Приключения Лисы и Дракона

      Рюко чуть брови нахмурила, кончик языка высовывая — немного неуклюже губы облизнула, пытаясь поймать кусочки джема. Блины, которые утром испёк Акихиро были невероятно вкусными, вот только из-за слепоты блондинка едой в рот попадала не с первого раза. И теперь вся нижняя часть её лица была испачкана фруктовым джемом и сгущёнкой. Щёки Рюко на время решила в покое оставить, полностью сосредоточенная на губах и кончике носа, до которого тоже пыталась языком достать, хоть пока и безуспешно. За этим Лина, сидящая по правую руку от подруги, наблюдала. Не знала, умиляться ей или обречённо вздыхать, зорким взглядом следя за каждым движением Рюко, чтобы та не дай бог не покалечилась. И спустя пару минут, видя, что джем по бледной коже после попыток подруги исправить положение, размазался лишь сильнее, салфетку в руки взяла. — Не дёргайся, Рю.       Мори послушно выпрямилась, замирая — правда, от тихого смешка удержаться не смогла, когда к её щеке мягко влажная салфетка прижалась. Говорить ничего не стала, зная, что подруга ничего не услышит, но та поняла её без слов. Тихо усмехнувшись, пытаясь липкий джем стереть, Лина мягко утончила: — Щекотно? — Ага. — Рюко губы в широкой улыбке изогнула, зная — Лина поймёт её снова, даже не слыша.       Так и вышло. Зефилия головой чуть качнула, мягко, даже как-то ласково салфеткой протирая щёки Мори. Её подруга в принципе в повседневной жизни немного неуклюжей была, а так как слепота непоседливости блондинки не преуменьшала, Лина понимала — перемазанное джемом лицо лишь меньшая из проблем, с которыми они могли столкнуться. Кстати об этом. Кицунэ тихо усмехнулась, вторую салфетку в руки беря. Фронт работы оказался куда больше, чем ей казалось на первый взгляд. Джем был везде — на щеках, подбородке, и даже каким-то чудесным образом на бледный висок угодил. Хорошо хоть, что волосы чистыми остались.       За этим наблюдали их друзья — уже позавтракавшие Нацу и Джерар, и пока трапезу не окончившие Хеппи и Акеми. Акихиро от еды отказался, сославшись на то, что утром у него совсем нет аппетита, а потому свою порцию ароматных блинов уступил очень довольному таким поворотом событий Драгнилу. Тот перемазался не хуже подруги-драгонслеера, но справился с перепачканным в джеме лицом самостоятельно, игнорируя весёлый взгляд Фернандеса. Травник же, в чьих усталых глазах читались непонятные магам смирение и лёгкая тоска, за девушками наблюдал со слабой улыбкой. Выждав минуту, тихо, но с мягкостью в чуть охрипшем голосе заметил: — Кажется, вы очень близки. Отрадно видеть, что у Рюко такие хорошие друзья. — Подрагивающими то ли от усталости, то ли от старости пальцами чашку сжав чуть сильнее, мужчина глоток чая травяного сделал. — Ага! Мы с Линой дружим так долго, что аж сама себе завидую иногда. — Мори засияла, губы в широченной улыбке изгибая, и голову в сторону травника рефлекторно повернула.       Зефилия же, не успевшая стереть джем с щёк подруги, тихо цыкнула языком, когда салфетка по бледной коже мазнула. Грязь липкая из-за этого размазалась чуть сильнее, и кицунэ выдохнула обречённо, терпеливо, и одновременно с тем строго повторяя: — Не дёргайся, Рю.       Блондинка на слова подруги ойкнула и спину сгорбленную выпрямила, послушно замирая. Акихиро на это лишь тихо засмеялся и, глаза покрасневшие прикрыв, отхлебнул из чашки уже остывший чай. Травяной вкус горечью отдал, из груди тихий вздох выбивая.       Прошло около десяти минут прежде чем наевшийся до отвала Нацу расслабленно на спинку стула откинулся. Джерар к тому времени чай допил, и грязную посуду на столе в аккуратные стопки собрал — Акихиро пытался его остановить, говорил, что сам всё приберёт, но Фернандес непреклонен был. Травник ведь их приютил, накормил — такая лёгкая помощь с уборкой была меньшей платой, которую он заслужил. Лина, джем с лица Рюко наконец оттершая, посуду грязную на кухню отнесла, где вместе с Джераром начала её мыть. — Старик, — лениво потянувшись после плотного завтрака, Нацу живот округлившийся погладил, прежде чем с любопытством на травника посмотреть: — А когда девчонка, о которой ты говорил, придёт? Карен, или как там её…       Если Акихиро и удивился такому фривольному обращению, то виду не подал — вместо этого чашку на стол поставил и, монокль поправив, прищуренный взгляд на часы настенные бросил. — Думаю, Мака минут через десять-двадцать подойдёт. — Будто бы желая свои слова лишний раз подтвердить Акихиро кивнул слабо и взгляд на Рюко сидящую рядом перевёл.       Та, уже с чистым от остатков еды лицом, со скуки салфетками игралась. Комкала их, затем расправляла и комкала заново. Пыталась по столу катать, да только не видя ничего, игрушки свои самодельные теряла — повезло хоть что Акеми их подхватывать успевала, когда те упасть на пол норовили. Вот и сейчас кошечка лапками подхватила скомканную салфетку, что почти к краю откатилась, и перед подругой положила. — Вот, Рю.       Водяной драгонслеер улыбнулась благодарно и на ощупь попыталась иксида по макушке погладить — вот только промазала чутка и по мордочке острой стукнула ребром ладони. Акеми шикнула, рефлекторно шаг назад делая и нос ушибленный потёрла, но ничего не сказала. Не хватало ещё чтобы Рюко из-за вины дёрганной стала — и без того из-за слепоты сильнее обычного неуклюжей была. Предостерегающе зыркнула на вздрогнувшего Хеппи, что за подругу-иксида переживал искренне, вынуждая рот закрыть, не успев и слова произнести. Нацу на это лишь понимающе улыбнулся и друга стушевавшегося по макушке погладил, тихий смешок с губ Акихиро срывая. Рюко, не понимающая, что вообще происходит, и с чего это травник засмеялся, голову чуть на бок склонила — впрочем, быстро решив, что дело было в её игре с салфетками, один из комков в руку взяла. Предложила: — Тоже хотите сыграть?       Так как не было ясно, к кому именно блондинка обращалась, Нацу любопытно чуть вперёд поддался. Игра с салфетками хоть и простенькой казалась, а время до прихода Маки скоротать могла помочь. Джерар с Линой всё равно на кухне засели, порядок наводя, так что предложение Рюко было чуть ли не единственным вариантом убивания времени. Но стоило Драгнилу рот открыть, чтобы с восторгом на игру согласиться, его Акихиро перебил — ладонь на руку блондинки опустив, мягко спросил: — Не хочешь помочь мне в саду за лавкой, Рюко? — Так она ж не видит ничего. — Озадаченно протянул Нацу, немного неловко затылок почесав. Затем, быстро спохватившись, более уверенно предложил: — Давайте я помогу. Чего сделать надо?       Акихиро кашлянул, горло прочищая, и на лице его отразилась смесь неловкости и лёгкого смущения, когда он руку Рюко сжал чуть сильнее, отвечая: — Спасибо… В саду ничего серьёзного делать не нужно — так, цветы полить. Я сам хотел это сделать, а Рюко пригласил компанию мне составить.       Акеми глаза чуть сощурила, замечая лёгкую дрожь в руках Акихиро, и с Хеппи переглянулась, кивая безмолвно. Когда Нацу, в этот раз щёку озадаченно почесав, сказать что-то хотел, сиреневый иксид опередила его, наигранно радостно замечая: — Прекрасная идея. Рюко, если хочешь, я с вами полечу — помогу, если надо.       Блондинка на слова верного компаньона головой чуть качнула и улыбнулась мягко, но с лёгким, едва уловимым намёком на горечь. — Всё в порядке, Акеми, Нацу. Я сама проветриться хотела, да и с господином Акихиро рада поболтать лишний раз. Да и мы уедем скоро — нужно наговориться так, чтобы до следующей встречи хватило. — Драгонслеер улыбнулась лучезарно и с грохотом стул, на котором сидела, отодвинула.       Наощупь ладонь поверх руки Акихиро опустив, на удивление бодро на ноги вскочила, чуть коленом об угол стола не ударившись. К счастью, всё обошлось, и дёрнувшиеся в сторону подруги Акеми и Нацу вернулись на место, выдыхая облегчённо. Рюко же, не заметив ничего странного, голову наугад в сторону Акихиро повернула и кивнула легонько, безмолвно давая понять, что готова немного прогуляться. Травник улыбнулся мягко и девушку осторожно под руку взял, чтобы поддержать и направить. Неспешно, маленькими шагами к двери невзрачной направился, чуть усталыми и покрасневшими глазами следя за каждым движением блондинки, возможную опасность на корню пресекая. Прежде чем вместе с притихшей волшебницей из поля зрения её друзей исчезнуть, на Нацу и иксидов оглянулся: — Если Мака придёт раньше, чем мы вернёмся, попросите её в сад заглянуть.       Когда Драгнил кивнул уверенно, а Акеми с Хеппи снова взглядами обменялись, Акихиро улыбнулся слегка и перед Рюко дверь открыл, выводя девушку на лестницу открытую, что в задний двор вела. И как только это произошло, сиреневая кошечка крылья раскрыла и, лапками от стола оттолкнувшись, полетела в сторону кухни. — Лина!       Кицунэ вздрогнула чуть от неожиданности, когда Джерар плеча её коснулся и кивнул в сторону влетевшей в комнату Акеми, внимание привлекая. — Рюко с Акихиро пошла в сад — вроде как помочь чем-то, но думаю, они говорить о чём-то важном собрались. — Иксид лапками эмоционально взмахнула, на что Лина брови озадаченно приподняла.       Взгляд к Джерару вернула — тот уже спешно мокрые руки полотенцем вытер и в блокноте записи новые сделал. В них Лина ничего сверхественного не увидела, одновременно с тем понимая лёгкое беспокойство и взбудораженность Акеми. Тоже руки насухо вытерла — посуда вся перемыта уже была — и снова на кошечку летающую посмотрела. Тише обычного, с тенью задумчивости в голосе ответила: — Наверное, они попрощаться хотят. Поэтому и ушли от лишних ушей. — Выдохнув, полотенце на крючок чуть заржавевший повесила, добавляя: — Пока подождём. Рюко если что крикнет, ну или магию на худой конец использует, если что-то пойдёт не так. Так что… пока просто подождём.       Акеми согласно кивнула на слова подруги, а затем неожиданно выдохнула, лапки на груди скрещивая. Хвостом длинным дёрнула, лишь чудом перья крыльев не задевая, и пробормотала тихо: — Неспокойно мне что-то…       Лине не нужно было слышать слова иксида, чтобы понять, что та говорила. Знала кицунэ кошечку ещё с тех пор, когда она ещё в яйце «спала», а потому эмоции её читала хорошо. Ласково погладив Акеми по макушке, обняла верного компаньона подруги, прижимая к своей груди: — Не волнуйся. Рюко себя в обиду не даст. Да и мы на помощь подоспеем, если что.       Иксид выдохнула и кивнула согласно, уже более расслабленным тельцем к груди кицунэ прижимаясь. Джерар наблюдал за взаимодействием подруг с мягкостью во взгляде и улыбкой слабой на лице — беспокойство их он разделял, но Рюко тоже доверял, а потому надеялся на лучшее. Сейчас только это и оставалось товарищам водного драгонслеера.       Акихиро Рюко под руку держал мягко, но в то же время уверенно, несмотря на слабость в увядающем от возраста теле. Они неспешно с лестницы спустились, оказываясь на территории заднего дворика лавки — когда блондинка ещё ребёнком была, она обожала это место. Попадала сюда не так часто, как хотела, но каждый раз время с пользой проводила. В земле ковырялась, семена разные помогая посадить, и в бой с сорняками вступала с азартом и рвением. И хоть после каждого визита Рюко задний двор больше походил на обитель хаоса, нежели на опрятный сад, Акихиро неизменно ребёнка за проделанную работу благодарил и печеньем овсяным с шоколадной крошкой угощал. — Не думала, что снова окажусь здесь. — Честно призналась Рюко, глаза прикрывая. Глубокий вдох сделала, пытаясь ароматы знакомых трав почувствовать, но запах земли был сильнее, перебивая все прочие.       Акихиро локоть бледный неосознанно сжал чуть сильнее и уже привычным движением монокль поправил. Сад перед чуть затуманенным взглядом окинул, мягко отвечая: — Здесь почти ничего не изменилось за эти годы. Жаль, что ты не можешь увидеть сад… А может, оно и к лучшему. — Последнюю фразу травник добавил чуть тише, неспешно и осторожно незрячую девушку к скамейке под яблоней подводя.       Рюко улыбнулась немного тоскливо и кивнула, с помощью мужчины на лавку старенькую, но надёжную присаживаясь. На выдохе ноги вперёд вытянула и к шуму листвы над головой прислушалась. В это время Акихиро от девушки отошёл на пару метров и среди кустарников лейку отыскал. Хотел уже было к бадье с водой около дома пойти, чтобы потом цветы полить, но Рюко тишину нарушила: — Как вы умерли, господин Акихиро?       Лейка выпала из дрогнувших рук, когда травник резко обернулся. Блондинка сидела на скамейке расслабленно, на руки назад отведённые опираясь. Но было что-то печальное в её лёгкой улыбке, наклоне головы, глазах незрячих. Ну а голос её прозвучал непринуждённо, просто, будто говорила она о чём-то обыденном. Это тихий смешок с потрескавшихся губ сорвало. — Ты всё такая же проницательная и прямолинейная, Рюко. Когда…ты поняла? — Как только в лавку к вам зашла. — Девушка плечами пожала, пытаясь улыбку всё такой же спокойной и мягкой сохранить. Но голос её всё же предательски дрогнул, когда она пояснила: — От вас землёй пахнет. Так сильно, как от души неупокоенной.        