Приключения Лисы и Дракона

      Мака, на самом деле всё знала. Что мама её рано или поздно уйдёт. Знала об этом с раннего детства. Не замечать очевидного было невозможно. Сначала Мака думала, что её мама — добрая фея из сказок, которые та часто дочери на ночь рассказывала. Ведь феи в этих историях в еде не нуждались, обходясь цветочной пыльцой и капельками чистой росы. Прямо как мама. Наверное, за всю жизнь Мака ни разу и не видела, чтобы та что-то ела. А ещё феи угасали, лишившись крыльев. У Амалии крыльев не было, наверное, поэтому она казалась такой печальной, когда думала, что дочь не смотрит на неё.       «Наверное, мама крыльев лишилась недавно, и ходить ещё не научилась.» — Думала девочка, устраиваясь ночами поудобнее под боком женщины.       А ещё мама не старела. Совсем не менялась внешне — никаких морщинок, как у господина Акихиро, волосы оставались одной длины. Будто бы время для неё замерло так же, как замерло для травника.       «Если мама — фея, тогда господин Акихиро, наверное, добрый лесной эльф.» — Думала Мака, наблюдая за мужчиной, что у плиты крутился, готовя девочке порцию свежих ароматных блинов.       Она чувствовала себя чужой в полуразрушенном городке, где жили лишь трое. Амалия, как и Акихиро, не могли покинуть своих домов, и Мака бродила по пустынным улочкам в гордом одиночестве. Заглядывала в окна запертых зданий, представляла, как должен выглядеть театр, о котором рассказывал травник. Думала о том, как было бы здорово сходить туда вместе с мамой и господином Акихиро. Мир казался таким маленьким, тихим, будто бы девочку заперли в коробочке с ненужными безделушками и закинули куда-то на чердак покрываться пылью. А сама Мака была в ней лишь сломанной уродливой игрушкой.       С каждым прожитым днём, каждый из которых был похож на предыдущий, дыра в груди девочки становилась лишь больше. Она задавалась вопросами, самыми разными. Например, почему Мака взрослела, в то время, как мама и господин Акихиро продолжали выглядеть так же, как и год, два, десять назад? Если они были феей и лесным эльфом, кем была она? Простым человеком? Но почему? Где был её отец, о котором Амалия рассказывала с такой теплотой? Куда подевались остальные жители Пулона? Что произошло с теми детьми, которых порой упоминала мама?       Что произошло с Амалией и Акихиро?       Что произошло с самой Макой?       Почему в городе больше не было людей?       Мака не знала ответа ни на один из этих вопросов. Пыталась спросить у мамы, но та лишь улыбалась как-то странно — вымученно, с тоской и скорбью невысказанной в глазах поблекших.       Больше девочка ни о чём не спрашивала.       Но мир, который окружал её — серый, неизменный — порой казался таким хрупким, будто бы в любую секунду развалится на части.       И когда в лавке травника Мака увидела незнакомых ребят, она поняла.       Тот самый момент наконец-то настал.              Боялась ли Мака? Конечно. Ждала ли она того дня, когда её мир рухнет, подобно кривому карточному домику?       Да.       В этом себе призналась ещё четыре года назад, когда заметила, что мама и Акихиро становятся всё слабее, будто бы держатся на последнем издыхании. В то время, как сама Мака продолжала излучать энергию, пытаясь выплеснуть её любыми возможными способами.       Была бы глупой, дурочкой до мозга костей — жилось бы проще.       Но Мака дурой не была никогда. Знала — сердца мамы и господина Акихиро не бились.       А значит, не были они ни феей, ни лесным эльфом.       Их вообще не было.       Рюко Мака узнала сразу. Уж слишком часто мама рассказывала ей о трущобских детях, которым невольно опорой стала на пару лет. Часто говорила именно о девочке с волосами золотистыми и глазами звериными. У Рюко глаза были блеклые, незрячие, но то как та вперёд поддалась и девочку обнюхала в их первую встречу, сомнений не оставило никаких.       А ещё сердце Рюко билось. Как билось сердце самой Маки.       Были ли они похожи? Раз выросли в Пулоне, знали каждый закоулок и здание? Раз всё это время росли и менялись, даже находясь по разные стороны этого мира? Мака не знала, но за Рюко ухватиться хотелось, как за круг спасательный.

      «Скажи, что я нормальная.»

      «Скажи, что я ни в чём не виновата.»

      «Скажи, что я заслуживаю жизни, даже если мама и господин Акихиро мертвы.»

      «Скажи, что я — обычный человек, даже если меня растили неупокоенные души.»

      «Скажи, что я имею право покинуть этот разрушенный город, даже если мне придётся оставить маму и господина Акихиро.»

      «Прошу, скажи мне, что я — хорошая. Даже если думаю о таких ужасных вещах.»

      «Умоляю… я ведь не виновата в том, что они остались? Прошу, скажи, что моей вины в этом нет.»

      «…даже если я знаю, что это неправда… Молю…»

      Ничего из этого Мака так и не осмелилась вслух произнести. И лишь продолжала за руку Рюко цепляться отчаянно. Будто бы та могла помочь спастись в тот момент, когда весь мир рухнет, разлетаясь щепками шкатулки старой. Будто бы чувствуя — та понимает её боль и страх.       Когда мама прощалась, уговаривая Маку с Рюко уйти, девочка не смогла толком понять, что чувствовала. Было ли это облегчение, будто бы страшные оковы с тела слетели? Или же то было отчаяние от того, что всё это время Мака была права? Боль от утраты матери, понимания того, что больше встретиться им не суждено? Даже если Амалия, улыбаясь натянуто, глядя на неё блестящими от непролитых слёз глазами, шептала лживое: — Ты всегда сможешь вернуться сюда, если тебе в Магнолии не понравится.       Вернуться? Куда? В пустой разрушенный город, где её не будут ждать даже души неупокоенные?       Мака хотела закричать. Отругать маму за то, что та лгала в последние мгновения, что они могли вместе провести. Заплакать, лицо в ладонях пряча, и извиниться за то, что не могла по-настоящему грустить из-за их расставания. За то, что обрекла на странное гнетущее существование после смерти. Мака хотела сказать и сделать многое. Но сил хватило лишь на крепкие объятья. Такие, чтобы на теле своём отпечатать изгибы чужого, пропитать собственную кожу запахом не своим.       Мака не знала, осудит ли её Рюко, узнав об истинных мыслях девочки. Об ядовитой смеси горечи, скорби и облегчения, сердце в тиски сковавшей. Рисковать не хотела, а потому молчание хранила, жась к боку прохладному. В поезде, не испытывая ожидаемого восторга и предвкушения от транспорта чудного, Джерара вопросами о магии заваливала, пытаясь отвлечься, подготовиться к путешествию в мир неизведанный. Чтобы, если вдруг её оставят, выжить смогла. От эмоций бушевавших отвлечься.       Чтобы в окне поезда не видеть, как Пулон в руины обращается уже окончательно.       Мака боялась. Боялась неизвестности, того, что Рюко её оставит, поняв, что за ребёнком ухаживать сложно. А потому готовилась к холоду, отчуждённости. Готовилась к тому, что за место в новом мире придётся бороться.

      «Я буду хорошим ребёнком. Только не бросайте меня.»

      Мака была уверена — ни Рюко, ни Лина на самом деле брать её к себе не хотели. Мори, вероятно, сделала это из уважения к Амалии. Ну а Зефилия идею эту поддержала только из-за подруги. За мысли эти стыдно было, но так проще. Привязываться по-настоящему казалось ошибкой непоправимой.       Но Мака ничего не могла с собой поделать. Не тогда, когда в первый же вечер их совместной жизни Лина и Рюко девочке комнату показали. Большую, светлую, её. Утром следующего дня Маку по магазинам повели. Позволили выбрать обои — те, что ей нравились — мебель разную. Накупили разной одежды (Мака никогда в жизни не видела таких красивых платьев). В гильдию Хвост Феи привели, девочку представив новым членом их «семьи», познакомили с друзьями и товарищами. Мака не понимала. Правда, не понимала. Почему Рюко и Лина были так добры к ней? Почему её так радушно приняли волшебники, которых девочка в первые секунды приняла за толпу пьяниц неотёсанных?       Наблюдая за тем, как Рюко, Лина, Джерар, Нацу, Леви и Джувия помогали комнату Маки обустраивать: обои клеили, мебель собирали, ставя именно туда, где её девочка хотела видеть — та не понимала. У них не было причин любить её, добра желать. С Амалией знакома была хорошо только Мори, но остальные…

      «Почему? Почему они так добры ко мне?»

      «Я не заслуживаю такого хорошего отношения…»

      «Если бы они знали…прогнали бы меня…»

