Глава 11
29 октября 2015 г., 03:38
Зачато двое, рожден один. Первый погибнет, чтобы второй жил. Проклятие нерушимо, воля богов, Никому не разрушить силу сих оков. Но коли жаждешь детей своих сберечь, Придется тебе...
Ово резко распахнул глаза и подскочил на постели. Сорвавшись, кинулся к столу, выискивая лист бумаги и перо. С лицом безумца он записал строки, что еще помнил. Но последние слова, к своему ужасу, не смог вспомнить, совсем. Но отчего-то ему казалось, что очень важно полностью записать все слова. Будто бы они могли быть полезны. — Черт! — выругался омега вполголоса. Хошо заворочался на постели от постороннего шума. Увидев, что постель рядом пуста, сел, глазами выискивая супруга в комнате. Заметил его у письменного стола, встревоженного и взлохмаченного, спросил: — Ово, что-то случилось? Вздрогнув от звука голоса альфы, омега постарался взять себя в руки. Может, не стоило придавать такое значение какому-то сну?! Уж точно, если он расскажет о нем супругу, тот лишь посмеется. Успокоившись немного, молодой человек обернулся и натянул на лицо улыбку. — Извини, что разбудил. Просто сон плохой приснился. — Да? — прищурился Хошо, отчетливо различив в его голосе дрожь. — Иди ко мне. Ово словно нехотя шагнул к постели, не особо стремясь в надежные объятия мужчины. Скользнув под одеяло, доверчиво прижался к альфе. Все страхи практически мгновенно покинули его, оставив в душе лишь толику беспокойства. Он обязательно узнает, что все это значит, но не стоит волновать других. Хошо ведь может посчитать его помешанным, если он открыто скажет, что его беспокоит. — Все хорошо? — спросил мужчина, ласково перебирая рыжие локоны. — Да, — отозвался омега, накрываясь одеялом с головой, плотнее вжавшись в бок супруга, прикрыл глаза, надеясь, что удастся еще немного поспать. Ему нельзя волноваться, для детей это будет вредно.***
И все же день за днем сон повторялся, а записать чертовы последние слова не получалось. Ово забывал их мгновенно, словно по чьей-то злой прихоти. От этого находился в еще более раздраженном состоянии. Даже на Хошо стал срываться. Мужчина не понимал и тоже злился. Правда Изил внес свою лепту и успокоил альфу, сказав, что для беременных это нормальное поведение и оно еще не раз кардинально изменится. После этого разговора супруг старался быть еще более терпеливым к омеге. И к его удивлению, уже тем же вечером Ово был ласков и послушен как никогда. Но та ночь была последней. Из-за заметного живота омеги альфа заверил, что близости у них не будет до самого рождения ребенка, чтобы не навредить ему. Ово вновь сорвался и расцарапал мужчине лицо, заявив, чтобы он не смел приходить в его комнату. Альфа был в шоке, а Изил посмеивался, напоминая лэрду, что ему следует быть терпеливее. Так как после этой ссоры Хошо стало одиноко в собственной комнате, настолько он привык, что омега под боком, мужчина решил попытаться вымолить прощение. Прокравшись в комнату супруга и стараясь не шуметь, улегся к нему, с удовольствием вдыхая любимый аромат. Обнять Ово Хошо побоялся, но и просто быть рядом оказалось достаточным. Впрочем, наутро супруги проснулись в объятиях друг друга. Ово только сделал недовольное выражение лица, но промолчал, мысленно радуясь, что мужчина его не послушал. Ему так же было одиноко и немного страшно находиться в комнате одному. Казалось, что все снова стало налаживаться. Но выносить тайны и не понимать причину своих снов, ощущения беспокойства, Ово не мог больше. Потому этим днем, наткнувшись на Корана, буквально припер его к стене, требовательно заявив: — Расскажите все, что знаете. О Хошо, о его семье, все. Взгляд омеги говорил мужчине, что ему лучше послушаться и выполнить приказ. Да вот подчинялся он только лэрду и не собирался нарушать его приказ, даже перед младшим супругом хозяина. — Простите, я не понимаю, о чем вы, — с каменным лицом ответил альфа, пытаясь стороной обойти омегу и поспешить прочь. Однако любопытный Ово всегда добивался своих целей. Не говоря уже о его упорстве, когда от него что-то пытались скрыть. Это только усугубляло положение потенциального информатора. — Стоять! — гаркнул омега, и в следующее мгновение у него в руках оказался все тот же нож для бумаги. — Я приказываю вам