Акихиро сдержаться не смог и хохотнул горько, переносицу пальцами дрожащими потирая осторожно, чтобы монокль не сбить, и тихо, едва слышно пробормотал: — Ну да. Ты ведь и в детстве постоянно про запахи говорила что-то…       Рюко голову назад запрокинула, лицо тени от пышной листвы яблони подставляя, и даже не дрогнула, когда Акихиро рядом присел. Ладонью сморщенной и худой бледную накрыл, слегка сжимая. — Почему сразу не сказала, что знаешь? — Время неподходящее было. Друзей пугать и беспокоить лишний раз не хотелось, да и вам некомфортно было бы. Вот и молчала. — А почему сейчас решила сказать? — Потому, что ваше время к концу подходит. Запах земли сегодня слишком сильный — других не осталось. — Рюко выдохнула, губы на мгновение поджимая, пытаясь тяжесть в груди игнорировать. Через силу, спросила снова, голосу непринуждённость придавая: — Так как вы умерли, господин Акихиро? Или не хотите рассказывать? Если так — ничего страшного. Но… я подумала, что вы перед уходом хотите рассказать, ну я не знаю, чтобы душу облегчить. Или просто выговориться наконец-то. Или…       Акихиро Рюко остановил неожиданными для девушки объятьями — притянул её к своей твёрдой костлявой груди, болезненное столкновение с которой плотная ткань пиджака смягчила. Дрожащей ладонью по золотистой макушке провёл, с трудом сдерживая слёзы, уронив тихое: — Спасибо, Звёздочка… Это многое значит для меня.       Рюко губы предательски дрогнувшие поджала и теснее к груди чужой прильнула. Запах земли становился невыносимым, но отстраняться не хотелось, а потому она лишь глаза закрыла, дыхание на несколько секунд задерживая. Девушка думала, что справится. Справится с эмоциями, примет суровую правду и сможет травнику плечо в тяжёлый момент подставить. Думала, что за четырнадцать лет разлуки привязанность к доброму мужчине утихла. К тому же, Рюко догадывалась о том, что Акихиро в мире живых больше нет, ещё задолго до вступления в гильдию Хвост Феи. Но… одно дело — знать, и совершенно другое — получить подтверждение своим опасениям. Быть может, если бы девушка просто отыскала лавку травника пустой, горечь на языке и тяжесть в груди были бы слабее. Но теперь, когда она даже не видя ничего кроме тьмы кромешной, голос Акихиро снова слышала, — всё такой же, как и четырнадцать лет назад — чувствовала тепло его тела, на душе тяжесть камнем осела. Быть может, небеса ей шанс даровали с травником достойно попрощаться в благодарность за то, как он добр к Рюко был ещё во времена её детства. Он заслуживал того, чтобы его в путь последний с улыбкой проводили и словами тёплыми. А потому, ком в горле игнорируя, блондинка ободряюще предплечье мужчины сжала, безмолвно давая понять — она рядом. Акихиро на жест этот улыбнулся мягко и чуть тоскливо. Снова ласково златовласую макушку дрожащей рукой погладил, прежде чем поведать тихо: — Я умер лет четырнадцать назад. К тому времени отбросы из этой части города трущобы сожгли. И буквально через пару дней после той трагедии в Пулон тёмные маги пришли… Сначала мы даже не поняли, что происходит, и что волшебники те из отвергнутой советом гильдии были. Они искали кого-то. Здания рушили, людей прямо на улицах вылавливали и расспрашивали о всяком. Ну а потом, поняв, что здесь нет того, что им нужно — город разнесли. Сломали всё, что могли — многие люди погибли под развалинами своих домов. А потом… Потом они подожгли всё, что могло сгореть — мою лавку в том числе. Я в кабинете своём тогда был, хотел бумаги разные и ценности редкие собрать — думал, магов тех хоть немного задобрить получится. Но из лавки выйти не успел… Так и сгорел вместе с ней. Плохо помню, как это произошло — огня много было, и дышать в какой-то момент тяжело стало. Очнулся когда уже маги тёмные ушли, а от Пулона только развалины остались. Сначала даже не понял, что умер. Бродил по разрушенным улицам, пытался выживших найти. Конечно, никого отыскать не удалось — даже тел не было, все в огне исчезли. Только после того, как весь Пулон вдоль и поперёк обошёл, в полной мере понял, что произошло. Тогда-то до меня и дошло, что я умер. Не знаю, что пошло не так, и почему душа моя не упокоилась, но так четырнадцать лет я и слонялся по лавке — отойти от неё могу максимум метров на пятьсот, а дальше будто стена невидимая не пропускает.       Рюко кивнула слабо, неосознанно к груди Акихиро прижимаясь теснее. Не знала, что сказать нужно — от рассказа травника тяжесть на сердце сильнее стала, да и ком в горле ситуацию не спасал. Вроде и расплакаться хотелось, и поддержать мужчину хоть как-то, но в голове пусто было. Смерть его оказалась ужаснее, чем блондинка предполагала, и в то же время чем-то неожиданным откровение Акихиро для неё не стало. Она знала — левая часть Пулона, где трущобы находились, тоже сожжены были. Тогда Рюко думала, что её родной городок с каким-то пожаром лесным столкнулся, или сгорел из-за несчастного случая. Но девушка не подозревала, что всё настолько плохо было, и что Пулон столкнулся с трагедией не один, а два раза. На душе неспокойно совсем стало, и упоминание Акихиро о нападении тёмных магов заставило извилины в голове водного драгонслеера зашевелиться с новой силой, будто пытаясь параллель одной ей известную провести, зацепиться за то, что на первый взгляд незначительной деталью могло показаться. Но травник размышления судорожные прервал, неожиданно цепко Рюко за плечи схватив. Чуть от своей груди волшебницу отстранив, срывающимся голосом произнёс: — Те маги искали здесь ребёнка дракона, Рюко. Не знаю, зачем он им нужен, и что они задумали, но тебе нужно быть осторожнее. От волшебства я далёк, но могу с уверенностью сказать — те ребята из тёмной гильдии очень сильны. Мне осталось совсем немного — то, что удерживало меня в мире живых, исчезает. Теперь… — Губы Акихиро дрогнули, когда он улыбнулся противоречиво горько. — Теперь я смогу покоиться с миром. Но перед этим, я хочу попросить тебя кое о чём. Выживи, Рюко. Проживи долгую и счастливую жизнь, хорошо? Не позволь отнять её у тебя. Ты… Хотя бы ты должна жить дальше. Коли небеса уберегли тебя от пожара в трущобах и нападения тёмных магов на Пулон, твоё время умереть пока не пришло. И я надеюсь, что оно не наступит ещё очень долго. Ты выросла замечательной девушкой, Рюко. Не смей умирать так же жалко и глупо, как мы.       Блондинка всем телом вздрогнула и пальцами дрожащими в предплечья Акихиро вцепилась. Запах земли усилился, казалось, лёгкие девушки до краёв наполняя, безмолвно говоря — пришло время прощаться. В этот раз навсегда. — Господин Акихиро… — Голос сорвался предательски, и Рюко пальцы на рукавах чужого пиджака сжала чуть сильнее. Затем губы дрогнувшие в улыбке натянутой изогнула, слёзы с трудом сдерживая: — Спасибо за всё, что вы сделали для меня. Мне жаль, что я пришла так поздно. Но… я рада, что мы с вами смогли увидеться снова. Надеюсь, вы обретёте покой…       Рюко хотела сказать не только это. На языке вертелись вопросы о событиях, произошедших четырнадцать лет назад. Хотелось в трагедии давней разобраться, узнать как можно больше, чтобы пазл в одну картинку сложился. Но это было не то, что стоило говорить человеку, что многие годы неупокоенной душой слонялся по собственному дому, не имея возможности мир этот покинуть. Рюко хотела, чтобы последним, что Акихиро перед уходом услышит — слова благодарности и хоть какой-то поддержки. Это было меньшим, что блондинка могла дать взамен той помощи, которой травник оказывал ей и другим ребятам из трущоб. А потому через силу улыбнулась чуть шире, ком в горле проглотить пыталась. Наощупь ладони холодные морщинистые отыскала, мягко сжимая их своими. — Спасибо за всё, господин Акихиро. Я… Я обещаю вам, что не умру так просто, и за жизнь свою бороться до последнего буду.       Слова Рюко улыбку мягкую и спокойную на лице травника вызвали. Тот девушку мягко и ласково по макушке погладил засветившейся ладонью. — Спасибо… Спасибо, Звёздочка. Теперь, когда мы встретились снова, я смогу уйти со спокойной душой. Береги себя и своих друзей — они кажутся хорошими ребятами… — Мягкое золотое свечение охватило сгорбленный мужской силуэт, и напоследок с исчезающих в тёплых сферах губ сорвалось тихое: — Надеюсь, ты тоже сможешь обрести покой и счастье, Звёздочка.       Рюко зажмурилась, когда тепло, ранее пальцев её касавшееся, исчезло. Крона яблони над головой зашумела под натиском резкого порыва ветра, но блондинка не обратила на это никакого внимания. Тихий всхлип подавив, неосознанно браслет на запястье ладонью накрыла, пытаясь на холоде бусин сосредоточиться. Было больно. Рюко надеялась, что прощание с Акихиро оставит после себя лишь намёк на грусть — все эти четырнадцать лет она жила с мыслью о том, что травника в живых уже нет. И всё же… Было больно. Очень больно. Грудь сдавило, вдоха не позволяя сделать, и девушка ногти в запястье вонзила. Пыталась в чувство себя привести, горечь с языка прогнать. Пока выходило плохо, и пришлось пару предательски скатившихся слёз смахнуть. Глубокий вдох, затем тяжёлый шумный выдох. Назад откинувшись, Рюко попыталась на спинку скамейки облокотиться, но с силой чуть не рассчитала и позвоночником о твёрдые доски ударилась. Тихо под нос выругавшись, ладонью кулон на груди накрыла и глаза и без того незрячие закрыла. Попыталась от горечи из-за ухода Акихиро отвлечься — Рюко хотела, чтобы травник погибший для неё ассоциировался только с теплотой и покоем, а не печалью. Скорбеть она не любила, но делать это приходилось часто. — Ребёнок дракона, значит… — С горечью в голосе прошептала девушка, пальцами чуть дрожащими волосы назад зачёсывая. Глаза открыв, лицо вверх подняла, пустым взглядом в пышную крону яблони упираясь, но не видя даже жалких её очертаний. — Это ты хотела сказать мне, Мидори? Только ради этого сотворила такую хрень со мной и Линой?       Рюко усмехнулась горько, с зарождающейся злостью руки в кулаки сжимая. Она думала, что отпустила Пулон. Отпустила всех людей, с которыми была здесь знакома — друзей, неприятелей, врагов. Но в шуме кроны над головой померещились приглушённые голоса, что насмешливо и злобно шептали: Монстр. Отребье звериное.. И среди хора оскорблений шуршащих послышалось мягкое, ласковое, почти едва слышное: Звёздочка! Рюко уши неосознанно ладонями закрыла, глаза защипавшие жмуря. Старалась образы расплывчатые из головы прогнать, сконцентрироваться на чём-то другом — чём угодно, но только не на воспоминаниях, связанных с Пулоном и событиях на этих землях произошедших.       Лина ногой неосознанно чуть качала, взгляды быстрые и частые на часы настенные бросая. Рюко вместе с Акихиро ушла минут тридцать назад, и пока всё не возвращалась. Травнику кицунэ более-менее доверяла, ведь ему подруга её верила, но от беспокойства избавиться не могла. Хотелось с места сорваться, на задний двор выскочить и убедиться — всё нормально, и Мори не угрожает ничего. Но Лина за столом оставалась, понимая, что Рюко время какое-то с Акихиро наедине провести нужно. Если что-то не так пойдёт, подруга обязательно крикнет — там уже кто-то из иксидов или магов услышит, и на помощь подоспеют. Выдохнув шумно, девушка неосознанно хвостом пушистым, на коленях лежащим, дёрнула и снова на часы посмотрела. Казалось, стрелки на циферблате не двигались вовсе, и время ползло так лениво, что раздражение вызывало. Джерар, напряжение подруги видя, пытался найти что-то, на что внимание кицунэ перевести можно. Но в доме травника не было ничего особенного. Посуда вся давно перемыта и расставлена аккуратно была, поэтому и на неё отвлечься не получилось бы. Не помогал размышлениям и негласному поиску Нацу — тот развалился на стуле лениво, скучающим взглядом в потолок уставившись. То и дело парень бормотал под нос что-то, непонятно к кому обращаясь замечал: — Чего-то Рюко давно нет.       Но несмотря на беспокойство явное и скуку лёгкую с места Нацу тоже срываться не спешил, как и Лина понимая — подруге с травником поговорить с глазу на глаз нужно, без ушей посторонних. Понимали это и Акеми с Хеппи, на столе сидящие спокойно, от нечего делать салфетками скомканными играющие. Джерар выдохнул тихо, даже устало как-то и на спинку стула откинулся, на кицунэ взгляд бросая. Та на часы смотрела теперь пристально, будто следя за движением стрелок узорчатых, мысленно подгоняя их бежать быстрее. Юноша по блокноту кончиками пальцев неосознанно постучал, думая, как бы подругу немного отвлечь, разговор завязать. И стоило Фернандесу ручку неуверенно в руки взять, Нацу, рядом сидящий, вскочил неожиданно, носом шевеля забавно. В этот же момент внизу, с этажа первого, что под лавку обустроен был, тихий звон колокольчика послышался. Затем — скрип половиц под чьими-то ногами. Шаги лёгкие, едва слышные на лестницу вскоре переместились. И вот в дверном проёме сначала макушка яркая показалась, а затем и её хозяйка — щупленькая девчушка с кожей загорелой. Глаза её большие, зелёные на магов посмотрели сначала удивлённо, а затем озадаченность сменилась серьёзностью, с подозрением смешанной. — Вы кто такие?       Нацу и Джерар переглянулись, в то время как Лина на девочку незнакомую взгляд перевела, присутствие ребёнка почувствовав интуитивно, раньше чем друзья успели её внимание на это обратить. — О, ты Клара, наверное! — Неожиданно воскликнул Драгнил, улыбаясь широко. — Старик рассказывал о тебе.       Девочка на слова мага огненного нахмурилась и пальцами худощавыми в косяк дверной вцепилась. Будто стараясь вид на себя устрашающий навести, прошипела: — Какая Клара? Вы кто такие, и что в доме у мистера Акихиро делаете? Где он? Что вы с ним сделали?       Лина бровь удивлённо приподняла, видя, что девочка настроена агрессивно, и осторожно, будто боясь спровоцировать или напугать ребёнка ещё сильнее, Джерара за край тёмно-синей водолазки потянула. Внимание привлекая. Фернандес вздрогнул едва заметно и на подругу взгляд быстрый бросил, не зная, как стоит поступить сейчас — с девочкой настороженной объясниться, или кицунэ в курс дела ввести. Та, быть может, с ребёнком общий язык быстрее нашла бы. К счастью, на подмогу Акеми подоспела — крылья с тихим хлопком раскрыв, лапку сиреневую подняв, улыбнулась чуть неловко: — Мы гости мистера Акихиро. Он отошёл ненадолго, чтобы с подругой нашей поговорить — должен вот-вот вернуться.       