      Страх, вина и отчаяние сковывали, не позволяя дышать полной грудью. Везде подвох мерещился, знаки о том, что Маку снова оставят. Улыбаться было сложно — уголки губ то и дело подрагивали, а глаза слезиться начинали. Но девочка держалась. Щёку изнутри до крови прикусывала, чтобы вкус металлический отрезвил, как отрезвляла боль. Она обещала самой себе, что будет хорошим ребёнком. Что повода не даст из дома её выставить.       Мака была готова на что угодно, лишь бы не остаться одной.       От Рюко и Лины странное поведение подростка не укрылось — и если первое время девушки сбрасывали всё на горечь от расставания с матерью, с каждым днём понимали, что причина была куда глубже. Взглядами многозначительными обменивались, думая, как к Маке подступить, чтобы больнее не сделать. Ребёнка отвлечь пытались, показать, что желают лишь добра, но защита чужая была слишком сильна.       Всё закончилось в ночь седьмого дня, что Мака в доме Рюко и Лины жила. Девочка перед зеркалом сидела, в отражение вглядываясь со смятением. Для вида улыбнулась, головой повертела. Сделала вид, будто смеётся беззвучно. А затем губы поджала, пальцами в пряди огненно-рыжие зарываясь. Ей казалось, что она находилась посреди океана, которого на самом деле и не видела никогда, застряв на жалком плоту, что мог развалиться в любой момент. Сомнения, страх, отчаяние и разочарование в самой себе душили, норовя на тёмное дно непроглядное утянуть. — Не помешаю?       Мака вздрогнула от неожиданности и в сторону двери повернулась так резко, что чуть с пуфика мягкого не свалилась. Заморгав быстро, на Рюко, что улыбалась мягко, к косяку привалившись расслабленно, взгляд перевела. Внутри страх зашевелился противный, что девушка видела всё, и догадалась о чём-то. Но в глазах ясно-голубых плескалось спокойствие, смешанное с чем-то непонятным, похожим на умиление. — Конечно. Извини, я так задумалась, что не услышала, как ты зашла.       Мака улыбку из себя выдавила, взгляд косой в зеркало бросая. Достаточно ли убедительно у неё вышло? Не дрогнули ли уголки губ? А глаза?       Рюко кивнула и в комнату чужую зашла, взглядом мягким по убранству скользя. Всего за неделю место, не используемое девушками даже для хранения вещей, новую жизнь обрело. Заиграло красками яркими, и в то же время мягкими, отражающими натуру хозяйки долгожданной. — Я помогу?       Расчёску со столика туалетного взяв, драгонслеер на волосы рыжие чуть растрёпанные кивнула — Мака стушевалась, ладони в кулаки сжимая неосознанно. Помедлив всего мгновение, жест блондинки повторила и на пуфике чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее. На отражение в зеркале взгляд поднять почему-то не осмелилась, вместо этого опустив его на ткань пижамы яркой. С коленок, подмигивая, смотрели какие-то привидения миленькие, и Мака постаралась в глаза нарисованные всмотреться, чтобы отвлечься. Потому не смогла увидеть промелькнувшего в глазах Рюко огонька горечи и понимания. — Тебе нравятся эти обои? Когда мы по магазинам ходили и выбирали их, ты казалась потерянной. — Мягко уточнила Рюко, расчёску поудобнее перехватывая.       Осторожно, боль причинить боясь, принялась пряди непослушные расчёсывать, придерживая те ладонью. — Да… Мне нравятся эти обои. Просто… я…удивилась, что в Магнолии есть такой большой выбор.       Мака взгляд на стены бросила быстрый — с полотен светлых на неё смотрели милые мордашки медведей нарисованных. Возможно, такой принт был слишком детским для четырнадцатилетнего подростка, но увидев его, она поняла — именно такие обои ей хотелось бы поклеить в своей комнате. — Точно. В Пулоне ведь толком и нет ничего. Знаешь, когда я была маленькой, частенько заглядывала в окна магазинов. Всё было интересно, зачем люди туда ходят постоянно. Поняла это только после того, как в Магнолии оказалась.       Мягко ответила Рюко — даже хохотнула тихо, продолжая бережно волосы чужие расчёсывать. Пытаясь узелок распутать, спросила: — Ну а как тебе наша гильдия? Понравилась?       Мака на пуфике снова поёрзала, безуспешно пытаясь расслабиться хоть немного. Тяжесть в груди становилась лишь сильнее, тем не менее девочка выдавила честное: — На самом деле… Гильдия неплохая. Наверное — других-то я не видела. Людей много, и мне немного непривычно, но ребята там хорошие. Хотя я сначала и подумала, что они — все пьяницы. Извини…       Рюко на слова Маки вдруг рассмеялась, девочку заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Знаешь, когда мы с Линой в гильдию пришли, тоже подумали, что местечко это странное. Все кричали, кто-то дрался — в нас чуть стол не влетел. Алкоголем воняло кошмарно — я думала, что мой нос откажет. — Озорно протянула блондинка, продолжая расчёской по волосам Маки водить. Выдохнув обречённо, даже глаза закатила, добавляя уныло: — Меня пугала такая толпа, и я постоянно к Лине жалась — ей, кстати, гильдия тоже не понравилась. Мы ждали чего угодно, но не этого. Но идти нам было некуда, вот и решили остаться.       А затем, к Маке наклонившись чуть ближе, прошептала тоном заговорческим: — На самом деле, я в первый же день успела поругаться с Нацу и Эльзой. Видела бы ты эту картину! Эльза меня за грудки схватила, и я так перепугалась и разозлилась, что готова была в драку лезть. К счастью, Лина успела вмешаться. Она, кстати, с Эльзой тоже сцепилась, и если бы не Джерар, они точно подрались бы.       Мака моргнула, и удивлённо на Рюко оглянулась. Та улыбалась мягко, на девочку глядя с озорством — бровь приподняв, протянула наигранно обиженным тоном: — Не веришь? Спроси у Лины или кого-нибудь из гильдии. Это многие видели, а мастер вообще какое-то время старался держать нас от Эльзы подальше.       Мака головой замотала спешно — если бы не быстрая реакция Рюко, что расчёску к себе притянула, пряди рыжие спутались бы обязательно. — Нет! Я верю! Просто… не думала, что вы с Линой… Ну, кажется, вам в гильдии очень нравится. И друзей у вас много. Не думала, что в Хвосте Феи вам вначале не понравилось. Да и Эльза кажется мне страшной… А вы с ней драться собирались.       Рюко усмехнулась широко, клыки белоснежные обнажая и внешние уголки глаз приподняла, будто бы улыбаясь и ими: — Не волнуйся так. Я на твоём месте тоже удивилась бы. Только представь это — две девчонки, только пришедшие чёрт пойми откуда, вдруг сразу после вступления в гильдию почти дерутся с девчонкой в доспехах. Думаю, все удивились. Макаров ещё долго нам припоминал об этом — шутливо, конечно. Но с Эльзой, кстати, мы так и не подружились. Зато нашли много других друзей. Погляди-ка — в нашу первую встречу я Нацу до слёз довела, а сейчас мы частенько с ним, Джераром и Линой на миссии выбираемся.       Мака глаза округлила в удивлении. Моргнула и попыталась представить себе эту картину: тот самый постоянно улыбающийся Нацу, явно сильный волшебник, добрый и отзывчивый, в первую встречу с Рюко был до слёз доведён? А блондинка, будто бы прочитав мысли девочки, расхохоталась: — Да-да. Мне безумно стыдно даже спустя столько лет, но на самом деле, так мы с Нацу и подружились. Он сам ко мне подошёл на следующий день — мы пытались поговорить, да в итоге подрались. Нас Лина с Джераром за шкирки оттаскивали. Так мы собачились добрый месяц — стоило друг друга увидеть, без слов с кулаками налетали. Думаю, даже не понимали, чего дерёмся-то, но не отступали. Устали месяца через полтора, а уже через два сдружились так сильно, что на миссии совместные ходить начали. Только Лина и Джерар боялись нас одних отпускать — мало ли учудим чего — вот за нами и увязывались. Так у нас команда и образовалась. Столько лет прошло, а мы всё вместе на задания долгие и сложные ходим. И дружим хорошо.       Рюко улыбнулась, воспоминаниям на мгновение предаваясь, а затем волосы Маки расчёсывать продолжила. — Ты подумай о том, чем хочешь заниматься. Сейчас это сложно, знаю, но ты можешь в гильдию вступить. У нас курсы есть по обучению магии — оглянуться не успеешь, как волшебницей станешь. Друзьями уже обзавелась, так что и на задания ходить первое время не так страшно будет. Опомниться не успеешь, как втянешься. — А затем, голову чуть на бок склонив, добавила немного задумчивое: — Но в принципе в гильдию вступать и не обязательно. Если не хочешь волшебницей становиться, выберешь что-нибудь другое. В Магнолии много чем заняться можно. А в гильдию и просто так заходить можно, чтобы с ребятами повидаться. Или можно вступить, но задания не брать никакие. Миражану помнишь? Она вон в гильдии постоянно торчит — за порядком следит, другим помогает. Вообщем-то, вариантов — тьма-тьмущая. Мы с Линой и Акеми поддержим тебя в любой случае — что бы ты там не решила. Захочешь — в путешествие отправимся. В каждый уголок Фиора заглянем, а там, может, и за пределы королевства съездим.       Монолог свой Рюко закончила с улыбкой широкой, и в то же время такой мягкой, что Маке стыдно стало. Хотелось сказать, что не заслуживает отношения такого, но вместо этого пробормотала с нотой надежды и смятения в голосе, за брюки пижамные пальцами цепляясь: — Вступить в гильдию и стать волшебницей… звучит здорово. — А затем добавила чуть громче, на Рюко взгляд осторожно бросая через гладь зеркала овального: — Я бы хотела попробовать.       Убийца драконов улыбнулась на это уже мягко и кивнула, продолжая волосы уже распутанные расчёсывать осторожно, в то же время методично как-то, будто мыслями в месте другом находясь. — Уже думала о том, какой магии хотела бы обучиться? С ребятами из гильдии познакомилась ведь и про волшебство узнала больше.       Мака плечи опустила, расслабляясь заметно. Магия. И правда — за прошедшую неделю девочка узнала о ней больше, чем за всю жизнь в Пулоне. Волшебство всё ещё казалось чем-то нереальным, и в то же время таким притягательным и интересным, что непременно освоить его хотелось. В гильдии многие о силах своих рассказали и даже парочку простеньких заклинаний показали, чтобы Маке было проще понять и, может, в будущем выбор сделать. Волшебство убийц драконов, доступное лишь единицам, магия призыва, созидания, перевоплощения — всё это выглядело заманчиво, но… — Мне понравились куклы того мужчины, в шлеме. Бисклоу. — Мака снова взгляд осторожный в зеркало бросила, за реакцией Рюко следя. Когда та на слова ребёнка улыбнулась и кивнула понимающе, увидела в жесте этом одобрение и призыв продолжать, а потому добавила тоном более уверенным: — Он сказал, что в куклах души запечатаны? Вроде, такая магия пугать должна, но мне почему-то очень понравилась. Бисклоу ведь сильный, да? И куклы круто выглядят. Я… не знаю, как это объяснить, но почему-то хочется именно этой магии научиться. Это…странно? — Совсем нет. Магия душ не сильно распространена, но я тоже думаю, что она крутая. — Рюко улыбнулась, ободряюще Маку по макушке потрепав, а затем, чертыхнувшись, под удивлённый смешок девушки принялась снова пряди расчёсывать, чтобы беспорядок собою же наведённый исправить. — Знаю я парочку сильных волшебниц, которые похожей магией владеют. Честно говоря, я вообще без понятия, как это работает. Ну, типа, Бисклоу сам души запечатал в тех кукол? Или их где-то уже продают?       Мака губы поджала, с трудом смех сдерживая, когда Рюко лицо в гримасе задумчивой скривила, голову чуть на бок наклонив, рассуждения продолжая: — Кто-то вообще стал бы продавать куклы с душами? Если да, то насколько это законно? Души сами соглашаются на это, или их никто даже не спрашивает? Эээээээ, надо будет Бисклоу спросить. Я знаю о магии кукловодов — но там это работает как-то по-другому. Или так же? Да не, точно по-другому.       Мака всё же рассмеялась — в этот раз расслабляясь уже окончательно. Наблюдать за Рюко забавно было — вроде, от неё девочка ожидала чего угодно, но тот факт, что состоя в гильдии долгие годы драгонслеер не знала о принципе работы других видов магии, почему-то смешил. И успокаивал. Значит, ничего страшного в том, чтобы не знать о волшебстве всё не было? И если сама Мака не сможет понять всего, ругать её никто не будет? Часть страхов померкла, позволяя выдохнуть и на отражение в зеркале посмотреть более уверенно. — Магия кукловода — тоже круто звучит. Она похожа на то, что в театре происходит? Мне господин Акихиро рассказывал о марионетках разных, которыми актёры управляют. — Думаю, да. Чем-то похоже. Я сама в театре не была никогда, но магию кукловодов видела. Выглядит очень круто! Шерри — она в Чешуе Змеи Девы состоит — может создать здоровенную каменную куклу! И управлять ею по своему желанию. На Великих Магических Играх сама увидишь. — Хо? Каменная кукла? Звучит потрясно. — Мака просияла, взгляд на ладони раскрытые опуская. Картинка в голове появилась хоть и не с первого раза, но то, как Рюко рассказывала о магии кукловода, звучало очень интересно и заманчиво. — Как думаешь, какая магия круче: эта или куклы с душами? — Я думаю, что круче всех магия убийц драконов! — Рюко усмехнулась широко и грудь выпятила гордо, на что Мака расхохоталась, за живот хватаясь.       О, такого ответа от Мори и стоило ожидать. Отсмеявшись, девочка выдохнула, ладонями в мягкий пушистый пуфик упираясь. Вытянув ноги босые, кивнула, глаза чуть щуря: — Наверное, ты права. Но я ведь не смогу стать убийцей драконов. Значит, нужно выбрать что-то другое.       Рюко на это же плечами просто пожала, волосы Маки продолжая расчёсывать осторожно, нежно, но в то же время будто бы лениво. — Ты сама поймёшь, какая магия тебе нужна. Даже если сейчас определиться не можешь — скоро поймёшь, к чему душа лежит. Это так обычно и работает. А вообще, захочешь — сможешь освоить и то, и другое.       Мака глаза округлила удивлённо, на блондинку через плечо оглядываясь чуть потерянно: — Серьёзно? Можно владеть не одной магией? — Конечно. — С мягким смешком протянула Рюко, голову подростка осторожно в прежнее положение возвращая: — На самом деле, ограничений толком и нет. Можешь научиться любой магии — нужно лишь постараться и не лениться. Просто с этим толком никто не заморачивается — выбирают один вид магии, его и развивают. Но есть и те, кто владеет сразу несколькими. Поэтому, всё в твоих руках — как захочешь, так и будет.       Мака выдохнула удивлённо, заторможенно кивая. Вау. Такого поворота она точно не ожидала. Значит, волшебники по своей природе были настолько удивительны? Могли научиться магии разной, не останавливаясь на чём-то одном? Значит, даже если вдруг у Маки не получится определиться, и в будущем поймёт, что с выбором ошиблась — сможет просто переучиться и освоить другой тип волшебства? Этот мир…был воистину удивителен. — Тогда, с чего бы начать? Магия душ или кукловода? — Задумчиво пробормотала девочка под нос, скорее к себе обращаясь, чем к Рюко. Принялась ногами болтать, едва касаясь стопами босыми ворса ковра мягкого. — Интересно, что будет освоить проще? Наверное, магию кукловода, да? Хотя… если души искать и запечатывать самой не нужно… Хм… Нужно будет Бисклоу расспросить о том, как его магия работает. Хотя, стоило бы с основ начать. Тогда, надо к мастеру Макарову подойти и спросить, как в гильдии волшебству учат. А ещё можно Миражану спросить… Она кажется классной — сильной и доброй. Да и знает много, наверное… С чего же начать?       Рюко монолог Маки слушала с улыбкой мягкой на лице. Волосы огненно-рыжие давно уже расчёсаны были тщательно, но девушка всё продолжала зубьями мягкими по прядям непослушным водить. А затем вдруг спросила тоном расслабленным, от занятия своего не отрываясь: — Ты злишься на свою маму? За то, что она оставила тебя.       Мака замерла, и во взгляде её, направленном на отражение Рюко, чистый ужас вспыхнул. На пуфике резко развернувшись — бедром неосторожно со стуком глухим о ножку стола стукнувшись, девочка в одежду волшебницы вцепилась так сильно, что побелели костяшки.

