачиваясь, как змея перед броском, а через мгновение и правда плавно качнулась вперёд и, очевидно, проникла внутрь, потому что девушка вздрогнула, судорожно выдыхая, но глаз так и не открыла. Другая лиана переместилась вверх, к лицу, ткнулась в губы, как слепой котёнок, ищущий материнский сосок, потёрлась о них; остальные ветки так и продолжали безостановочно блуждать по телу, то сворачиваясь в кольца, то распрямляясь, то оплетая, то снова выпуская свою несопротивляющуюся жертву. Монстр стоял, не шевелясь, но с ним начали происходить некие метаморфозы, заставившие Драгнила нервно сглотнуть: в «паху», медленно увеличиваясь, росло нечто, отдалённо напоминающее эрогированный мужской член. Словно дождавшись, когда орган достигнет нужного размера, лигнум приглушённо рыкнул, и, когда лианы немедленно убрались обратно в землю, шагнул к плите. Нацу снова попытался сдвинуться с места, потому что уже знал, что именно сейчас произойдёт, но все его попытки были напрасны: ни один мускул не отвечал на приказы головного мозга. Даже крикнуть, чтобы отвлечь внимание будущего насильника от жены и если не предотвратить надвигающееся отвратительное событие, то хотя бы отсрочить его, не получалось – горло сдавило судорогой, и из него смог вырваться только сдавленный сип. Между тем лигнум, уже нависнувший над девушкой, склонился ещё ниже и сделал резкий рывок вперёд, входя в бесчувственную жертву. Та вздрогнула всем телом, застонала, откинув голову, но снова не стала сопротивляться. Насильник двигался быстро, грубо, без жалости вдавливая хрупкое женское тело в твёрдый камень. Люси было очень больно – Нацу видел, как из-под закрытых век почти непрерывно текли крупные слёзы, скатываясь по бледным вискам и путаясь в размётанных по ложу волосах. Внутри него всё сжималось от отчаяния и боли и невозможности остановить этот кошмар. Оставалось только скрипеть в бессильной ярости зубами и смотреть – смотреть, потому что закрыть глаза, даже таким способом оставив любимую наедине с этим исчадием ада, было ещё страшнее… Сколько продолжалось насилие – неизвестно, и только по тому, как грубее и резче стал двигаться монстр, Драгнил понял, что скоро всё закончится. Лигнум сделал ещё несколько толчков и на последнем, самом яростном, прогнулся, замер, утробно, раскатисто зарычав и подняв «лицо» к небу. Серебристый свет, освещавший поляну, на мгновение словно стал ярче, а сладковатый запах плюща, всё это время настойчиво лезший в нос – гуще и приторнее. Нацу задержал дыхание, насколько это было возможно, ощущая в носоглотке тошнотворный привкус. Насильник слез с камня, отступил назад, и Драгнила замутило сильнее: с «члена» лигнума медленно капала тягучая, тёмная жидкость. Монстр удовлетворённо вздохнул и с тихим шелестом рассыпался, превратившись в маленькую горку из листьев плюща, которая почти тут же исчезла среди травы, раздутая непонятно откуда взявшимся ветерком. Сила, до этого удерживающая Драгнила на месте и не дававшая ему двигаться, внезапно исчезла, и он, не удержавшись на ногах, упал на колени. Горячий ком опалил внутренности и рванул к горлу. Нацу вырвало желчью пополам с кровью; он зажмурился, пережидая, когда пройдёт приступ головокружения, сплюнул горькую слюну и на четвереньках пополз к камню – встать на ноги не было сил. И ждать, когда они вернуться, не хотелось: вряд ли эта древесная тварь явится ещё раз, скорее всего, лигнум уже получил всё, что хотел, но Нацу не хотел задерживаться на этой проклятой поляне ни одной лишней минуты. Разорвать лианы, удерживающие жену, не составило труда – они и сами упали на землю, стоило к ним только прикоснуться. Видимо, когда монстр исчезал, растения тоже теряли свою мистическую силу, становясь обычным плющом. Поэтому в прошлый раз Люси и смогла освободиться самостоятельно: ей достаточно было немного пошевелиться, и путы легко отпустили её. Опираясь на камень, Нацу поднялся, взял жену на руки и, пошатываясь, пошёл прочь. Каким образом он смог в почти кромешной темноте найти дорогу до домика так и осталось для него загадкой: фонарь, как и покрывало, остался на поляне. Нацу осторожно опустил свою ношу на постель, укрыл одеялом и отступил назад, в угол комнаты – его просто повело от накатывающей волнами усталости, заставляющей мелко и противно дрожать каждую мышцу. Стена, на которую он случайно опёрся спиной, избавила его от падения. Драгнил съехал по ней на пол, подтянул колени к груди и уронил голову на руки, пытаясь не думать, не вспоминать… Однако сознание, словно в насмешку, снова и снова прокручивало перед мысленным взором страшные картинки, заставляя переживать всё ещё раз. Наконец, не выдержав, Нацу вцепился пальцами в волосы с такой силой, словно хотел вместе с ними вырвать из памяти воспоминания о произошедшем на поляне кошмаре, и затрясся в беззвучных рыданиях, не чувствуя горячих капель, катящихся по лицу. Утро застало его на полу в углу комнаты почти в той же позе. Драгнил сидел, не шевелясь, будто боясь, что любое, даже малейшее движение, может разбудить жену. Ему было страшно, наверное, впервые за всю жизнь. Ведь он клялся – перед Богом и людьми, что будет беречь и защищать свою любимую от всех невзгод, но не сдержал этого обещания. Как он теперь посмотрит ей в глаза? Чем сможет оправдать своё бессилие, да и имеет ли он право на любые оправдания, как и на то, чтобы просто находиться рядом с ней? Эти вопросы толкались в голове, не находя ответов, пока реальность не заставила его вскоре отвлечься от своих мыслей. Сначала Драгнил услышал, как жена заворочалась в постели, потом глубоко вздохнула и, видимо, не найдя его рядом, позвала: – Нацу! – мужчина поднял голову и замер, встретившись взглядом с удивлёнными карими глазами супруги. – Почему ты сидишь на полу? Что-то случилось?