рассказать все, что меня интересует. Либо внуков не увидите, господин Коран. Или вы готовы уже рассказать вашему супругу, что у вас есть внебрачный ребенок? Коран вздрогнул. Конечно же, его омега не знал о другом ребенке. Ошибка молодости, но если Рап узнает о ней, всему придет конец. Мало того, что по роду своей деятельности Рап вынужден был быть волевым, все же управлять хозяйством, продуктами и уборкой сложно. Также требовалось держать доверенных слуг в узде. И к тому же Рап сам по себе имел скверный характер, сколько Коран страдал от его буйства. А уж если он узнает про внебрачного ребенка, всему придет конец, в том числе и собственно жизни альфы. Раскрыть всю подноготную управляющего для Ово не составило труда. Слухи и факты, все всегда лежит на поверхности, главное, правильно истолковать смысл. — Ну, так что? — вздернув левую бровь, уточнил Ово, продолжая тыкать в альфу ножом. Благо сам мужчина находился в двух шагах от омеги, и нож вреда ему не причинял, но если молодой человек сделает хоть шаг... Нож определенно воткнется ему в грудь. Обречено вздохнув, Коран рукой зачесал растрепавшиеся волосы назад. — Хорошо, но прошу вас, никому не говорить, от кого именно вы узнали все, — попросил мужчина, оглядывая коридор. Если его просто увидят с молодым господином, кто знает, как отреагируют. — Я свои источники информации не выдаю, — кивнул беременный омега, убирая нож обратно в карман туники. Он полнел, и соответственно гардероб его сменялся. — Тогда пройдемте туда, где нас никто не увидит и не услышит, — предложил Коран, направившись вдоль по коридору к ремонтируемой части замка. Было воскресенье, и никто не работал. Ово шел следом за ним, часто оглядываясь и прислушиваясь. Почему-то ему тоже не хотелось, чтобы их разговор услышали. Достигнув тихой и пустой части замка, Коран остановился у окна в коридоре. Выглянув на улицу, отметил, что сельчан нет и во дворе. Все было спокойно. Ово застыл у противоположной стены, напряженно следя глазами за каждым движением альфы. Будь то рывок кадыка, когда Коран сглотнул, или же взмах коротких ресниц. — О чем вы хотите знать? — прервал затянувшееся молчание мужчина, кинув быстрый взгляд на господина. Все же не нравился ему омега. Впрочем, это у них было взаимным. — Начните с того, почему Хошо не любили родители. Что он такого сделал, только родившись, — сложив руки на груди, отозвался молодой человек. — Хм, — протянул задумчиво альфа, продолжая смотреть в окно. — Когда господин родился, я был юношей, но уже служил в замке, выполнял в основном мелкие поручения. Особо я тогда не интересовался жизнью господ. Но и от моего внимания случившееся не ускользнуло. Поговаривают, что существует проклятие на всем роду этой семьи. Каждый омега, забеременев первый раз, обязательно ожидает близнецов. Ово нахмурился, нервно сглотнув. Он не исключение, в нем тоже два ребенка. — Почему об этом ни в одной родовой книге не указано? — все же спросил он. Накрыв руками живот, попытался успокоить разбушевавшееся от волнения сердце. — А вы в книге мертвых смотрели? — вопросом на вопрос ответил Коран, снова посмотрев на молодого господина. Ово широко распахнул глаза. Конечно, он заглядывал в эту книгу, но посчитал, что мертвые от него все равно никуда не денутся, решил дочитать позже. — Именно в ней и есть упоминания обо всех умерших этой проклятой семьи. В том числе и о каждом первом, но втором близнеце, — безэмоционально проговорил Коран. — У господина тоже был брат-близнец. Обычно ребенок погибал еще в утробе. Но Хошо удалось выжить и родиться. Вот только был он слаб. Тогда-то и появился старик Изил. Насколько помню, он всегда был таким, как сейчас. Впрочем, не столь важно. Именно Изил предложил самостоятельно выходить ребенка. И у него получилось. Да только... Коран вздохнул, печально поджав губы, сдержать чувства, просто рассказывая трагедию длиною в не одно поколение, было сложно. — Что? — затаив дыхание, потребовал ответа омега. Коран перевел взгляд на молодого господина, уставившись так, словно видел впервые. — Кто-то все равно должен умереть, — договорил он и вновь отвернулся к окну. — Что это значит? — Насколько я потом слышал от старых слуг, тех, кто понимал, что происходит, один из близнецов