Абаддон

***

      Поздно вечером Кёнсу, сидя на заднем сиденье представительного длинного мерседеса, провожал взглядом манящие огни ночного Сеула и думал о том, что такие моменты — любимые. В салоне тепло, ненавязчиво пахнет автомобильным освежителем воздуха с ароматом цитруса. В бумажном пакете, лежащем на коленях — тёплая яблоневая выпечка из какого-то маленького магазинчика рядом с Академией, в которой Кёнсу занимается английским и французским. Все важные занятия на сегодня окончены, и по дороге домой можно ни о чем не думать и не беспокоиться.       Пусть Кёнсу всего пятнадцать и он не должен в таком возрасте думать о чём-то глобальном. Но весь его внешний вид, манеры, поступки и мысли словно призваны обмануть любого, кто посмотрит на парня. Слишком опрятный, слишком хорошо одетый. Застёгнутая на все пуговицы рубашка, опрятно заправленная в брюки, форменный пиджак выглядит так, словно его минуту назад отгладили. Чёрные перчатки из тончайшей кожи, сделанные по заказу бабушки для любимого внука, уже давно должны были бы быть потеряны. Однако по-прежнему красуются на узких ладонях. Подростку не пристало выглядеть так. Только худоба, бледность и аккуратное маленькое лицо выдают в нём ребенка. Кёнсу весь такой хорошенький и лощённый, словно кукла.       Неожиданно автомобиль останавливается в неосвещенном переулке. Водитель поднимает ручник, блокируя колеса и поворачивается к пассажиру, смотря на него масляным взглядом. Кёнсу усилием воли выгоняет себя из царства грёз и, нахмурив аккуратные брови, смотрит на мужчину.       — Что происходит? Но мужчина не отвечает, только многозначительно сопит и тянется к собственной форме, расстёгивая пуговицы. До ошарашенного Кёнсу толчками доходит смысл происходящего, и сердце начинает биться в тысячу раз быстрее. Перед глазами всё плывет, а в ушах стоит навязчивый гул. Водитель лезет с переднего сиденья на заднее. Парень даже чувствует его неприятное дыхание на своей коже. Су понимает, что его охватывает паника и в ужасе хватается за ручку, нажимая. И, О ГОСПОДИ! Дверь открывается, отчего ошарашенный парень падает спиной на потрескавшийся от времени асфальт. Кажется, нападающий, тоже ошарашенный собственной оплошностью, замирает, смотря на жертву снизу вверх. И Кёнсу замечает его кривые смуглые пальцы с грязными ногтями на уже расстёгнутой ширинке. Его тошнит от отвращения.       Кёнсу подскакивает, бросаясь наутёк. Мужчина выскакивает следом, преграждая парню путь к проезжей части, и подросток резко меняет траекторию, юркой кошкой бросаясь в темноту. Однако после нескольких отчаянных минут бегства, он буквально влетает в мусорные ящики в тёмной подворотне. И понимает. Бежать некуда. Не потрудившийся даже застегнуть ширинку водитель, светящий своим непривлекательным достоинством, наступает. С каждой секундой всё ближе, и в его чёрных, лишённых глубине глазах светится торжество. Мужчина вытаскивает из своих штанов член, смотрит на сидящего между ящиками с мусором Кёнсу сверху вниз.       — Ну что ты, маленький. Не бойся. Только пососи его, и я не сделаю тебе больно. Тебе даже понравится, — обещает мужчина. До зажмуривается, сжимаясь в тугой комок. Он не хочет ни видеть, ни слышать. Но мужчина оказывается в сантиметре от него, хватая за чёрные как смоль волосы.       — Не слышал, что я сказал? — рычит насильник, заставляя жертву задрожать от страха. Когда предательские слезы наворачиваются на глаза, а руки беспомощно царапают короткими ногтями асфальт. Удерживая одной рукой член, мужчина игриво проводит ей по всей (непритязательной) длине, надрачивает себе парой поступательных движений, прежде чем ткнуть в лицо подростка. Кёнсу, не желая даже прикасаться к этой гадости, изо всех сил пинает нападавшего в ногу. Мужчина отшатывается, не выпуская из стальной хватки волосы Кёнсу. Мальчик падает лицом на асфальт. И рассвирепевший насильник налетает на него как коршун, принимаясь дергать ремень на штанах.       — Не хочешь так — будет по другому!       Кёнсу орёт и брыкается, пытаясь лягнуть нападавшего. Но что он может? Дохлый, тощий подросток, не умеющий даже нормально бегать? И в этот момент появляется Чондэ. А в пылу борьбы ни До, ни насильник не понимают, откуда он появился. Но парень, старше самого Дио всего на два года, поднимает валяющийся на земле кусок железного бруса, являвшимся, видимо, несколько лет назад частью кованного ограждения балкона, и бьёт нападавшего по голове. Кёнсу сжимается, отползая и крепко обхватывает себя руками, пытаясь унять дрожь. Чондэ снова замахивается железной трубой и наносит новый удар по спине, а затем по голове. Незнакомый тогда ещё парень продолжает лупить бывшего водителя с такой силой и ненавистью, что капли его крови щедро окропляют светло-бежевую, почти белую форму Кёнсу. Удар за ударом. И Дио бы закричать и убежать отсюда пока можно. Но он сидит рядом с трупом, под кровавым дождем и смотрит, как его спаситель превращает насильника в кровавое месиво.       — Привет, меня зовут Чондэ, — улыбается парень, отбрасывая кусок арматуры в сторону, — ты в порядке, мальчик?       — Мне уже пятнадцать, — тихо говорит Кёнсу, поднимая свои огромные глаза на спасителя. — А мне почти восемнадцать, — гордо сообщает спаситель, протягивая руку жертве. Школьник кладёт свою ладонь в чужую, поднимаясь. «Почти совершеннолетний» незнакомец гладит его по голове, тепло улыбаясь.