      «Нетнетнетнетенетнет… Она догадалась? Я вела себя слишком плохо? Не убедительно?»

«Теперь Рюко меня выгонит?»

«Что…что мне делать?»

      Рюко же, даже не вздрогнув, расчёску на столик положила. Посмотрела на побледневшую Маку сверху-вниз, спокойно добавляя: — Или злишься на нас с Линой? За то, что мы тебя забрали. — Нет! Всё совсем не так! — Мака губы дрогнувшие предательски поджала, взгляд в пол опуская.       Страшно. Было очень страшно. Так страшно, что и словами не описать. Хотелось рассмеяться, вопросы Рюко в шутку перевести, но не получалось. Сомнения, горечь, вина, съедающие изнутри так долго, казалось, сейчас в один огромный непосильный ком слились. Хотелось рассказать, признаться в том, как сильно Мака злилась на саму себя, как боялась одной остаться. Но страх сковывал, не позволяя и слова выдавить. Что, если Рюко разочаруется в ней? Что тогда? Куда Маке идти? Как ей выжить самой в этом огромном непонятном мире? Ткань кофты домашней драгонслеера стиснув сильнее, девочка на волшебницу глаза блестящие от слёз подступивших подняла. Да так и замерла.       Рюко смотрела на неё без осуждения или отвращения. Не было во взгляде глаз голубых ни тени разочарования. Лишь горечь мягкая, тоска невысказанная. И понимание. Будто бы блондинка знала, о чём думала и тревожилась Мака. Знала о горечи и боли, душащих долгие годы. Ладони бледные на дрожащие руки подростка опустив, волшебница вдруг спросила мягко, глаз не отводя: — Злишься на Амалию и Акихиро за то, что они мертвы?       Так Рюко, правда, знала. Знала о том, что их близких, что поддержкой в Пулоне были, в живых больше нет. Знала, наверное, с самого начала. Но всё равно Маку в Магнолию привезла. Быть может… Может, Рюко сможет понять? Слёзы, сдерживаемые так долго, к горлу комом мерзким подступили, выбивая из того хриплое: — Нет… Я злюсь на себя.       А затем, не увидев в глазах голубых и тени осуждения — лишь мягкость и тоску, Мака сдалась. Лбом в живот драгонслеера уткнувшись, глаза зажмурила, роняя отчаянное: — Это я виновата! Точно я виновата! В том, что мама осталась в Пулоне даже после смерти! И Акихиро тоже! Они ведь остались из-за меня, да? Чтобы я не умерла. Но… Но это нечестно. Разве могла я жить, когда они были мертвы? Мама и Акихиро остались, даже если должны были уйти! И я злилась, злилась на себя. Если бы я только была сильнее, этого бы не случилось! Если бы я была сильнее, и мама, и Акихиро смогли бы мне сказать, что умерли, но они… Они продолжали делать вид, будто бы всё нормально. Будто бы всё так и должно быть! И я злилась на себя! Хотела, чтобы они ушли… Ушли туда, где им будет хорошо. Чтобы не оставались там, где умерли… Но я не хотела остаться одна… Это ужасно. Я должна была… Должна была стать сильнее раньше… Я не должна была хотеть, чтобы мама и Акихиро ушли… Не должна была хотеть из Пулона выбраться, когда они остались там ради меня… Но я… я…       Рюко выдохнула, чувствуя, как слова Маки тяжестью на сердце оседают. Так вот что тревожило её всё это время. Если бы… Если бы Мори попыталась поговорить с девочкой раньше, было бы ей сейчас легче?       А затем вздрогнувшего подростка обняла крепко, к себе прижимая жестом отчаянным, защищающим. Лбом в макушку рыжую уткнувшись, прошептала: — Ты ни в чём не виновата, Мака. И твоя мама, и Акихиро остались в Пулоне, потому, что сами этого хотели. Они могли уйти в любой момент, понимаешь? Но решили остаться. Уверена, они дорожили каждым днём, что проводили с тобой. Конечно, они волновались — ведь любили тебя. Но решение остаться приняли не только поэтому. Ты не виновата, Мака. Ни в чём. Даже если хотела, чтобы они ушли, хотела Пулон покинуть. В этом ведь нет дурного ничего. Нет ничего плохого в том, что ты не могла отпустить их, даже если хотела. Наверное, всё это время тебе было очень страшно. Ты такая молодец, Мака… Я горжусь тобой. Как гордятся Амалия и Акихиро. Ты не сделала ничего плохого. Ты — большая умница. Настоящее золотце. Теперь всё будет хорошо — я обещаю.       Мака к Рюко прижалась теснее, продолжая её за кофту держать. А затем разрыдалась. Тяжесть на сердце казалась такой невыносимой, но после слов драгонслеера вдруг будто бы легче стала. Обратилась слезами, волю которым подросток прежде давать не смела, смывая боль едкую. — Я… Я скучаю по ним. Я скучаю по маме и господину Акихиро. Я так скучаю по ним, Рюко. Мне очень-очень страшно. — Мака разрыдалась громче, роняя капли солёные, что градом о ковёр разбивались. — Я так скучаю по ним. Я ведь их больше никогда не увижу.       Рюко глаза закрыла, губы поджимая, и подростка обхватив крепче, вдруг на пол утянула. Усадила между ног разведённых, лицо от слёз покрасневшее в плечо своё утыкая. Мака на это всхлипнула громко и блондинку обняла, отчаянно за спину тонкую хватаясь. Больше не говорила ничего — лишь рыдала, слезами пропитывая ткань футболки домашней. Порой на крики и завывания переходя, продолжая жаться тесно, будто бы спрятаться пытаясь. И Рюко в объятьях своих спрятала. От мира пока неизведанного, пугающего, от страхов и сомнений, обхватывая тело дрожащее всеми конечностями. Тоже не говорила ничего, Маке давая столь долгожданную возможность эмоции ранее сдерживаемые выплеснуть. Лишь подбородком в макушку уткнулась чужую, раскачиваясь взад-вперёд, в объятьях своих баюкая.       Никто из них не знал, сколько времени прошло. Быть может, час, может два. Но вот в какой-то момент слёзы иссякли, и Мака в руках Рюко расслабилась, лицом мокрым всё продолжая в плечо чужое утыкаться. И волшебница всё продолжала подростка в руках своих баюкать, даже когда слуха звуки сопения ребёнка заснувшего коснулись. Тихо выдохнув, тело расслабившееся к себе прижав чуть теснее, глаза прикрыла. Рюко не могла не думать об этом. Мысли эти вспыли в тот самый день, когда поняла, что Мака, все эти годы жившая в Пулоне, была живой по-настоящему.

      «Если бы… Если бы я тогда, четырнадцать лет назад Пулон трущобы осмотрела бы лучше… Если бы не остановилась, найдя те останки… Если бы я осмотрела бы всё получше… Нашла бы Маку. Тогда… Тогда…»

