Абаддон

      Крис по праву гордится своей внешностью, деньгами, квартирой и прекрасной машиной. Представительной иномаркой, которой он сейчас управляет с легкостью старого рулевого на штурвале. Одной рукой. Потому что вторая сейчас уютно сжимает бледную ладонь сидящего на пассажирском До Кёнсу. Пальцы младшего то и дело норовят выскользнуть, потому что Су уже спит в своем кресле. Ранний подъём, работа с буйным пациентом вымотали его настолько, что пришлось позвонить Ифаню и попросить забрать его. Сам бы До точно уснул за рулем. Шикарное просто воскресенье. Крису его даже жаль. Именно поэтому он так нежно сейчас сжимает его руку в своей.       Неожиданно экран стоящего в специальной подставке телефона вспыхивает. Звонящий неизвестен. Но Крис решает, что это, скорее всего, по работе, поэтому переключается на маленький портативный мобильный телефон, торчащий в его правом ухе всегда, когда он в автомобиле.       — Добрый день, простите за беспокойство, — начинает смутно знакомый голос на том конце, — меня зовут Ким Чонин. Я из полицейского участка. Звоню вам по…       — А! — восклицает китаец, перебивая. — Хорошо что позвонили! Я сам собирался зайти в понедельник, — парень почти орёт и тут же опасно осекается, чувствуя, что Кёнсу завозился.       — Что-то случилось? Вам угрожали? — обеспокоенно спрашивает Ким.       — Нет-нет, всё хорошо. Я хотел бы отказаться от обвинений. Я думаю, это просто чья-то шутка. Простите за беспокойство, — начинает Ифань, и тут уже Чонин его перебивает, принимаясь почти орать (хорошо, что все его коллеги в этот момент дома, отдыхают, а он один дежурит).       — Не смейте!       — Это ещё почему? — хмурится Крис, всё-таки ему этот парень не нравится категорически. — Мне жаль. Могу заплатить штраф или ещё что. Простите, что поднял такую суматоху. Просто перепугался и обвинил…       — Послушайте внимательно, — вздыхает Чонин, — Кёнсу сейчас случайно не с вами?       — Нет, — врёт Крис, начинающий злиться, что этот наглый парень мало того, что разговаривает так грубо, так ещё и лезет куда ему не нужно. Сказали же, что дело закрыто. Нечего тут расследовать чьи-то тупые приколы. Ифань, конечно, сам начал. Но уже понял свою ошибку.       — Тогда слушайте внимательно, До Кёнсу — серийный убийца, которого мы пытаемся прищучить уже почти год. Но каждый раз этот парень ускользает. Благодаря вам только, мы, наконец, получили толчок в расследовании больше десятка дел об убийствах. Вероятность мизерная, но, возможно, вы правы, и ваш бывший любовник — маньяк, преследующий всех, с кем спал, или даже киллер. Ваша жизнь в реальной опасности, — по мере рассказа Чонина о количестве дел и приводах Кёнсу, о Сухо, Лухане, Минсоке, Тао и других, Ифань бледнел все сильнее. Пока не стал похож на кусок мела. Крис уже не видел дороги и даже перестал воспринимать реальность, думая только о том, что в нескольких сантиметрах спит жестокий убийца, собирающийся разделаться с ним как с очередной жертвой. В итоге Ву сам не понял, как это произошло, но он неудачно вывернул на встречную, словно для обгона, но, растерявшись и увидев идущую впереди машину, вывернул руль не в самую удачную сторону. Слишком быстро. Слишком резко и слишком странно. Резина не выдержала и лопнула.       Тряхнуло здорово. Так, что Кёнсу проснулся и непонимающе посмотрел на водителя. И, видимо, решил, что белый цвет его лица вызван испугом от дорожно-транспортного происшествия.       — Что такое? Нет запаски? — встревоженно спросил он, на что Крис отрицательно покачал головой.       — Давай выйдем, позвоним в страховую, и они все привезут.       — Да, прости, — пристыженно выдавил парень, выходя из автомобиля. Разговор с Чонином уже был закончен, но теперь Ифань буквально сходит с ума. Вдруг Су всё слышал и попытается убить старшего прямо сейчас? Ву стало страшно за свою жизнь. Но перед тем, как отключиться, Кай сказал, что если он встретится с До — нужно делать вид, словно всё ещё не знаешь правды. Но так сложно не шарахаться от человека, который видится тебе ужасным шестируким монстром.       Крис нервничает, держится подальше от Кёнсу, несмотря на опасную близость к проезжей части, и всё время опасливо озирается, размышляя, стоит ли кричать, если До на него кинется. Остановится ли хоть одна машина спасти несчастного китайца? Или одним больше, одним меньше? Как же страшно. А Кёнсу хоть бы хны. Стоит себе, на водичку пялится и молчит. Парень что-то говорит, но Ву не слышит его из-за шума машин. Тогда Дио делает шаг навстречу, старший шаг назад. Вдруг слышит пронзительный визг тормозов. Крису бы отскочить, спрятаться за машиной, но все его мысли заняты красивым монстром перед ним. Поэтому он, замешкавшись, дергается и теряет равновесие, падая назад. Дебильная смерть.       Неожиданно Кёнсу ловкой кошкой прыгает вперед, хватает Ифаня за грудки и тянет на себя, падая на асфальт спиной и утягивая старшего. Ву удобно приземляется на подтянутое тело младшего, ушибив только ладони и колени. Парень под ним стонет от боли.       — Ты это сделал, — шокировано говорит китаец.       — Естественно, — зло шипит До, — ты же чуть не сдох! Совсем ума нет?       — Прости, — одними губами шепчет Крис. Ну и что теперь думать? Если бы Кёнсу хотел убить Ву, то почему бы просто автомобилю не размазать чужие мозги по мосту? Зачем с такой яростью бросился спасать жертву? У самого синяк сзади на всю спину. Неуклюжий китаец. Может, в полиции имели ввиду не этого До Кёнсу? Может, там что-то напутали? Может, они правда некомпетентные идиоты и не могут посадить Дио потому, что он никогда и не убивал? А может, он просто хочет убить Ифаня своими руками?

***

      — Прежде всего, извиняюсь, что выдернул вас на работу в ваш заслуженный выходной, — произносит Исин, пытаясь быть добродушным, но он взволнован, — однако дело не терпит отлагательств. И это дело До Кёнсу и его новой жертвы, Ву Ифаня. Впервые нам удалось узнать имя жертвы маньяка Дио до того, как кто-то пострадает. Но есть насущная проблема. Вероятность спасти Ифаня сейчас — тридцать процентов, посадить Кенсу — тоже тридцать процентов, всего десять — сделать и то, и другое.       — А еще тридцать? — осторожно спросил Дживон, смотря на доску, где Лэй аккуратно выводит цифры.       — Тридцать — снова остаться с носом, — серьезно говорит капитан, — какова наша задача?       — Поймать Кёнсу и спасти Ифаня, — подает голос Чонин.       — Верно, но шанс на успех небольшой. Я его вам уже привёл. Однако, если сделать только одну задачу приоритетной, эта цифра увеличится. Мы должны, в первую очередь, защитить гражданина, подавшего заявление. Ву Ифаня. Тем самым выиграем время и найдём способ доказать вину Кёнсу, держа его в поле зрения.       — И как мы должны защитить Ифаня? Слежка? — задумчиво тянет Донхэ.       — Почти, учитывая обстоятельства других дел и нынешнее положение, мы можем посадить До Кёнсу под домашний арест, — серьёзно говорит Син. — И не без помощи Ифаня, конечно, выясним. какие связи между этими двумя — возможные причины, по которым Крис стал жертвой. Изучим дела и… — Парень откашлялся, явно смущаясь следующий фразы. — Думаю, ни для кого не секрет, что мы все на сто процентов уверены в виновности Дио, но не можем это доказать.       — Вы предлагаете немного подтасовать? — осторожно интересуется Донхэ, и все переглядываются. Претит этике, гадко, неправильно, но, видимо, полицию серьёзно загоняют в тупик. Кёнсу борзеет не по дням, а по часам, люди умирают. Придётся поступиться какой-то гордостью, чтобы спасти, возможно, ещё десяток жизней. Если дело дошло до такого, то самый честный и безжалостный полицейский отдела, Чжан Исин, действительно серьёзен.