***

      Ломкие на вид, бледные пальцы лениво перелистывали одну страницу книги медицинского справочника. Ни одна из страниц не была прочитана до конца, и почти ни одна не была начата сначала. Просто Кёнсу и без того прекрасно помнил содержание статей данного учебного пособия, а сейчас просто освежал знания, пока у него было на то свободное время. Сотни болезней, тысячи симптомов, миллионы примеров отклонения от принятых кем-то когда-то зачем-то норм. Словно это действительно кому-то нужно, словно это будут лечить. Ни одно общество не станет счастливым и интересным, если будет полностью соответствовать каким-то канонам. Кто и когда вообще сказал, что это норма, а это отклонение?       По правую руку от молодого человека заваривался и креп вкусный чай с яблочным ароматизатором, слегка подтаивала развернутая шоколадка от фирмы «Lotte», разломанная на кусочки. Вечер можно было бы назвать даже приятным, если бы не Чонин. Полицейский словно тигр в клетке метался из угла в угол, запускал смуглые пальцы в каштановую шевелюру, буквально рвал на себе волосы. Его растерянный, шальной и немного безумный взгляд бегал от стенки к стенке, пробегался по столам и полу, но каждый раз, словно вода огибала камень, избегал останавливаться на хозяине квартиры. Пока До сам не поднял взгляд на мельтешащего непрошенного гостя.       — Чонин? — тихо позвал он.       — Как ты это сделал? — задал мучавший его вопрос младший, останавливаясь напротив психиатра, — куда ты спрятал оружие?       — А я думал, ты меня о чём-то конкретном спросить хочешь, — фыркнул его собеседник, опуская взгляд обратно на белые страницы с черным текстом и пытаясь вникнуть в суть написанного. Женские околосонные фантазии. Или по-народному — недотрах. Но не успел врач с головой уйти в материал, как неожиданно для него книга взмыла вверх, оставив на безымянных пальцах небольшие порезы страницами. Старший зашипел от досады, смотря на выступившие капли крови, и только затем поднял взгляд на нарушителя спокойствия.       — Не смей стебаться над чьей то смертью, — прошипел Кай. Кёнсу ничего не ответил, внимательно вглядываясь в лицо своего сторожа, а потом как-то неоднозначно цокнул и встал с кресла, оказавшись лицом к лицу с полицейским. Настолько близко, что они почти соприкасались грудью, а его тёплое яблочное дыхание обожгло ключицы служителя порядка. До больше не поднимал взгляда, действуя мягко. Брюнет смотрел куда-то на подбородок Чонина, разглядывая мелкие трещинки на полных тёмных губах. Подавшись вперёд, парень аккуратно вытащил из чужих пальцев справочник, захлопнул его и отшвырнул на кресло, где сам сидел. Брюнет тяжело вздохнул, но из-за интимной близости двоих вышло так, что сделал это Су прямо в чужой рот. Ненадолго прикрыв глаза короткими темными ресницами, До сделал шаг назад, а затем кивнул младшему на диван, уходя к чайнику.       — Для начала выпей чаю, — буквально впихивая кружку в чужие руки сказал Кёнсу, усаживаясь прямо напротив старшего в кресло, поставив одну ногу на сиденье. Сцепив руки в замок чуть ниже колена, выжидательно смотря на Кая. Однако полицейский не спешил пить предложенный напиток, на что его собеседник закатил глаза, а потом выгнул бровь, как бы спрашивая: «Ты сейчас серьезно?». На что смуглый парень, чертыхаясь, всё-таки сделал первый глоток горячей жидкости. Сорт отказался настолько вкусным, что удивленный его качествами Чонин даже отвлёкся от своих треволнений, принимаясь увлеченно хлебать, звучно втягивая в себя воду. Кёнсу тихонько хмыкнул.       — А теперь давай подумаем своей головой, а не Исина и не общей, — улыбнулся старший, кладя подбородок на колено, — в данной ситуации, если предположить, что я виновен в смерти Ифаня, выход только один. Я нанял киллера. Но вы уже это проверили. Нашли что-нибудь?       — Нет, полиция сразу оцепила здание, так как ты был на контроле, и никого подозрительного или чужого найдено не было, — покачал головой Чонин, задумчиво кусая губу.       — Ты давно в полиции? — неожиданно прерывает поток мыслей полицейского подозреваемый.       — Нет, не очень. Даже года не прошло.       — Ты хорошо знаешь свое начальство? – Старший расслабленно сел в кресле, откидываясь на спинку, положил локти на подлокотники, как бы открываясь собеседнику, и мягко улыбнулся. Хотя Кай тут же напрягся, угрюмо смотря на психиатра. И на его лице так и было написано: «Не нужно мне тут заливать». На что До только улыбнулся. Таких пациентов всегда хватало. Этот суеверных страх и слепая вера в то, что Кёнсу, по своим «умным книжкам», сможет внушить им собственную мысль. Может, на самом деле, но будет действовать иначе.       — К чему эти разговоры?       — Отвечаю на вопрос, который ты мне хочешь задать немногим позднее. Почему меня считают убийцей, если я никого не убивал, — улыбается Су, — но ты мне не поверишь, если просто рассказать. Чонин, ты ещё слишком молодой, горящий энтузиазмом и верой в справедливость стажер. Знаешь, когда я был интерном, тоже считал, что моя профессия — вклад в будущее, умопомрачительные врачебные истории, тайны. А потом понял — это всего лишь работа. Как миллионы других. Одно и то же изо дня в день. Одни и те же люди, хотя вроде бы другие.       — К чему это ты? — хмурится Кай.       — К тому, что и твоя работа это отнюдь не благородное призвание, а чей-то способ зарабатывать и пробиваться к власти.       — Пытаешься сказать, что Исин собирается получить продвижение, поймав серийного убийцу?       — Но за неимением убийцы собирается делать его из меня, — соглашается Дио, кивнув.       Чонину бы разозлиться, стукнуть кулаком по столу и обозвать Кёнсу лжецом, интриганом и лицемером. Но он молчит, а в ушах словно звон звучит голос Донхэ: «Вы предлагаете подтасовать факты?». А ведь Ким ещё тогда хотел высказаться, сказать, что это неправильно и мерзко — подкидывать улики, чтобы посадить преступника. Ведь закон ясно указывает, что если вина не доказана, подозреваемый не может считаться преступником. Как бы правильно ни казалось, Чжан собирается преступить закон, чтобы посадить ненавистного ему Кёнсу, дурачившего полицию. Или, всё же, это полиция дурачит? Чонин отчаянно замотал головой, чтобы отогнать эти назойливые неприятные мысли, но их последнее обсуждение о фабриковании липового обвинения для До не давали ему покоя. Кёнсу же не давил. Он сидел рядом, изображая статую, чем только сильнее сбивал Кая.       — Ладно, расслабься. Арест не завтра кончается. Успеешь всё понять и посмотреть.       — Один вопрос, — решился Ким, — какие причины? Почему тебя?       — Если я расскажу, то ты сойдешь с ума, пытаясь понять, заговариваю ли я тебе зубы или открываю глаза. Дам подсказку — ищи сам, мистер коп. Посмотри, кто мой отец. И поищи про него информацию 2011 года. Как только ты узнаешь, кто он — поймёшь, где искать, — мягко произносит старший, а затем поднимается со своего места и уходит, унося пустую кружку в мойку. Через секунду включается вода, и Кай окончательно уходит в себя, задумавшись над последними словами Дио. До Кёнсу. Что Чжану может быть нужно от этого парня? Сфабрикованный убийца или деньги? Может ли быть такое, что Лэй хочет стрясти деньги с обеспеченного семейства? Кажется, психиатр — сын крупного бизнесмена. Бизнесмена До. До из Гоянга. Озарение приходит внезапно, и Чонин подскакивает с дивана как ошпаренный. Его догадки звучат в голове странно, пугающе, но логично. И от этого только хуже. Ким звонит своему начальнику, прося поставить завтра на его место Минхо, чтобы иметь возможность поработать с базой данных и проверить догадку насчёт До Кёнсу.