Девочка глаза свои ярко-зелёные прищурила подозрительно, на иксида глядя со смесью недоверия медленно тающего. Выдохнув шумно, головой махнула, пряди непослушные огненно-рыжие назад откидывая. Затем взгляд строгий на Нацу бросила, замечая: — Заруби себе на носу — меня зовут Мака. Не Клара. Мака.       Огненный драгонслеер улыбнулся, и шею немного неловко потёр: — Хорошо-хорошо, Мака. — А затем, к обычному приподнятому расположению духа вернувшись, уголки губ поднял сильнее, зубы белоснежные обнажая: — Меня Нацу зовут.       Девочка хмыкнула тихо, и кивнула, выглядя чуть более расслабленно, чем пару минут назад. Бровь тонкую приподняв, взгляд на друзей мага розоволосого перевела, будто в ожидании чего-то. — Меня зовут Джерар. — Безошибочно поняв, чего от них Мака хочет, мягко ответил Фернандес. На кицунэ рядом сидящую указал ладонью, и Зефилия на ребёнка посмотрела с улыбкой спокойной: — Меня зовут Лина. Рада познакомиться с тобой, Мака. Господин Акихиро рассказывал о тебе.       Девочка кивнула слабо, и когда иксиды свои имена тоже назвали, комнату взглядом быстрым, всё ещё чуть настороженным окинула. Затем на магов вновь посмотрела, спрашивая немного грубо: — Где господин Акихиро?       Джерар уже по привычке к блокноту потянулся, чтобы записать в него всё услышанное и произнесённое в комнате, а потому Нацу сориентировался чуть быстрее — снова на стуле лениво развалившись, протянул: — Они с Рюко на задний двор пошли поговорить. Уже полчаса точно болтают.       Мака нахмурилась и в окно взгляд быстрый бросила. Не стала спрашивать, что это за Рюко такая, и молча от дверного проёма отошла, уверенно к двери направляясь, через которую ранее Акихиро водного драгонслеера вывел. Джерар с Линой переглянулся — та губы поджала, но с места не сдвинулась. Если подруга с травником всё ещё разговаривали, не стоило всем магам врываться к ним. Маке же указывать она смысла не видела, да и прав таких у кицунэ не было. А потому Зефилия решила в доме травника остаться — Джерар, хоть мыслей волшебницы читать не мог, но как-то, быть может, интуитивно её понял. Потому тоже с места не встал. Но встал Нацу — сидеть он уже устал, да и проветриться хотелось. А потому огненный драгонслеер бодренько за Макой пошёл — девочка магу не сказала ничего, и вроде как даже не напряглась настороженно, что для сына дракона подобно зелёному свету было.       Когда парочка на задний двор вышла, ребёнок осмотрелся, пытаясь Акихиро взглядом отыскать. Того поблизости не было, но в глаза фигура девушки светловолосой бросилась, и Мака на Нацу посмотрела, молча бровь приподнимая. Драгонслеер же, подругу увидев, улыбнулся широко и в несколько больших шагов расстояние между ними преодолел: — Рюко, вот ты где. — Замерев рядом со скамейкой, юноша на блондинку, в их сторону лицо повернувшую, посмотрел. Нос почесав чуть смущённо, осмотрелся озадаченно: — А старик куда подевался?       Мори выдохнула едва слышно и, ладонь на браслет холодный опустив, улыбнулась мягко. Глаза прикрыв всего на мгновение, тихо, с едва уловимой горечью в голосе, ответила: — Господин Акихиро ушёл.       Нацу моргнул озадаченно, и на всякий случай ещё раз осмотрелся. Травника поблизости не было, и маг затылок почесал, чуть и без того топорщащиеся пряди ероша. — Ушёл? Не сказал, куда? А то тут это, девочка, про которую он говорил, пришла.       Рюко голову чуть на бок склонила, лица от друга не отворачивая. Взглядом незрячим будто пыталась Маку отыскать — та стояла рядом с Драгнилом, глядя на траву под своими ногами. Выдохнув тихо, девочка спину выпрямила и уверенно своими ясными зелёными глазами на блондинку посмотрела: — Так значит, ты — Рюко?       Голос ребёнка бойко звучал, и водный драгонслеер улыбку широкую сдержать не смогла. Ладонью на скамейку облокотившись, туловищем чуть вперёд поддалась, уточняя весело: — А ты, Мака, верно? Господин Акихиро рассказывал о тебе.       Девочка плечом дёрнула и кивнула смущённо. Впрочем, спохватилась быстро, поняв — девушка, на скамейке сидящая, не видит ничего: — Да. — О травнике Мака спрашивать ничего не стала, и вопросами о том, куда мужчина подевался не задавалась. Вместо этого бойко и резко уточнила: — Зачем вы в Пулон приехали? Если к господину Акихиро пришли, травы нужны какие?       Рюко улыбнулась слабо — едва заметно уголки губ приподняв. Что-то в голосе ребёнка, том, как девочка держалась, импонировало блондинке. А потому она мягко жест рукой сделала, Маку безмолвно прося ближе подойти. Стоило хозяйке копны волос огненно-рыжих пару шагов вперёд сделать, замерев в считанных сантиметрах от волшебницы светлой, драгонслеер водный неожиданно в её сторону поддалась. Сделав вдох глубокий, дыханием своим слегка пошевелив длинные ресницы девочки, Рюко улыбнулась широко: — Ты пахнешь очень приятно, Мака.       Девочка дёрнулась назад то ли испуганно, то ли удивлённо, и глаза сощурила, глядя на блондинку со смесью подозрения и озадаченности. Слова не промолвила, но мысленно не могла не заметить — девушка эта незрячая чудной была. Взяла да и обнюхала её без предупреждения и хоть какого-то объяснения. Впрочем, почему-то чего-то такого странного от волшебницы светлой Мака и ожидала. Выдохнув тихо, плечи выпрямила и, тайком на всякий случай предплечье своё понюхав, (и чего эта Рюка про запах её сказала, что тот приятный? Не пахло же ничем совсем), повторила твёрдо: — Так чего вы в Пулоне забыли?       Рюко засмеялась тихо — Мака оказалась девочкой куда более боевой, чем она предполагала. Со скамейки осторожно поднявшись, ладонями по доскам старым шаря, волшебница ответила просто: — Нам лунная орхидея нужна для того, чтобы проклятье снять. Господин Акихиро сказал, что ты сможешь помочь нам её отыскать.       Нацу спешно Рюко руку подставил, чтобы подруга опереться на него смогла, и на всякий случай за плечи её приобнял, в благодарность улыбку мягкую получив. Мака наблюдала за этим с чувствами смешанными, но не дав волю ни одному из них кивнула резко и руки под грудью скрестила: — Господин Акихиро не обманул — я знаю, где лунная орхидея растёт. Но за ней в другой конец города придётся пойти. — Взгляд задержав на блондинке, что несмотря на явные неудобства от слепоты неожиданной старалась держаться стойко, чуть тише, с лёгким намёком на беспокойство в голосе уточнила: — Вы можете в лавке остаться, я за цветком сама схожу. Сама быстрее управлюсь. — Ну уж нет. Вместе пойдём. — Рюко слегка нахмурилась и спину неосознанно выпрямила. Впрочем, спохватившись быстро, улыбнулась, уже весело добавляя: — Не знаю, как ребята, а я больше не могу на одном месте сидеть. Погляди-ка, у меня уже мышцы все…этого, ну как его? Закостлели.       С этими словами Рюко руки вверх подняла и чуть на бок наклонилась — раздался хруст противный, вызвавший на лице отшатнувшейся Маки болезненную гримасу. И в этот самый момент позади ребят смешок тихий раздался: — Не «закостлели», а «закостенели», Рю. — Лина головой чуть качнула, глядя на подругу с искорками веселья в глазах.       Вместе с Джераром, Хеппи и Акеми кицунэ кухню покинула спустя пару минут после ухода Маки и Нацу, на случай, если помощь их понадобится. Всё это время маги стояли на лестнице, наблюдая за происходящим, а благодаря Фернандесу Зефилия знала всё, о чём говорили их друзья. И сейчас кицунэ почувствовала, что пора вмешаться. — Ну и что вы решили? За лунной орхидеей сейчас пойдём или передохнём немного? — Лина улыбнулась Маке, вместе с Джераром с лестницы спускаясь и подходя к скамейке ближе.       Девочка на это выдохнула, волосы ероша, обречённо понимая — на решение магов отправиться за цветком всем вместе повлиять никак не сможет. А потому ей только кивнуть оставалось, констатируя: — Пойдём сейчас. Вряд ли вы планируете в Пулоне задержаться, так что нечего кота за хвост тянуть.       Хеппи и Акеми на эту реплику вздрогнули едва заметно, но согласно кивнули под звонкий смешок Рюко. На том и порешили.       Мака магов с территории лавки вывела путём каким-то окольным, лазейку в заборе отыскав. Шла компания не торопясь — хоть Нацу Рюко поддерживал, следя за тем, чтобы подруга не упала ненароком, шанс того, что непоседливый водный драгонслеер покалечится оставался высоким. К тому же, блондинка то и дело шаг свой замедляла, принюхиваясь. Будто пыталась понять, где именно они идут, что их окружает. Мака, заметив это, с Рюко под удивлённый взгляд Джерара и мягкий — Лины поравнялась и немного неловко её за руку взяла. Кашлянув, горло прочищая, взгляд смущённый в сторону отвела и нарочито громко сказала: — Господин Акихиро рассказывал, что вот это здание — большое такое с крышей фиолетовой — театром был. Но его потом закрыли почему-то. А здесь пекарня. Вон то здание кирпичное — ателье.       Рюко улыбнулась радостно, ладонь Маки в своей сжимая мягко и кивнула, безмолвно понять давая — она была благодарна девочке за помощь. — А из тебя хороший гид выходит, Клара. — Нацу в широкой улыбке зубы белоснежные обнажил, на что рыжевласка цыкнула недовольно, раздражённо замечая: — Мака я. Ма-ка. Не Клара. — Извини-извини, Лаура. — Мака! Меня зовут Мака!       Вскоре маги в компании девочки вышли к тому месту, с чего их маленькое приключение в Пулоне началось — к станции, выглядящей хоть и сносно, но всё же немного запущенно. — Сейчас мы заходим в часть города, которую трущобами называют. Я живу там с мамой, и как раз на заднем дворе нашего дома лунная орхидея растёт. — Мака неосознанно ладонь Рюко сжала чуть крепче, на блондинку взгляд пытливый поднимая.       Она следила за реакцией девушки на протяжение всего пути, подмечая малейшие детали. То, как волшебница водяная замирала неосознанно около некоторых зданий, как иногда будто выпадала из реальности, в мысли свои погружаясь. Вот и сейчас уголки губ Мори дрогнули едва заметно, когда она глаза на мгновение прикрыла, будто бы с мыслями пытаясь собраться. Нацу же в свою очередь закивал на слова Маки, теперь по сторонам глядя с большим любопытством, нежели раньше: — Рюко, ты где-то здесь жила, верно? — Да. Хотя, думаю, за четырнадцать лет в Пулоне многое изменилось. — Мори выдохнула тихо, прежде чем глаза открыть, и улыбнулась мягко, ладонь худую сжимая чуть сильнее: — Расскажешь мне больше, Мака? — Конечно — никаких проблем. Хотя здесь толком и смотреть не на что. — Девочка плечами чуть пожала, уверенно, но всё ещё неспешно вперёд идя.       Трущобы своё название оправдали в полной мере — взору магов предстала полная разруха, которую частью города назвать сложно было. То тут, то там здания старые, разрушенные почти до фундамента стояли, под ногами доски разные гнилые валялись, да куски тканей тонких, что, вероятно, навесами для убежищ служили. При виде картины этой на душе осадок неприятный остался, особенно после того, как волшебники побывали в правой части Пулона, что по сравнению с трущобами казался раем на земле. Этот контраст, казалось, равнодушными оставил лишь Рюко и Маку, что принимали плачевный вид места, где выросли, как данность. Девочка то и дело рассказывала волшебнице незрячей о том, что их окружало, с удивительным мастерством внимание обращая именно на те детали, что самой Мори были важны. Друзья её старались в разговор этот не вмешиваться, да и по сторонам лишний раз не смотреть — хоть и любопытно было посмотреть на то место, в котором Рюко жила задолго до вступление в гильдию, вид разрухи полной осадок на корне языка оставлял. — А вот здесь, по рассказам мамы, ещё до моего рождения жители трущоб собирались для того, чтобы поесть чего-нибудь приготовить. Ну и ребята здесь разные играли. — С этими словами Мака остановилась в паре десятков метров от здания какого-то разрушенного, пальцем указывая на местность открытую.       Не было здесь ничего особенного — только пара брёвен крупных, уже сухих, которые, вероятно, в качестве скамеек использовали, да круг из камней потемневших, в котором костры разводили часто. Но лицо Рюко улыбка тронула — слабая, мягкая, когда она кивнула легонько, неосознанно вдох глубокий делая. И правда… Это было то самое место. На секунду ей хор голосов детских весёлых показался, среди которого отчётливо прозвучало звонкое: «Звёздочка, иди сюда!» Выдохнув, Рюко головой покачала, наваждение пытаясь прогнать, и мягко ладонь Маки сжала. Та кивнула слабо, понимающе и путь продолжила.       Спустя минут пятнадцать, за которые Мори пару раз чуть не упала из-за дороги неровной, камнями разными усыпанными, маги вместе с проводником своим юным к окраине города подошли. Здесь, среди сорняков высоких, да деревьев разных, хижина старенькая была. Казалось, держалась она на честном слове — крыша её деревянная, стены от времени посеревшие выглядели так хлипко, будто бы один сильный порыв ветра строение разрушить мог. Мака Рюко за собой потянула, ныряя в зелень сорняков высокую, что девочке до груди доставала, и на тропинку едва заметную вышла. Лина с Джераром взглядами обеспокоенными обменялись, но за друзьями пошли послушно, в то время как Хеппи и Акеми наблюдали за всем с высоты своего полёта.       Когда Мака дверь накренившуюся с силой плечом толкнула, Джерар не выдержал и спросил с беспокойством в голосе: — Вы живёте здесь с твоей мамой вдвоём? Я понимаю, обстоятельства разные бывают, но… разве не лучше перебраться в место получше?       