      Губы дрогнувшие поджав, Рюко лицом в макушку рыжую уткнулась. — Прости… Прости меня, Мака. Молю, прости меня…       Слёзы душили, и драгонслеер подростка спящего в руках сжала сильнее. Отчаяннее. Неосознанно ногтями в браслет прохладный на запястье своём вцепилась, продолжая шептать: — Прости… Прошу, когда-нибудь прости меня, Мака… Простите меня…       Спящий подросток не слышала отчаянного шёпота Рюко, как не видела слёз блестящих, которые та сдерживала всё то время, что плакала девочка.       Мори не лгала, когда говорила, что Мака ни в чём не виновата. Сказала всё то не из жалости или желания поддержать. Конечно, такая цель тоже была, но на самом деле заикнулась Рюко об этом для того, чтобы та не несла бремя чужое.       Ведь на самом деле во всём была виновата именно она — не Мака. Вся вина лежала только на Рюко, и ни на ком больше.       С того разговора прошло три недели, и вот Мака жила в Магнолии уже целый месяц. Сердце открыв, признавшись во всём, девочка вдруг поняла, что теперь готова идти дальше. Вина утихла, оставляя лишь отголоски скорби и горечи по ушедшим Амалии и Акихиро. Слова Рюко успокоили, дав чувство защищённости, понимания и многого другого. Теперь Мака считала, что на самом деле жизни достойна была. Что ей во что бы там не стало нужно стать счастливой, наслаждаться каждым прожитым днём. Ведь именно этого хотела её мама. Именно ради этого Амалия осталась рядом, даже после смерти.       После того, как оковы незримые спали, Мака стала более открытой. Мир новый исследовала уже уверенно, не боясь показаться неправильной, слишком радостной для того, кто недавно родной городок покинул и навсегда расстался с теми, кого знал и любил всю осознанную жизнь.       Тогда, через месяц и смогла себе признаться окончательно — жить под одной крышей с Линой, Рюко и Акеми было… весело. Непривычно, конечно, но весело. Порой самую малость боязно, но Мака думала, что идеально вписалась в эту чудную компанию. Ну, по крайней мере, к чужим «странностям» адаптировалась быстро.       Например, на кухне большой и просторной один из шкафчиков навесных выделялся здоровенным крестом на дверцу наклеенным прямо под черепушкой нарисованной. — Это чё? — Мака шарахнулась в сторону на всякий случай, и в руку Рюко вцепилась. О мире волшебников девочка знала ещё мало, а потому в голове её уже мысли вихрем проносились о том, что её новые друзья могли дома страшные зелья хранить. Ну или яды какие-нибудь.       Не помогло тревогу унять и то, как побледнело лицо драгонслеера водяного — стараясь на шкафчик отмеченный не смотреть, она Маку за плечи обхватила, шепча испуганно: — Это — самое опасное место в нашем доме. Там Лина хранит свои острые специи и соусы. Не лезь туда, если не хочешь умереть.       Мака моргнула, и лицо её из тревогу отражающего вид приняло вид отрешённый. Глаза закатить хотелось, что, впрочем, девочка и сделала. — Рю у нас просто слишком нежная для острой еды. — С доброй насмешкой протянула Акеми, лениво на кухню залетевшая — в этот раз глаза закатила уже Мори, отвечая с явным возмущением и драматизмом: — Эй, ничего я не нежная. Просто у меня желудок не железный, в отличии от Лины. — Да-да, а ещё развитое обоняние и всё такое. — Акеми усмехнулась, на макушку драгонслеера опускаясь и, хвостом вильнув, на Маку посмотрела, лапку поднимая ободряюще: — Не обращай внимания. У нас тут всегда так — если Лина и Рюко когда-нибудь подерутся, то точно из-за еды.       И что ж. Если в тот момент подросток слова иксида серьёзно не восприняла, то уже через пару дней начала верить понемногу в эту теорию. Ведь в холодильнике была отдельная полка, выделенная под сладости, которые Лина на дух не переваривала. Всё бы ничего, но на продуктах стикеры были, исписанные предупреждениями вроде: «не трогать», «сладкое», «пахнет ужасно, закрой крышку контейнера лучше» и тому подобное. И судя по тому, насколько аккуратными были буквы, писала эти заметки точно не Рюко.       Пожалуй, какой-то конфликт в плане интересов касался только вкусовых предпочтений. Во всём остальном девушки прекрасно компромиссы поддерживали. Например, готовкой занималась Лина, а Рюко перемывала всю посуду. Во время уборки именно драгонслеер лезла в самые тёмные углы, зная, что кицунэ насекомых разных боится, а сама Зефилия брала на себя всё, что было связано с химией, которая нюх подруги раздражала бы. Каждое утро они зарядку делали, разминаясь так, что хрустели суставы, а днём, если миссию не брали никакую, в лес убегали тренироваться. — Мака, разбуди Рю, а то опять до самого обеда продрыхнет. — Уши лисьи торчком встали, когда яичница на сковороде зашипела. Выдохнув, кицунэ огонь убавила и готовящийся завтрак крышкой накрыла — затем в сторону чуть сдвинулась, ловко овощи нарезая.       Мака кивнула и со стула спрыгнула, вприпрыжку к лестнице, что на второй этаж вела, направляясь. Рюко вчера вечером на тренировку в лес ушла надолго — вернулась ночью глубокой, а потому и до темноты проспать могла. В этом плане две подруги совсем не похожи были. Лина ложилась спать рано, и вставала на рассвете — расхаживалась часок-другой, дела по дому делала какие-нибудь, а потом за приготовление завтрака вставала. Драгонслеер же ложилась, когда на улице уже темень непроглядная была, а просыпалась ближе к обеду — хотя к завтраку Зефилия её всегда будила, потом просто отпуская досыпать. Мака же где-то посередине в этом режиме была вместе с Акеми — вставала на час-полтора позже кицунэ, а ложилась на часа два раньше, чем Мори.       Ловко ступеньку последнюю перепрыгнув, подросток носом шмыгнула и, нарочито громко топая, направилась к двери нужной. Надеялась, что Рюко потихоньку просыпаться начнёт, и с кровати её поднять будет чуточку проще. На стук не ответил никто — только зашуршало одеяло приглушённо, на что Мака выдохнула уныло: — Я захожу, Рюко.       А затем, убедившись, что в чужое личное пространство вторгнется только после предупреждения, плечом худым дверь тяжёлую толкнула. Глаза сощурила, пытаясь к темноте привыкнуть, и бодренько, обходя все возможные препятствия, к окну двинулась. — Ну Мака… злодейка ты.       Сонно протянула Рюко, стоило шторам плотным с шелестом раскрыться, запуская в комнату просторную свет солнечный. А затем, запыхтев, под одеяло с головой нырнула. Этой ночью ей спалось по-настоящему отвратительно — уже привычные кошмары заставляли вздрагивать постоянно и вертеться, время от времени испуганно глаза распахивать. — Ну Рюко… Лина сказала тебя разбудить — завтрак почти готов. Ты обещала, что сегодня мы пойдём на задание. — Мака насупилась, пытаясь блондинку за ногу схватить, при этом не зацепить ни одну из подушек, что тело чужое окружали.       Впервые увидев комнату драгонслеера подросток сильно удивилась — мало того, что здесь было много самых разных вещей, и вообще в тот день девочка об камень здоровенный споткнулась, так ещё и само спальное место Рюко больше походило на гнездо. Огромное количество подушек, уложенных так, чтобы нужное пространство окружить, свёрнутые каким-то чудным образом одеяла, да пара плюшевых игрушек. Мака вообще удивлялась, как Мори умудрялась здесь поместиться, ещё и во сне ворочаться так, чтобы не снести ничего. Лина тогда на ошарашенный взгляд подростка плечами просто пожала, говоря, что это одна из «драконьих» заморочек подруги, которым ту «мама» научила. «Просто смирись. Потом привыкнешь и внимания обращать не будешь.» — добавила кицунэ, девочку оставляя в смятении. Впрочем, Зефилия не обманула. Уже через две недели Мака перестала так остро реагировать на непонятные привычки новых друзей, а в некоторых из тех даже какую-то логику увидеть смогла. — Рюко, вставай. Лина сейчас ругаться будет, да и еда остынет. — Уныло протянула подросток, с попытки пятой всё же умудрившись драгонслеера за щиколотку схватить.       На себя потянув, назад отступила, чуть не споткнувшись о здоровенный булыжник (на кой чёрт он вообще Мори нужен был?), и насупилась, пытаясь подругу из кровати вытащить. Та, поняв, что в покое оставлена не будет, с явной неохотой положение сидячее приняла, широко зевая. А затем вскрикнувшую от неожиданности Маку перехватила, в объятья утягивая, и обратно на тёплый матрас плюхнулась. — Ну Рюко, — взмолилась девочка, впрочем, из рук чужих выбраться не спешила — к тактильности драгонслеера уже привыкла, да и сама не против была, но повозмущаться считала необходимым — сама потом Лине будешь всё объяснять. — Да встаю я. Дай мне пару минуточек. — Сонно пробормотала блондинка, в противовес словам сказанным глаза закрывая.       На завтрак они спустились, после того, как в комнату Рюко Лина заглянула, угрожающе глаза щуря. Отделались лишь парой подзатыльников лёгких, что ценой за вкусный завтрак было не такой уж и большой.       Мака в гильдию Хвост Феи вступила на следующий день после того самого разговора с Мори. Метка её цвет имела красивый — изумрудный. Повторяющий цвет глаз подростка. Девочка три ночи подряд засыпала, внимательно разглядывая знак, нанесённый на левое бедро. Теперь она была не просто сироткой из Пулона. А волшебницей одной из самых известных гильдий во всём Фиоре.       Часть чего-то большего — огромной семьи, объединённой схожими взглядами и стремлениями. Теперь всё будет хорошо. Мака больше никогда не останется одна. — Лина, мне скучно.       Мака губы поджала, в гостиную просторную заходя, и на удивлённо моргнувшую кицунэ взгляд умоляющий подняла. Для усиления эффекта даже ладони сомкнула, приподнимая те на уровень груди.       Лина на это выдохнула, хвостом лисьим по обивке дивана стукнув, и отложила в сторону книгу недочитанную. Всего пару часов волшебницы вернулись с первой для Маки миссии — та была простенькой, но для ребёнка, четырнадцать лет запертого в одном городке, приключением стала незабываемым. Потому не было ничего удивительного в том, что сейчас подросток не знала, чем себя занять — наверняка адреналин и восторг всё ещё бурлили в крови, не позволяя расслабиться хоть немного. — Чем хочешь заняться?       Судя по звукам, Рюко копошилась где-то на кухне в поисках заначек со сладким, которое могло бы душу успокоить после трёх часов, проведённых в поезде. А потому на неё сейчас надежды мало было. Мака в это время руки под грудью скрестила, задумавшись. Было сложно сказать, чего ей сейчас хотелось. Впечатлений от первой миссии было много — конечно, подросток перенервничала, и сейчас, несмотря на восторг не утихнувший, чувствовала усталость. Поэтому гулять или тренироваться желания не было никакого. Хотелось чего-нибудь… расслабляющего, но в то же время интересного? — О! Ты знаешь какие-нибудь интересные истории? — Мака на Лину посмотрела с любопытством, предвкушением, и даже шаг вперёд сделала. — О? Кто-то что-то сказал про истории? Я могу рассказать! — Быстро подключилась к разговору Рюко, из кухни выглянувшая.       Судя по пудре на щеках что-то вкусное и сладкое драгонслеер всё же отыскала, и сейчас, заряженная энергией, была готова совершать добрые поступки. Мака же на предложение блондинки вдруг скривилась и взгляд в сторону отвела. — Ну… я бы хотела послушать истории от Лины.       Рюко на это заявление брови приподняла удивлённо и в зал зашла, в руках держа пачку с зефиром мягким. В рот отправив цилиндрик розовый, заметила озадаченно, голову на бок по-птичьи склоняя: — Но тебе нравились мои истории. Сама просила рассказать ещё чего-нибудь.       Мака выдохнула шумно, и поёжилась. Чуть помедлив, на Рюко, жующую маршмеллоу, взгляд бросив, призналась с явной неохотой, боязнью подругу обидеть: — Ты постоянно рассказываешь о драконах. Это интересно, конечно, но я немного устала… Мне кажется, теперь я знаю о всех повадках и привычках драконов столько, сколько не должен знать человек. Хочу послушать что-нибудь новенькое! Да ты даже сказки про драконов рассказываешь!       Рюко драматично за грудь схватилась, шаг назад делая и, повернувшись к хохотнувшей Акеми, протянула то ли обвиняюще, то ли хвалебно: — Это ты её научила! Ты только погляди, как наша Мака быстро выросла и научилась дерзить — Акеми, твоё влияние? — Не вини меня во всём. Помни, меня растили вы с Линой. Так что мой характер — результат вашего воспитания. — Озорно протянула иксид, удобнее на спинке дивана устраиваясь.       