Нити Судьбы. II. Совершенство

      Ово сидел в объятиях супруга в изголовье постели. Они вместе с улыбками наблюдали, как их мальчики не оставляли попытки ползать по этой самой постели. Малыши выглядели забавно и смешно, но в то же время не могли оставить равнодушным никого, ни своим упорством, однозначно переданным папой-омегой, ни своим смешным кряхтением от усилий.       Хошо нежно перебирал распущенные волосы мужа, периодически целуя его в макушку. Обнимать его и наблюдать за своими детьми было блаженством. Он понимал, что не зря прожил и прошел через многое, что случилось в его жизни, ради таких моментов.       Ово, прикрыв глаза от удовольствия, млел, наслаждаясь лаской альфы. Хошо стал более заботлив, продолжал осыпать его подарками, но все больше нежными словами. Омега чувствовал, что это именно то, чего он всегда хотел, о чем мечтал, оставшись в одиночестве.       Черныш, чувствуя некую ревность и желая привлечь внимание хозяина, запрыгнул на постель и поочередно обошел малышей, таких смешных и совершенно беспомощных, по его мнению. Впрочем, он все равно с коротким мурком каждого мальчика лизнул в лоб, отдавая дань уважения.       — Время пришло, — раздался в голове Ово голос бога. — Кого ты выбираешь? Кого отдашь на смерть?       Ово вздрогнул от неожиданности, страх мгновенно накрыл с головой. Почувствовав что-то неладное, Хошо внимательно и вопросительно посмотрел на омегу.       — Ово?       — Кто? — настойчиво вопрошал бог. Его голос так громко звучал в голове, что молодой человек просто не услышал супруга.       — Я, — ответил он, не колеблясь. — Это буду я.       — Хорошо, — согласился бог вполне довольно. Он так же хотел уже покончить со всем и вернуться в родные края. — Тогда переходим к последнему испытанию...       — Ово, да что с тобой? Тебе плохо? — схватив омегу за плечи, встряхнув, потребовал ответа Хошо. Шио, перепугавшись, ловко подхватил малышей на руки, чтобы не дай боги чего не приключилось. Господин вел себя слишком странно.       Моргнув, Ово будто бы вернулся к реальности. Увидев взволнованное лицо мужа, поднял руку и коснулся его щеки. Улыбнувшись с неприкрытой тоской, прошептал:       — Я люблю тебя, позаботься о мальчиках!       Как только эти слова сорвались с его губ, молодой человек медленно прикрыл глаза, проваливаясь в темноту.       — Ово...       Когда супруг неожиданно потерял сознание, мужчина перепугался до такой степени, что едва не затряс его до смерти. Повезло, что пришедший на помощь Изил оттолкнул его. Оглядев молодого господина, он печально проговорил:       — Время пришло. Что будем делать?       Хошо во все глаза смотрел то на отца, то на мужа. У него в голове не укладывалось, что чертово проклятие так скоро собиралось забрать его любимого. Сердце до боли сдавило, в ушах звенело от поднявшегося давления. Не мог и не желал Хошо терять своего драгоценного возлюбленного. Хоть он и знал, что когда-нибудь подобное произойдет, сейчас же был просто не готов к этому.       Альфа понимал только одно — необходимо что-то делать, как-то попытаться спасти омегу. И единственное, что пришло ему на ум, это королевская воля.       — Присмотрите за ним, — вскочив с постели, приказал Хошо. — Еще есть надежда.       Выскочив из комнаты, мужчина кинулся к своему кабинету. Путь к замку и обратно займет слишком много времени. Послать письмо королю будет быстрее. Только бы он был в своем замке, только бы не отказал, заявив, что Ово ему безразличен...