Мака выдохнула, чёлку со лба сдувая и, толкнув двёрь ещё раз, ответила просто: — Мы не можем. Сейчас сами всё поймёте. — С этими словами девочка дверь раскрыла и, Рюко за собой потянув, громко объявила: — Мам, я вернулась!       В этот раз Джерар с Нацу переглянулись, пока не до конца понимая, что именно имела в виду Мака, но за девочкой пошли послушно — Драгнил всё ещё Рюко придерживал, потому вошёл первый. Фернандес Лину и иксидов пропустил, затем тоже в дом зашёл, с трудом дверь за собой закрывая.       Убранство хижины было скудным, но внутри она выглядела всё же немного лучше, чем снаружи. Чистые, хоть и старые деревянные полы, выглядели относительно надёжно, и шли по ним маги без сильной опаски. Пахло здесь свежестью — было ли дело в окнах открытых, или в щелях среди стен сказать было сложно, но, в принципе, дом оказался не так плох, как ожидали волшебники. Пройдя по коридору узкому ребята сразу оказались в комнате средних размеров. Мебели здесь было мало: кровать небольшая, вероятно, Маке принадлежащая, пледом тонким накрытая, тумбочка на вид хиленькая, на которой в кружке потрескавшейся цветы полевые стояли, да кровать чуть больше. На ней женщина сидела — на вид ненамного самих волшебников старше. Красивая, с волосами рыжими шёлковистыми, хоть и спутанными заметно, да глазами такими же яркими зелёными, как и у Маки. Сидела она, спиной худой на подушку оперевшись, и взгляд уставший, потерянный от окна раскрытого не отводя. Однако, шаги услышав, незнакомка улыбнулась мягко и на дочь вошедшую посмотрела: — Добро пожаловать домой, Мака. Вижу, ты привела гостей.       Взгляд на магов за спиной девочки подняв, женщина неожиданно вздрогнула, замирая. Зрачки её глаз зелёных расширились, стоило ей Рюко увидеть, что руку Маки мягко сжимала, выглядя при этом противоречиво уязвимо и мягко. Дрогнувшими губами прошептав неверя, женщина пальцами слабыми покрывало сжала: — Звёздочка? Это… Это, правда ты?       Рюко улыбнулась будто сквозь силу, и ответила так мягко, как только могла: — Давненько не виделись, Амалия.       Женщина всхлипнула, руки дрожащие ко рту прижимая, не сводя блестящих от выступивших слёз глаз с Рюко. — Господи… Это, правда, ты, Звёздочка… — Казалось, что-то надломилось в Амалии. Вздрогнув всем телом она неожиданно вперёд поддалась, пытаясь с кровати подняться и к подруге старой подойти, но вместо этого накренилась опасно и с грохотом на пол упала.       Мака и Рюко одновременно с места сорвались, когда маги светлые не успели осознать, что произошло. — Мама! — Амалия!       Вот только Мори ошибку свою повторила, будто на считанные секунды о слепоте забыв. А потому, выступ в полу не заметив, грузно рухнула на доски деревянные лицом вниз, неуклюже руки вперёд вытянув. — Рюко! Ты как?! Не сильно ушиблась?! — Нацу спешно подруге на помощь поспешил, в то время как Джерар и Лина к Амалии ринулись, которую Мака тщетно с пола пыталась поднять. — Д-да… Н-нормально, вроде… — Когда Драгнил её за плечи поднял, Рюко за нос ушибленный ладонями схватилась, морщась болезненно. — Амалия как? Не сильно ударилась?       Нацу лицо подруги ладонями обхватил, обеспокоенно осматривая то на наличие травм серьёзных, после чего взгляд быстрый на женщину бросил. Ту уже Джерар на руки подхватил и на кровать уложил, а Мака маме помогла положение более удобное подобрать. — С ней всё нормально. А у тебя кровь из носа пошла!       Рюко шмыгнула слабо, сразу морщась от боли, нос пронзивший, и на ощупь губ коснулась, чувствуя жидкость тёплую: — Да блин…       Нацу нахмурился и Рюко ойкнувшую на руки поднял — Амалия сдвинулась ближе к стене, место освобождая, и Драгнил подругу на матрас жёсткий усадил. Мака в это время по комнате носилась, пытаясь тряпку какую-нибудь отыскать, неловко на Лину натыкаясь. Кицунэ спросила беспокойно: — Вода есть?       Помня о том, что Лина не слышит ничего, Мака кивнула и указала в сторону ведра, что в углу комнаты стоял, в следующее мгновение ныряя куда-то в коридор. И вот, спустя пару минут кицунэ заботливо лицо Рюко тряпкой влажной протёрла. — Подержи так, пока кровь не остановится, хорошо?       Мори кивнула слабо, как-то обречённо, послушно к носу тряпку мокрую и холодную прижимая. Неожиданно совсем рядом смешок раздался — Амалия глаза чуть сощурила, и ласково девушку по голове погладила, замечая: — Ты совсем не изменилась, Звёздочка. Всё такая же… непоседливая и активная. — Ты хотела сказать — неуклюжая. — С тихим смешком поправила Рюко, плечи расслабляя: — Ну, что есть, то есть. Ты как сама? Не сильно ушиблась?       Беспокойство в голосе светлой волшебницы улыбку мягкую на лице женщины вызвало. Она головой чуть качнула и ладонь от макушки златовласой убрала: — Я в полном порядке, не волнуйся. Лучше расскажи… Как ты поживала все эти годы?       Мака выдохнула, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется и Нацу в бок локтем острым пихнула, внимание к себе привлекая. Нарочито громко объявила: — Мы пока пойдём лунную орхидею найдём, а вы поболтайте. Скоро вернёмся.       С этими словами девочка огненного драгонслеера за руку бойко схватила и потащила к выходу из хижины, по пути чуть толкая и замерших Лину с Джераром. Иксиды намёк жирный тоже поняли, а потому вместе с товарищами дом чужой покинули. И стоило двери с противным скрипом и треском закрыться, Амалия резко опешившую Рюко в объятья крепкие притянула, волю чувствам давая. — Ты, правда, выжила… Господи, я была уверена, что ты…       Рюко губы дрогнувшие поджала и старую подругу крепко в ответ обняла, глаза заслезившиеся прикрывая. Тряпка мокрая из рук ослабевших выпала, с тихим хлюпаньем на покрывало тонкое падая. — Я…скучала, Амалия.       Женщина не смогла всхлип тихий подавить, сжимая Рюко в своих объятьях так крепко и тесно, насколько позволяло её тело слабое, наполняя лёгкие драгонслеера сильным, почти тошнотворным запахом земли. Мори казалось, что она задыхается, засыпанная толстым слоем почвы мокрой, но даже так девушка не была готова сейчас выпустить Амалию из своих объятий.       Стоило Джерару закрыть дверь, оказавшись на улице, Мака молча с крыльца деревянного спрыгнула и, оттряхнув платье своё старенькое от пыли невидимой, спину выпрямила, шагами широкими дом обходя. Нацу, Лина и Джерар переглянулись со смятением лёгким и, кивнув Акеми с Хеппи, за девочкой пошли. Иксиды же решили на крыльце друзей подождать — если в доме произойдёт что-то, коты волшебные на подмогу подоспеют раньше магов.       Мака в заросли сорняков нырнула и пошла по тропинке едва заметной, которой явно не пользовались давно, сохраняя молчание. Не решались что-нибудь сказать и маги, безмолвно и послушно за девочкой следуя, взглядами чуть беспокойными время от времени обмениваясь.       Слёзы выступившие смахнув, Амалия нехотя Рюко из объятий выпустила, мягко, ласково бледную щёку рукой чуть дрожащей погладив напоследок. — Ты так выросла, Звёздочка… — Рюко. У меня теперь есть имя, Амалия. — Мягко перебила подругу блондинка, ладонь неосознанно на кулон опуская.       Зелёные глаза женщины дрогнули едва заметно, когда она улыбнулась неожиданно — мягко, c лёгким намёком на тоску. — Рюко… Прекрасное имя, тебе очень подходит. — Амалия ласково девушку по голове погладила, будто та ребёнком была. — Я рада, что ты смогла отыскать такое замечательное имя.       Рюко кивнула, улыбаясь радостно, но от того не менее тоскливо. Кулон на шее кончиками пальцев теребя, призналась тихо: — Мне его дала мама.       Амалия губы дрогнувшие поджала и слабо кивнула, ласково пряди длинные золотистые перебирая. Она за подругу рада была искренне, помня прекрасно, как тяжело было пытаться ребёнку непоседливому имя подобрать. Той не нравилось ничего, и в конечном итоге ребята трущобские сдались, дав ей прозвище нежное. Звёздочка. Много воды утекло с тех пор, но воспоминания перед глазами Амалии были яркими, будто прошло всего пару недель, а не целых четырнадцать лет. От того видеть Рюко такой взрослой было странно, до одури непривычно, противоречиво радостно и печально. Осознание того, что девушка эта ещё недавно в пыли и грязи перемазанная по трущобам носилась вместе с другими детьми, и в неприятности разные влипала частенько, боль тянущую за рёбрами где-то вызывала, на мгновение воздух из лёгких выбивая. Как же жестоко и быстротечно было время. — Твои глаза, они…? — Осторожно уточнила Амалия, на полуслове замолкая, ладонью осторожно щёку бледную оглаживая. Подушечками пальцев едва ощутимо по веками нижними провела, пыль невидимую стирая. — О, я не постоянно слепая, если ты об этом. — Рюко стушевалась, осознав, насколько странной была формулировка и, горло прочистив, попробовала снова: — То есть, я обычно вижу, и проблем со зрением у меня нет. Мы просто с моей подругой — Линой, эта та, что с ушами и хвостом лисьим — под действие проклятья попали. Вот я и ослепла, а она — оглохла. Мы поэтому то и приехали в Пулон — лекарь нашей гильдии сказала, что ей для того, чтобы проклятье снять лунная орхидея нужна.       Амалия улыбнулась мягко, видя, как Рюко жестикулировать начала, руками взмахивая эмоционально, и прядь волос ей за ухо заправила, задевая золотую серьгу пластинку кистью. Чуть помедлив, будто с мыслями пытаясь собраться, шрама длинного рванного горизонтального, что растянулся где-то посередине носа бледного, коснулась осторожно. С горечью мягкой в голосе прошептала: — У тебя раньше его не было, Звёздочка…       Рюко вздрогнула слегка всем телом и кивнула слабо как-то, будто отчуждённо, и в этот раз нервно браслет потеребила. — Ну да. Он старенький уже, я получила его в тот день, четырнадцать лет назад.       Амалия сразу поняла, о каком дне подруга говорила, и губы в тонкую линию сжала неосознанно, чувствуя, как злость давно позабытая и оставленная в груди поднимается. Выдохнув шумно, женщина волшебницу в объятья притянула, голову её к своей груди прижимая. Рюко послушно к телу прохладному прижалась, и устраиваясь в руках чужих поудобнее и глаза прикрыла, давно позабытым теплом наслаждаясь. — Я рада, что ты выжила, Звёздочка… — Прошептала Амалия, неосознанно прижимая блондинку к себе ещё теснее. Так, чтобы не было и миллиметра разделяющего их расстояния. Это воспоминания навевало, и женщина выдохнула тихо, глаза заблестевшие прикрывая.       Она помнила жизнь до трагедии в трущобах так ясно, будто бы это было вчера.       Амалия выдохнула тяжело, пот со лба смахивая и с охом тихим выпрямилась — хворост, найденный на границе с лесом кожу рук расцарапал, ссадины глубокие ноющие оставляя. Но такова была плата за то, чтобы ночью от холода не дрожать. В трущобах людей было не так уж и много — дай бог с самой девушкой человек десять набралось бы. Сама Амалия раньше в правой части Пулона жила, будучи дочерью владельца лавки с тканями разными. Вот только отец её вложился неудачно в предприятие какое-то, да и прогорел. Позора не в силах вынести отошёл в мир иной вскоре, оставив ребёнка единственного с долгами огромными на руках. Так Амалия лишилась дома и магазина, в котором отец её ткани продавал. Люди в Пулоне по природе своей были жестокими, заносчивыми и до отвращения гордыми — никому и в голову не пришло хоть чем-то девушке осиротевшей помочь. Знакомых и друзей у неё не было — жители части города богатой жили обособленно, да и отец её при жизни не таким уж состоятельным был, а потому на семью их смотрели свысока. Когда дом и магазин у неё забрали, чтобы долги погасить, на руках у Амалии не осталось и пары монет, а потому её в трущобы прогнали, клеймо бедняка и отброса повесив. Так и оказалась она здесь, за гранью невидимой, потеряв всё, чем дорожила. В трущобы раньше девушка не заглядывала — отец не пускал, да и осуждения других жителей семья их, как огня боялась. Потому на протяжение лет долгих Амалия уверена была — левая часть города заброшена давно была, и не осталось здесь ни одной души живой. — Сестрица, я помогу! — Мальчонка с копной волос чёрных непослушных к девушке подбежал, ветки хвороста выпавшие из рук её поднимая. — Спасибо, Сатоши. — Мягкую благодарную улыбку ребёнку подарив Амалия поудобнее ношу свою перехватила, путь продолжая неспешно, под шаг детский подстраиваясь.       Отец Амалии рассказывал, что Пулон раскололся на две половины, когда в город их купцы богатые заморские приехали. Те начали дома выкупать, желая в краях этих корни пустить, да быт на лад свой перестроить. Никто не знал толком, чего купцам этим Пулон так приглянулся, но многие жители жилища свои продавали с охотой огромной, на деньги вырученные перебираясь к столице поближе. Но были и те, кто на родине малой остаться хотел, цепляясь за историю семей своих. Кто-то из них благодаря умениям своим, талантам место своё в городе родном сохранить смог. А неугодных купцы выживать начали. Так Пулон и разделился на две половины. Спустя пару десятилетий левая часть обеднела настолько, что на неё без слёз взглянуть сложно было. У жителей, что населяли её, в конечном итоге деньги заканчиваться начинали, и многие всё же бежали в города другие, чтобы жизнь новую построить. И сейчас в трущобах только четверо детей осталась — чьи-то родители скончались от болезней разных, чьи-то бежали, «груз» непосильный оставив. Застала девушка и пару стариков, да мужичка средних лет, да только скончались они вскоре. Потому в трущобах теперь жило всего пятеро. И Амалия, с детьми в одной лодке оказавшись, была готова сделать всё, чтобы однажды они смогли Пулон вместе покинуть.       Когда впереди развалины дома показались, в которых последние жители Пулона ночи пережидали, девушка глаза прищурила, у мальчика рядом идущего спрашивая: — Что там происходит, Сатоши?       