***

      Кёнсу стоит на пороге собственной квартиры и ошалело хлопает глазами, не в силах поверить в происходящее. Прямо перед ним стоит печально знакомый и немного приевшийся за год бесконечных вызовов и допросов, но всё равно чертовски красивый, Ким Чонин и тычет в нос уведомлением о том, что он, До Кёнсу, в течение следующих трёх месяцев должен будет двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю находиться исключительно в пределах собственной квартиры. А он, Ким Кай, с чемоданом в руках здесь для того, чтобы проследить за выполнением буквы закона. Проще говоря, шоколадный полицейский собирается жить вместе с До всё это время, изредка подменяясь ребятами из своего отдела.       — Я ещё не готов к таким отношениям, — неловко шутит Кёнсу, отступая и пропуская служителя порядка в свои апартаменты, — может сначала к гадалке сходим, совместимость проверим? — Кай смотрит на него как на идиота. — Ну хотя бы гороскопы сравним? Вдруг ты мне совсем не подходишь.       — Оставь свои шуточки, пожалуйста, — хмурит красивый лоб парень, — я всё равно их никогда не понимал. Есть официальное постановление, так что не отвертишься.       — Я и не пытался, но как-то неловко нам будет под одной крышей.       — Переживём как-нибудь, — фыркает Чонин, проходя вглубь квартиры с настойчивостью танка. Кажется, он для себя уже все решил. Где он будет спать, что есть и чем займётся, пока находится на страже До Кёнсу.       Шоколадный полицейский бросает свои вещи рядом с черным кожаным диваном и плюхается на него пятой точкой, исподлобья смотря на старшего. У того в глазах только вежливое непонимание и легкая толика раздражения. Проживание с Чонином явно не входило в его планы и рушило привычный распорядок жизни. А Кёнсу этого ой как не любил.       — А как я на работу буду ходить? — вежливо уточнил До, облокачиваясь спиной о дверной косяк.       — Никак, на работу мы вам тоже уже выслали извещение, — фыркает Чонин, - так что даже не пытайтесь сбежать или прикрыться обязательствами. Теперь буквой закона вам приказано оставаться в пределах моей видимости двадцать четыре часа...       — Семь дней в неделю. Да-да, я понял, — раздраженно бросил Су, — я должен позвонить Джунмёну.       — Да пожалуйста, — фыркает Кай, а затем смачно зевает, — скоро подъедет Донхэ, чтобы уставить вам датчики. Не дай бог обманете меня и сбежите через окно.       — Я похож на супергероя?       — Нет, но положено так, — пожимает плечами Чонин, — кстати, есть что пожрать?       — Пиццу себе закажи, — огрызается До, берёт со столика мобильный телефон и демонстративно уходит в свою спальню, чтобы поговорить с адвокатом наедине. Но для того заключение под домашний арест Кёнсу остаётся такой же неразгаданной загадкой и большой неожиданностью. Так что Сухо обещает во всём разобраться, узнать основания принятия такой меры, а также, конечно, сделать всё возможное, чтобы освободить Кёнсу из плена домашних оков.       Когда Джунмён спустя почти два часа перезванивает снова Кёнсу, на парне уже красуется браслет, ограничивающий его передвижения. Кай уже чавкает в чужом зале курочкой в сладкой панировке, облизывая жирные пальцы и периодически вытирая их о салфетку, громко всасывает в себя гигантский стакан с колой и смотрит какое-то совершенно дебильное, по мнению До, но популярное комедийное телешоу. А ещё Чонин иногда смотрит на Кёнсу так, словно видит его насквозь (что не выглядит так грозно, как ему кажется, учитывая, что полицейский в этот момент обсасывает куриную кость). На что старший только закатывает глаза и уходит на кухню готовить для себя любимого ужин.       — Прости, Кёнсу, у них вполне законные основания, и я ничего не могу сделать. Потерпи три месяца. Уверен, эти ребята ничего не найдут и просто отвалят. Это все из-за Криса. Если этот черт… - бубнит в трубку Джунмён, зарываясь с носом в бумаги.       — Я всё понял, — мягко прерывает своего адвоката До, прижимая телефон к уху плечом и одновременно помешивая лопаточкой овощи на сковородке, — постараюсь быть тихим. — Джунмён вздрагивает, боясь предположить, что младший имеет ввиду, — придумай что-нибудь, как мне вернуться на работу после трех месяцев принудительного заключения в родных стенах.       — Хорошо, — Су хочет что-то договорить, но у Кёнсу отпадает интерес в разговоре, поэтому младший просто сбрасывает вызов, кладёт телефон на столешницу и продолжает приготовление ужина. В такие дни, когда он расстроен, зол и растерян, готовка помогает ему расслабиться, отключиться от происходящего и немного сбросить напряжение. Совершение простых механических действий и немного творчества. Прекрасный антидепрессант. В итоге парня слегка заносит, и выходит гораздо больше, чем он мог бы осилить.       — Жрать будешь, чудовище? — орёт он греющему уши в соседней комнате Каю.       — Нет, — рявкает тот в ответ, шарахаясь от двери, возле которой подслушивал разговор подозреваемого и его адвоката.       — Я не собирался тебя травить. Но как хочешь, — уже тише фыркает старший, но не настаивает. Как в десятки других, пусть одиноких вечеров, он красиво сервирует собственный стол. Накладывает ужин в тарелку так, чтобы содержимое выглядело эстетично, кладет в одинаковые маленькие чашечки кимчи, маринованный дайкон и кусочки заранее приготовленного омлета. Затем педантично отрезает кусочек яблочного пирога (строго треугольник) и оставляет его вместе с выбранной кружкой на столе, чтобы потом вернуться к сладкому.       Хотя в обычных ситуациях ужин Кёнсу проходит в строгой тишине, в этот же раз из зала слышен шум телевизора, который он сам почти никогда не включает. А еще громкое, надрывное урчание желудка принципиального Кима. До только тихо посмеивается, думая о том, как этот парень умудряется быть голодным после того, как съел целую коробку жаренной курочки.       — Захочешь есть — там в духовке ещё стоит пирог, рис в рисоварке, остальная часть ужина на плите, — бросает До, уходя в спальню и, по требованию Чонина, оставляя дверь открытой. И уже через двадцать минут после того, как он начинает активно притворяться спящим, старается не заржать, слыша как на кухне гремят кастрюли.       Дни идут один за другим. Кёнсу не предпринимает никаких попыток сбежать, Крис цветёт и пахнет, и даже иногда созванивается со своим потенциальным убийцей, разочаровавшись в полиции Кореи и решив, что у них действительно поехала крыша, если они решили сделать из До опасного маньяка или киллера. Когда Чонина подменяет Минхо, Дио даже говорит, что скучал по Каю, потому что Хо вообще не поддается ни на какие провокации и попытался засунуть свой любопытный нос во все углы небольшой квартиры Су. Что не могло не раздражать, учитывая, что у парня уже был обыск. Хотя психиатру уже где-то через месяц ужасно надоедает сидеть дома, и он становится несколько дёрганым и нервным.

