Глава 13
31 октября 2015 г., 05:02
— Чт-что... Что ты такое говоришь?! — растерянно отозвался мужчина, во все глаза глядя на Ово. — Нет! Ни за что! Как ты можешь такое говорить?! Я ведь без тебя с ума сойду. Я не смогу без тебя, Ово! Я ведь люблю тебя! Не смей так шутить.
Крепко обняв супруга, альфа продолжал быстро говорить. Сама мысль, что омеги не будет рядом, заставляла кровь в жилах стынуть, даже дышать больно становилось.
В ответ Ово медленно поднял руки и тоже обнял супруга, уткнувшись лбом в его плечо, перебил:
— Ты мне нравишься, Хошо. — От его слов мужчина резко замолк. — Ты мне очень нравишься!.. Но дети сейчас важнее. Пусть умру я, но не наши малыши!
Глаза альфы, в который раз за столь короткое время, вновь широко распахнулись. Сердце сдавили невидимые болезненные тиски, дыхание перехватило так, что в горле закололо. Его руки безвольно упали со спины молодого человека. Почувствовав, как супруг буквально окаменел, Ово отстранился, заглянув в его потрясенное лицо. Кот, чувствуя нехорошую атмосферу, потерся боком о хозяина.
— Хошо, — позвал омега, не обращая на кота ни малейшего внимания. Подняв руку, молодой человек хотел коснуться щеки супруга.
Но альфа вздрогнул, словно от удара. Моргнув раз-другой, уставился на Ово осуждающе, обвинительно и недоверчиво одновременно. Вскочив с постели, кинулся к двери. Остановившись на полпути, обернулся, с толикой надежды в карих глазах посмотрев на мужа, словно еще надеялся, что омега пошутил.
Но Ово продолжал смотреть на него непреклонно, хоть и с тоской.
— Ты... — выдохнул Хошо, сжав и разжав кулаки. — Ты не имеешь права ставить меня перед выбором. Я люблю тебя очень сильно! И детей наших люблю не меньше!
Опустив голову, прикрывая лицо распущенными волосами, Ово тихо отозвался, обняв себя за плечи, как будто ему было холодно.
— Ты первым поставил меня перед выбором. И тоже не спросил моего мнения. Я не буду просить прощения.
Ответить Хошо просто не мог. Ему казалось, что сердце разорвется от отчаяния и боли. Такие чувства он впервые испытывал. Ему не так больно было, когда предали родители, легче было перенести расставание с первым возлюбленным, легче было принять смерть детей, которых никогда не видел...
Почему же именно Ово?!
Сейчас мужчина впервые пожалел о своей любви к нему. Не о самом чувстве, а о том, что его возлюбленный именно Ово. Жестокий, бессердечный эгоист, который готов пожертвовать собой ради их детей.
Их. Совместных.
А что если это Хошо эгоист, раз не желает отпускать возлюбленного человека даже ради своих наследников?!
Резко развернувшись, мужчина покинул комнату, громко хлопнув дверью, чтобы хоть чуть-чуть выпустить напряжение.
