4
1 октября 2015 г., 06:15
Эйприл лишается дара речи. Нет… Только не это. Только не возвращение того кошмара, который она полжизни старалась забыть, но не забыла окончательно…
* * *
Шестнадцатилетняя школьница ОʼНил возвращается домой. Уже поздняя осень. И поэтому, хотя дни стоят и теплые, природа напоминает о себе ранним началом вечера. В полутемном переулке — ни души. Страшновато. Но Эйприл столько раз ходила здесь одна — и ничего не случалось. Не случится и тепе… Ее мысли прерывает шорох за спиной. Дальше — всё, как во второсортном триллере. Хватка, от которой нет сил освободиться. Беспощадные руки, срывающие с нее одежду… Больно… Очень больно. Сделав свое дело, недочеловек убирается восвояси. А девочка еще долго лежит на холодном асфальте, не в силах подняться, и чувствует, как из нее выливается кровь — признак того, что она превращена в женщину…* * *
Висящая на стене Эйприл хочет заговорить. Хочет молить врага о пощаде. Она никогда этого не делала. Не просила о милости даже тогда, когда Шредер оставлял ее на верную гибель: ей не так страшно было умереть, как еще раз пережить тот ужас. Но сейчас она готова умолять. Однако предательский голос не слушается ее. Беспредельный страх парализует. Сдавливает горло… Лицо Эйприл — страшное, бледное лицо — искажено таким ужасом, что сжалился бы кто угодно. Но Шредер не видит этого лица. Он слишком занят. Не торопясь, он рвет на части комбинезон Эйприл. А там, где крепкая ткань не поддается, разрывает ее длинными наладонными шипами. Вот уже вся верхняя часть комбинезона, изорванная в клочья, валяется на полу. Враг берется за нижнюю. Неосторожное движение — и лезвия оцарапывают обнаженный правый бок женщины. Она тоненько вскрикивает. Будто крошечная птичка… Нет, ей почти не больно — царапина пустяковая. Ей просто страшно. Шредер на какое-то мгновение поднимает голову, встретившись взглядом с Эйприл. Несмотря на переполняющий ее ужас, она замечает, что во взгляде этом проскальзывает что-то человеческое. — Сними шипы, скотина проклятая! — гневно приказывает Саки. И Шредер снова подчиняется. Усаженные шипами доспехи летят в угол комнаты. А за ними — плащ, туника… Эйприл крепко зажмуривается, чувствуя, как краснеют щеки. Затем краской наливаются ее уши, шея… и, наконец, всё тело. — Не на-до… — хриплым, сдавленным голосом умоляет она. — Прошу тебя… Шредер… Не надо… Такой мольбой можно было бы в один миг разжалобить Саки. Но не Шредера. Тем более что Шредер ничего не слышит: наступило уже то мгновение, когда человеком целиком и полностью овладевает звериный инстинкт. Весь комбинезон уже на полу. Враг легко разрывает последнюю преграду — тонкую материю нижнего белья Эйприл. Она уже ничего не говорит. Просто молча, с закрытыми глазами ждет самого страшного.