Ребёнок тоже глаза прищурил, пытаясь понять, чем друзья его таким странным занимаются — девочка его возраста вместе с близнецами в кучку собрались, будто окружая что-то. Или кого-то. — Эй, сестрица Амалия, Сатоши, у нас тут подкидыш! — Раздался звонкий голос мальчишки щупленького, что к сестре жался пугливо.       Подкидышем оказалась девочка худощавая с волосами золотистыми длинными взъерошенными. Глазами большими голубыми со зрачками звериными на обступивших её детей смотрела напряжённо, с настороженностью дикой, и рычала предостерегающе. — А ну-ка, разойдитесь. — Хворост бросив, Амалия к детям подбежала — те расступились послушно, за спиной девушки прячась, на что блондинка громче зарычала, плечи подбирая так, будто была готова с кулаками в любое мгновение наброситься. — Чудная она. — Протянул Сатоши, подходя ближе — в глазах его янтарных любопытство горело, и вид незнакомки, казалось, совсем не пугал его.       Амалия на всякий случай мальчонку тоже за спину спрятала, на ребёнка нового глядя со смятением. Впрочем, в руки себя взяв быстро, улыбнулась как можно мягче, видом своим пытаясь показать — вреда не причинит. — Тебя как зовут?       Девочка зарычала утробно на вопрос заданный и шаг назад сделала, руками бледными и худыми в грязную ткань рубахи явно поношенной впиваясь. Амалия ком в горле проглотила и осторожно на корточки присела — так, чтобы ребёнок явно напуганный мог смотреть на неё прямо, а не снизу вверх. Глаз ярких зелёных с девочки не сводя, спросила мягко: — Как ты здесь очутилась?       В ответ — рычание. Вмешалась девочка, что с Сатоши возраста одного была — чёлку синюю непослушную с глаз сдув, руки под грудью скрестила: — Она с правой части города пришла. Мы видели — её мужчина какой-то к станции притащил. Потом в нашу сторону толкнул.       Амалия удивлённо оглянулась, переспрашивая неверя: — Минами, ты уверена? Её точно с правой части Пулона сюда притащили? — Да. Мы видели. — Вместо обладательницы копны волос синих тихо мальчик ответил с глазами тёмными карими и к сестре-близняшке теснее прижался. — Да, Эри?       Девочка, которой на вид года четыре было закивала активно. — Мы сплашивали её, кто она. А она лычит. Кая испугала.       Амалия выдохнула шумно, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от отчаяния и на девчонку диковатую снова посмотрела. Стараясь голосу мягкость придать, спросила: — У тебя есть имя?       Голову блондинистую на бок склонив, незнакомка брови нахмурила, будто озадаченно, и Амалия себя на мысли поймала, что у ребёнка слабоумие может быть. Это перспективой было отвратительной, но прогонять такую малютку девушка не могла, зная прекрасно — та и пары дней не протянет без присмотра должного. — Имя. Ты знаешь, что это такое? — Мягко продолжила пытаться ребёнка разговорить Амалия: — Это то, как тебя называют другие люди. Смотри, это — Сатоши.       Девушка на мальчика с волосами тёмными указала, и тот улыбнулся широко, обнажая дёсны розовые. Девочка на это ничего не ответила, но взгляд внимательный, осознанный на детей других перевела. Амалия, заметив это, мысленно выдохнула с облегчением и продолжила: — А её зовут Минами. — Указав на подозрительно глаза сощурившую синевласую девочку пояснила девушка, а затем на близнецов кивнула: — А это у нас Эри и Кай. Ну а меня зовут Амалия. А ты? Какое у тебя имя?       Девочка промычала задумчиво, голову наклоняя ещё сильнее. «Совсем, как зверь дикий» — озадаченно подумала Амалия, чувствуя, как беспокойство в груди зашевелилось. — Ты вообще говорить-то умеешь? — Недовольно протянула Минами, хмурясь сильнее, на что Сатоши подругу в бок локтём острым пихнул: — Эй, не будь такой злой! Может, она боится просто, вот и не говорит!       Эри и Кай на перепалку старших прижались друг к другу теснее, не зная, на чью сторону стоит встать, а потому на девочку с глазами звериными уставились, слова не промолвив. Та потёртую ткань рубахи своей скомкала сильнее, из-за чего бледные костяшки чуть посинели, и спустя пару секунд ответила хрипло: — Подкидыш. Монстр. Зве-зверёныш.       Амалия моргнула медленно, и во взгляде её растерянность появилась. Хорошо, что девочка эта чудная говорить могла, и речь понимала, но ответ её не мог не озадачить. Та в свою очередь глаза в землю опустила, на ноги свои босые, и нескладно дополнила: — Сука. Демон. Мразь. — П-погоди! — Амалия спешно вперёд поддалась, из-за чего девочка шарахнулась, пару больших шагов назад делая. Скривившись на мгновение из-за ошибки допущенной, девушка улыбнулась мягко, осторожно уточняя: — Что ты… Что ты сейчас сказала? — Имя. — Просто ответил ребёнок, с ноги на ногу переминаясь. — Так зовут.       Слова девочки холодом спину лизнули, и Амалия почувствовала, как губы её задрожали предательски. Пробормотав ругательства сдавленные, девушка не сдержалась и лицо в ладонях спрятала, размышляя судорожно. Безусловно, дитя со зрачками вертикальными казалась странной, чудной и немного пугающей, но… Ей на вид дай бог года четыре было. Говорила она плохо, фразами односложными, но уже знала такие слова отвратительные и грязные. — Тебя… Тебя так называли люди с которыми ты жила?       Девочка на это кивнула просто, явно не осознавая плачевности происходящего, и Амалия выдохнула шумно, пытаясь мысли в порядок привести. Она не знала, с кем жил этот ребёнок раньше, но осознавала одно — девушка просто не могла прогнать её. А потому, улыбнувшись мягко-мягко, ласково ладонь вперёд протянула, пытаясь показать, что зла не желает, и прошептала: — Хочешь жить с нами? Тебя здесь не обидит никто.       Ребёнок безымянный на ладонь её посмотрела взглядом нечитаемым, но шаг осторожный в сторону Амалии сделала, кивая слабо.       Так в трущобах на одну живую душу стало больше. — Сестрица, смотри, что мы принесли! — В звонком бодром голосе Сатоши явно слышалась гордость, с восторгом смешанная.       Не успела Амалия на мальчика оглянуться, как перед глазами у неё появилась рыба здоровенная с чешуёй нежно-голубой. Та из последних сил слабо барахталась в загорелых детских руках, но Сатоши добычу держал крепко, улыбаясь при этом так широко, что бледные дёсны обнажились. — Вы же за водой пошли. — С мягким смешком ответила Амалия, с тихим вздохом выпрямляясь. Руки от золы о фартук тканевый поношенный вытерев, рыбу осторожно у ребёнка забрала, рассматривая её повнимательнее.       Та была большой, увесистой — мяса её с лихвой хватило бы на котёл супа, да на горячее какое-нибудь сытное. Стараясь мысли свои, что судорожно начали рецепты простенькие подкидывать, Амалия рыбу ещё живую на бревно около кострища положила. Снова руки вытерев, теперь от слизи избавляясь и от чешуек мелких, девушка Сатоши по голове ласково потрепала. Тот улыбнулся ещё шире и, гордо грудь худую выпятив, ответил бойко: — Мы воду со Звёздочкой набирали, а потом она как прыгнула в реку! Я испугался сначала, а потом она как вынырнула с этой рыбиной здоровенной! Это было так круто!       Амалия засмеялась тихо, явно впечатлённая рассказом Сатоши, и на девочку, чуть поодаль стоящую с ведрами, воды полных, посмотрела. Поманила её рукой, ласково зовя: — Иди сюда, Звёздочка.       Девочка послушно подошла ближе и забавно глаза прикрыла, когда Амалия мягко по голове её погладила, хваля искренне: — Ты большая молодец. Спасибо за рыбу, Звёздочка.       Девочка кивнула на это чешую сплёвывая — судя по пластинкам голубым, к щекам её прилипшим, добычу она зубами поймала. Амалия не сказала на это ничего, вместо этого мягко лицо её вытирая.       С того дня, как ребёнок этот чудной в трущобах оказался, прошёл почти год. Признаться честно, первое время Амалия не верила, что девчонка эта худощавая и диковатая приживётся — Минами, Эри и Кай шарахались от неё, как от прокажённой, напуганные глазами её звериными и повадками странными. Не боялся блондинку только Сатоши — никто не мог понять почему, но к «подкидышу» симпатией он проникся с первого взгляда и ребёнку без имени помогал, как мог. Пытался друзей своих убедить, что вреда она не причинит, и не отлипал от неё ни на секунду. Брал с собой на вылазки за водой или в лес, объяснял вещи какие-то обыденные, бытовые, которые девочке не понятны были. Амалия с ребёнком в их компании новой, конечно, тоже поладить пыталась, но первое время та шарахалась от неё испуганно, решившись единственного взрослого человека в трущобах к себе подпустить только через месяц после своего прибытия в заброшенную часть Пулона. Не помогало и то, что ребёнок не говорил толком, ограничиваясь простыми словами и редкими словосочетаниями — при этом речь других понимала она хорошо, хоть иногда и сомневалась в значении тех или иных понятий. Амалия душой кривить не собиралась — первые пару месяцев с девочкой были тяжёлыми. Но потом как-то плавно и незаметно настал тот момент, когда она начала к новым друзьям по несчастью относится с доверием чуть большим. Поняв, что вреда ей не причинят, блондинка начала помогать всячески — так Амалия с удивлением узнала, что на вид такая худощавая и слабенькая, девочка без проблем здоровенные охапки хвороста из леса таскала, и за раз могла два ведра с водой принести. А ещё время от времени она зверьё разное притаскивала. В первый раз, когда девочка из леса вернулась с тушкой кролика убитого, у Минами и Эри истерика случилась, а Кай и того хуже — в обморок упал. Однако, тем вечером они всегда наслаждались рагу вкусным. После того случая блондинка старалась тушки таскать сразу Амалии — так, чтобы другие дети не видели. Сатоши же после этого к ребёнку симпатией проникся ещё сильнее, и теперь девочку с собой на речку и в лес водил постоянно.       Амалию беспокоило, что у блондинки имени не было — потому она всячески пыталась подходящее подыскать, вот только блондинка кривилась на все предложения и даже рычала иногда. — Не называть же нам тебя «ты» или ещё как. — Озадаченно заметила девушка, когда девочка снова на имя потенциальное нахмурилась и головой замотала. — И правда. Ты у нас одна без имени — как тебя называть тогда? — Протянула Минами, на девчонку худощавую со смешанными чувствами глядя: — Тебе что не предложи, нос постоянно воротишь. — Не нравится. — Капризно ответила блондинка, хворост для костра разламывая с характерным треском неприятным.       Как всегда, когда дело девочки чудной касалось, на подмогу Сатоси пришёл — плюхнувшись рядом с подругой, он ветки сухие в руки взял, разламывая их посередине: — Если имя не нравится никакое, может, прозвище подойдёт? — Янтарные глаза блеснули озорно, когда мальчик чуть ближе к блондинке наклонился — та лишь брови подняла озадаченно. — Прозвище? А что, не такая плохая идея. Всяко лучше того, что сейчас имеется. — Согласилась Амалия, картофель зелёный ножом тупым нарезать пытаясь. Чёлку мешающую сдув чуть неуклюже, на детей притихших посмотрела, уточняя: — Есть у кого-нибудь идеи?       Минами промычала неоднозначно, палкой землю под рядом с ногами подковыривая. Как назло в голову нормального не лезло ничего — только «зверёныш» и тому подобное. Это не со зла было, просто подруга их чудной была, и с повадками своими странными, да глазами со зрачками вертикальными, правда, на животное дикое походила. Не было идей дельных и у Эри с Каем — близнецы жались друг к другу, озадаченно осматриваясь в надежде на то, что что-нибудь подходящее на глаза попадётся. Амалия тоже задумалась, пытаясь понять, какое же прозвище девочке подойдёт — от имён та отказывалась самых разных, и девушка не была уверена, как угодить ребёнку непоседливому. Молчание повисшее Сатоши прервал — кончик языка от усердия высунув на пару секунд, толстую сухую палку успешно сломав, к подруге притихшей повернулся: — Как насчёт «Звёздочка»? — «Звёздочка»? — В один голос недоверчиво Минами и Амалия уточнили, взглядами озадаченными переглядываясь. Как ни посмотри, а подруге их чудной такое прозвище не подходило совсем — слишком мягкое, нежное, даже слащавое. — Ага. Я думаю, «Звёздочка» подходит идеально. — Ни капельки не смутившись ответил Сатоши, хворост сломанный в сторону откидывая. Поймав взгляд глаз голубых звериных озадаченный, пояснил: — Звёзды красивые. И ты красивая. А ещё у тебя волосы на золото похожи — мама говорила, что звёзды из золота сделаны.       С этими словами мальчик прядь волос распущенных подхватил мягко, будто цвет их друзьям демонстрируя. — А ещё ты ночь любишь больше, чем день. И на звёзды смотришь часто.       Минами скривилась на слова друга и камень под ногами пнула в сторону, замечая недовольно: — Слишком слащаво. Ей не понравится — придумай что-нибудь другое. — Не решай за неё. У тебя-то имя уже есть. — Сатоши нахмурился, прядь волос золотистых отпуская, и на девочку рядом сидящую посмотрел внимательно, с потайной надеждой на дне глаз янтарный: — Ну так что? Будешь «Звёздочкой»? Если не нравится — придумаем другое что-нибудь.       Блондинка взгляд потупила, хворост продолжая ломать с треском приглушённым ладонями в пыли перепачканными. Молчание подруги все приняли за отказ, и Сатоши губы огорчённо поджал, к работе возвращаясь, одновременно с тем продолжая думать о том, какое ещё прозвище придумать можно. — А я говорила — ей не понравится. — Подначивала друга Минами, всё так же землю палкой ковыряя, рисунки неуклюжие на почве сухой оставляя. — Нравится.       Сатоши вздрогнул от удивления, чуть хворост из рук не выронив, и на блондинку посмотрел — та глаз не поднимая, от работы не отвлекаясь, повторила тихо: — Звёздочка. Мне нравится.       