всегда умирает. Не потому, что слаб, или папа не способен выносить двоих. Просто потому, что один ребенок «съедает» второго. Карие глаза молодого человека широко распахнулись от потрясения. Неужели подобная участь ждет и его сыновей?! Но он не мог подобного допустить. — Как избавиться от этого «проклятия»? — Этого я не знаю. Только могу предположить, что оба ребенка выживут, если умрет их папа. В остальных случаях, даже если трое детей в омеге, они выживали. Проклятие только на первом приплоде. Ово не знал, что сказать, от услышанного голова пошла кругом. Вцепившись пальцами в прическу, мгновенно растрепав ее, омега обессиленно скатился по стене на пол. — Почему? Почему никто раньше мне не сказал? Как же мне теперь спасти своих детей?! На этот раз уже глаза альфы широко распахнулись. Он понял столь сильный интерес господина. Просто он тоже уже знал, что у него будут близнецы. Проклятие не обошло его стороной. Подойдя к омеге, мужчина присел рядом, неуклюже накрыв его голову рукой, пытаясь подбодрить. — Мне жаль, господин, — искренне проговорил Коран. — Возможно, молитвы спасут их или дадут надежду. — Как снять проклятие? — схватив мужчину за плечи и встряхнув с немыслимой силой, потребовал Ово, совершенно безумными глазами глядя в лицо Корана. — Я не знаю. Простите, — отвел он глаза, аккуратно обхватив запястья молодого человека своими руками. — Если бы была возможность, то, думаю, уже давно кто-то да снял бы проклятие. — Мои дети не умрут! — прищурившись, прошипел Ово, вскакивая на ноги. — Стойте! — попытался остановить его альфа, но Ово и внимания не обратил, поспешив прочь. — Вы же еще что-то хотели знать, — договорил Коран в спину молодого господина. Впервые пожилому мужчине стало жаль всех омег этой семьи. В том числе и Ово, хоть он ему и не нравился. Каким бы омега не был, он не заслуживал такой участи. Впрочем, никто не заслуживал. Нерожденные дети тем более.***
Ворвавшись в книжную комнату, Ово кинулся к стеллажам с книгами. Лихорадочно скользя взглядом по ровным рядам, пытаясь найти книгу, но неожиданно замер. Книги не было там, где он ее оставил. — Может быть, Хошо взял? — растерянно проговорил он и кинулся в кабинет альфы. Тот сидел за столом, на неожиданное появление супруга оторвался от кипы бумаг. Проследив удивленным и непонимающим взглядом за тем, как омега летает по комнате, переворачивая все попадавшие под руку бумаги и книги, в том числе и на столе. Отчего Хошо и вовсе растерялся. — Может, я могу тебе помочь? — отойдя от шока, спросил он, видя, что Ово чем-то сильно озадачен. Прижав к груди две семейные книги, найденные на столе, Ово на вопрос мужа глянул на него так, что тот понял: происходит что-то серьезное. — Где книга? — сверкнув глазами, потребовал он. — Какая именно? — не понимая, уточнил мужчина. — Смерти! — взвизгнув от недовольства и напряжения, ответил молодой человек. — Эм... — Где книга Смерти твоей семьи? — буквально по слогам прорычал Ово, прищурившись. Поняв, что отшутиться не получится, Хошо отвел взгляд. — Я не знаю. — Лжешь! — гаркнул молодой человек. Подскочив к супругу, схватил одной рукой за горловину туники. Склонившись, прошипел с такой яростью, что альфа вздрогнул: — Вовремя решил спрятать?! Но не выйдет у тебя ничего. Отдай мне книгу и, может быть, я прощу тебя за то, что не сказал мне правды. — О чем ты? — сделав вид, что все еще ничего не понимает, спросил Хошо. — Не шути со мной, — отскакивая на шаг назад, прищурился Ово. — Я о наших детях. Ты специально спрятал книгу, чтобы я не смог узнать правды? Но уверяю тебя, я найду способ сохранить жизнь моим малышам. — Что? — округлил глаза мужчина, снова посмотрев на супруга. — Ты ждешь двойню? — Близнецов, — кивнул Ово. — Не может быть, — схватившись за голову, простонал Хошо, понимая, на что подписал любимого. — Прости меня, Ово! — Отдай книгу, — непреклонно потребовал молодой человек. — У меня ее нет, — простонал Хошо. — Изил забрал. — Сговорились, значит. Что ж, дерзайте. Но не ждите, что я прощу хоть кого-то из вас. Особенно тебя, Хошо. Молись, чтобы я вообще не возненавидел тебя, дорогой супруг. — Ово, — отняв руки от лица, мужчина успел только увидеть, как мелькнул в дверях подол его платья. — Что же я натворил!