***

      Получив письмо, Саджо и Тирас сами перепугались. Бета сразу же мысленно обвинил себя в скупости. Мог ведь помочь омеге, если бы дал волка. На что Саджо, верно поняв его испуг, ответил:       — Это не тот случай, когда ты смог бы помочь. Это проклятие, а не случайность.       Тирас в ответ только кивнул, точно не зная, согласиться с мужем или нет. С другой стороны, уже поздно жалеть.       — Мне нужно ехать, — уверенно проговорил король, внимательно посмотрев на бету. — Ты ведь понимаешь и тоже хочешь ему помочь?       — Да, — кивнул Тирас. Конечно понимал и почти не ревновал. Сейчас так и вовсе не испытывал этого чувства. Потому что Ово был на грани жизни и смерти. Его стоило спасти, не только потому, что он бывший любовник альфы, не только потому, что омега являлся самым полезным для короны человеком — он был дорог обоим супругам как друг.

***

      Когда Ово открыл глаза, едва различая силуэты перед собой, то все же смог понять, что происходило в его комнате. Омега не знал, сколько он пробыл без сознания, но предполагал, что отвратительное самочувствие — это и есть то последнее испытание, что приготовил для него бог. Было бы глупо, если б все оказалось так просто и легко — просто умереть.       — Верно, — снова раздался в голове голос божка. — Если бы все было мгновенно, какой смысл отказываться от собственной смерти? Не каждый, точнее, вообще еще никто из омег не смог до конца вытерпеть эту пытку. И тебе, видимо, это еще тяжелее, потому как ты уже две недели спал и только сейчас очнулся.       Ово хотел было что-то сказать, но слова не шли с губ. Зато он смог рассмотреть перед собой знакомые очертания высокой и сильной фигуры, которая одной рукой упиралась в его грудь. Спустя миг рука исчезла, и раздался голос Саджо:       — Я не смогу ему помочь.       — Что?! — взревел Хошо, появившись в поле зрения омеги.       Саджо не обратил внимание на его реакцию, глядя в карие полуприкрытые глаза. Мужчина был удивлен тому, насколько уставшее было их выражение, но в то же время решительное.       — Да как же так?! — снова раздался голос супруга. Подскочив к королю еще ближе, он схватил его за грудки, встряхнув: — Ненавидишь меня, плевать. Но Ово-то должен что-то для тебя значить! Так забудь обо мне, исцели его, все, что хочешь, выполню.       Саджо вполне спокойно переносил всплеск эмоций альфы, продолжая следить взглядом за лицом очнувшегося омеги. Видеть его таким было тяжело и для него. Почему-то альфе казалось, что это нечестно. И ему было жаль. Каким бы Ово ни был, плохим или хорошим, он не заслужил того, чтобы умереть в мучениях.       — Твое предложение заманчиво, — посмотрев, наконец, в лицо Хошо, медленно, с расстановкой проговорил Саджо, обхватывая его руки своими. — Вот только пойми, моя сила способна излечить раны, но не вернуть человека к жизни. Не в моих силах возвращать души.       — Что?! — замерев, потрясенно переспросил Хошо.       — Я говорю, что с телом Ово все в порядке, душу из него вытягивают, — терпеливо ответил Саджо. — Потому и помочь я не способен. Лечить его не от чего. Он умрет буквально через несколько дней. Посмотри внимательнее. Внешне с ним все хорошо, но загляни в глаза... Они уже почти пусты.       И король легко отцепил сжатые пальцы лэрда от себя. Хошо тут же сдался, повернувшись к супругу, заметив, что он открыл глаза.       Присев на постель рядом, склонился, целуя в лоб.       — Как ты, Ово? Скажи хоть что-нибудь! Мне так жаль...       Слыша неприкрытую боль в голосе альфы, Саджо отвернулся. Он чувствовал себя бесполезным, а ведь пока добирался до замка, надеялся, что сможет помочь бывшему любовнику.       А Хошо слез даже не пытался скрыть. Соленые капли скатывались по его носу, с кончика падая на бледные щеки супруга. Ово снова попытался что-то сказать, хотел было руку поднять, чтобы утешить, но адская боль сковала все тело, не позволяя ни говорить, ни двигаться, он даже стонать был не в состоянии.       И все же... Это не уменьшало его решимость самому погибнуть во благо ребенка. Он даже думать не хотел о том, что его мальчик будет мучиться так же. Ведь взрослому было невероятно тяжело, что же было бы с малышом?!