Амалия никогда не забудет улыбку, что расцвела на лице мальчика после этих слов — пожалуй, никогда прежде Сатоши не улыбался так ярко и радостно, как в тот момент. Не в силах порыв эмоций сдержать, он ойкнувшую блондинку в объятья крепкие притянул, щекой к макушке светлой прижимаясь, и с придыханием ответил: — Значит, отныне ты — Звёздочка!       Девочка на это кивнула смущённо и больше не сказала ничего. Так из «подкидыша» и «чудачки» она превратилась в «Звёздочку».       Звёздочка ребёнком была своеобразным, но добрым и бойким. Хоть сама на вид была щупленькой и постоянно голодной, частенько украденный в правой части Пулона хлеб отдавала другим детям и Амалии, сама перебиваясь травами странными, из леса притащенными. Сердце её было большим, добрым, и привязанность к друзьям она не словами, а поступками показывала. Так, не прошло и года с её появления в трущобах, а Амалия уже ловила себя на мысли, что она будто с ними живёт уже целую вечность. Даже не умея говорить нормально, Звёздочка к каждому из детей подход смогла отыскать — те бояться её перестали, и теперь тянулись к девчонке, что по началу им дикой казалась. Даже Минами сердце своё блондинке открыла, и те близкими подругами стали. Амалия не могла нарадоваться, и сама к ребёнку привязалась так же сильно, как к другим ребятам трущобским.       Жизнь их была совсем не сладкой. Одна девушка относительно взрослая, выросшая в достатке, да пятеро детей. Каждый день приходилось силы все прикладывать для того, чтобы выжить в богом забытых трущобах. Ситуация сложившаяся ужаснее становилась от осознания того, что буквально под боком люди жили в роскоши относительной, совсем не заботясь о том, чего бы такого на обед и ужин съесть. Повезло хоть, что лес рядышком был с почвой плодородной, и летом Амалия с ребятами грибы могли собирать, ягоды разные, да дичь какую добывать. И почва была хорошая — девушке удалось приспособиться и овощи разные неприхотливые выращивать. Тяжелее всего приходилось зимой — климат, к счастью, здесь в Пулоне был не суровым, и морозов жутких каких-то обитатели трущоб не застали. От снега прятались в полуобветшалом доме, что, казалось, держался из сил последних, да укрывались жалкими лоскутами ткани и одеялами дырявыми, сохранившимися ещё с тех времён, когда Пулон на две части расколот не был. А вот еду добывать было намного сложнее. Конечно, Звёздочка продолжала зверей разных в лесу отлавливать, да с ребятами в правую половину города бегать за хлебом, который они из-под носа пекаря зазевавшегося утаскивали. А потом блондинка и с травником местным подружилась, и тот тайком продукты какие-то простенькие ребятишкам трущобским передавал с растениями разными. Но этого было мало для того, чтобы выжить. К счастью, у самой Амалии тоже помощник был. Ещё в те времена, когда отец её жив был, и она спокойно проживала в лучшей части этого треклятого городка, был у неё жених. Очаровательный добрый юноша, который избранницу свою всем сердцем полюбил, очень скоро ответных чувств добившись. Они с Хотару должны были пожениться через годик-другой, но по жестокому велению судьбы, что отца Амалии в объятья смерти выкинула, планы эти разрушены были. У избранника девушки рыжеволосой отец был нравов жестоких — скупердяй, готовый за копейку лишнюю убить. И когда невестка потенциальная в немилость горожанам попала, тот первый выступил за то, чтобы в трущобы её прогнать. Ведь у Амалии теперь ничего за душой не было, и о приданном речи никакой идти не могло. Такая девушка семье лишь убытки принесла бы, а потому мужчина сыну своему единственному собирался партию более подходящую отыскать. Он не знал, что Хотару с возлюбленной виделся тайком под покровом ночи и продукты какие-то передавал. Они с Амалией любили друг друга так сильно, почти отчаянно, что даже не смотря на нрав дурной отца юноша планы строил по побегу из города ненавистного. Тайком деньги по копеечке откладывал — смелее поступить не мог, так как знал, что родитель этого так просто не оставит. Деньги в их доме были спрятаны и о нахождении тайника только глава семьи знал — даже при всём своём желании Хотару его отыскать так и не сумел. Потому вот уже целый год самостоятельно какой-то капитал собрать пытался, чтобы им с Амалией и ребятами трущобскими удалось в городок другой перебраться и выжить до тех пор, пока сам юноша работу на месте новом не отыщет. Ну а возлюбленная его ждала терпеливо, все силы прикладывая, чтобы с детьми до того момента дотянуть. — Как насчёт «Изуми»? Или «Коу»? Оно означает «свет», «счастье», «мир».       Когда Звёздочка насупилась, щёки свои надувая и головой энергично замотала в качестве протеста, Амалия вздоха усталого сдержать не смогла. С тех пор, как Сатоши предложил подруге прозвище дать, прошло около месяца, но девушку рыжеволосую всё не отпускало желание ребёнку дать настоящее имя. А потому каждый раз, когда они наедине оставались, единственный взрослый, в трущобах обитающий, предлагала варианты разные. И если в самом начале Амалия старательно подбирала имена потенциальные по значению, то теперь просто перечисляла всё, что знала. Но Звёздочка ребёнком оказалась на удивление прихотливым в этом плане, хотя в жизни повседневной желания свои обозначала крайне редко, в приоритет всё же ставя друзей. Первое время попыток безуспешных, обладательница волос огненно-рыжих думала, что ребёнок упрямится потому, что не видит в том, чтобы даже прозвищем каким-то обзаводиться, смысла никакого. Но наблюдая за девочкой, в какой-то момент Амалия осознала, что всё ровно наоборот. Звёздочка хотела имя получить, и видела в этом что-то настолько сокровенное, что согласиться на первый попавшийся вариант не желала. Порой, выслушав предложение очередное, она замирала, будто пытаясь представить себя какой-нибудь Каори или Момое — и когда ощущения нужного единства не испытывала, отказывалась. Амалия находила это милым, даже трогательным, вот только варианты, как же ребёнка назвать можно, заканчивались стремительно. — А как тебе «Рейко»? Звучит хорошо. Ну или «Юрико»?       Звёздочка в этот раз головой покачала уныло как-то, и Амалия снова вздоха сдержать не смогла. Ей искренне нравился этот ребёнок — за год блондинка непоседливая стала каждому из жителей трущоб другом драгоценным, членом семьи. Именно поэтому девушка всё не унималась, пытаясь имя подходящее отыскать в самых отдалённых закоулках своей памяти, надеясь тем самым Звёздочке утешение долгожданное подарить, и почувствовать себя в этом мире кем-то более значимым. Вот только идей больше не осталось никаких, и Амалия расстроенно губы поджала, на рядом сидящего ребёнка взгляд тоскливый переводя. Картофель недочищенный на юбку опустила и ладонь осторожно протянула, ласково девочку по голове погладив. Та хоть и вздрогнула рефлекторно, но на встречу прикосновению мягкому потянулась. И именно в такие моменты Амалия как никогда ярко осознавала — насколько бы диковатой и сильной физически не казалась Звёздочка, как бы не старалась заботиться о друзьях своих, ставя тех на первое место, сама она оставалась ребёнком. Маленькой девочкой, что нормально говорить не умела, но жаждала любви и заботы, как и любое другое дитя. Эмоций не сдержав, Амалия ойкнувшую блондинку в объятья свои притянула, поцелуй лёгкий на макушке оставляя. Ласково спину худую поглаживая, пробормотала мягко: — Я люблю тебя, Звёздочка.       Девочка на это угукнула тихо и к груди Амалии прильнула, лицо бледное в объятьях тёплых пряча. Хворост где-то на земле под ногами валялся, вместе с картофелем недочищенным, но сейчас и девушке, и ребёнку до этого не было дела никакого.       В последнее время Звёздочка себя вела странно. То есть, ещё чуднее обычного — ни с того ни с сего к Амалии подбегала, забирая у той из рук вёдра с водой тяжёлые, шипела, если девушка нож как-то неосторожно в руках держала. Усаживала поближе к костру, большую часть порции своей отдавала, даже если еды было предостаточно. Ночью своё одеяло накидывала поверх одеяла старшей из подруг, бубнила под нос что-то неразборчивое и травы вонючие из леса притаскивала. А если Амалия поднимала тяжёлое что-то, пока девочки поблизости не было, блондинка появлялась рядом так неожиданно, что сердце вздрагивало испуганно, и из рук рыжеволосой всё забирала. Топала ногой недовольно, на живот чужой указывая и восклицала: «Нельзя!» Амалия совершенно не понимала, что такое странное на Звёздочку нашло — даже с Сатоши советовалась, но тот лишь плечами пожимал. О том, что на уме у блондинки было, пожалуй, не знал никто кроме неё самой.       А однажды, когда девушка снова предприняла попытку девочке имя подходящее подыскать, предложила «Мака», Звёздочка неожиданно на ноги вскочила и будто бы разъярилась. Головой замотала так быстро, что Амалия на секунду испугалась, что та отвалиться. Девочка топала, руки в кулаки сжимая и всё причитала: «Не моё. Оно не моё.» — а затем почему-то снова на живот подруги указала.       О причине такого поведения странного девушка рыжеволосая узнала чуть позже — когда с тошнотой странной столкнулась, и головокружениями внезапными. Заметила, что несмотря на худобу приобретённую живот начал выпирать чуть заметнее. И тогда пазл в голове Амалии сложился. Она была беременна. Не то, чтобы это девушку удивило сильно — при тайных встречах с Хотару они часто страсти поддавались, пользуясь долгожданным моментом близости в полной мере. И всё же Амалия была уверена, что с таким образом жизни матерью станет нескоро — может, спустя пару лет после переезда в местечко получше трущоб Пулона. Это было настоящим чудом. О ребёнке, растущем у неё под сердцем, девушка старалась заботиться, как могла. Тайком обратилась к Акихиро с просьбой травы какие-нибудь укрепляющие одолжить, чтобы её тело истощённое смогло справиться с беременностью. Травник в свою очередь не только необходимые снадобья тайком через детей передавал, но и подготавливал больше еды. Хотя из-за страха быть замеченным не мог помогать так, как хотел, в трущобах всегда был свежий хлеб, старые тёплые одеяла и разные простенькие продукты вроде картофеля и соленьев. Хотару, узнав о беременности любимой, начал работать ещё больше, откладывал почти все деньги на побег в другой город, чтобы их будущий ребёнок рос в лучших условиях. Помогали Амалии и дети — они сняли с девушки почти все обязанности по заботе о них, самостоятельно добывая еду и готовя её так, чтобы девушке не было нужды им помогать. И вот так, общими усилиями, через восемь месяцев на свет появилась маленькая девочка.       Амалия никогда не забудет того, как Сато, Минами, Эри, Кай и Звёздочка носились вокруг неё, когда настало время родом. Старшие дети, получившие подробную инструкцию от Акихиро, делали всё, чтобы девушке помочь, а младшие воду из реки таскали, чтобы было чем намочить тряпки. И вот, когда на грудь Амалии опустили свёрток с ребёнком кричащим, что-то переменилось в её сердце. Она…стала мамой. Мамой красивой девочки, что сейчас была такой маленькой и хрупкой, будто бы могла рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. — Ну здравствуй, кроха. — Тихо, слабо засмеялась Амалия, дочь в лоб сморщенный целуя.       Дети трущобские на нового члена их большой семьи смотрели с восторгом, нотой удивления — прежде младенцев никто из них не видел. — Как ты назовёшь её, Амалия? — Нетерпеливо спросила Минами, вперёд поддаваясь: — Ей же нужно имя.       Девушка кивнула слабо и ласково успокоившегося младенца к груди теснее прижала. Внимательно лицо её красное осмотрела, пытаясь понять, какое же имя стоит дать дочери. А затем вдруг на Звёздочку взгляд бросила, будто вспоминая что-то. Мягко усмехнулась, роняя тихо, но нежное: — Мака. Я назову её Мака.       Звёздочка на это улыбнулась широко, обнажая клыки, и закивала. А затем, подойдя чуть ближе, с теплотой и привязанностью на младенца посмотрела. — Мака. Не моё имя. Твоё.       С того дня, когда на свет появилась дочь Амалии и Хотару прошло чуть больше месяца. Роды прошли хорошо, несмотря на плачевные условия, и девушка на ноги смогла встать уже через пару дней. Дети не позволяли ей ничего по хозяйству делать, продолжая всю работу выполнять самостоятельно. С появлением младенца той стало лишь больше — нужно было готовить еды столько, чтобы у Амалии стабильно молоко было, да и стирки прибавилось. Но никто не жаловался, быстро адаптируясь к новому порядку.       Хотару, узнав о рождении дочери, принялся деньги откладывать с ещё большим усердием. Через Акихиро купил пелёнки и прочие вещи, необходимые для младенца. Сам встретиться с любимой не мог — отец его, будто почувствовав неладное, за сыном единственным начал следить ещё пристальнее, не выпуская его из дома без присмотра. Повезло хоть, что травник заглядывал к ним, чтобы травы для матери Хотару принести. Так они и обменивались передачками для Амалии и детей трущобских. От Акихиро девушка узнала, что возлюбленный её почти накопил необходимую для побега сумму, и даже дату уже выбрал. В ночь, когда его родители пойдут в театр, чтобы оперу посмотреть, сам юноша должен был прийти в трущобы и забрать девушку вместе с детьми. Вместе они были сели на поезд и отправились в городок, что находился в паре сотен километров от Пулона.       