***
Больше супруги не поднимали этой темы. Обоюдно решив сделать вид, что данного разговора вообще не было. А дни тем временем неумолимо приближали роды. Понимая, на что собирается идти, Ово старался больше времени проводить с супругом. Часто приходил в его кабинет и устраивался рядом, улегшись головой на его колени или плечо. Альфе было приятно и очень грустно. Он, как и омега, пытался найти решение. Прочел все, что смог найти про свою семью, вплоть до самого первого предка. Вчитывался в подобные истории. Только решение все не находилось. Ово также продолжал собирать информацию. Но вся она сводилась к двум вариантам: первый — умрет наследник проклятия, не имея детей; второй — умрет все же ребенок. С этим молодой человек не мог смириться и продолжал ходить в странный храм, каждый день вознося молитву неизвестному богу. Сегодняшний день не был исключением. Стоя на коленях перед алтарем, Ово вновь молился, повторяя изо дня в день одно и тоже. Ответом всегда было молчание, но надежда оставалась, маленькая, но все же. — Умоляю тебя, Бог, каким бы ты ни был в этих местах, спаси моих детей! Все, что желаешь, исполню для тебя, только дай знак, что спасешь моих малышей! Если нужно, забери мою жизнь, я готов. Только, умоляю, помоги нам! Закончив, омега вздохнул, медленно открыв глаза и посмотрев на статуэтку. И вздрогнул. Перед ним на той самой фигурке сидело что-то прозрачно-белое, маленькое совсем, по силуэту будто человечек, только крошечный, размером с ладошку. — Не ты первый просишь меня об этом, — вполне громко и четко проговорил незнакомец, сложив руки на груди. — Каждое поколение приходит за одним и тем же. Я устал от этого. — Возможно ли, что проклятие на самом замке? — спросил Ово, впервые предположив это. Раньше он не задумывался, что дело может быть в самом доме. Ведь каждое поколение рождалось здесь. — А? — удивился бог. — Нет, что ты. Проклятие на самих детях этой семьи. Верно. Ведь первый возлюбленный Хошо рожал совершенно в другом месте. Как Ово мог забыть об этом?! — Как от него избавиться? — с надеждой спросил он. — Я тебе уже говорил, во сне, помнишь, — хоть и грубо, но вполне приветливо отозвался бог. — Придется кому-то взять на себя смерть ребенка. Тогда проклятие и рухнет. Скорее бы, я тут уже столько лет сижу. Меня с этим чертовым проклятием заточили тут. И молиться никто, кроме беременных омег, не приходит. Скучно. — Так просто?! — удивился молодой человек, во все глаза глядя на божка. Остальные его слова он будто бы не заметил. Имели ли они вообще хоть какое-то значение? — Просто? — удивился он, хоть черты его лица омега никак не мог рассмотреть, но все же предположил, что он иронично выгнул бровь. — Каждые лет пятьдесят все омеги молятся об одном и том же. Уверяют, что согласны расстаться со своей жизнью, только бы детей их спас я. Но знаешь, что самое оскорбительное? Это лишь слова. Многие, проведя несколько месяцев после появления дитя на свет, так боготворят его, что про второго забывают. Омеги решают пожертвовать одним сыном, чтобы жил второй, они же в свою очередь потом все равно смогут еще нарожать. Вот и все, — говоря последние слова, безликая фигурка развела в стороны маленькие полупрозрачные ручки. — То есть получается, что уже давно известно, как избавиться от проклятия, но ни у кого решимости не хватило расстаться с собственной жизнью? — подвел итог Ово. — Точно, — кивнул бог. — Ведь малыша боги забирают не сразу. Не всегда. Если омега умоляет оставить второму близнецу жизнь, то я даю такую возможность. У семьи есть ровно шесть месяцев, чтобы решить, кто умрет. Но пока, как видишь, решение было не на стороне младенца. — Значит, у меня будет ровно полгода, чтобы побыть со своими детьми, прежде чем я умру? — грустно, но с надеждой спросил Ово. — Да, но учти, — согласно закивал головой бог, — ты