Абаддон

      Кенсу понял, что уж слишком задерживается в своем неоплачиваемом отпуске под присмотром полиции, когда его кожа стала светлее, чем любимая белая, с легким нежным кремовым оттенком, футболка. Это же замечал и Чонин, на глазах у которого До каждый день становился прекраснее. Кай сам не понимал, что творилось у него в голове, и за ее пределами, в мире вокруг. Вся его жизнь вдруг превратилась в одну сплошную мешанину из страхов, обрывков каких-то дел, работы, попыток вывести на чистую воду дрожайшего начальника Чжана Исина. А еще из завтраков с Кенсу, и его губ, рук, пленительных ключиц, на которые парень смотрел и облизывался, чувствуя себя подростком.       Ведь в последнее время все, что делал Кенсу казалось ему ужасно сексуальным. Будь то ленивое утреннее потягивание, готовка или чтение каких-то медицинских справочников. Пятьдесят процентов мыслей молодого полицейского занимало дело об убийстве, все остальное пространство целиком и полностью было занято сексом. Навязчивое желание завалить подозреваемого мешало ему сосредоточиться на главном. Работать с документами в квартире Су становилось просто нереально. Кай жил, ел, спал на автомате, словно пьяный, и даже не подозревал, что его утренний чай нередко содержал в себе сюрпризы от молодого врача, который прекрасно знал, как удержать в своих руках «Mind Control».       Утомляемость. Рассеянность. Эйфория и кажется, потеря аппетита. Все это было мелочами в глазах Чонина. Неважным по сравнению с тем проклятым воскресным утром, когда он впервые узнал вкус губ Кенсу и, более того, почувствовал их сногсшибательную мягкость и тепло влажного рта на собственном члене. Каждый день с того момента, закрывая глаза, полицейский вспоминал это потрясающее чувство, яркий оргазм, который он испытал, выгибаясь от наслаждения на чужой постели. Он вспоминает темные бархатные глаза, в которые он смотрел сверху вниз, пока Кенсу отсасывал ему. И каждый раз, когда эти воспоминания яркими картинками вспыхивают в истощенном сознании Чонина, у него встает. Так часто, что Дио, за которым ему присматривать еще неделю, относится к постоянному околовозбужденному состоянию младшего как к насморку.       Если бы кто-то сказал Каю меньше месяца назад, что он окажется в одной постели со злейшим и умнейшим врагом всего отделения, а может всей Корейской полиции, молодой человек бы не задумываясь разбил сказочнику лицо. Если бы кто-то сказал, что влюбится - убил. Но сегодня, проснувшись с легкой улыбкой на лице, он смотрит в глубокие гипнотизирующие глаза, осторожно проводит ладонью по фарфоровой щеке и с восторгом наблюдает, как объект его нежности приподнимается на локтях, чтобы запечатлеть на пухлых губах Кима короткий нежный поцелуй.       - У тебя снова стоит, - смущающе спокойно говорит Кенсу, а затем ведет вниз по рельефному торсу Чонина, через тонкую белую простыню. Прямо к выпирающему бугорку пониже пояса.       - Хочешь, я сделаю тебе минет, если уж так тяжело столько времени находиться рядом со мной? – До серьезен, словно не секс предлагает, а рецепт выписывает, и это немного веселит, - не нужно делать такое лицо. Я же понимаю, что столько времени без секса должно быть тяжело для молодого парня. Считай это благодарность моему защитнику.       - Не нужно, - последняя фраза про защиту больно царапает слух Чонина детской обидой, - я делаю это не ради благодарности. Из чувства справедливости.       - Я знаю. Прости. Я знаю, что ты хороший парень, и я хочу сделать это, потому что ты мне действительно нравишься, - Кенсу словно огромная теплая кошка на груди Чонина. Он даже так же медленно моргает и настороженно прямо смотрит в глаза напротив. Рука Кима непроизвольно тянется к темной макушке, чтобы погладить парня по жестким волосам. Но стоит прикоснуться к ним, как перед глазами встает картина, в которой он сжимает эти пряди в районе своего паха, пока До с чувством ему отсасывает, громко причмокивая. И Кай невольно прогибается на постели в пояснице, едва сдерживая желание завалить старшего. Когда он только стал настолько озабоченным? Ведь раньше был себе простой законченный трудоголик справедливофил. А теперь возбуждается даже от запаха геля для душа Кенсу.       