Амалия к груди свёрток с травами и пелёнками прижала теснее, порой оглядываясь на удаляющиеся здания. Обычно она к Акихиро не выбиралась, чтобы внимания лишнего не привлекать, а если и делала это, то делала это ночью. Но у Маки, Эри и Кая жар поднялся, а Звёздочка, Сатоши и Минами отправились за водой и едой какой-нибудь. Выбора не было, и Амалии пришлось детей заболевших оставить, чтобы травы лекарственные взять. Не желая кому-нибудь из жителей правой части Пулона на глаза попасться, до лавки Акихиро, и обратно она добиралась путями скрытыми, окольными. К счастью, все закоулки знала хорошо, и спустя некоторое время вышла к месту, недалеко от трущоб. Туда, где её присутствие вопросов вызывать не будет. Да так и замерла испуганно, к груди свёрток прижимая теснее.       В паре десятков метров от неё стояли люди разъярённые, жившие в богатой части города. Вооружённые факелами, вилами ржавыми, они остановились, на девушку рыжеволосую оглядываясь. Вышел вперёд мужчина широкоплечий, к ноге которого жался плачущий мальчонка с раной кровоточащей на голове. — Вон она! Одна из этих ублюдков неблагодарных! — Выкрикнул кто-то из толпы.       Амалия хорошо помнила страх, граничащий с животным ужасом, который испытала в тот момент, когда разъярённые люди ринулись к ней. Не успела сказать что-нибудь, не успела и шага сделать. Дальше всё было, как в тумане. Амалия помнила, как лежала на холодной земле, чувствуя невыносимую боль во всём теле. Как расфокусированным взглядом наблюдала за тем, как толпа двинулась в сторону трущоб. Как пыталась пошевелиться, но не могла. А затем всё погрузилось во тьму. Последним, о чём подумала Амалия, была Мака. Как она будет без неё? Доберутся ли люди до хижины, в которой был спрятан младенец? Что будет с другими детьми? И последним, чего желала Амалия, когда жизнь стремительно покидала её тело, было остаться рядом с новорожденной дочерью ещё немного. Защитить собственное дитя от несправедливой кончины.       А после этого девушка очнулась. В том же самом месте, лежащая на земле. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Амалия смогла на ноги подняться. Ринулась в трущобы — ни Эри, ни Кая не нашла, но Мака, её драгоценная дочь, громко плакала в хижине. И тогда девушка поняла. Поняла, что небеса даровали ей новый шанс.       С того дня прошло четырнадцать лет. Амалия больше не видела ни Эри, ни Кая, ни Звёздочку, ни Сатоши, ни Минами. Смирилась с мыслью о том, что детей больше нет в живых. Не могла от хижины отойти далеко, а потому надеялась, что Хотару придёт к ней сам. Но тот не приходил. Никто не приходил. Тогда Амалия решила, что вырастет и воспитает Маку сама. Не жалея себя, сделает всё, чтобы её дочь смогла однажды покинуть этот треклятый город и начать новую жизнь. Намного лучше чем та, которую ей могла дать мама.       Амалия чуть объятья ослабила — только для того, чтобы вновь ласково Рюко по голове погладить. А затем нашла её ладони бледные своими собственными, чуть сжимая их пальцами. Глаза уставшие прикрыв, прошептала: — Я знаю, что не имею права говорить об этом, но…можешь ли ты выслушать мою просьбу, Звёздочка?       Рюко выдохнула тихо, ободряюще сжимая руки девушки в ответ и кивнула. — Конечно, Амалия. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.       Лина пальцами по плечу постучала, оглядываясь через плечо на хижину ветхую. С тех пор, как маги и Мака на улицу вышли, чтобы дать Амалии и Рюко возможность поговорить, по ощущениям прошло уже минут двадцать, может и больше. И кицунэ не могла избавиться от тревоги, сердце охватившей. Из Пулона хотелось убраться поскорее, подругу вытащить из места, с которым было связано так много плохих воспоминаний. Но Лина оставалась на месте, понимая, что это не тот случай, когда ей стоит вмешаться. По плечу кто-то хлопнул осторожно, и перед глазами возник блокнот, на середине белоснежного листа которого было выведено:       «Ты в порядке?»       Лина слегка улыбнулась и кивнула подошедшему Джерару, отвечая едва слышно: — Всё нормально. Просто немного устала.       А затем взгляд на Нацу и Маку перевела. Те в земле копались, пытаясь лунную орхидею вырывать так, чтобы не повредить корень, который тоже был необходим для приготовления снадобья. Рядом с ними унылой кучкой лежали цветы с лепестками полупрозрачными — им не повезло быть выдернутыми крепкой рукой огненного драгонслеера, чья хватка ненароком сломала стебли хрупкие и смяла бутоны нежные. К счастью, нужных растений здесь было в избытке, и спустя некоторое время Нацу и Маке всё же удалось выкопать одну лунную орхидею так, чтобы та сохранила вид первозданный. Цветок был передан Джерару, которому предстояло следить за его сохранностью на протяжение всего пути в Магнолию.       Когда дверь хижины со скрипом противным отворилась, Мака первая с места сорвалась. Подбежала к Рюко, что на ощупь за косяк цеплялась, чтобы не споткнуться о порог, и замерла нерешительно. Драгонслеер в свою очередь носом чуть шевельнула и улыбнулась мягко — со второго раза смогла ладонь опустить на макушку рыжую в жесте ободряющем. — Твоя мама ждёт тебя.       Мака выдохнула, руки в кулаки сжимая. Но ничего не сказала — лишь кивнула. Помогла Рюко пройти чуть дальше, спиной на стену облокотиться в паре метров от двери, и в хижину зашла.       Лина за этим наблюдала с чувством усиливающейся тревоги. Жестом руки остановив Нацу, уже сделавшего шаг в сторону Рюко, пробормотала: — Я сама.       Драгнил, хоть и хотел к подруге подойти, спросить, как прошёл её разговор с Амалией, и почему сейчас блондинка выглядела так, будто её беспокоило что-то — кивнул, соглашаясь с Линой. Подошёл к Джерару, к которому уже подлетели Хеппи и Акеми, да руки на груди скрестил. Наблюдая за происходящим со стороны, вместе с Фернандесом и иксидами, что тоже чувствовали изменение атмосферы вокруг Рюко.       Лина спиной опёрлась о стену рядом с Рюко так, что их плечи почти соприкасались. Тихо выдохнув, руки под грудью скрестила и скосила на молчавшую подругу взгляд обеспокоенный. Знала — даже лишившись зрения, Мори знала о её присутствии. — Мака… Это та девочка, о которой ты мне рассказывала раньше?       Спустя пару минут молчания всё же нарушила тишину Лина. Рюко не сказала ничего — подруга ведь сейчас не слышала — а лишь кивнула. Выдохнула устало, спиной к стене прижимаясь теснее, и взгляд глаз незрячих к небу подняла. Водный драгонслеер и кицунэ знали друг-друга девять лет, за которые столкнулись с разными проблемами и невзгодами. Всё это время они жили бок о бок, узнавая самые потаённые уголки чужой души. А потому Лину не обманула напускная расслабленность позы Рюко. И ей не нужно было слышать её, чтобы знать, о чём та думала. Чуть в сторону сместившись — так, чтобы плечи их соприкоснулись, кицунэ тоже взгляд к небу подняла. — Хочешь её забрать в Магнолию?       С губ блондинки смешок тихий сорвался, когда она головой чуть качнула. И правда, Лина слишком хорошо её знала. Опустив ладонь на браслет старый, потрёпанный, Рюко глаза незрячие прикрыла и кивнула. — Будет непросто. Няньки из нас выйдут такие себе. — Протянула в ответ Лина, расслабленно по плечу пальцами постучав.       Рюко кивнула согласно, и плечом своим к плечу подруги прижалась чуть теснее. Вновь глаза открыла, поднимая те к небу ясному. Она знала, что Лина была права. Забота о ребёнке, тем более подростке не могла быть простой. Нужно было перекроить свой привычный быт, в каких-то моментах идти на уступки и приложить определённые силы на то, чтобы Маке было комфортно, и при этом не нарушить комфорт самих Рюко, Лины и Акеми. От одной мысли об этом девушка чувствовала усталость. Но…она не могла оставить девочку здесь — в разрушенном городе, где её ждала лишь унылая серая жизнь и скорая смерть. Мака. Рюко помнила её ещё новорожденным младенцем. Красной, сморщенной, часто рыдающей. Как помнила её улыбку беззубую и смех звонкий. Тогда она была крохой, и драгонслеер, сама будучи ребёнком, боялась в её присутствии шаг неосторожный сделать. Помнила тот день, когда Амалия впервые дала Рюко свёрток тяжёлый подержать. Мака тогда всё пыталась ручки маленькие из ткани освободить и девочку за волосы дёрнуть. И в её глазах ярко-зелёных не было страха при виде зрачков вертикальных блондинки. В те далёкие времена всё было по-другому. Сатоши, Минами, Эри и Кай от Маки не отходили, делали всё, чтобы та не плакала, а смеялась. Как делала и сама Рюко. Все эти годы она была уверена, что в живых не осталось никого из тех, кто в Пулоне стали ей семьёй. Первой, а от того такой драгоценной. Но Мака была жива. И Рюко просто не могла оставить её.       Лина выдохнула, губы в улыбке лёгкой изгибая. Хоть подруга и молчала, кицунэ ясно слышала её мысли. Понимала, что та настроена решительно. А потому, затылком прижавшись к стене, протянула: — Ну, если это то, чего ты хочешь, я не против. Мака кажется славным ребёнком. Дом у нас большой, и комната свободная есть. А если вдруг случится чего — ребята из гильдии точно нам помогут.       Сердце Рюко удар пропустило, когда она услышала слова Лины. Глаза прикрыв, губы дрогнувшие поджимая, блондинка голову на плечо улыбнувшейся подруги опустила и прошептала: — Спасибо, Лис.       Кицунэ на это лишь головой чуть покачала и ободряюще драгонслеера за плечи приобняла, растирая кожу бледную. — Всё хорошо, Рю. Мы со всем справимся.       Такое простое обещание. Оно могло показаться пустыми словами, направленными лишь на поддержку драгонслеера, но Рюко знала Лину слишком хорошо. Кицунэ говорила то, о чём думала. Во что искренне верила — хотя бы в этот самый момент. Водная убийца драконов лица подруги не видела, но знала, чувствовала — та мягко улыбалась. Ласково погладив макушку золотистую, Лина бровь приподняла, когда плечи бледные чужие чуть заметно напряглись. Впрочем, все возникшие вопросы испарились, когда боковым зрением кицунэ заметила вышедшую из дома Маку. — Всё будет хорошо, Рю.       Понимая, что подруге сейчас нужно поговорить с подростком наедине, Лина напоследок плечо Мори сжала и в сторону отошла — Мака на неё даже не взглянула, шагом стремительным направляясь к блондинке. А затем, ни слова не проронив, крепко обняла вздрогнувшую от неожиданности девушку, лицом худым веснушчатым в живот её утыкаясь.       Рюко тоже не сказала ничего — лишь губы поджала и глаза прикрыла. Осторожно, будто боясь боль причинить, дрожащее тело Маки обняла, чувствуя, как хватка чужая на спине её крепче стала. Так они и стояли молча, в тепле друг друга ища утешения и поддержки.       Никто не знал точно, сколько времени прошло. Может, минут десять, а может и целый час. Лина рассказала Джерару, Нацу, Хеппи и Акеми об их с Рюко решении Маку с собой забрать. Маги хоть и были растеряны этой новостью, но на самом деле подобного исхода ожидали, а потому подруг поддержали. Пообещали помочь, если нужно будет. Акеми в свою очередь хоть и поворчала, но с решением Рюко и Лины согласилась — даже треснула подколовшего её Хеппи хвостом по боку. И вот дружной компанией маги светлой гильдии вместе с Макой направились к старой железнодорожной станции. Никто не знал, который был час — старые накренившиеся часы ход свой остановили очень давно, а иных ориентиров точных поблизости и не было. Лина просто надеялась на то, что поезд прибудет как можно скорее и увезёт их из этого города. Отчего-то мысль о том, чтобы задержаться здесь хоть на минуту приступ тошноты вызывала.       Рюко — обычно такая бодрая и активная — сейчас была необычайно тиха. Вместо громких слов и смеха, с губ её срывался лишь едва уловимый шёпот, адресованный пустоте. Лина…не могла винить подругу за это. В стороне держалась лишь потому, что понимала — сейчас той нужна возможность переварить всё произошедшее. Это было нужно и Маке, потому та к боку драгонслеера жалась, руку бледную на плечи свои худенькие закинув так, чтобы успеть поддержать, если слепая волшебница вдруг споткнётся о камень девочкой незамеченный. Остальные маги старались чуть в стороне держаться — так, чтобы безмолвное общение не нарушить, и в то же время приглядывать за двумя уроженцами Пулона, на случай, если понадобится поддержка дополнительная. С каждой секундой на душе становилось всё более тошно.       Солнце медленно клонилось к горизонту, а поезда всё не было. За это время Лина успела старенькую станцию обойти вдоль и поперёк минимум десять раз. Посчитала, сколько шагов разделяют накренившийся столб от потрескавшегося табло, сколько цветов у репейника, заполонившего собой пространство позади остановки. Каждая минута ожидания тянулась, словно вечность, и Лина была уже готова в Магнолию пешком вернуться. Лишь бы из мёртвого города выбраться поскорее. Скуку её разделяли и друзья: Хеппи и Акеми растянулись лениво на ветвях какого-то дерева поблизости ещё час назад, снова вступив в какую-то словесную перепалку, о причине которой кицунэ не знала ничего. Джерар вместе с Нацу выискивали среди зарослей сорняков и растений полевых разных зверьё какое-нибудь, чтобы отвлечься, ну или просто что-нибудь интересное для «коллекции», на память о Пулоне. Рюко и Мака всё это время на скамейке накренившейся сидели — лишившись зрения, драгонслеер очень просто могла споткнуться о камень какой или бугорок, а потому сейчас предпочла на месте сидеть, чтобы друзья лишний раз не беспокоились. Они молчали. Просто сидели — девочка к боку блондинки продолжала жаться, виском в плечо бледное прохладное упираясь. На языке вертелось так много вопросов невысказанных. Как так вышло, что та самая Звёздочка, о которой Маке мама рассказывала, вернулась в Пулон спустя четырнадцать лет? Почему не пришла раньше? Что случилось с другими детьми, о которых мама рассказывала? Знала ли Рюко, что… Что Маке теперь нужно делать? Как жить дальше? Понравится ли ей в Магнолии? Примут ли её в Хвосте Феи с распростёртыми объятьями? Не будут ли смотреть с жалостью? Мака хотела спросить о многом, но слова комом в горле застряли, не позволяя на поверхность прорваться ни звуку. Рюко тоже молчала. Глазами незрячими вперёд уставившись, не видя даже очертаний города, в котором росла первые пять лет своей жизни, чувствуя горечь, осевшую на корне языка, крепко дрожащую ладонь Маки в своей сжимала. Хотела сказать, что всё будет хорошо. Что той обязательно в Магнолии понравится. Что в гильдии друзей сможет найти, и жизнь её заиграет новыми красками. Что Амалия для своей дочери всегда хотела лишь самого лучшего. Что Рюко о Маке позаботится и сделает всё, чтобы та счастливой стала. Хотела сказать что-то хорошее, отвлечь молчавшую девочку, но слова комом огромным, словно кость, в горле застряли, царапая то изнутри. Так и сидели, ожидая прибытия поезда с тяжестью на сердце и смешанными чувствами.              