Рюко рот открыла, собираясь возразить что-то. Вот только с аргументом Акеми поспорить не могла, а потому на Маку взгляд перевела. Чуть прищурившись, добавила тоном наигранно обиженным: — Между прочим, истории о драконах — лучшее, что могли придумать люди! Ну, ещё сладости там разные, и ещё… Да неважно. Истории о драконах — классные! — Да я же не говорю, что они плохие. — Насупилась Мака, руки в бока упирая. — Но я устала слушать только о драконах, и хочу послушать что-нибудь новенькое.       Лина, всё это время наблюдающая за забавной перепалкой, расхохоталась. — Я знала, что ты идеально впишешься в нашу сумасшедшую компанию, Мака. — Стушевавшейся девочке подмигнув озорно, кицунэ расслабленно на диване растянулась, на что Рюко глаза закатила. — Эй, разве ты не должна быть на моей стороне, Лис? — Я на стороне справедливости. — Протянула в ответ Зефилия тоном серьёзным, наигранно ровным, при этом не скрывая озорства в глазах синих. — Сама знаешь, что Мака права. Вспомни, как часто ты раньше мне про драконов рассказывала — у меня аж голова кругом шла. Несчастным глупым людям вроде нас тяжело понять всю прелесть рассказов человека, выросшего под крылом дракона. Нам порой хочется послушать истории попроще. И интереснее.       Рюко на это фыркнула громко и снова глаза закатила, прежде чем плюхнуться на пол перед диваном. Цыкнув, голову рукой подпёрла, второй в рот новую порцию зефира закидывая. — Злые вы. Макарову на вас пожалуюсь — скажу, что вы меня не любите.       В этот раз глаза закатила уже Лина. Чертыхнувшуюся подругу ногой в плечо пихнув, цыкнула: — Макаров тоже уже не может твои истории слушать. Так что лучше иди к Нацу, Гажилу или Венди — вы ведь драгонслееры, так что нет компании для разговоров о драконах лучше. — Ха? Так живу-то я с вами. — Рюко с трудом смешок сдержала, когда Лина её пихнула, и драматично на спину упала, руки в разные стороны раскидывая. — Значит, вам и слушать мои рассказы. — Не припомню, чтобы этот пункт был прописан в нашем несуществующем договоре о совместном проживании. — Так он там, мелким шрифтом написан.       Лина снова глаза закатила, и смешка мягкого сдержать не могла, который Рюко сразу поддержала. А уже через секунду все участники этого разговора рассмеялись. Поняв, что какое-то взаимопонимание было достигнуто, Мака села рядом с кицуне, взгляд на ту поднимая любопытный, выжидающий. — Хорошо-хорошо. О чём именно ты хочешь историю? — Лина слегка улыбнулась, руки поднимая на уровень груди, шутливо показывая, что сдаётся.       Подросток на это улыбнулась широко и пододвинулась ближе, к боку кицуне прижимаясь. Бросила взгляд на Рюко, что продолжая на спине лежать, явно ленясь на бок перевернуться — та в рот зефир закинула, тщательно пережёвывая — и ответила: — Не знаю. Просто расскажи что-нибудь на своё усмотрение.       Лина в раздумия погрузилась совсем ненадолго. Читать любила с детства, а потому знала много разных историй и легенд, но почти ни одна из них не подходила для рассказа подростку, что толком ничего в мире и не видела. — Только не сказку. — Спешно добавила Мака, будто бы мысли кицуне прочитав. — Мне мама сказок много рассказывала. Хочу послушать что-нибудь новенькое.       Лина выдохнула тихо и с улыбкой лёгкой на лице головой качнула. Задумчиво ушами дёрнув, хвост лениво на колени опустила и мех пушистый пригладила. — Ну ладно. Есть у меня одна легенда на примете. — Спустя пару минут размышлений протянула кицуне, на просиявшую Маку взгляд скосив.       Та на диване поёрзала, поудобнее устраиваясь, и на волшебницу посмотрела глазами сияющими, показывая своё нетерпение и предвкушение. Акеми в это время на спинке мягкой растянулась, позу принимая комфортную, и на подругу тоже посмотрела — ей так же, как и Маке было интересно послушать, что же Лина расскажет в этот раз. — Ладно-ладно. Только слушайте внимательно. — Когда и Рюко на бок лениво перекатилась, голову рукой подпирая, с тихим смешком заметила Зефилия.       А затем, горло прочистив, голосу придала ноты загадочности и мягкости: — Эта легенда рассказывает о Вилл. Ещё до того, как появились люди, землю населяли боги. Самые разные. Кто-то из них мог создавать необыкновенные растения, а кто-то зажигал всё новые и новые звёзды на небе. Боги жили в гармонии друг с другом, помогали и направляли. Но была среди них та, что не могла найти радости в дружбе и связях с другими. То была Богиня Смерти. Другие боги избегали её, не хотели общаться, обрекая на одиночество. «Ты уничтожаешь то, что создаём мы. Тебе не место среди нас.» — вот что говорили ей боги. Богиня Смерти, отчаявшись найти хоть каплю понимания и тепла в обществе своих товарищей, решила отправиться в путешествие по бескрайнему миру, в надежде в каком-то из его уголков отыскать того, кто будет готов принять её. Долго бродила она по свету, с тоской оглядывая творения других богов, сожалея, что сама никогда не сможет создать даже маленького цветка. И вот однажды забрела Богиня Смерти в огромный дремучий лес. К тому времени ноги её были сбиты в кровь от долгого утомительного пути, а потому решила она найти временное пристанище среди высоких могучих деревьев. Спрятавшись в тени огромного дуба, Богиня Смерти горько заплакала, роняя слёзы кровавые на траву. Та темнела, умирая, и рыдания девы становились лишь сильнее. «Ах, если бы хоть кто-то проявил ко мне доброту…» — горько сокрушалась богиня, лицо тёмное, будто сама ночь, в ладонях пряча. Когда слёзы иссякли, решила она путь свой продолжить. Но осмотревшись, поняла — тропинка, по которой она ещё недавно в лес зашла, куда-то пропала. Деревья теперь казались выше, шире, и богиня вдруг поняла, что в ловушку попала. И что из леса этого ей выбраться не суждено будет никогда. — Неужели другие боги заточили её в том лесу? — Возмущённо прошептала Мака, подушку мягкую обнимая крепко. Цыкнув, на Лину посмотрела со смятением и явным негодованием: — Они сделали это? Да? Потому, что Богиня Смерти была другой? — Об этом легенде ничего не говорится. — Мягко ответила Лина, насупившуюся девочку по голове потрепав: — Может, то была ловушка других богов. А может быть, сам мир решил спрятать Богиню Смерти в том лесу. — Но для чего? Чтобы она не мешала другим богам? — Задумчиво протянула Акеми, мордочку на лапы скрещенные опуская. — Но ведь если так посмотреть, Богиня Смерти появилась не просто так. Как и любой другой бог она должна была сделать что-то для мира. Так почему он её в лесу заточил? — А может он её и не запер, а спрятал. — Лениво протянула Рюко, в рот пару зефирок закидывая. Голову рукой подперев, зевнула широко, а затем добавила, слёзы смаргивая: — Что если мир спрятал Богиню Смерти, чтобы её боги другие не обижали? — Я, конечно, рада, что вам так нравится легенда, что вы вопросы задаёте… Но будете перебивать — сами рассказывать будете. — Лина улыбнулась, но лицо её потемнело от раздражения, а между бровями нахмуренными морщинки залегли. — Извини. — В один голос протянули Мака и Акеми, а Рюко лишь плечами пожала. — Я просто поддержала разговор. — Но увидев взгляд Лины, драгонслеер рот закрыла, уныло на спину падая. — Ладно-ладно, молчу.       Легенду эту блондинка уже слышала и не один раз. Но лишний раз подругу злить, и мешать Маке и Акеми слушать, Рюко не собиралась. А потому лишь носом шмыгнула, руки поднимая в жесте, говорящем «сдаюсь». Лина же глаза на это закатила мягко и, откашлявшись, продолжила свой рассказ: — Так вот… Богиня Смерти поняла, что из леса ей не выбраться. «Может так будет лучше. Здесь я не смогу вреда никому причинить.» — подумала она. И начала по лесу бродить, пытаясь найти место подходящее для отдыха. Долго петляла Богиня Смерти между деревьями высокими могучими, да так и не смогла тропинки никакой отыскать. Отчаялась, но уже было смирилась с тем, что останется на этой опушке треклятой до конца своей жизни. И вот, когда казалось, что дальше лишь хуже будет, из-за листвы яркой вышел лис. Самый обыкновенный — рыжий, с четырьмя лапами, парой ушей и одним хвостом. А за ним ещё стая лис стояла. Все они на богиню смотрели с любопытством — и не было в глазах их и намёка на страх или отвращение, к которым так привыкла Богиня Смерти. «Может быть… Может быть, в этом лесу будет всё по-другому» — подумала она. Тот самый лис, который был вожаком стаи, к деве подошёл. Смотрел с любопытством и даже восхищением. Не дрогнул, когда богиня руку к нему потянула осторожно — а наоборот, шаг вперёд сделал, голову под прикосновение подставляя. Дрогнуло тогда сердце Богини Смерти. Впервые в жизни захотелось ей сделать хорошее что-то, отблагодарить за доброту проявленную. И не успев толком подумать, что делает, в нос лиса поцеловала. Зверь не ожидал такого и чуть вздрогнул, от удивления шаг назад делая. Фыркнул и спросил голосом человеческим: «Что ты сделала?» — и поняв, что теперь говорить может, на богиню посмотрел удивлённо, не веря в то, что произошло. «Это дар. Тебе не нравится?» — со смятением и тревогой спросила богиня. А лис головой повертел, совсем как человек, и ответил хрипло: «Нравится, богиня. Благодарю за такой дар.» — Ха? Так значит, Богиня Смерти и такое делать могла? — Удивлённо прошептала Мака, в следующую секунду подбородок обхватывая задумчиво: — Так раз она не только смерть несёт, почему другие боги её так не любили? — Да это ж легенда. И богиня сама, может, не знала, что может такое делать. — Хмыкнула Акеми, крылья раскрывая лишь для того, чтобы обмахнуться ими лениво. — Наверное, ей так хотелось поговорить с кем-нибудь, что случайно лиса и одарила. Может, вообще что-то другое сделать хотела. Ну, там… Не знаю, жизнь продлить. — А разве Богиня Смерти способна на такое? Она же жизнь забирать должна, а не давать. — Неуверенно возразила Мака, на иксида оборачиваясь. Локтём в спинку дивана мягкую уперевшись, продолжила: — Да и сама сказала: «Это дар». Точно знала, что даст лису возможность по-человечески говорить. Но почему она раньше этого не сделала? Ну, до того, как в лес этот пришла. Может, тогда другие боги относились бы к ней лучше. Ну или друзей завела бы раньше. — Может, она сама не знала, что умеет такое. — Лениво протянула Акеми, крылья складывая. — Или лес тот особенным каким-то был. Забрела в него богиня, и оп — силы её изменились. — Ха? Не слишком ли странно получается? Она же, типа, Богиня Смерти. Значит, должна нести эту самую смерть, ну или души умерших освобождать. Какой лес вообще способен так изменить её силы или природу? — Мака бровь приподняла, фыркая, и ближе к иксиду поддалась. — Мы же не знаем, как вообще эти боги появились. Если их создал сам мир, а не наоборот, значит, может и их способности менять. — Задумчиво протянула Акеми, чуть морщась, будто бы пытаясь аргументы по-убедительнее подобрать, чтобы в дискуссии неожиданной верх одержать.       Рюко с трудом сдержалась от того, чтобы расхохотаться. Она видела, как Лина глаза закатила, когда Мака и Акеми опять её перебили, загоревшись обсуждением так сильно, что не видели, как лицо кицуне помрачнело. В рот высыпав оставшиеся в пачке зефирки, снова на бок перекатилась, голову рукой подпирая. Мысленно начала считать. «…два. Три.» — Может, сами легенду расскажете? — Лина улыбнулась, в противовес тону мягкому хватая ойкнувших Маку и Акеми за головы — не сильно, боли не причиняя, но вынуждая вздрогнуть и в реальность вернуться. — Я обещаю, что больше не буду! — Взмолилась подросток, руки в жесте умоляющем складывая. — Ау. Извини, Лина. Просто легенды такие… такие странные. Интересные, но оставляют много вопросов. — Ответила Акеми, пытаясь от кицуне отползти и голову свою освободить. — Мы больше не будем, правда… Так что там с богиней и лисом?       