последний. Молитвы уж твои меня больно вдохновляют. Но если и ты предашь свое слово, то я просто покину это место. Ни к чему мне тут сидеть, пытаясь защитить ваших детей. По сути, я и так уже набрал нужное количество невинных душ. Но что мне с ними делать? Никто не говорил. Так что одной больше, одной меньше, нет разницы. Задание я выполнил, и плевать, сколько еще ваших детенышей погибнет. — Спасибо, — прошептал Ово, радуясь, что ему дадут возможность спасти сыновей. И слабо улыбнулся, прежде чем почувствовал, как его тряхнули... Распахнув глаза, омега уставился на встревоженное лицо супруга, перед глазами все расплывалось, но узнать Хошо Ово смог. — Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил альфа, поднимая омегу на руки. Нашел он его на полу, у алтаря. Что молодой человек мог тут делать, мужчина понял, а разозлился лишь из-за того, что омега был один и потерял сознание. — Бог... — крепко вцепившись пальцами в плечи мужа, тихо выдохнул Ово, оглядываясь. Конечно же, на алтаре уже никого не было, или вообще не было, никогда, и все ему лишь приснилось. — Видно меня только во сне. Приснилось ему, — раздался в голове возмущенный голос божка. Поняв, что все было правдой, насколько это вообще возможно в их случае, Ово уложил голову на плечо альфы, немного успокоился. Бог дал ему возможность, и он ею воспользуется. — Тяжело, наверное? — спросил омега альфу, понимая, что уже сильно располнел, и дети ведь тоже росли в нем, прибавляя вес. — Ничего, — ответил мужчина. Было не столько тяжело, сколько неудобно, так как прижать к себе плотнее молодого человека не представлялось возможным, живот не позволял. — Так почему ты оказался здесь один? — потребовал ответа мужчина. — Я каждый день сюда приходил, молился, — покорно отозвался омега. Альфа не ответил, лишь сжал губы. К чему им снова ссориться, если времени осталось совсем немного. Все силы стоило бросить на поиски помощи, решения сложившейся ситуации. — Больше один не ходи, — попросил Хошо спустя несколько минут, когда внес супруга в главную залу. Аккуратно опустив его на ноги у стола, требовательно заглянул в глаза. — Хорошо, — кивнул Ово, натягивая на губы нежную улыбку. Пусть фальшивая, но лучше он запомнится мужчине улыбающимся, а не сдавшимся. Ово будет улыбаться столько, сколько сможет, показывать печаль ни к чему. Так будет лучше. У него осталось лишь семь месяцев, прежде чем они расстанутся навсегда.***
Хошо сидел в кресле у камина в своей комнате. Ово уже пару часов как отдыхал. Альфа же не мог никак уснуть, потому тихо покинул спальню супруга. Последние месяцы они спали вместе, просто в объятиях друг друга. Омега был покладист и ласков, что несколько пугало мужчину. Особенно с учетом той улыбки, что последнее время была на его прекрасном лице. Возможно, сам Ово считал, что она искренняя и радостная. Вот только мужчина видел совершенно другие эмоции — боль, страх и отчаянное желание жить, но еще больше намерение пожертвовать всем, только бы их дети выжили. Во что бы то ни стало. Глоток крепкого горячего вина, второй. В голове помутилось, но страхи не ушли. Стало только хуже. Все эмоции только усилились. Сжав кубок в руке с такой силой, что он погнулся и раскололся в одном месте, выплескивая вино, Хошо, не моргая, уставился на огонь. Как ему сохранить жизнь всем? Еще несколько месяцев назад он разослал письма всем колдунам, что были ему известны. Трое к тому моменту уже скончались от старости. Двое сразу отказали, узнав о сути просьбы. Особой надежды мужчина не питал. Все же в каждом поколении рано или поздно кто-то обращался к магам. В их силу никто не верил, но оказавшись в настолько безвыходной ситуации, начинали верить. Плодов это не приносило. Завтра должны будут прибыть два мага, которые обещали просто посмотреть на омегу. Они сразу написали, что гарантий нет