***

      — Как он? — спросил Изил, ставя кубок с вином перед королем. Обогнув кресло, в котором сидел монарх, протянул еще один кубок и сыну.       — Плохо, — вместо Хошо, отозвался Саджо, видя, что альфа буквально раздавлен, его лицо вновь постарело, хотя король мог бы поклясться, что когда он ранее был в его замке, Хошо цвел.       Саджо понимал его, тяжело терять любимых. И совсем невыносимо наблюдать, как погибает возлюбленный, медленно угасая, словно свеча.       — Кого мне винить? — глухо спросил Хошо, залпом осушив кубок.       Они втроем находились в кабинете мужчины. Король занимал почетное место у стола, впрочем, это было неважно. Сам альфа расположился у камина, мутным взглядом глядя на огонь. Изил медленно передвигался между ними, сочувствуя сыну. Он хотел бы его поддержать, но не смел даже прикоснуться. Старик не мог понять, что сейчас испытывал альфа, ненавидел его или же уже простил, а может, просто забыл? Скорее всего. И все же Изил не держал зла на сына за его отношение. Как только он увидел мальчишек, сразу же понял, что не стоило ему плохо говорить об Ово. Ведь он подарил ему таких замечательных внуков. Старик был счастлив и горел желанием отблагодарить молодого человека. Но как?       — Виновных нет, — задумчиво проговорил Саджо, помня, как сам винил сына в смерти Джейми. И альфе до сих пор было стыдно за это. — Ты должен гордиться им и обязан принять его жертву.       — Я хотел бы сам умереть, забрать проклятия на себя... Но...       — Его может разрушить только смерть ребенка или омеги? — договорил король.       — Да, — сжав кулаки, кивнул Хошо. — Только омега... Как вам повезло, ваше величество, ваш супруг бета...       — Хм, — протянул Саджо, он еще не решил, повезло ему или нет.       — Все будет хорошо, господин Хошо, — заговорил Изил, протягивая ему еще кубок с вином. — Мы должны верить и молиться.       Ему никто не ответил. Не к чему. Зачем верить какой-то молитве, если боги и так все видят. Они могли бы спасти человека, которому сами же предсказали судьбу.