Когда слуха коснулся глухой звук колёс, стучащих по рельсам, Джерар плеча Лины коснулся, показывая заранее подготовленную запись в блокноте. Кивнув благодарно, кицунэ выдохнула облегчённо и потянулась, мышцы разминая. Дорога до Магнолии займёт шесть часов, которые девушке придётся провести по большей части в одной позе. А потому, стоило немного тело подготовить.       Как и в прошлый раз, в поезде других пассажиров, кроме светлых магов, а теперь ещё и Маки, не было. Это отчего-то странным почти не казалось — лишь отпечаталось слабо где-то на подкорке сознания. Сейчас важно было до Магнолии добраться поскорее и Полюшке лунную орхидею отнести, чтобы проклятье снять. А об остальном можно было подумать и позже.       Когда поезд с места тронулся, а Рюко и Нацу посинели, падая на колени друзей, Мака вздрогнула и неосознанно в жёсткую спинку сидения вжалась. На драгонслееров взгляд, полный смятения бросив, впервые за несколько часов тишину нарушила: — Чего это они?       Лина вопроса девочки не слышала, успокаивающе поглаживая голову Рюко, которая, судя по выражению лица, простонала болезненно и лицом побелевшим в живот подруги уткнулась, пытаясь на запах её отвлечься. Потому ответила Акеми — поудобнее устроившись под боком блондинки, просто ответила: — Не обращай внимания. Нацу и Рюко — убийцы драконов. Их всегда в транспорте укачивает. — У-убийцы драконов?! — Мака икнула, и неосознанно на сидении поёрзала так, чтобы от драгонслееров отстраниться немного.       Конечно, прожив всю жизнь в Пулоне, где кроме неё, мамы и Акихиро не было никого, девочка не знала ничего о магии толком. А уж тем более, не знала ни о каких «убийцах драконов». Название было говорящим, даже немного пугающим, и Мака нервно в ткань платья своего потрёпанного вцепилась. Скосила на позеленевших Рюко и Нацу взгляд осторожный, полный смятения, недоверия и…любопытства. Представить, что эти ребята могли убить здоровенных драконов, о которых сама Мака слышала лишь в редких сказках, рассказанных мамой, было…сложно. Джерар, видя всё смятение, удивление и недоверие, отразившиеся на лице девочки, мягко улыбнулся и чуть вперёд поддался — так, чтобы Нацу, рухнувшего ему на колени, не потревожить. Решив взять на себя роль некоего просветителя в мире магии, пояснил: — Это просто название, Мака. На самом деле, ни Нацу, ни Рюко драконов не убивали никогда. Скорее наоборот — были ими воспитаны.       Ярко-зелёные глаза девочки расширились так сильно в приступе удивления, что Джерар с трудом смешок смог сдержать. Он понимал Маку, правда. Когда сам впервые услышал о том, что в мире есть дети, воспитанные драконами, долго не мог в это поверить. Даже если одним из них был его близкий друг. Драгонслееров в жизни Фернандеса постепенно становилось всё больше, и в какой-то момент он просто принял тот факт, что есть ещё такие волшебники, как Нацу и Рюко. Но с этим фактом ему, выросшему в мире магов, было куда проще жить, чем девочке, росшей вдали от внешнего мира. — Погоди! Что значит «были воспитаны драконами»?! — Мака резко вперёд поддалась, на Джерара глядя со смятением, удивлением, и безграничным интересом. — Драконы — это ведь такие здоровенные ящерицы с крыльями, огромными зубами и когтями! Как они могут воспитать людей? Это же невозможно!       Джерар всё же смеха тихого сдержать не смог, когда Мака руками замахала, жестами пытаясь подчеркнуть то, насколько огромными, страшными и тому прочее были драконы. — Я думала, их не существует! А теперь ты говоришь, что драконы не только существуют, но и воспитывают людей! — Всё не совсем так. Давай я тебе объясню подробнее.       Джерар устроился поудобнее и помог Нацу сидячее положения принять только для того, чтобы посиневший юноша голову ему на плечо уронил. Сам Фернандес думал о том, что Маке будет полезно узнать о мире магии чуть больше, прежде чем в гильдию вступит. Девочка сейчас казалась нетерпеливой, жаждущий новых знаний — от поникшего молчаливого подростка не осталось и следа. До прибытия в Магнолию оставалось чуть меньше шести часов, и Джерар начал рассказ, отвечая на все возникающие в процессе импровизированной лекции вопросы Маки.       Лина не знала, о чём так оживлённо Фернандес с девочкой разговаривал. Предполагала, что о магии, но в разговор влезть не спешила — лишённая слуха, сейчас она была не очень хорошим собеседником. Свои пять копеек вставляли и иксиды, сопровождающие драгонслееров с самого своего рождения, и глаза Маки загорались всё сильнее с каждой услышанной деталью. Лина же успокаивающе гладила притихшую Рюко по голове, надеясь, что поездка скоро подойдёт к концу.       Когда поезд от станции отъехал достаточно далеко, боковым зрением сквозь плотное стекло окна, кицунэ улавила плавное движение. Голову подняв, замерла, неосознанно плечо Рюко сжимая крепче. Пулон…был охвачен светлыми сферами, что поднимаясь в воздух, растворились, оставив после себя лишь руины давно разрушенного города. Он уже не был похож на то, что волшебники видели, блуждая по пустым улочкам. Совсем нет. Сейчас, даже с такого расстояния было очевидно, что не осталось в нём ни одного уцелевшего здания. Лишь руины, покрытые пылью и грязью. К счастью, ни Мака, заваливающая мягко улыбающегося Джерара вопросами, ни Рюко, уткнувшаяся лицом бледным в живот кицунэ, не видели этого. Как Лина не видела того, как подруга глаза всего на мгновение приоткрыла, обнажая голубизну померкшую.       Несмотря на поздний час (когда поезд прибыл в Магнолию, время время близилось к полуночи), Полюшка магов пустила в свой дом, даже не упрекнув за то, что те так задержались. На снятие проклятья у целительницы ушло около получаса. Приготовив отвар из лунной орхидеи, принесённой волшебниками, зачаровав того заклинанием, женщина вернула Рюко зрение, а Лине — слух. Всучила опешившей Маке какое-то снадобье для улучшения самочувствия и выставила магов из своего дома. Блондинка, заметив растерянность девочки, удивление нраву целительницы, улыбнулась и ласково макушку рыжеволосую потрепала: — Не принимай на свой счёт. Полюшка всегда такая — ругается, метлой бьёт, но обязательно поможет, если нужно.       Мака на это лишь кивнула неуверенно, к груди склянку со снадобьем прижимая, и опасливо на дверь закрытую оглянулась.              Вынужденное путешествие в Пулон так или иначе вымотало каждого. Долгие часы, проведённые в поезде, новые знакомства, расставания, ночёвка в лавке Акихиро — когда это, наконец, закончилось, и волшебники вернулись в такой знакомый и родной городок, на плечи навалилась ужасная усталость. Нацу, Джерар и Хеппи с подругами попрощались где-то недалеко от здания гильдии, пожелав доброй ночи и взяв обещание завтра обязательно встретиться. Вернувшись домой, Акеми сразу полетела в комнату Рюко, сославшись на то, что дико хочет спать. Девушки же в это время показали Маке комнату, в которой та теперь будет жить. Доброй ночи пожелали и оставили девочку осваиваться.       Лина всё понимала, правда. Знала о том, что так будет, ещё в тот момент, когда поезд в Пулон прибыл. В конце-концов, Рюко знала слишком хорошо. А потому, когда та к дверям на задний двор ведущим направилась, пошла следом. Прохлада ночного воздуха в лицо ветерком ласковым ударила, волосы сразу растрепав. Чёлку пригладив, Лина на Рюко посмотрела — та замерла на ступеньках крыльца. Сделала вдох глубокий, и руки бледные в кулаки вжала. Так и стояли в тишине несколько минут. Они уже проходили через подобное, и кицунэ прекрасно понимала, что сейчас нужно дать подруге немного времени. Времени переварить произошедшее, побыть наедине с собой. Лина научилась чувствовать это за девять лет их дружбы. Потому молча на крыльцо присела, хвост на колени опуская, и голову рукой подпёрла, взгляд вперёд устремляя. Они с Рюко этот дом купили именно потому, что рядом выход в лес был. Это было важным для обеих девушек, хотя драгонслеер убегала туда куда чаще, чем кицунэ. — Не смей умирать, Лис. — Вдруг неожиданно прошептала блондинку, губы дрогнувшие поджимая.       А затем, будто бы устыдившись сказанного, резко с места сорвалась, в лес убегая, оставляя Лину, до конца не осознавшей произошедшее, в оцепенении. Широко распахнутыми глазами глядя на удаляющуюся спину Рюко, Зефилия губы разомкнула, но так и не смогла подругу окликнуть. Неожиданно осознание страшное с головой накрыло, и девушка лицо в ладонях спрятала. Значит… Значит, Рюко знала. Знала обо всём с самого начала. О том, что Пулон давно был лишь руинами, о том, что в нём не осталось ни одной души живой. Рюко знала об этом с самого начала. Потому и была такой тихой, когда Полюшка сказала о том, где им лунную орхидею предстоит отыскать. Потому казалась такой поникшей, блуждая по улочкам Пулона.       Лина выдохнула рвано, с трудом ладони от лица отнимая. Вдох глубокий сделала, пытаясь успокоиться. Взглядом, полным смятения, горечи в лес, где Рюко скрылась, глядя. Слова подруги ударом под дых ощущались. Ведь они обе знали, что драгонслеер не должна была так говорить.       Кицуне, которой было не больше десяти лет, с подозрением и смятением смотрела на щуплую девчушку, что выглядела минимум на пару лет младше неё. Уточнила, хвостом дёргая: — Сотрудничество?       Девочка с глазами голубыми, звериными, стирая с щеки кровь чужую, кивнула рвано. Улыбнулась странно, клыки обнажая, и подтвердила: — Сотрудничество. Выжить вместе — легче. Легче вырасти и отомстить.       Кицунэ выдохнула, руки под грудью скрещивая, шелестя тканью плаща длинного. Глаза прищурив, помедлила, и холодно добавила: — Я могу умереть. Нет… я готова умереть ради того, чтобы отомстить.       Девочку же это, казалось, совсем не беспокоило. Наоборот — она кивнула понимающе, и, носом шмыгнув, проронила простое: — Я тоже. Тоже готова. Мешать не буду. А ты — не мешай мне. Вместе выжить проще. Сейчас для мести слабые. Маленькие. Проиграем.       Кицунэ выдохнула шумно, девочку перед собой рассматривая всё с тем же подозрением, недоверием. Создавалось впечатление, что у той с головой было что-то не так, говорила странно как-то — будто бы не могла полноценные фразы построить, хотя и не выглядела такой уж маленькой. Взгляд переведя на труп мужчины, лежащий позади незнакомки, пальцами по плечу постучала. А затем снова выдохнула, и итог подвела: — Предлагаешь сотрудничать, чтобы выжить? Вырасти, набраться сил, чтобы отомстить? Даже зная, что мы можем умереть. Просто… путешествовать вместе, помогая друг другу? И при этом в дела друг друга не вмешиваться?       Девочка закивала быстро, из-за чего грязное злато её волос растрепалось ещё сильнее. А затем ладонь такую маленькую и бледную, что смотреть было больно, протянула. — Договорились? — Договорились.       Кицунэ кивнула, надеясь, что о решении своём не пожалеет, и ладонь протянутую пожала, на самом деле удивляясь тому, какой крепкой оказалась хватка щуплой девчушки.       Лина вздрогнула, когда дверь, на задний двор ведущая, с тихим шелестом открылась. Оглянувшись через плечо, моргнула, на Маку, уже переодетую в пижаму, глядя. Девочка на пороге мялась, на кицунэ взгляды чуть смущённые бросая. А затем пробормотала тихо: — А Рюко где?       Лина слегка улыбнулась и в сторону леса кивнула, мягко замечая: — Пошла прогуляться. Случилось что-то? Уснуть не можешь?       Мака не ответила ничего. Лишь, помявшись ещё немного, осторожно на крыльцо спустилась. Помедлив, на ступеньку рядом с Линой присела. — Скоро вернётся?       От девочки, обнявшей себя за ноги, подбородок опустившей на колени, взгляд отведя, Лина плечами пожала. Голову рукой подперев, протянула: — Не знаю. Рюко частенько в лес уходит. Иногда на час, иногда на два, а порой и на всю ночь. Думаю, уходя, она и сама не знает, когда вернётся.       Мака на слова Лины кивнула слабо. А затем тихо выдохнула и щекой к коленям прижалась, на кицунэ взгляд любопытный переводя. — А ты всегда её ждёшь здесь, или тоже хотела проветриться?       Лина мягко усмехнулась. Хвост её пушистый шевельнулся, ноги обнимая. Отзеркалив позу девочки, призналась тихо: — Всегда жду. Хочу, чтобы Рю знала, что её ждут дома, насколько бы она не ушла.       Мака снова кивнула, ноги свои обнимая чуть крепче. Взгляд на лес безмолвный перевела, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то незнакомое, но тёплое, приятное. Тихо спросила, подбородком в колени упираясь сильно: — Можно я тоже подожду Рюко здесь? — Конечно. Ты ведь теперь часть нашей странной семьи. И наш дом твой дом тоже.       Лина мягко улыбнулась и смутившуюся Маку по голове осторожно погладила. Руку отняла быстро, чтобы вновь себя за ноги обнять. А затем взгляд в лес устремила.       Ночь сегодня была тихая. А завтра их ждал новый день, полный забот и приключений.