вообще никаких. Боль прошлась по руке, моргнув и опустив голову на свою ладонь, мужчина, не выпуская из пальцев кубок, оглядел ее. Кровь тонкой струйкой хлынула по запястью к локтю, а уж с него капельками на пол. — А может, так будет лучше? Боли потом не почувствую, — второй рукой альфа взял кубок так, чтобы острый край смотрел в сторону раненой руки. Он не особо понимал, что делает, в мыслях не было намерений покалечить себя или убить. Просто устал. За все время, что Ово рядом, он ни разу не вздохнул легко. И не важно, отчего дыхание перехватывало, от нежности и любви, или же от страха. — Никому легче ты этим не сделаешь, — встав за спиной воспитанника, проговорил Изил, сухими пальцами забирая из его рук кубок. — О нем подумай. Что с ним станет, если ты сейчас его бросишь? Ему поддержка необходима, а не новая порция боли и страха. — Извини, — совсем не сопротивляясь, отозвался альфа, позволяя старику обработать рану. — Я не собирался ничего такого делать. Просто сломал кубок, и он вонзился в руку. — Да-да, — не стал спорить Изил. — Тебе нужно отдохнуть, завтра прибудут маги. — Они не помогут, и мы это знаем, — отвернул Хошо лицо от старика. — Только надежду зря пытать. Как же я устал, Изил! — Так откажись от него, — закончив перематывать руку мужчины, проговорил старик. — От него только страдаешь больше. — Что ты несешь! — возмутился Хошо, сверкнув на него недовольным взглядом. — Не смей даже думать о подобном. Ово — вся моя жизнь! Мой смысл существования. — Но ведь если бы не он, ты бы сейчас не мучился. Ты ведь не собирался жениться, никогда, чтобы не пытать своих детей таким же отношением, как твои родители к тебе. Ты говорил, что после гибели близнецов не подвергнешь пытке никого другого. — Замолчи! — вскочив из кресла, прорычал Хошо, шагнув к старику. — Что ты понимаешь?! У тебя семьи никогда не было, и тебе не понять, что такое любовь, что значит в кошмарах видеть мертвого супруга. — Да, не понять, но я люблю тебя! — покладисто отозвался Изил. — Как сына! — согласился Хошо. — А я говорю о другой любви, не платонической. Именно этого тебе не понять. Даже если ты так сильно ревнуешь меня к Ово, тебе все равно не удастся нас разлучить. Слышишь? Без него мне незачем жить! — Но он собрался умереть, — упрямо проговорил Изил. — Умереть ради детей, и что тогда? Его не будет рядом, больше никогда! — Молчать! — гаркнул Хошо, свирепо сверкнув глазами. — Не смей мне говорить, что мне делать. Ты не имеешь на это права. Если бы ты, именно ты, не выходил слабого ребенка, ничего бы не случилось сейчас. Раз уж на то пошло, виноват только ты, Изил. Один должен был умереть ради другого. — Ты не понимаешь, Хошо, — дернувшись, словно от удара, шагнув к мужчине, попытался протестовать старик. — Оставь меня, — увернувшись от его хватки, шикнул альфа. — Я твой настоящий отец! — со слезами на глазах проговорил Изил. — Что? — недоверчиво переспросил Хошо. — Что ты несешь? — Я говорю правду. Я твой настоящий папа. Меня и на самом деле зовут Изил, но Стан был простолюдином, и все же Лор его очень любил. А я любил твоего отца. Поэтому согласился стать просто слугой, но с тем условием, что наследников Лору подарю я. Ты и Трис мои дети, Стан же просто играл мою роль. Именно поэтому я выходил тебя. Надеялся, что проклятие спадет, если заменить положение вещей. Да только богов не обманешь. И твой брат-близнец все равно умер. — Я не верю тебе! — отшатнулся Хошо. — Это не может быть правдой. — Но это правда, — печально отозвался Изил, направившись к двери. Он понимал, что в том состоянии, в каком сейчас находится сын, нет смысла разговаривать дальше. Ему необходимо все обдумать и принять, если сможет. — Только поэтому я всегда был рядом и никогда не предавал тебя. Лор, играя на моих чувствах, уговорил меня никогда не рассказывать тебе правды. Но я