Кай хочет что-то ответить, возразить и, возможно, признаться, что До ему тоже очень нравится. Но Су уже ложится на парня животом, обхватывая его бедра своими, и нежно, сладко целует в губы. Проворная бледная рука залезает под простыню, убирая ее в сторону, и левую ногу Чонина обдает легкая волна холода. Однако тут же его бросает в жар, потому что Дио находит рукой чужой член и стискивает твердый ствол, делая несколько осторожных поступательных движений, надрачивая.       Чонин шумно вздыхает в поцелуй и тут же сдается. Смуглые крепкие ладони скользят по выпирающим ребрам, худым острым бокам и стискивают крепкие бедра. Кенсу непроизвольно сжимается от его настойчивости и чуть подается вперед. Признаться, он сам не ожидал, что у него так быстро и просто встанет, но в настойчивом и живом воображении он уже принимал в себя Кая, мелко дрожа от возбуждения.       Ким перехватил инициативу, проникая в рот партнера языком, в то время как его руки спустились ниже, подтягивая Су поближе и стискивая ягодицы. Предвкушающий, готовый броситься в омут с головой и такой же сексуально голодный До, непроизвольно сокращал мышцы живота, чуть подаваясь вперед и снова выскальзывая из рук Кая, как если бы они уже полноценно занимались сексом. Впервые за долгое время первым не выдержал Кенсу, тихо хныкнув от болезненного тугого комка желания внизу живота. До встал на колени и, придерживая член Кая одной рукой, опустился на него. Томно выдохнул, закрывая от удовольствия глаза, наконец почувствовав в себе младшего. Стенки болезненно заныли, туго обхватывая твердый ствол. Из-за долгого перерыва и отсутствия смазки секс приносил только боль и дискомфорт, но Кенсу действительно нравилось. Он приподнимался на коленях и опускался, подстраиваясь под свой собственный ритм. Пока властные руки Кая его не остановили.       Старший остался стоять на коленях, в то время, как держащий его за бока Чонин резко вскидывал бедра, быстрыми частыми фрикциями врываясь в распаленное податливое тело. Кенсу громко стонал, искренне наслаждаясь иррациональной близостью.       - Чонин-а, глубже, - взмолился он. На что Кай сильнее сжал пальцы, оставляя синие следы на бледной коже, и резко подался бедрами вверх, вжимаясь в До. Шлепки стали громче, дыхание полицейского тяжелее. Парень ужасно вспотел, отчего простыни липли к спине, но останавливаться из-за этого не хотелось. Член вошел так глубоко, что партнер закричал от резкой острой боли. Но эта боль послала по телу такой мощный разряд, что перед глазами До поплыли звезды, а ноги задрожали. Старший буквально рухнул на смуглую грудь, утыкаясь в чужую шею носом, и тихонько захныкал, пока Кай продолжал драть партнера. В голове Дио взрывались тысячи фейерверков, Ким потрясающе пах потом, отчего молодому врачу ужасно захотелось его вылизать. Сжалившись, Чонин полностью перехватил инициативу, укладывая Кенсу на спину.       - Тебе хорошо? - хрипло спросил До, расширенными от удовольствия зрачками смотря на покрытого испариной партнера.       - Очень, а тебе, малыш? – облизнувшись, Кай уперся одной рукой в матрас, другой снова приставил член к уже растянутому входу и подался вперед, входя до самого основания. Кенсу согласно замычал, выгибаясь на постели и сгребая подушки, но они тут же разлетелись в разные стороны, падая с кровати, когда Чонин снова начал двигаться, вдалбливая старшего в матрас. Последнему пришлось упереться двумя руками в спинку, чтобы не стучаться о нее постоянно головой и широко раздвинуть ноги, чтобы жадные, грубые и сильные толчки Кая его не порвали. Секс получился спонтанным и диким, из-за чего они снова уснули где-то после обеда. Оба парня были настолько уставшие, что Чонин не смог даже найти в себе силы, чтобы выйти из партнера. Вместо этого он прижал разомлевшее уставшее тело До к себе покрепче, уткнулся носом в темную макушку и уснул.        Дио уже давно не спал так крепко. Отоспавшись и оставив ночь свободной от необходимости отдыхать, парни повторили марафон, единственный раз прерываясь только на чашку кофе, закончившуюся сексом на кухонном столе.