***

      Следующим днем король покинул замок, не в силах ждать и смотреть, как умирает Ово.       Хошо почти все время проводил с омегой. Разговаривал с ним, даже зная, что он спит и не может ответить. Бог еще несколько раз приходил к молодому человеку, разговаривал с ним, читая его мысли. И каждую встречу он задавал один и тот же вопрос — не передумал ли он?       — Кто-то должен умереть. И пусть это буду я, чем мои дети, — каждый раз отвечал Ово, мысленно.       Все же боль была сильной, словно кости выворачивали, ломая. Бог смотрел на Ово с одобрением и сожалением. За все время он полюбился ему. Хотелось, чтобы человек жил. Вот только омега был упорным и не желал отказываться от того, на что давно себя подписал.       За все время лишь Изил ни разу не навести омегу. Почему? Никто не мог понять. Да и не спрашивали его. Люди покорно ждали, когда господин Ово умрет. Кто-то ждал этого с нетерпением — хоть отмучается, кто-то просто из зависти, искренне желая ему гибели.       Впрочем, старик пришел вечером, уговорив сына позволить ему провести ночь наедине с омегой. Хошо, не испытывая огромного желания видеть, как погибает его супруг, согласился.       Странный старик пришел в последний вечер для Ово. Ночью он должен будет умереть, так как именно сегодня, после полуночи, мальчикам исполнится ровно шесть месяцев. Время так быстро прошло, хоть и было наполнено печалью.       Комната молодого господина почти полностью утопала в темноте, треск поленьев в камине единственное, что нарушало тишину. Было тепло, даже жарко, однако сам омега не чувствовал ни тепла, ни холода. Уже не чувствовал ничего.       — Доброго вечера, господин, — проговорил Изил, проходя глубже в комнату.       Сев рядом с постелью, Изил накрыл рукой ладонь молодого человека. Ово был в сознании, но не мог даже стонать, лишь взглядом следя за Изилом.       — Тоже хочу послушать, — спустя миг послышался голос бога, словно он знал, зачем пришел старик.       — Я расскажу тебе кое-что, — начал старик с мягкой улыбкой на губах. — И даже то, почему ты мучаешься сейчас. Ведь второй приплод не должен страдать. Но дело в том, что на самом деле твои дети единственные, что у Хошо есть. Его первый возлюбленный действительно родил, но не от Хошо. И близнецов у него никогда не было. Я лгал ему. Потому что надеялся, что никто не пострадает. Как же глупо, правда? Но таков уж я, глупец. Помнится, ты спрашивал кто я такой. И я отвечу. Я — отец Хошо. Его настоящий папа. Поэтому я любил его и люблю до сих пор. Как же так случилось, что я стал таким? Я любил его отца, но Лор любил другого человека, Стана. Тогда я был молод и готов горы свернуть ради любимого. Потому согласился все хранить втайне. Мои родители никогда не навещали нас, потому не подозревали о подмене. Ведь вместо меня настоящего младшим супругом Лора был другой человек. Из простой семьи. Я же, когда прибыл в дом супруга, был совсем один, потому никто и не заметил подмены. Подумаешь, появился очередной слуга, пользующийся странным покровительством господина. Так глупо.       — Интересно получается, правда?! — прокомментировал бог, упиваясь рассказом.       Ово лежал и молчал, просто глядя на старика.       Он верил ему и отчасти понимал, почему он так поступил. Единственное, он не мог понять, почему Изил не сказал сыну правду, как только умер его отец. Почему допустил, чтобы наследника ненавидели родители. Так же не понимал, почему он лгал о том, что Хошо не имеет отношения к детям того омеги. К чему все это? Ясное дело, Изил старый и слабый, безвольный омега. Но это не уменьшало его вины, если бы он был честен с сыном, возможно тогда бы все изменилось к лучшему.       — Именно от моей семьи Хошо и унаследовал древний титул лэрда. Я был единственным ребенком в семье. Когда я и Лор поженились, словами не передать, как я был счастлив. Пока добирался до его замка, строил мечты, надежды... Но он обманул меня и, пользуясь моими чувствами, вынудил согласиться на подмену, приняв только одно мое условие — я лично рожу ему наследников. Это было выгодно всем. Ведь Стан не мог иметь детей, был бесплоден. Собственно из-за зависти и ненависти ко мне он и ненавидел Хошо. Только почему-то к Трису иначе отнесся.       И снова Ово не понимал. Он бы не согласился отречься от детей, ни за что не позволил бы плохо относиться к ним. Старик, сидящий перед ним, все меньше и меньше вызывал у него уважения. Ведь с момента знакомства Изил показал себя умным и опытным. А оказалось... Он всего лишь трус и слабак.       — А знаешь, почему я все это тебе рассказываю сейчас? — с усмешкой спросил Изил, склонив голову набок и накрыв морщинистой сухой рукой нежную и холодную щеку омеги, что продолжал внимательно смотреть на него. Только усталость в его глазах сменилась презрением.       — Ты знаешь, он был в такой же ситуации, что и ты, — проговорил неожиданно и задумчиво бог. — Только выдержать боль он не смог и отказался, подвергнув смерти своего сына. Вы, люди, странные существа — просите помощи, будто бы не в силах что-то сделать самостоятельно; утверждаете, что готовы на все, но в итоге легко нарушаете данное слово.       Ово продолжал смотреть на старика, пытаясь дать ему понять, что хотел бы услышать остальное. Изил верно истолковал его взгляд и кивнул:       — Просто я знаю, что могу тебе довериться, ведь ты никому ничего не расскажешь. Я не хочу, чтобы Хошо ненавидел меня еще больше. — И с этими словами его рука соскользнула с щеки Ово к его шее. — Кто-то должен умереть...