не в силах больше молчать. Прости! — Убирайся! — закричал Хошо, схватив первый попавшийся предмет, швырнул в старика, но промахнулся и попал в стену рядом с ним. — Видеть тебя не хочу! И я не верю тебе! — Пусть так, — стоя у двери, держась за ее ручку, проговорил Изил, не оборачиваясь к сыну. — Но я люблю тебя и беспокоюсь за тебя! — Уходи! — снова выкрикнул альфа, оседая на пол, как только дверь за стариком закрылась. — Хошо? — раздался сбоку взволнованный голос Ово. Он услышал крик супруга и вошел через соединяющую их спальни дверь. Увидев мужчину на коленях на полу, подошел и сжал его плечи. — Что случилось? — спросил омега, удивившись, когда альфа прижался к нему, пряча лицо в ночной сорочке в районе бедер. — Хошо... — Просто помолчи, — дрожащим голосом прошептал альфа.***
Хошо был благодарен супругу за поддержку. Был очень рад, что он оказался рядом, и успокаивающе, почти всю ночь гладил его по голове и спине. Мужчина не рассказал, что случилось. Но Ово и не настаивал, понимая, что в его объятиях альфа ищет утешение, а не допрос. Омега все равно позже все узнает. Хотя желание услышать, что случилось, немедленно, было большим, но он сдержал его. К вечеру следующего дня, как и полагал Хошо, прибыли два мага. Один выглядел так вызывающе и надменно, что его вид с первой же секунды начал раздражать альфу. Не потому, что он посчитал длинноволосого молодого человека красивее себя, нет, просто потому, что выражение его лица, холод в глазах не вызывал доверия. Вторым прибывшим магом был пожилой мужчина в сопровождении юного помощника. Хошо устроился во главе главного стола, по сторонам от него сидели двое самых симпатичных слуг в замке. Их он специально переодел в дорогие одежды, отчего они стали выглядеть так, словно были благородных кровей. Так как времени учить их этикету не имелось, мужчина просто приказал им молчать, что бы ни случилось. Первым попросил возможности осмотреть «молодого супруга» Бис, красивый, но бессердечный молодой альфа. Взглядом спросив разрешения у господина приступить к сеансу, он шагнул к столу, вглядываясь в двоих омег. Насколько он слышал, супруг Хошо был прекраснейшим человеком в стране. И так как под описание подходил только один омега, тот, что с темными волосами, Бис шагнул к нему, мысленно усмехнувшись, для него этот омега не был столь уж привлекательным. — Позвольте, господин, — протянув руку, дожидаясь, когда в нее вложат тонкие пальцы, затянутые в перчатку, улыбнулся Бис. Омега охотно улыбнулся со странным блеском в глазах. — Вы столь прекрасны, господин Ово. Не вериться, что на вас лежит проклятие... — Выставить, — поднявшись из кресла, приказал Хошо, грозно смерив альфу взглядом. — Шарлатан. — Что? — опешил Бис, не понимая, почему его так оскорбляют. — К вашему сведению, господин, я один из сильнейших магов страны и мира. — Лжешь, — раздался вполне бодрый голос второго мага, того, что постарше. Мужчина, опираясь на трость, шагнул к столу и господину. Его помощник молча последовал за ним. — Был бы ты лучшим и сильнейшим, не допустил бы такой оплошности. — О чем ты говоришь, старик?! — прищурившись, прошипел Бис, сверкнув на соперника свирепым взглядом. Стража уже подступила к нему и захватила под руки, дожидаясь приказа лэрда. — Я о том, что вот этот омега не господин Ово. Сам он где-то здесь в замке, но не в этой комнате. Он напуган и в смятении, — резко переведя слепые глаза на Хошо, мужчина попросил: — Могу я поговорить с ним? — Хорошо, — кивнул альфа, отдавая приказ слугам увести Биса, но тот воспротивился: — Позвольте мне взглянуть на него, умоляю! — Зачем? — удивился Хошо, вновь посмотрев на шарлатана с недовольством. — Он ведь самый красивый... — неубедительно выдохнул тот в ответ. — Прочь с глаз, — отмахнулся Хошо и обратился к Лагру, оставшемуся магу. Почему-то мужчина чувствовал, что