***

      Несмотря на то, что три месяца домашнего ареста подошли к концу, Чонин продолжал жить в квартире До Кенсу. Никто из его сослуживцев об этом, конечно же, не знал и даже не догадывался. На работу молодой человек ходил исправно, делал то, что ему положено, нередко засиживаясь допоздна, чтобы получше ознакомиться с делом серийного убийцы, морочившего голову всем сотрудникам отдела уже больше года, и понемногу вынюхивая информацию о своем действующем капитане Чжане Исине, родителях Кенсу и родителях самого китайца. Нередко, запутавшись в бесконечном, иногда не информативном пространстве интернета и светских слухов, Кай, устав от работы, звонил До, никогда не называя его имя в телефоном разговоре. Бывало, спрашивал совета, бывало просто слушал голос Дио, который помогал ему успокоиться, прийти в себя и немного отдохнуть.       - Чонин, если понимаешь, что слишком устал и сегодня уже ничего путного сделать не сможешь - лучше приезжай домой и отдохни, - ласковая спокойная интонация в голосе старшего стала для молодого полицейского и колыбельной и антидепрессантом.       - Нужно было, - вздохнул Кай, оглядывая пустой темный офис, - в отделении уже нет никого. Но…       - Но? – терпеливо переспросил Кенсу после небольшой паузы. В трубке что-то тихо зашуршало и скрипнуло. Уже по одним этим звукам полицейский догадался, что Дио скорее всего сейчас сидит на своем диване и листает очередной учебник. Или может какую-нибудь книгу или даже что-то из прессы. Хотя последнее в руках психиатра за все три месяца совместного проживания Ким видел только дважды. Кенсу словно жил в своем собственном мире и мало интересовался внешним: его новостями, светскими сплетнями. Телевизор почти не включал. Не смотрел дорамы или развлекательные ток-шоу. Отдыхать предпочитал в полной тишине. И только в воскресенье по утрам он несколько часов слушал разную музыку, от тяжелого рока до попсы или классики.       - Не могу отделаться от чувства, что я что-то упускаю, - признался Чонин, в очередной раз тупо вглядываясь в старые новостные сводки, смотря все, что журналисты написали о крушении самолета с родителями Исина.       - Ты просто устал, и это чувство может быть миражным, - задумчиво произнес Кенсу.       - Не разговаривай со мной как с пациентом, - беззлобно сказал Чонин, мягко улыбаясь в трубку, - мне уже лучше. Просто есть странное чувство, что я хожу вокруг истины. Что она где-то рядом. А я как дурак не вижу ее под самым носом. Нарезаю круги вокруг одного столба, - До даже прыснул в телефон, представив себе все слишком буквально, - я хочу поскорее вернуться домой и увидеть тебя. Но мне нужно еще немного подумать. Если устал – ложись спать. В любом случае мы завтра увидимся в полицейском участке.       - Не знаю даже, думаю, продлить себе отпуск и сходить оформить все документы об освобождении на недельку позднее, - тихо рассмеялся в трубку Кенсу, - хотя мой начальник даст мне по шее. Так что до завтра, Ким Чонин. Но если засидишься до закрытия метро, приезжай ко мне. Оставлю ключ под ковриком. Не нужно ехать так далеко домой.       - Я не хочу мешать тебе отдыхать.       - А я хочу, - спокойно отбрил Кенсу, - хоть выспись, а? Никто никого не разбудит. Просто придешь, почистишь зубы и ляжешь спать. Мне тоже так будет лучше. Ты мне нужен, чтобы выспаться. Хорошо?       - Хорошо. Постараюсь закончить пораньше.       - Уж постарайся, - спокойно произнес До, перед тем как отключиться самому. Чонин же несколько секунд смотрел на погасший экран мобильного телефона, а потом внезапно для себя понял, что улыбается. Такое с ним было впервые. О нем заботились, его ждали, его ругали. И, кажется, в нем нуждались.       - Еще полчаса и домой, - буркнул сам себе под нос Кай, сладко потягиваясь, а затем пробежавшись пальцами по многочисленным папкам, вытащил оттуда зеленую. Именно эти материалы, по делу о «побочных» убийствах, касательно До Кенсу он давно откладывал, считая их леваками, которые полиция щедро вешает на Дио, как на серийного убийцу, не в силах найти подозреваемых по данным трупам. И даже беглый просмотр любого из дел подтверждал его теорию. Исин и Донхэ собираются использовать их, а также дело о смерти Лухана, чтобы посадить психиатра как минимум лет на двадцать. Так что эту «золотую подборку» Чонин ненавидел больше всего. Сшито белыми нитками, как говориться. Пошло и грубо.       Один труп, другой. Чонин тщательно проверял их, готовясь к тому, что ему придется самому защищать Кенсу, и это было крайне важно. Однако время, отведенное ему самому себе, чтобы успеть доехать до старшего на метро, истекало. Стрелка часов уже переползла за отметку 11, и Кай катастрофически не успевал. Поэтому он впервые за долгое время решил взять эту папку с собой домой. Но, прежде чем уйти, ему нужно было выключить компьютер, убраться на столе. Поэтому из отделения Ким ушел в пять минут первого ночи. Сев в первое же, стоящее у метро такси, Кай только отъехав понял, что по глупости залез в автомобиль черного цвета, а значит, по приезду ему придется раскошелиться.       Мысленно выругавшись, Чонин устало вздохнул, досчитал до десяти, а потом подумал о том, что здесь можно включить свет и продолжить чтение. Чем Ким и занялся, пока представительное такси неспешно везло его по начинающим заполняться офисными пьяницами улицам Сеула, уже возвращавшимся из баров домой.       Труп за трупом, буквы сливались в бесконечный хоровод и приходилось дважды, а иногда трижды перечитывать абзацы, но Кай упорно продолжал искать лазейки, которые помогли бы ему спасти Кенсу от ложного обвинения и доказать вину Лэя. Проезжая мимо знаменитого 63 здания, Чонин ненадолго отвлекся, чтобы полюбоваться им в свете ночных огней. И вдруг в его голове словно зажглась невидимая лампочка. Полицейский замер, едва не заорав от ужаса осознания происходящего, и судорожно принялся листать просмотренные дела, чтобы вернуться к одному из погибших, по делу которого Кенсу проходил как свидетель. Убийство двенадцатилетней давности. Судорожно вглядываясь в рыхлое одутловатое лицо жертвы, Кай пытался понять, что его так беспокоит. Уставший мозг выжимал из себя последние капли, заставляя шестеренки сознания крутиться. И наконец, догадка пришла к нему. Статьи, дела одно за одним обрастали осмысленностью, между некоторыми из них протягивалась тонкая нить, отбрасывая тонны информации, бесполезной шелухи. Мозг Чонина очищался, появилась возможность не просто искать, а рассуждать логически и выстраивать цепь.       Усталость словно выветрилась, и ум прояснился. Ким сам не заметил, как доехал до новенького симпатичного здания и отдал последние деньги таксисту. В этот же миг его одолели сомнения и неуверенность. Полицейский хотел было вернуться домой, понимая, что не сможет оставаться спокойным рядом с Кенсу. Но до зарплаты еще два дня, а у него в кармане только T-money карта и пять тысяч вон. В общем, копейки. Выбора нет.       Кай как мог уговаривал себя перестать нервничать, поднимаясь на лифте на нужный этаж. Но слава всем богам, свет в квартире горел только в коридоре. Дио уже, кажется, спал. Только, оказавшись снова в этом месте, Чонин почувствовал себя паршиво. Ему снова захотелось увидеть лицо старшего, прикоснуться к нему и позволить развеять все сомнения и страхи. Вот только теперь Кай не знал, возможно ли это. Но не смог себе отказать попробовать.       Младший разулся, спрятал папку в сумку, разделся и сразу пошел в спальню. Где на своем привычном месте, с самого краю, лицом в стену спал Кенсу. Как обычно подложив руку под голову. В сердце Чонина что-то защемило, во рту стал чувствоваться противным горький привкус. Даже захотелось заплакать или все забыть.       