Лина цыкнула, глаза закатывая, но подруг отпустила. На диване устроившись поудобнее, руки под грудью скрестила. Взгляд на Рюко, что явно с трудом смех сдерживала, переведя, выдохнула. — Ладно. Только слушайте внимательно. И не перебивайте. — Чёлку белоснежную зачесав, откинулась на спинку дивана и продолжила: — На чём я остановилась? Ах да… Богиня Смерти и лисы подружились. Гуляли по лесу, много разговаривали. И стали настоящими друзьями. Богиня больше не горевала о том, что выбраться из леса не могла. Она искренне наслаждалась каждым прожитым днём. И вот недели складывались в месяца, и настало время праздника. Жители леса каждый год собирались на большой поляне все вместе, чтобы поблагодарить природу за то, что она жизнь им даровала. Они собирали разные ягоды, орехи и многое-многое другое. В этот раз богиня помогала им. Праздник выдался на полнолуние, время, когда у Богини Смерти было больше сил. Привязалась она к лисам и решила подарок сделать. По природе своей обречённая души на покой отправлять, богиня решила пойти против законов мира, чтобы лис отблагодарить за добру проявленную. И вот, когда небо охватило сияние лунное, взмолилась дева. Собрала все свои силы и попросила у ночного светила даровать друзьям её жизнь иную. Луна ответила на зов богини, и дала лисам тела человеческие. От простых людей отличали их лишь уши и хвосты звериные. — Значит, Богиня Смерти была так тесно связана с луной? Хм… Тогда, раз могла сделать что-то такое, разве не должна была быть Лунной Богиней или кем-то в этом роде? — Не удержалась от нового вопроса Мака. А затем вздрогнув, вцепилась в Лину, что цыкнула и с дивана вставать начала. — Извини! Я больше так не буду!       Рюко всё же расхохоталась, наблюдая, за тем как лицо её лучшей подруги гримаса то ли раздражения, то ли обречённости исказила. — Да ладно тебе, Лис. Уверена — Мака легенд раньше не слышала никаких. — Усмехнувшись, протянула драгонслеер, на кицуне глядя с искорками веселья. — Ей же интересно. Не злись на неё сильно — вспомни, как я тебя заваливала вопросами, когда ты мне в первый раз эту историю рассказала. — О, ты тогда меня перебивала через каждое слово. Думала тебя придушить или оглушить, чтобы сидела спокойно. — Беззлобно, но обречённо протянула Лина, громко выдыхая. — И я об этом. Разве по сравнению со мной Мака не кажется более благодарным слушателем? Ты погляди на неё — она ведь пытается проникнуться и понять эту историю лучше. — С широкой улыбкой, клыки обнажившей, парировала Рюко, на притихшего подростка кивая.       Та на кицуне смотрела глазами своими большими зелёными, вцепившись в футболку Лины крепко. Губу нижнюю поджав, как дитя малое, взмолилась: — Я обещаю, что больше не буду. Хочешь — рот мне заклей. Но не уходи. Расскажи до конца. Мне интересно, чем всё закончится. — С каждым словом произнесённым, Мака к Лине придвигалась всё ближе, и сейчас повисла на той, руками худыми за талию обнимая. — Ну пожалуйста.       Кицуне выдохнула, губы поджимая, и на подростка через плечо оглянулась. Мака, лицо скривив в гримасе, похожей на смесь отчаяния и надежды сжала волшебницу в своей хватке крепче, вынуждая Зефилию снова чертыхнуться и в диван икрами упереться, чтобы на пол не свалиться. — Ладно-ладно. Но в этот раз не перебивай. Я почти закончила.       Обладательница волос рыжих улыбнулась широко и закивала так быстро, что Рюко присвистнула невольно — казалось, ещё немного, и голова подростка такими темпами просто отвалится. В это время Лина, уже освобождённая от рук и ног худощавых, на место прежнее вернулась — дёрнув ушами острыми, выдохнула тяжело и на спинку мягкую откинулась. Как и прежде прокашлялась, прежде чем продолжить: — Так… на чём я остановилась? — На том, что Богиня Смерти превратила лисов в зверолюдей. — Любезно подсказала Акеми, к этому времени успевшая со спинки дивана соскользнуть к подушкам. — Ага… Так вот, после того, как лисы получили тела человеческие, построили деревню. И назвали её «Вилл». — Бросив предостерегающий взгляд на Маку, что уже было собиралась рот открыть, чтобы спросить что-то, Лина выдохнула, но рассказав не прервала: — Прошло время, и в деревне начали рождаться дети. Впитавшие дар Богини Смерти ещё в утробе матери, они могли по своему желанию в лис обращаться и возвращаться в форму людей. Другие звери, обитающие в лесу, начали приходить в деревню, чтобы получить благословение богини. И она его давала. Так, спустя некоторое время Вилл населяли уже самые разные зверолюди. И волки, и медведи, и многие-многие другие. Но обретя тело человеческое, оставались зверями, и не всегда могли инстинкты свои контролировать. Из-за этого всё чаще и чаще в деревне вспыхивали драки и споры между лисами и волками, что в дикой природе соперничали и враждовали. Увидев это, Богиня Смерти разозлилась. «Как могут они продолжать вести себя так после того, как людьми стали?» Дождавшись следующего полнолуния, собрав последние крупицы своей магии, создала она волшебство запретное, прежде невиданное. И заточила богиня души каждого жителя Вилл в небольшое молодое деревце. «Коли враждовать продолжите — души ваши древо отравят, и все вы погибнете» — вот, что сказала она ошарашенным зверолюдям. А на следующую ночь родила Богиня Смерти дочь — прелестную девочку с волосами белоснежными, как у матери, и ушами лисьими и хвостом рыжими, совсем как у отца — того самого вожака стаи, что первым к ней подошёл в том лесу. Время шло — древо, в которое были души заточены, выросло в могучий дуб со стволом закрученным. На каждой его ветке росли камни драгоценные, что формой слёзы напоминали. Каждый раз, когда в деревне рождался кто-то, на дереве появлялись новые плоды. А стоило кому-то умереть — камень тускнел и падал, обращаясь в пыль. Ведь те плоды и были душами жителей Вилл.       Лина тихо выдохнула, чёлку назад зачёсывая и, сделав маленькую паузу, на Маку взгляд косой бросила. Было видно, что у девочки новые вопросы появились, но та, хоть и поёрзала на диване, ничего не сказала. Лишь на кицуне взгляд глаз больших зелёных, сейчас полных любопытства, восторга подняла. Лина на это улыбнулась мягко и рыжеволосую макушку погладила, безмолвно хваля ребёнка за терпение. А затем на выдохе тяжёлом продолжила, голос чуть понизив: — Шло время. И вот, в день солнцестояния оковы леса рухнули, пропуская других богов. Они без труда нашли деревню, а увидев, что сделала Богиня Смерти, разозлились. Ведь та не просто порядок небесный нарушила, сделав то, чего делать не должна была никогда. Помимо этого богиня источила свою душу, отдав лисам больше силы, чем могла. Её тёмная кожа побледнела, став грязно-серой, а руки будто бы иссохли, став тонкими, словно прутики мёртвого дерева. Боги решили увести свою сестру, вернуть в то место, где она раньше жила. И как бы сильно та не сопротивлялась, была вынуждена покинуть лес, где осталась её настоящая семья. Никто не знает, что происходило с Богиней Смерти, когда она с братьями и сёстрами ушла. Но лисы так и остались жить в деревне Вилл, следя за другими зверолюдьми. Конец.       Стоило Маке услышать последнее слово, та резко поддалась вперёд, чуть ли не прижимаясь к нервно улыбнувшейся кицуне. — Лина! Почему же Богиня Смерти смогла превратить лис в людей? Ей помогла луна? Тогда почему не помогла раньше? Почему никто из зверолюдей не попытался остановить других богов? Почему они вообще за ней вернулись? И раз они все братья и сёстры, почему раньше игнорировали? А ещё, расскажи, почему…       Рюко хохотнула, расслабленно на спину ложась, когда восторженная и взбудораженная Мака в домашнюю футболку Лины вцепилась, заваливая кицуне вопросами. Та пыталась ответить хотя бы на один из них, но не успевала рта открыть, как уши поджимались от громкости голоса чужого, подмечающего всё новые и новые спорные моменты. Благодать.       Может быть, совсем немного, Мака волновалась. Может быть, её тонкие ладони были чуть-чуть влажными от выступившего пота, когда она пальцами скомкала и без того помятый лист бумаги. Может быть, совсем капельку, Мака паниковала. Но Лина, Рюко и Акеми, стоящие за её спиной, ободряюще подруге улыбались, а Макаров, сидящий на барной стойке, не торопил, давая ребёнку время успокоиться. Как давали ей дух перевести и притихшие волшебники Хвоста Феи, приостановившие свои драки и громкие разговоры, на нового товарища сейчас глядящие украдкой, выжидающие.       Вдох-выдох. Мака лист в руках скомкала чуть сильнее и через плечо осторожно на подруг оглянулась. Лина улыбнулась — мягко, ободряюще, руки под грудью скрестив. Рюко же, с трудом сдерживая плещущую внутри энергию, показала девочке большой палец, а Акеми, сидящая на плече драгонслеера, кивнула. И тогда Мака, решимость в кулак собрав, шаг к барной стойке сделала. А затем ещё один. И ещё.       В гробовой тишине Макаров взял протянутый листок с заданием ранга B. Внимательно прочитал содержимое, и, не медля, поставил печать. А затем, широко улыбнувшись, вдруг на ноги вскочил, поднимая руку вверх — демонстрируя волшебникам гильдии бумагу в своих руках: — Эй! Поздравьте Маку с первым выполненным заданием, ребята!       В это же мгновение здание гильдии содрогнулось от многоголосых криков, глухого стука сталкиваемых кружек и шелеста пенного пива и вина, выплёскивающегося через края. — Поздравляем! — С первым заданием, Мака! — Так держать! — Мака! Мака! Мака! — Ай-да, Хвост Феи!       Лицо Маки вспыхнуло от смущения, когда девочку окружили товарищи, наперебой поздравляющие с первым самостоятельно выполненным заданием. Оно было несложным, вероятно, для многих волшебников — пустяковым, но для ребёнка, учащегося магии меньше месяца, это поручение было серьёзным и невероятно важным. И слыша поздравления, поддержку членов гильдии, она не могла сдержать хоть и смущённую, но радостную улыбку. — Янтарёк, ты такая умничка! Так горжусь тобой!       Рюко сгребла ойкнувшую Маку в объятья, крепко прижимая ребёнка к груди. При этом чуть ли не светясь изнутри от счастья, будто бы это она пару часов назад разобралась с группой бандитов, а не её подруга. Девочка вспыхнула от смущения ещё сильнее, но вырываться из рук драгонслеера не стала — вместо этого к груди её прижалась теснее, бурча под нос: — Так вы с Линой же со мной были. Чего так радуешься, будто бы только что узнала?       Кицуне, стоящая рядом, услышав бубнёж Маки, хохотнула тихо, головой качнув. Конечно, они вместе с Рюко и Акеми пошли с подругой на выполнение этого поручения. Не вмешивались, вынужденные стоять в стороне, чтобы дать ребёнку возможность проявить себя самостоятельно. Наверное, Мака и не знала, каких усилий столило девушкам просто наблюдать — пару раз, когда, казалось, бой накалялся, Рюко и Лине приходилось по очереди держать друг друга, чтобы на месте остаться. Дать рыжеволосой волшебнице шанс сразить неприятелей самой, выполнить это поручение, не полагаясь на других. Конечно, когда Мака победу одержала, подруги её поздравили. Но сейчас, когда Макаров во всеуслышание подтвердил, что девочка выполнила первое своё задание сама, не было ничего странного в том, что поздравить её хотелось ещё раз. — Э? Не будь такой злюкой. Ты хоть понимаешь, как сильно мы гордимся тобой? — Пробубнила в ответ на замечание подруги Рюко, сжимая ту в объятьях ещё крепче. — Янтарёк, ты такая умничка, что я прям не могу!       Мака смущённо горло прочистила и на Лину глаза свои ярко-зелёные подняла, безмолвно прося помощи. Но вместо того, чтобы девочку из крепких объятий драгонслеера вызволить, кицуне ближе подошла. И ласково потрепала подругу по макушке рыжей: — Молодец, Мака. Так держать.       Акеми от подруг не отстала — продолжая сидеть на плече Рюко, иксид мордочкой острой сиреневой в висок девочки ткнулась, урча: — Умница.       Мака смущённо в ответ буркнула подругам слова благодарности, и чуть завозилась в руках блондинки, пытаясь отстраниться, но вместо этого по инерции к груди её прижалась лишь теснее. В этот раз Лина всё же решила на помощь прийти — с тихим вздохом опустив ладонь на свободное плечо Рюко, потянула ту на себя: — Ладно-ладно. Отпусти ребёнка, а то ещё немного, и она от смущения сгорит. — Нет. — Рюко чертыхнулась, Маку в объятьях сжимая крепче. Насупившись, щекой к макушке яркой прижавшись, протянула: — Я и так долго терпела.       Лина на бубнёж подруги глаза закатила и потянула ту за плечо чуть сильнее. И пока кицунэ сопротивляющегося драгонслеера пыталась от девочки оторвать, подошедший вместе с Нацу Джерар усмехнулся мягко: — Вижу, вы, как всегда, полны сил. — А затем, не дав подругам сориентироваться, мягко Маку по голове потрепал: — Поздравляю с первым выполненным заданием, Мака. Слышал, ты победила целую группу бандитов. — Крутотень! Сколько их было? Очень сильные? — Вставил свои пять копеек Нацу, на Маку глядя глазами сияющими, жаждущими подробного рассказала о завершённой миссии. — Они были чертовски сильными! Я даже парочку раз испугалась, что проиграю. — Вопреки своим словам воодушевлённо поделилась Мака, чуть выпячивая грудь. — Нацу, ты бы их видел! Такие здоровенные! Пока я атаковала одного, второй подкрался ко мне со спины! Но я его заметила и успела вовремя уклониться, а потом как треснула его одной из кукол! И он как упал, и больше не вставал. Их было штук десять, но я смогла их всех победить, и даже не пострадала. Гляди.       