***

      Странная атмосфера рушится в один прекрасный, или же наоборот, ужасный день. С дружеской проверкой в квартиру Кёнсу заглядывает Исин. Улыбающийся, с виду тихий и невинный паренёк с гитарой за плечом. Никому не понятно, зачем Чжан её вообще с собой притащил. Но полицейский на полном серьезе предлагает Каю и Су вместе «попеть песенки», чтобы сблизиться духовно, понять друг друга и раскрыть душу. Находящийся на грани До психует, называет капитана полиции наркоманом и запирается в своей комнате, включая на полную громкость музыку. Чонин просит старшего немного ещё побыть в квартире, чтобы он мог принять душ и сходить в магазин. Лэй не может отказать.       Кёнсу понимает, что другого шанса у него не будет. Поэтому парень спешит вернуться в комнату и первым делом бросается к телефону, проверяя сообщения от Ифаня. Крис пишет, что вернулся домой, ужасно устал и даже соскучился. До немилосердно врёт, что он тоже ждёт дня, когда сможет наконец снова увидеть старшего. А затем отбрасывает телефон на подушку и подкрадывается к двери, прикладываясь ухом к деревянной поверхности. Музыка в его комнате мешает сразу услышать происходящее, но, кажется, Чонин ушёл в душ, а внезапно свалившийся на голову Исин завалился на диван и сейчас пялится в ящик. Дио тихим щелчком запирается, открывает окно.       Младший извлекает на свет тяжелый черный чехол. Включает музыку погромче. С глухим щелчком открывает футляр. В черно-красном, мягком на ощупь, ворсистом, похожем на бархат, покрытии, зафиксирована самая настоящая снайперская винтовка. Любимый русский. Кёнсу знает, что если его сейчас поймают с ней — проблем не избежать. У До ни разрешения на хранения такого оружия, ни оправдания. Вся эта ситуация — пан или пропал. Даже ладони вспотели. И на висках выступили испарины пота. Кёнсу действительно нервничает. Но немного успокаивается уже в тот момент, когда пенал заходит в рукоять. Щелчок. До фиксирует пружину. Ещё щелчок, вставляет затвор. Магазин. Последним закручивается глушитель. До не так часто приходилось расчехлять это оружие. Лишь дважды за всю жизнь. Но парень знал, что избавляться от такой игрушки нельзя. Было. После убийства Криса, Су придется утопить русского на дне реки Хан. Это даже грустно. Гораздо грустнее, чем факт скорой смерти нового любовника.       Парень снова подходит к телефону и видит сообщение от Криса: «Милый, я тоже скучаю».       Кёнсу подкрадывается к окну, прижимая к себе винтовку, и осторожно отгибает шторку, чтобы посмотреть не видно ли в окне Ифаня. Как назло, там пусто. Только одинокий, засушенный, полузадохшийся кактус. Младший ждёт минут пять и снова начинает нервничать, понимая, что у него совсем немного времени до того, как Чонин выйдет из душа, а Лэй вытащит руку из штанов. В его квартире, прямо за стенкой, два чёртовых копа. А ему срочно нужно прихлопнуть Криса. Просто потому, что До знает — убей он Ву сейчас, разрушит идеально выстроенную схему собственной поимки. Если китаец умрет при загадочных обстоятельствах и снова повиснет, как левак, Лэю и Ко придётся выпустить его из-под домашнего ареста и приостановить всю деятельность, которую они сейчас развернули. Грубо говоря, у До подгорает. Один выстрел, и он перепутает преследователям все карты. Но Ифань, как назло, скучает, а «переглянуться» не выходит.       Наконец, когда Дио выравнивает дыхание, припадая глазом к прицелу и ждёт уже почти минуту свою жертву, Крис подходит к окну, но, никого не увидев, расстраивается. Поворачивается к наблюдателю спиной, набирая любовнику сообщение в стиле: «Гюльчатай, открой личико». До выдыхает и жмёт на курок. Один точный выстрел прямо в светлую макушку. Кёнсу готов расцеловать того, кто придумал евроокна. Толстое стекло пошло трещинами, не сдержав натиска пули такого калибра, но не рассыпалось на кучу осколков. Единственная загвоздка — препятствие такого рода затормозило её, поэтому младший ручается, что свинец застрял где-то в голове жертвы. Что, впрочем, для неё так же смертельно.       Дио дышит через раз, поспешно закрывая окно, и прижимает ладони к груди, пытаясь унять лихорадочно стучащее сердце. Ждёт. Но никто из его наблюдателей не врывается в комнату с криками, не размахивает пистолетами и даже не стучится. До выключает музыку и прислушивается. Хлопает входная дверь.       — Хён! Это я! — орёт Чонин. — Дынного молока не было. Я взял банановое.       — Окей! Но я хотел клубничное, — ноет Исин, строя из себя обиженного. Кёнсу за дверью прижимается лбом к деревянной поверхности и переводит дух, боясь пошевелиться. Чонин с топотом проходит на кухню, открывает холодильник и выкладывает туда купленные продукты. О чём-то разговаривает со своим капитаном, а через минут пять уходит в ванную. Только в этот момент Дио тихо отпирает дверь и выглядывает в коридор. В душе включается вода. Исин смотрит какую-то кулинарную программу, посасывая из трубочки банановое молоко. Кёнсу всё ещё не верит в успех его аферы. Пусть пока лишь наполовину. Осталось избавиться от ствола.