Кай несколько минут пялился на спящего, прежде чем скинуть с себя форму и лечь рядом.       Уснуть никак не получалось. Чонин подложил себе под спину подушку и сел, принимаясь разглядывать До в полумраке. Руки, волосы, изгибы тела под тонкой простыней. Рука непроизвольно потянулась к плечу старшего. Как неожиданно тот завозился и, сонно моргая, лег на спину, уставившись на полицейского. В темноте его большие круглые белки, кажется светились тусклым белым светом. Как у кошки.       - Ты чего? – тихо спросил Кенсу, переворачиваясь на постели, встал на четвереньки. Точно кошка. Даже пантера в какой-то степени. Нарочито спокойная. Приценивающаяся и осторожная.       - Не спится, - шепотом, словно боясь разбудить еще кого-то, признался Кай, протянул руку, ласково коснулся чужого виска.       - Помочь расслабиться? – предложил До, - могу сделать массаж, - без задней мысли сказал он, подбираясь ближе. Однако Кай услышал все так, как ему самому захотелось. Полицейский запрокинул голову, смотря на старшего снизу вверх, и молчал. Кенсу прозорливо прищурился, а затем мягко поцеловал парня в нижнюю губу. Смуглые ладони легли на бедра в черных боксерах, рот слегка приоткрылся, позволяя юркому языку глубже. Несмотря на усталость во физическом и моральном плане, Чонин возбуждался.       В комнате было темно и тихо, парни не издавали ни звука и, кажется, даже не дышали, медленно влажно целуясь. Кай подцепил края боксеров Кенсу, стаскивая их с округлых бедер, затем приспустил свои трусы и замер, смотря, как старший медленно садится на чужую эрекцию. Зная об усталости младшего, До сам двигался на бедрах партнера. Тугой комок нервов внутри него напрягся и, задетый чужим достоинством, послал волну удовольствия по всему телу, вырывая из груди громкий стон. Подстроившись, Кенсу сам с удовольствием скакал на смуглом, покрытом толстыми венами, члене. Кай громко стонал, закусив нижнюю губу. Вместо тишины комнату снова заполнили влажные шлепки и голоса любовников. Не выдержав, парень резко подался вперед, сжал волосы на затылке До в кулак, резко вскинул бедра, вжимаясь в партнера, и вопреки обыкновению, с глухим рыком кончил внутрь.       - Черт, солнышко, мне нужно в душ, - вздохнул Кенсу, понимая, что теперь его ждет непритязательная процедура. Кай ненадолго отпустил старшего. Но это небрежное тихое ласковое "солнышко" его добило. Ким встал, направляясь следом в ванную. Поговорить с До нужно было именно сейчас. Иначе Чонин никогда не решится.       Только серьезный разговор сорвал сам Кенсу, который в этот момент промывал себя с использованием пальцев. Второй раз возбудив Чонина. Через пятнадцать минут довольный, еще мокрый и вымотанный Кай тихо сопел, глубоко погрузившись в царство Морфея.       - У тебя все на лбу написано, Ким Чонин, - тихо буркнул Кенсу, одной рукой вытирая черные волосы белым махровым полотенцем, а второй шарясь в телефоне младшего. Не найдя там ничего интересного, До сначала проверил содержимое чужих карманов, а затем полез в сумку. Его ночь только начиналась.       - Бинго, - тихо произнес парень, втыкая флэшку с какими-то материалами Кая в свой ноутбук и копируя все содержащиеся там документы на съемный жесткий диск. Затем старший достал зеленую папку, прислушиваясь к каждому звуку, принялся ее листать. Ему самому хватило беглого взгляда, чтобы понять, что он сейчас находится в довольно шатком положении. Нельзя было понять из всего увиденного, догадался ли Кай, что залез туда, куда бы До очень не хотел, чтобы он залазил, но больше рисковать было опасно. Чонин уже сослужил свою службу. Кенсу узнал о готовящемся против него заговоре с ложным обвинением, узнал детали дела, передал его Джунмену и, конечно, они уже сделали все, убрали несколько звеньев, чтобы в очередной раз оставить полицейских с носом.