С этими словами Мака Нацу и Джерару руки свои показала и парочку раз для пущей наглядности покрутилась, демонстрируя отсутствие каких-либо ссадин и царапин. — Звучит так, будто бы ты чуть не проиграла. — В привычной спокойной манере заметил Лексус, всё это время сидящий за барной стойкой вместе с другими Громовержцами. А затем, на Бисклоу взгляд скосив, добавил: — Кажется, твоя новая ученица любит похвастаться. — Э? Лексус, не будь таким злюкой. — Встала на защиту подруги Рюко, которую Лина предусмотрительно на месте удерживала, всё ещё сжимая бледное плечо подруги. Насупившись, руки под грудью скрестив, добавила, голову чуть на бок склоняя: — Мог бы и похвалить Маку. Она хорошо постаралась. — Да-да. — Лексус от слов драгонслеера отмахнулся, взгляд скосив на чуть поникшую девочку.А затем, тихо выдохнув, рукой ту к себе поманил.       Когда Мака осторожно к Дреяру приблизилась, громовой убийца драконов опустил ладонь на макушку яркую и слабо похлопал ребёнка по голове: — Не принимай близко к сердцу. Тебе ещё многому нужно научиться. Но ты молодец. С первым заданием справилась хорошо.       Когда Громовержцы одобрительно закивали, подтверждая слова своего лидера, Мака просияла. Волнение от первой выполненной миссии всё же клокотало в груди, но вместе с тем, глядя на товарищей, слыша то и дело повторяющиеся поздравления, девочка вдруг ощутила покой. Теперь она была на своём месте — здесь, в гильдии Хвост Феи. И хоть Мака сделала всего один шаг, выполнила самостоятельно всего одно задание, волшебница знала: впереди её ждёт ещё много приключений. И как бы её не страшила эта мысль, рядом всегда будут друзья и товарищи, готовые поддержать и подставить плечо. А значит, она обязательно со всем справится. И станет магом, достойным звания мага Хвоста Феи. — Я буду стараться. И следующее задание выполню ещё лучше!       Хоть поздравления все были озвучены, а тосты за успешно выполненное первое задание Маки утихли, уступая место уже привычным громким разговорам ни о чём, девочка продолжала испытывать восторг и гордость. Сидя за столом вместе с Рюко, Линой, Нацу, Джераром, Хеппи и Акеми, она продолжала делиться впечатлениями от сражения с группой бандитов. Магию девочка осваивала месяц, и хоть пока не все заклинания получались с первого раза и не всегда такими, как задумывала девочка, прогресс и достижения были очевидны. Пока Фернандес объяснял Маке важность разного рода медитаций, которые помогут ману стабилизировать, а Нацу зазывал ребёнка на совместные тренировки, твердя о том, как важна физическая форма для волшебников, Лина и Рюко наблюдали за происходящим со стороны. Драгонслеер рот набивала ароматными вафлями, иногда поддакивая на замечание друзей и невнятно вставляя свои замечания и предложения. Кицуне же лишь головой качала и улыбалась мягко — в разговор не вмешиваясь. Просто наслаждаясь расслабленной и дружеской атмосферой за столом.       В гильдии было оживлённо, привычный шум наполнял пространство, уже давно не отвлекая. Волшебники, по обыкновению, весело болтали, сталкивая кружки в очередном тосте. Кто-то снова ввязался в драку, раскидывая столы и стулья в разные стороны. В этом гаме никто не услышал шелест открывшейся двери, как не заметил четыре фигуры, заглянувшие в здание. Облачённые в длинные плащи, не источавшие и намёка на дурные намерения, безымянные гости не поймали ни одного взгляда.       Лина бровь приподняла, на Рюко взгляд скосив, когда та вдруг носом шевельнула. Будто принюхивалась. Сама кицунэ к запахам была мало чувствительна, но тоже на всякий случай вдох глубокий сделала. Вроде, ничего необычного. Драгонслеер же резко проглотила кусок вафли недожёванной и голову повернула в сторону входа в здание гильдии. Вглядываясь в фигуры безликие, скрытые под тканью плащей длинных. А затем резко стул отодвинула, на ноги подскакивая. — Рю? — Лина на подругу посмотрела с лёгким оттенком беспокойства и руку протянула, чтобы запястья блондинки коснуться, да не успела.       Быть не может. Этого не может быть. Но запах, ударивший в ноздри был слишком явным, слишком знакомым. Чувствуя, как грудь сдавливает изнутри, Рюко осторожный шаг в сторону дверей сделала. Затем ещё один. И один. Не слыша беспокойного оклика Лины, не чувствуя удивлённых взглядов Джерара и Нацу, что от разговора отвлеклись, девушка всё вглядывалась в фигуры на пороге гильдии. А когда одна из них в её сторону повернулась, и неуверенно руку подняла, обнажая запястье загорелое, на котором браслет потёртый бусинами мутными усеян был, Рюко с места сорвалась.       Сердце грохотало в груди, а перед глазами всё будто бы на миг помутнело. Но это было неважно, совсем нет. Главное, Рюко почти добежала. Ещё совсем чуть-чуть.       Одна из фигур — та, что была выше остальных, к капюшону потянулась, снимая тот с макушки темноволосой. Обнажая лицо загорелое юношеское с глазами яркими, жёлтыми, похожими на два кусочка чистого янтаря. То озарила улыбка, когда незнакомец начал говорить: — Звёзд…!       Да так и не успел закончить. Рюко, не добежав всего немного, вдруг подпрыгнула, на юношу буквально налетая. Заключая в объятья крепкие, залезая на фигуру высокую с ногами, спешно скрещенными за спиной широкой. Незнакомец чертыхнулся от неожиданности и шаг назад сделал, покачнувшись опасно. Впрочем, равновесие удержать смог, обхватывая фигуру волшебницы сильными руками. — Эй, я н-не вижу ничего. З-звёздочка.       Но Рюко на приглушённое и совершенно беззлобное бормотание внимания не обратила. Вместо этого юношу обнимая крепче, прижимаясь щекой к волосам взъерошенным тёмным тесно-тесно. И губы дрожащие поджала, вдох глубокий делая. Брюнет на это плечи чуть расслабил и успокаивающе спину напряжённую девушки погладил, приглушённо и мягко замечая: — Ну-ну. Всё хорошо, Звёздочка. Я тоже рад тебя видеть.       Даже если на самом деле юноша драгонслеера толком и не видел, лицом уткнувшись ей куда-то в грудь. Даже если ему дышать сейчас было непросто, и вес чужого тела в его руках был неожиданным настолько, что брюнет не свалился на пол лишь чудом. — Эй, мы, вообще-то, тоже здесь. — Тихо цыкнула другая фигура, капюшон стянувшая настолько, чтобы обнажить лицо девичье, обрамлённое волосами синими распущенными.       Чуть наклонившись, незнакомка губы поджала, глазами серыми сверля спину блондинки, и добавила с лёгким оттенком раздражения в голосе: — Не рада нас видеть? Так в Сатоши вцепилась, а нас игнорируешь? Если так, мы уйдём и…       Договорить девушка не успела — Рюко резко брюнета отпустила, ловко на ноги приземляясь, и сгребла чертыхнувшуюся обладательницу синих волос в крепкие объятья. — Задушишь ведь… Звёздочка, чёрт тебя дери.       Впрочем, несмотря на своё возмущение, девушка выдохнула и, губы изогнув в едва заметной улыбке, блондинку в ответ обняла. — Правда, вы. Минами, Сатоши. — Рюко подругу отпустила так же неожиданно, как и в объятья сгребла.       Обхватив лицо девичье, притянула чертыхнувшуюся Минами ближе, сияющими глазами рассматривая то досконально, будто бы пытаясь отыскать что-то. — Да-да, это мы. А твои социальные навыки всё такие же ужасные. Чем ты вообще занималась эти четырнадцать лет? — Обречённо простонала обладательница глаз серых, позволяя голову свою повертеть так, чтобы Рюко смогла осмотреть его со всех сторон. — Хо? Да ладно — сама же всю дорогу только и твердила, что простишь Звёздочке всё. Даже дашь ей себя обнюхать, если она захочет. — Дразняще заметил Сатоши, расслабленно руку в бок уперев.       Девушка же на это глаза закатила и парировала, зеркаля позу друга: — Так я не говорила, что возмущаться не буду. И вообще, ты постоянно потакаешь её причудам. — Хм? Так а что в этом такого? — Сатоши бровь приподнял, усмехаясь мягко. Пожал плечами, добавляя ласковое: — Это же наша Звёздочка.       Минами на слова друга простонала, снова глаза закатывая, и на Рюко, что уже, сияя изнутри, тискала двух подростков-близнецов: — Эри, Кай! Как выросли-то!       Юноша и девушка с волосами светло-розовыми, улыбаясь радостно, расслабленно, глаза карие закрыв, нежились в объятьях блондинки, выглядя при этом такими довольными, что словами описать невозможно.       Наблюдая за происходящим со стороны, Лина с Нацу и Джераром переглянулась — те плечами пожали, как и кицунэ не понимая, что происходит. Тогда Зефилия кашлянула, горло прочищая, и подругу позвала мягко: — Рюко.       Минами и Сатоши переглянулись, одновременно брови приподняв — Мори же, будто бы очнувшись, вздрогнула, и спешно выпрямилась. А затем на Лину посмотрела глазами сияющими, и чуть в сторону отошла, обеими руками указывая на четвёрку молодых людей в плащах: — Познакомьтесь! Это мои друзья: Сатоши, Минами, Эри и Кай! Лис, помнишь, я тебе рассказывала о ребятах из Пулона? Это они!       Издав тихое: «Хо?» — Лина моргнула и обвела тех взглядом. Замечая, что на запястье каждого из друзей Рюко были браслеты — такие же, какой блондинка постоянно носила на левой руке. Потёртые, собранные из мутных, местами треснувших бусин. Что же там Мори рассказывала? Ах, да. В Пулоне, когда в трущобах жила, дружила с ребятами, которые тоже там росли. Сатоши — самый старший и добрый; Минами — следующая по старшинству, немного строгая, но справедливая; и близнецы Эри и Кай — очаровательные и нежные. Скользя взглядом по фигурам, Лина слегка улыбнулась, кивая. И, правда. Это точно были те ребята, о которых говорила Рюко. Та, кстати, спохватилась, и указала уже на друзей из гильдии: — Ребята, познакомьтесь! Это мои друзья: Лина и Акеми — с ними мы живём вместе. Нацу и Джерар. О-о. — Рюко к Маке подбежала, чуть подпрыгивая на месте от нетерпения. И на друзей из Пулона глаза сияющие подняв, протараторила: — А это… Мака! Помните? Помните Амалию?       Сатоши, Минами, Эри и Кай вперёд поддались, на смутившуюся девочку глядя с недоверием, смятением и узнаванием глядя. — Вау. И правда, Мака. — Так выросла…       Мака, в свою очередь, друзей Рюко рассматривала с интересом, широко распахнув глаза зелёные. Она помнила рассказы матери о ребятах, о которых она заботилась в Пулоне. Амалия рассказывала, что не знала, куда те в один момент пропали. Но говорила о них с теплотой и любовью. Видеть своими глазами ребят, о которых её мама заботилась ещё до её рождения, понимать, что на самом деле из Пулона смогли спастись не только они с Мори, было так волнительно и странно, что Мака на мгновение растерялась. — О? Так вы друзья Рюко? — Нацу с любопытством на молодых людей посмотрел, и вдруг улыбнулся широко, руки за голову заводя: — Ну, друзья Рюко и наши друзья! Добро пожаловать в Хвост Феи! — Решили в гильдию вступить, или в Магнолии просто проездом? — Поддержал разговор Джерар, даря ребятам дружелюбную мягкую улыбку.       Минами и Сатоши переглянулись, а затем юноша взял ведущую роль на себя и ответил чуть смущённо шею потерев: — На самом деле, мы в Магнолию приехали на Фестиваль Цветущей Сакуры посмотреть. Кто ж знал, что Звёздочку здесь встретим. — Будто бы сама судьба свела нас спустя столько лет. — С мягким смешком заметила Минами, расслабленно руки под грудью скрещивая.       Рюко на эти слова улыбнулась широко и кивнула, на друзей глядя с теплотой, такой привязанностью, что Лина сама невольно уголки губ приподняла. — Так, ну раз такое дело, почему бы нам вместе на фестиваль не сходить? — Кицунэ на гостей из Пулона посмотрела, зеркаля позу Минами.       Эри и Кай на предложение Зефилии закивали воодушевлённо, в то время как Рюко на Сатоши посмотрела: — Вам в Магнолии есть где остановиться? Уже город осмотрели? Давно приехали? Сильно устали? Чем планируете заняться после фестиваля?       