ему можно доверять. — Прошу! Маг поспешил вперед, обогнав даже Хошо и своего ученика. Он легко взошел по лестнице, уверенно идя, куда нужно было, хоть и не видел дороги. Хошо только губы недовольно поджимал, сомневаясь и в нем, и в его слепоте. Хотя пока сомнения его ничем не подпитывались. Лагр остановился у двери в комнату омеги, постучав ручкой трости, вошел. — Здравствуй, — проговорил он, входя и сразу же направляясь к постели, где Ово и сидел, держа на руках кота. — Добрый день, — удивился омега, так как не знал о прибытии гостей. — Простите, что не встретил, господин... — Нет, я не господин, я маг, — махнул рукой Лагр, придвинув кресло к постели, сел. — Дай руку. Ово, кинув вопросительный взгляд на супруга, что вошел следом, и, получив разрешающий кивок от него, вложил свою руку в ладонь странного мужчины. Пару минут Лагр молчал, поглаживая тонкую ладошку. — Н-да, как все трудно, — протянул маг. — О чем вы? — взволнованно спросил Ово, вновь уставившись на мужа. — Судьба тебе уготована трудная, но жизнь будет долгой. Запомни то, что я скажу, совет мой — детям своим позволь любить того, кого выберут их сердца, тогда твоя жизнь станет счастливой до самого конца. Запомни. Это пригодится тебе. Но знай, если не сможешь принять их выбор, то потеряешь их. — Х-хорошо, — гулко сглотнув, кивнул Ово, чувствуя, как от слов мужчины по телу расходится волна страха. — Вот и ладно, — с улыбкой кивнул Лагр. — Насчет проклятия. Сочувствую. Но помочь не могу. Хотя вижу, что тут три варианта, в одном из которых ты погибнешь. Это единственное расхождение в твоей судьбе. Остальное шло и будет идти, как боги прописали. — Можно ли избавиться от проклятия? — спросил Хошо, перебив мага. — Можно, — кивнул он. — Но не получится до рождения малышей. Ты знаешь, как его снять. И это единственный путь. Кто-то должен умереть. Если вновь погибнет ребенок, проклятие уже никогда не снимут. Никто. Ово затаил дыхание, во все глаза глядя на мужчину. Он верил ему, сам не понимал почему, просто верил. — Я вижу, что ты боишься, но не за себя, за детей. Хоть ты и готов пожертвовать собой, надеюсь, не придется. Ларг отпусти руку молодого человека и с трудом поднялся на ноги. Юный помощник тут же подскочил к нему, поддерживая и помогая пройти к выходу. Поравнявшись с господином Хошо, Ларг устало проговорил: — Нет решения, все зависит от воли твоего мужа. Хошо нахмурился, но ответил: — Можете оставаться столько, сколько захотите. Спасибо вам. — Было бы за что, — буркнул Ларг, покидая комнату в сопровождении помощника. Оставшись наедине с Ово, мужчина подошел к нему и присел рядом. Омега тут же доверчиво вжался в его грудь, спрятав на плече лицо. — Мы справимся, — прошептал Ово. — Обязательно справимся. — Да, — кивнул альфа, это единственное, что он мог сейчас сказать. Маг был последней его надеждой. Но даже он подтвердил, что нет возможности уберечь и детей, и супруга. — Я люблю тебя! Ово замер на миг, с губ едва ли не сорвались ответные слова. Но он лишь закусил нижнюю губу. Если ему предстояло умереть скоро, то уж лучше пусть Хошо считает, что он ему безразличен. Тогда, омега верил, мужчина найдет себе другого возлюбленного.***
Закат только приближался, но казалось, что он уже наступил. Темные дождливые тучи плотно заволокли небо, делая конец дня мрачным и грозным. Ово лежал на боку на софе, головой на коленях своего альфы, руками обнимая его талию. Хошо с улыбкой рассматривал супруга, нежно перебирая его волосы, отросшие за время беременности ниже лопаток. Сейчас локоны были распущены, позволяя мужчине насладиться их красотой в полной мере. Супруги уже знали, что их ждет, потому практически смирились. А что еще оставалось?! Поэтому Хошо старался как можно больше времени проводить с возлюбленным, чаще говорил ему о своей любви. Только Ово упорно молчал, лишь