Победа Саки

Эйприл устало поворачивает ключ в двери своей квартирки. Ну и тяжелый же денек выдался… Сейчас она, не поужинав, сполоснется под душем и сразу завалится спать. Журналистка включает свет, закрывает входную дверь изнутри, оборачивается. И застывает на месте с широко раскрытыми глазами. На ее кровати лежит, словно у себя дома… Шредер! Эйприл, закипая справедливым гневом, швыряет сумочку в угол. — Только тебя мне тут не хватало, жестянка ты ржавая! Спасибо, хоть сапожищи эти дурацкие снял. А то бы я покрывало свое вовек не отстира… — Хватит! Желание Эйприл поскандалить мгновенно улетучивается. Ибо ни разу не видела она у Шредера такого звериного взгляда: так смотрит голодавший много дней волк на пойманную наконец-то добычу. Впечатление усиливается тем, что лицо ниндзя почему-то не закрыто маской. — Дай сюда черепахофон! — злобно требует уже поднявшийся с кровати Шредер. Эйприл в смятении. Ну не вяжется этот волчий взгляд и полный непонятной злобы голос с образом Шредера, к которому она привыкла. Да, ниндзя мог быть разным. Но чаще всего это был вполне понятный человек. Он часто подшучивал над своими мутантами, а порой и над Крэнгом. С Эйприл же Шредер всегда держался подчеркнуто вежливо, а порой даже балагурил с нею, словно какой-нибудь добродушный дядька со знакомой девчонкой. Журналистка никогда по-настоящему его не боялась. Но сейчас в ее душу начинает закрадываться безотчетный ужас. Что-то определенно не так… Она безропотно отдает передатчик своему вечному пленителю. Тот швыряет его об стену так, что только осколки летят в разные стороны. — Шредер, что… случилось? — срывающимся голосом лепечет Эйприл. Ниндзя не отвечает, ибо ему не до этого. Бывают в жизни всякого человека такие случаи, когда он делает что-то не так. И тогда его сознание как бы разделяется на две части, на два внутренних голоса. — Не делай этого… — робко просит Саки. — Заткнись! — резко осаживает его Шредер. Он оборачивается к Эйприл. Видит, как ее взгляд наполняется ужасом…