С каждым вопросом блондинка шаг в сторону друга делала — тот тихо засмеялся, явно не удивлённый поведением девушки. А когда та приблизилась ещё немного, сгрёб довольно ухнувшего драгонслеера в объятья, подбородком острым в макушку чужую уперевшись. — Вообще-то, мы с поезда только час назад сошли. Заселились в гостиницу и хотели осмотреть окрестности. А начать решили с гильдии — молва о Хвоста Феи по всему Фиору гуляет, вот и захотели своими глазами посмотреть. Планов после фестиваля у нас пока нет никаких. — Да и на сам фестиваль, тоже. Мы впервые на такой праздник приехали. Думали, просто на цветение посмотрим, а там уже решим, что дальше делать. — Добавила Минами, взгляд весёлый скосив на Рюко, что в руках Сатоши чуть завозилась — так, чтобы всех друзей видеть. — О, тогда точно стоит всем вместе сходить. — Лина слегка улыбнулась, расслабленно хвостом пушистым махнув. — Обычно, на Фестиваль Цветения Сакуры, все устраивают пикник. Людей много будет, и с непривычки потеряться можно.       Эри и Кай кивнули, одновременно дёрнув за край плаща Минами — девушка в свою очередь с Сатоши переглянулась. А после этого кивнула: — Звучит разумно. Будет здорово, если вы нас с собой возьмёте. Будет обидно заблудиться и пропустить всё самое интересное.       Лина взгляд опустила на Рюко, что так и осталась в расслабленных объятьях Сатоши — услышав, что на фестиваль они отправятся все вместе, девушка засияла пуще прежнего. И чего душой кривить — Зефилия не помнила, видела ли она подругу такой радостной, счастливой хоть раз за все долгие годы их дружбы. Локтём пихнув Джерара, лёгким кивком указав на ребят из Пулона, шепнула: «Не думаю, что их стоит сейчас разлучать.» Фернандес моргнул, и голову слегка наклонил согласно, прежде чем предложить: — Почему бы нам всем вместе не прогуляться? Мы вам Магнолию покажем — может, и к фестивалю что-нибудь присмотрим. А потом мы вас до гостиницы проводим.       На том и порешили.       Дружной компанией молодые люди покинули стены гильдии, чтобы отправиться на прогулку по Магнолии. Гостям из Пулона волшебники показали самые популярные места, по праву считающиеся местными достопримечательностями. Лина думала о том, что никогда не видела Рюко, ведущей себя настолько воодушевлённо, по-ребячески. Будто бы наружу вырвалась энергия, которую драгонслеер копила много-много лет. Девушка носилась по улочкам, будто заведённая, не в силах на месте задержаться ни на секунду дольше положенного. Она наворачивала круги, с лёгкостью подхватывая на руки таких же воодушевлённых Эри и Кая. Вместе они чуть ли не прилипали к прилавкам разных магазинов, рассматривая разные игрушки и яркие сладости. Будто бы вернулись в те далёкие времена, в которые Лина Рюко ещё не знала. Кицунэ не злилась, не ревновала и не обижалась. Она видела, как её подруга была рада встрече с друзьями, которых не видела четырнадцать лет. И лишь тихо посмеивалась над разными ребяческими выходками блондинки. Чувствуя необъяснимое умиротворение. Нацу, Джерара, Акеми и Хеппи (Мака естественным образом оказалась втянута в компанию ребят из Пулона) тоже старались сильно не вмешиваться во взаимодействие воссоединившихся ребят, понимая, насколько ценен для них этот день. Так что просто ограничивались ролями недоэкскурсоводов, показывая наиболее запомнившиеся им за долгие годы жизни в Магнолии места. Лишь иногда встревая в эмоциональные разговоры и поддерживая чужой восторг. Гуляли долго. К гостинице подошли только, когда солнце медленно за горизонтом скрывалось, окрашивая небо в оттенки розового, золотого и алого. — Это было…весело. — На выдохе устало, но удовлетворённо заметил Сатоши, одновременно с тем краем рубахи, надетой под плащ, мягко вытирая остатки шоколада с щеки Рюко.       Хоть сладости ели все вместе, а сильнее всех перемазались именно Мори, да Эри с Каем. — Завтра ещё веселее будет. — С широкой улыбкой на лице пообещал Нацу, задорно подмигивая новым знакомым. — Тогда, нам совершенно точно нужно хорошенько отдохнуть сегодня. Старовата я стала для таких прогулок. — Простонала Минами, с тихим хрустом спину выпрямляя.       Рюко на это лицо скривила в гримасе недовольной, на что хохотнули все собравшиеся. — Не дуйся так. Договорились же завтра утром встретиться. — Сатоши головой покачал, мягко ткнув в сморщенный нос подруги. — Ага! Нужно хорошенько выспаться, чтобы завтра увидеть ещё больше красивых мест! — Ободряюще заметила Эри, напоследок крепко обнимая водного драгонслеера. — И чтобы съесть ещё больше вкусных сладостей. — Чуть тише сестры добавил Кай, обнимая девушку так же, как и близняшка.       Рюко что-то под нос пробурчала, а затем сгребла обоих в крепкие объятья, вызывая звонкий смех брата и сестры.       Когда затянувшееся прощание подошло к концу, компания разбилась, разбредаясь в разные стороны. Гости из Пулона скрылись в гостинице, в то время как волшебники направились к своим домам. — Выдохлась? — Чуть сощурив глаза весело уточнила Лина, наблюдая за Рюко, что теперь тихо охала, бормоча о том, что во время прогулки они забрались слишком далеко. — Ещё бы. Видала, как она носилась? Откуда столько энергии взяла? — По-доброму насмешливо протянула Акеми, уже привычно устроившаяся на плече водного драгонлсеера. — Да ну вас. Хорошо ведь погуляли. — Рюко выдохнула, блаженно потягиваясь, а затем на Маку взгляд перевела, улыбаясь девочке: — А ты как? Понравилась прогулка? А ребята?       Юная волшебница закивала, руки за спину заводя, и ответила радостно: — Было весело! Хочется ещё послушать рассказы о вашей жизни в Пулоне! — Хо? Да там и рассказывать толком нечем. Сама же знаешь — в трущобах интересного не было нечего. — Рюко чёлку со лба сдула и легко подруге улыбнулась, одновременно с тем погладив замурчавшую Акеми по голове. — А вот завтра столько воспоминаний новых сделаем, что на всю жизнь хватит! Это ведь и для тебя первый Фестиваль Цветущей Сакуры будет. Нужно будет купить какое-нибудь красивое платье — можно и кимоно. О, и обязательно хурму! — Хурму? — Мака моргнула, брови приподнимая удивлённо и на Лину посмотрела.       Та лишь плечами пожала, слегка улыбаясь: — Рюко ввела традицию. На Фестивале Цветущей Сакуры мы обязательно едим хурму. — Хорошая традиция, между прочим. Есть хурму и смотреть на цветение вишни — просто верх блаженства. — Протянула расслабленно Рюко, руки за спину заводя. А затем, Маке подмигнув, вдруг добавила: — Между прочим, именно благодаря твоей маме у нас и появилась эта традиция. — Благодаря моей маме? — Озадаченно переспросила девочка, чуть вперёд наклоняясь, чтобы внимательно, с явным любопытством в глазах на драгонслеера посмотреть. — Именно так. — Подтвердила Рюко, глаза к небу поднимая. Мягко поясняя: — Когда я была ещё совсем маленькая, и жила в Пулоне, однажды, твоя мама откуда-то принесла целую корзинку хурмы. Сколько её не спрашивали — она так и не созналась, где её добыла. А как раз в ту пору в лесу рядом с городом цвела вишня. Она не плодоносила, но цветы были красивые. Хотя, сама сакура выглядела не очень… Такая хлипкая, тонкая… О, но сейчас не об этом! Амалия тогда нас в лес вытащила. Дала каждому по хурме. И посадила под деревом вишни. Мы, конечно, не поняли, зачем, но делали всё, как она говорила. Я уже потом поняла, что Амалия хотела подарить нам воспоминание, не похожее на все другие…       Последнюю часть фразы Рюко произнесла с лёгким смешком, чуть покачав головой. Глаза Маки засияли, когда она эту историю услышала. Амалия прежде не рассказывала дочери об этом. Да и саму хурму девочка никогда не видела, и уж тем более не пробовала. — Было вкусно? — Совсем нет. Хурма была зелёная и очень-очень вязкая. — На выдохе чуть поморщилась Рюко, на что Мака вздрогнула, шаг в сторону делая. — Э? Тогда почему ты такую традицию сделала? — Хм? — Рюко на Маку посмотрела, а затем улыбнулась мягко, расслабленно руки за голову заводя. — Дело было не столько в хурме, сколько в том, что Амалия хотела донести. Сама она любила эти фрукты именно зелёными есть. Такими, чтобы язык сводило. И хоть та сакура была маленькой и дряхлой, а цвела красиво. В тот момент я подумала, что мир — не такое уж и плохое место. Если я могу вот так есть хурму и смотреть на сакуру вместе с друзьями, жизнь удалась. И даже после того, как Пулон покинула, я трепетно хранила это воспоминание. Хотя, в будущем и покупала хурму спелую — сочную такую. — Ага, настолько сочную, что потом от сока отмывалась до самой ночи. — С тихим смешком парировала Лина, подмигнув фыркнувшей подруге. — Ой, да ладно. Ты не жаловалась. И традицию эту поддержала. — О? Так я и сейчас не жалуюсь. Мне нравится смотреть на цветение сакуры и есть хурму вместе с друзьями. — То-то же.       Мака шутливую перепалку подруг слушала с лёгким смятением. Традиция, навеянная её матерью? И сама девочка сможет стать частью этой важной традиции? Вместе с друзьями поесть хурму, любуясь цветением сакуры, как это много лет назад делала Амалия, а потом и Рюко с Линой и Акеми? — Поскорее бы наступило завтра… — Сорвался едва уловимый шёпот с губ Маки.       Мори и Зефилия переглянулись, улыбаясь. — Не волнуйся, Янтарёк! Завтра выберем самую вкусную хурму! Попробуешь разную, и решишь, какая нравится больше! Чтобы завтрашний Фестиваль Цветения Сакуры стал незабываемым! — Да!       Солнце давно скрылось за горизонтом, уступая место тьме, разбавленной светом фонарей и ламп в окнах многочисленных домов Магнолии. Прохладный ночной ветерок ерошил тёмные пряди юноши, сидящего на крыше гостиницы. Его янтарные глаза со смешанными эмоциями наблюдали за снующими туда-сюда людям, начавшим подготовку к Фестивалю Цветения Сакуры заранее. — Сомневаешься, Сатоши? — Минами спиной облокотилась на каменную перегородку, бездумно глядя куда-то вперёд. — Думаешь, это верное решение? — Глухо уточнил юноша, ладонь запуская в волосы, пропуская пряди меж пальцами, ероша их сильнее. — Я думаю, что поздно поворачивать назад. Проделать такой длинный путь — и для чего? Чтобы сейчас отступить? — На выдохе ответила девушка, чуть хмурясь. — Сатоши, мы всё решили ещё в Пулоне. — Но… Сама же видела — у Звёздочки всё хорошо. Мы не можем… — Не можем?! — Минами рыкнула, резко от перегородки отталкиваясь.       Подойдя ближе, над поморщившимся другом нависла, губы в линию тонкую сжимая. — Не смеши меня. Мы такой путь проделали! Сатоши, мы слишком многое поставили на кон. И для чего? Чтобы сейчас просто посмотреть этот чёртов фестиваль и кануть в небытие? Уйти из её жизни навсегда? За это мы боролись?       Брюнет выдохнул, шею потерев чуть нервно, и не ответил ничего. Тогда Минами челюсть сжала, резко хватая ойкнувшего юношу за ворот плаща, встряхивая. — Соберись! Сам ведь всё твердил, как это несправедливо! Что мы все должны быть вместе! Что мы должны были всё это время быть со Звёздочкой, не они!       Девушка скривилась, щуря глаза серые, сейчас затуманенные пеленой слёз. — Четырнадцать лет. Грёбанных четырнадцать лет, Сатоши. Мы четырнадцать лет думали, что она мертва. И сейчас, узнав, что она жива… Хочешь вот так просто взять и уйти?! Ты же первым начал говорить о том, что нам в Магнолию поскорее приехать нужно!       Сатоши выдохнул, глаза прикрывая. Вдох глубокий делая, с мыслями собираясь. Прогоняя воспоминания сегодняшнего дня, оставляя лишь счастливое лицо водяного драгонслеера. А затем веки разомкнул, на выдохнувшую подругу глядя спокойно, серьёзно. — Ты права, Минами. Прости за это.       Когда подруга плащ его отпустила, юноша на ноги поднялся. Коснулся браслета на запястье левом и бросил взгляд на Эри и Кая, что друг к другу жались и в разговор старших не вмешивались. Улыбнулся им мягко. — Готовы?       Когда близнецы кивнули, брюнет на Минами посмотрел. Та глаза закатила и жест младших друзей повторила. И тогда Сатоши ладонь раскрыл, вытягивая ту. В следующее мгновение на неё, появившись из воздуха, упала тёмная гладкая сфера. На неё каждый из присутствующих ладонь опустил. Шепча: — Небеса — могучие и непоколебимые, бессильны против нашей воли. Как бессильны огонь, вода, воздух и земля. Как бессильно само время и суть мира. Так пусть Судьба, ошибку осознав, вернёт все на свои места. Да будет так.       Свет фонарей мигнул всего лишь на мгновение, погружая улочки Магнолии во тьму на считанные доли секунды. Не потревожив сон обычных жителей, но коснувшись сна волшебников Хвоста Феи. Завтра будет новый день. Новые приключения и испытания. Но эта ночь будет тихой, и спокойной. И только четверо молодых людей, так и оставшихся на крыше гостиницы знали, что ожидает их завтра.