благодаря. От этого на душе альфы было тяжело, но он скрывал обиду. — Ннн, — вдруг застонав, выгнулся Ово, пальцами сильнее впиваясь в бок супруга. — Ой! Неожиданно резво для беременного, омега вскочил на ноги с софы, держась за живот. Расставив ноги шире, уставился на ковер под собой. — Ово? — испуганно воскликнул альфа, то же вскочив. — Воды отошли, — спокойнее, чем ожидалось, отозвался омега. — Началось? — уточнил Хошо, подхватывая супруга на руки. Не медля, он поспешил доставить мужа в спальню, где предполагалось принимать роды. Напуганный и взволнованный мужчина не обращал внимание на тяжесть некогда стройного омеги. Он просто быстро шел с ним на руках через главную залу, приказав по пути слугам все подготовить. Пока они шли, Ово держался за живот и постанывал, закусывая от боли губы. Потуги были не очень частыми, но весьма болезненными. Когда же пара оказалась в комнате, альфа тут же уложил омегу на постель. Ово было так больно, что пот крупными каплями выступал висках и лбу. Не в силах больше выносить этого, он закричал, вынудив супруга потрясенно застыть на месте в немыслимой позе. Расставив шире ноги, Ово задрал тунику, штанов на нем не было, так посоветовали повитухи, чтобы не заморачиваться, когда придет время. Выгнувшись на постели, так, что кости затрещали, Ово не сдержал слез. Хошо неотрывно смотрел на мучения молодого человека, проклиная себя за то, что сделал с ним. Мужчина никогда бы не подумал, что роды это настолько болезненно. Или с Ово что-то не так? — Покиньте комнату, — нагло толкнув альфу к двери, потребовал один из повитух. Но так как альфа не понимал вообще ничего и не слышал его, сам вытолкал и захлопнул перед его носом дверь. Коран, уже дожидающийся лэрда, схватив господина за плечи, оттащил подальше, чтобы у слуг была возможность входить и выходить когда понадобится. Усадив альфу на стул у окна, Коран заметил, как он вздрогнул, когда послышался еще один крик омеги. — Вот, выпейте, — приказал управляющий, приставив ко рту мужчины кубок с вином. В замке уже давно заранее оговорили, кто и чем будет заниматься в день родов. Руководил в основном Изил, понимая, что остальным либо все равно, либо на тот момент они будут растеряны, так как многие слуги были молодыми и ничего не понимали в подобных делах. Коран с самого начала должен был присматривать за господином. Изил так и сказал, держать его любыми способами, если вдруг что-то пойдет не так. Пошло ли уже что-то не так — альфа не знал. Но насколько он помнил, его Рап не так громко вопил, когда рожал. Хошо сделал два жадных глотка, прежде чем поперхнуться. Это немного привело его в себя... Роды продолжались уже более суток, Ово устал настолько, что готов был отключиться мгновенно. Но Изил и другие не позволяли ему этого. Они пытались помочь, но ничего не выходило, проход омеги просто не желал раскрываться настолько, насколько требовалось. — Не получается, — приглушенно проговорил старик, когда Ово более-менее затих в ожидании новой схватки. — Дети могут задохнуться, если ничего не сделать. — Тогда режь, — громко проговорил Ово, слышавший их. Изил вздрогнул и посмотрел на него испуганно. — Но... — У нас нет обезболивающего, — предупреждающе проговорил один из повитух. — Плевать, — болезненно оскалился омега. — Свяжите мне руки и ноги, чтобы не сопротивлялся и не причинил никому вреда... — Но господин... — округлил глаза помогающий омега. — Ово... — попытался вразумить его Изил. — Режь, — яростно прорычал молодой человек, чувствуя, что схватка приближается... От последующего за этим душераздирающего крика, казалось, вздрогнул весь замок. Хошо, все еще сидящий в коридоре, кинулся к двери, но был сбит с ног управляющим. Коран не мог позволить мужчине увидеть страдания омеги. Ведь у него у самого сердце кровью обливалось от жалости к молодому господину.