***

      Чонин встал в шесть утра, умылся и направился в сторону метро.       Кенсу же, «проснулся», спустя пять минут после ухода младшего, оделся, залез в шкаф, выуживая оттуда парик с длинными черными волосами, аккуратно надел, завязал низкий хвост. Подождав еще немного, вышел на улицу. Затем психиатр скрутил номера, сел в свой автомобиль, надел на голову кепку с коротким, но широким козырьком с загнутыми краями, и выехал с платной парковки. Он молил всех богов, чтобы в шесть утра нужные ему дороги были максимально свободны, чтобы он, почти не нарушая правил, добрался до своего места назначения как можно раньше. И сегодня ему улыбалась удача. Даже светофоры, в большинстве своем, казалось, подстраивались, желая счастливого пути.       Наконец, Кенсу припарковался возле станции метро, принимаясь ждать. Чонин появился, спустя двадцать пять минут, когда парень уже начал нервно постукивать пальцами по рулю. Полицейский купил стакан холодного кофе и уверенно двинулся по пешеходному переходу через дорогу. До хищно ухмыльнулся, кивнул сам себе в отражении зеркала заднего вида, и выехав на дорогу, резко нажал на педаль газа. Сначала всех прохожих оглушил громкий крик, а затем до ушей старшего донесся звук глухого удара. Бампер с силой ударил младшего по ногам, отчего его отбросило сначала на капот, потом в стекло и снова сбросила на асфальт. До натурально изобразил на лице испуг и выскочил на улицу.       - Я не видел его! – громко закричал он, а потом бросился к валяющемуся без сознанию младшему, - откуда он взялся, черт возьми!? Парень, не умирай!       - Вызовите скорую! – первой пришла в себя женщина откуда-то сбоку.       - Я врач! Лучше отвезти его в ближайшую больницу как можно скорее. Он может не дождаться, - серьезно заявил Су, вытаскивая с великой готовностью бейджик из клиники солнечные зайчики и, не дав девушке получше рассмотреть имя или надпись «психиатр», Кенсу сделал младшему перевязку, уверил всех, что его пульс в порядке и, не без помощи двух добрых самаритян, погрузил парня на заднее сиденье автомобиля.       Признаться, До был не в восторге от происходящего. Впервые за долгое время ему, как минимум, не нравилось то, что происходит. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что с этого дня он уже не сможет продолжать жить как жил. Интуиция шептала, что в воздухе витают какие-то перемены. Кенсу вдруг захотелось убежать. Выбросить Чонина из машины и удрать из Сеула. А потом и из Кореи. Самое важное у него было с собой. Документы и деньги. Все остальное можно купить. Или попросить у родителей. Можно даже забрать Кая с собой. Странное, минутное желание спасти того, кто через час скорее всего будет мертв благодаря тебе.       - Хватит, - сказал сам себе Дио, покрепче сжимая руль, - все равно некуда бежать, - впервые лет за пятнадцать ему на секунду стало страшно, - Чондэ, вытащи меня из этого дерьма.

***

      Словно в каком-то вестерне Кай пришел в себя, привязанный к стулу, в незнакомом полупустом складском помещении. Голова гудела, а правый глаз плохо видел из-за слипшихся от крови ресниц. Продрать его составило для парня огромного труда. Мутило. Тошнота подступала к горлу, перед глазами все плыло.       - Есть кто? – хрипло позвал он.       - Есть, - раздался голос где-то за спиной, заставляя Чонина вздрогнуть.       - Кенсу?       - Нет, меня зовут Ким Чондэ. Я… кхм… старший брат Дио. Если можно так сказать, - человек позади жертвы явно был чем-то очень занят.       - Какое ты имеешь отношение к этому всему? - решился спросить Ким.       - Думаешь, расскажу тебе, как будущему трупу? Прости, я слабоумием не страдаю. Да и болтать с тобой не вижу никакого прока, - говорит незнакомец за спиной с улыбкой.       - Ты меня убьешь?       - Конечно, - покачал головой Чондэ, и до носа Кая донесся запах бензина, заставляя его сердце биться чаще от страха, - не кино же мы тут с тобой снимаем. Вот черт. У тебя нет спичек?       - Не курю, - сглотнул Чонин, сжимаясь в тугой комок и стараясь как можно незаметнее дернуть верёвку, проверяя насколько она хорошо завязана. Однако узел был затянут так, что, дергаясь, Кай только сильнее запутывался.       - Кто ты? Зачем тебе это? Это тебя мы ищем…? - Чен молчал, занятый своим собственным делом, - зачем тебе моя смерть? Ты хочешь убить меня из большой любви к … - не успел парень договорить, как почувствовал на своих плечах чужие ладони. Он даже не слышал, как Чондэ подошел. Это пугало. От человека за спиной даже пахло как-то по особенному. Вселяя животный страх и нездоровый интерес. Невидимый, неслышный, холоднокровный убийца, остающийся при любых обстоятельствах в тени.       - У меня не такой большой братский комплекс. Не пытайся найти оправданий Дио. Если бы он не хотел твоей смерти, тебя бы тут не было. Я все с ним всегда согласую. Мы… сообщники, - полицейский напрягся, - Давай подскажу. В последнее время ты не чувствовал себя особенно рассеянным, уставшим и… голодным?       Чонин даже расхохотался. Действительно. Чувствовал. Думал, что это переработки. Но… он же имеет дело с До Кенсу. Его травили с первого дня появления в квартире Дио. Конечно, такой умный парень с первого взгляда на Кая уже все для себя решил.       - Я хочу увидеть его лицо перед тем, как умру, - признался Ким, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Хотелось уйти красиво, а не рыдать как ребенок по собственной глупости.       - Если тебя это порадует, то Кенсу не хотел видеть твою смерть, поэтому попросил меня доделать все без него, - ни нотки сожаления или сочувствия в голосе убийцы не было, хотя он вроде как утешал жертву, - А еще меня попросили, чтобы ты не мучился. Так что у меня есть это, - произнес Чондэ, помахав перед глазами полицейского тонким шприцом, а затем убрал его, - сейчас комарик в плечо укусит и все. Больно не будет. Хотя, как по мне, так это расточительство. Впрочем, я выполню и твое, и его желание. Перед смертью ты увидишь Кенсу.       С улыбкой сказал Чен, открывая шприц и даже не утруждая себя необходимостью выпустить воздух, надавил на шею жертвы, безошибочно находя артерию.       - Лучше тебе не дергаться, - предупредил старший, протыкая смуглую кожу тонкой блестящей иглой. Закончив, парень убрал улику в карман и вернулся за спину младшего. По возне Чонин догадался, что Чен уже взялся за дело и теперь щедро лил на пол и стены бензин. Он даже уходил и возвращался, чтобы унести канистры отсюда. Кай же отчаянно боролся со сном и отчаянием.       - Эй! Когда я увижу Кенсу? – крикнул он через плечо, но разглядеть Чондэ не смог. Преступник ничего не ответил. И только под ноги Кая волной хлынул бензин. Или тихо сходящему с ума младшему так показалось. Кажется, Чен прошел мимо, поливая горючей жидкостью часть помещения, оставшуюся пока сухой. Только округлые бедра показались сдающемуся лекарству ЧонКаю знакомыми. Кажется, именно их Ким кусал и целовал прошлой ночью.       - Ты же Кенсу? – хрипло спросил он у расплывчатого силуэта. Но в ответ молчание. Парень с канистрой в руках тихо вышел, заканчивая приготовления. Вернулся уже через минуту. До боли знакомыми прикосновениями черное пятно коснулось чужих смуглых щек, стирая слезы.       - Если я умру - ты тоже погибнешь, - тихо, но уверенно, не без труда совладав со своим языком, сказал Кай, - Потому что я знаю, что… не безразличен тебе, - убийца молчал, - И твой Чондэ тоже умрет. Все данные по твоему делу у меня в компьютере… как только я исчезну – его откроют, и ты… - вместо ответа черно-белое пятно почти насильно сунуло в рот младшему сигарету. Затем вспыхнул огонек от зажигалки.       - Когда ты уснешь и выронишь ее – все будет кончено, считай, я даю тебе шанс. Если сможешь продержаться еще несколько минут, наверное, не сгоришь - тихо сказал Кенсу, вытирая испачканные бензином ладони о чужие джинсы, затем поднял с пола последнюю пустую канистру и ушел. Ким, отчаянно цепляясь за жизнь, сильнее стиснул зубы, боясь даже мотнуть головой, и слегка повернулся, смотря, предположительно, в спину уходящему. Такая жестокая милость от До Кенсу. Но это точно был он. Именно такой, каким его видит Чонин. До Кенсу, который не заплачет, когда он умрет. До Кенсу, которого еще сегодня ночью он целовал, сжимая в объятиях, До Кенсу, которого он нежно имел в душе. До Кенсу без изъяна в виде жалости или скорби. Идеальный До Кенсу.       Сознание с тихим вздохом покинуло его, уступив место снам, в которых он снова сжимает узкие бледные бедра. Рот беспомощно приоткрылся, а тлеющая сигарета упала на пол, в маленькую лужицу бензина возле ножки стула, моментально вспыхивая.       Дио сидел лицом к заброшенному складскому помещению, уверенно сжимая руль, и смотрел, как вспыхнувшее пламя жадно заглатывало здание.

***

      Компьютер за шестым столом принадлежащий Ким Чонину начал свою работу в шесть утра. Белый курсор мышки плавно переместился к папке «До Кенсу». Затем клик правой кнопкой. Стрелочка бежит по ступенькам вниз.       «Удалить».       «Вы уверены?»       «Да».