Абаддон

Flashback       Стопроцентная неловкость охватывает Джунмёна, когда возле него останавливается красивый черный лупоглазый Мерседес с идеально выдрессированным водителем за рулем. Мужчина в выглаженой форме словно собака бросается наружу, чтобы открыть перед совсем еще молодым парнем, студентом, дверь, кланяется, дружелюбно и подобострастно улыбается. А Сухо со стыдом отмечает, что даже запонки водителя стоят дороже, чем все, что сейчас надето на юном адвокате.       Ответное приветствие выходит натянутым жалобным блеянием. Практикант единственной крупной, очень знаменитой и дорогой адвокатской конторы в Гоянге, Сухо физически чувствует давление создавшейся ситуации. Он бессильно оглядывается, упрямо отказываясь садиться в машину без своего наставника. Но, к счастью Джунмёна, мужчина в дорогом строгом костюме с портфелем из натуральной кожи почти сразу торопливо выскакивает на улицу и садится на заднее сиденье первым. За ним следует практикант.       - Ты не мог одеться нормально? – шипит мужчина, осуждающе оглядывая черные джинсы и простую, немного поношенную, но удобную футболку своего нового протеже. Сухо смущенно извиняется, опуская глаза.       - Простите, я не думал, что Вы возьмёте меня с собой сегодня… - бормочет парень, но адвокат его одергивает.       - Господин До хочет лично увидеть того, кто будет представлять его сына в суде, - мужчина смотрит на дорогой «Ролекс» на левой руке, а затем кладет на колени черный кожаный портфель, чтобы достать материалы дела. Белые листы бумаги А4 уже исписаны карандашом, и в этих неразборчивых длинных буквах Ким узнает подчерк своего наставника.       - Простите, но вы же адвокат Господина До, - Джунмён теребит края светло-зеленой футболки, - почему дело До Кёнсу предоставили мне? Я лишь практикант. Это такая ответственность.       - Не переживай, малой. С этим делом бы и ребенок разобрался, - добродушно хмыкает мужчина, перебирая листы формата А4, чтобы самому еще раз просмотреть все материалы, - мне нельзя приходить в суд. Господин До в следующем году планирует выдвинуть свою кандидатуру на государственный пост. И сам понимаешь, что он претендует отнюдь не на место канцелярской крысы или школьного учителя. Ему нужно сохранить и свою, и мою репутацию кристально чистой. Дело должно закончиться в нашу пользу, а его сын, Кёнсу, - выйти из зала жертвой. Но люди хотят видеть честный процесс, - в его словах без труда угадывается «формально честный», - Адвокат со стороны покажет будущим избирателям, что господин До не пользуется своим положением и поступает по справедливости.       Мужчина заговорщически улыбнулся, а потом достал карандаш и вдруг стал аккуратно выводить на оборотной чистой стороне листа цифры. Один ноль. Второй. Третий. Кажется, Сухо догадывался, что хотел сказать старший. И его глаза заблестели, на губах наставника расцветало нечто вроде улыбки-ухмылки.       - Это твоя награда за первое дело. Неплохо, правда? – поиграв бровями спросил адвокат господина До, - еще не окончил университет, а уже зашибаешь настолько приличные деньги.       - А если оплошаю? – Джунмёну не верилось, что такие деньги буквально прыгают к нему в руки. Он отчаянно искал подвоха.       - Малыш. Это политика. На прикорме у господина До не только судья, но и сам прокурор со своей свитой, и охранник, который приведет Кёнсу на скамью для подсудимых. По приезду мы объясним тебе, кого и как нужно защищать - весь судебный процесс будет просто спектаклем.       Больше они не разговаривали до того самого момента как Мерседес подъехал к роскошному загородному особняку на самом краю города. Словно в ужастиках о домах с приведениями, высокое здание из бардового кирпича было спрятано от мира за кованым железным черным забором и высокими старыми соснами. Адвокат и его протеже вышли из автомобиля, как только лупоглазый монстр заехал на территорию одной из старейших семей в городе.       Джунмён в этот момент пожалел даже о том, что на нем новенькие фирменные кроссовки, купленные только вчера. Они выглядели совершенно неуместно в месте, где время не просто остановилось, а, кажется, каждую долю секунды даже отползало назад. Строгий костюм и туфли подошли бы гораздо лучше для встречи с будущим политиком и его отпрыском.       Что представлял из себя его первый подзащитный? Был ли это лощенный хлыщ, хиповатый бунтарь? Какими обычно бывают эти богатые, выращенные на золотых горшках дети?       Наконец, двери перед двумя адвокатами открылись, впуская в гостиную, которая оказалась меньше и современнее, чем картинка, которую себе уже нарисовал молодой специалист. И на пороге гостей уже встречал главный хозяин дома, его жена и какой-то симпатичный юноша возраста Джунмёна. Поэтому Сухо сразу решил, что это его клиент. И незнакомец показался ему приятным. Следуя за сонбэ, адвокат потратил несколько минут на то, чтобы раскланяться с будущим политиком, и только затем протянул руку своему предполагаемому ровеснику. Однако тот представляется иначе, дав понять Сухо, что он не имеет никакого отношения ни к делу, ни к фамилии До. Поэтому Джунмён был как на иголках, ждал момента встречи с тем, кого ему предстоит защищать. К счастью ожидающего, старшие, наконец, решили перейти к конкретному обсуждению дела, где Сухо предстояло познакомиться с главным героем пьесы.       Шаг в теплую старинную гостиную, где у дальней стены, за толстым стеклом горел искусственный камин, и Джунмён понимает, что пропал. Обвиняемому лет 14 на вид или даже тринадцать. Тонкая длинная белая шея с россыпью ярких черных вкраплений – родинок, образующих нечто прекрасное. Созвездие. Прямо на коже. В свете огня вишневые губы кажутся цвета дорогого густого вина и тень пушистых ресниц похожа на крылья. Подросток поднимается, приветствует гостей коротким вежливым поклоном и садится на самый край софы. Сердце практиканта отбивает чечетку в груди.       Во время обсуждения Сухо то и дело бросает взгляд на спокойно сидящего подростка, думая о том, как такой хрупкий ребенок смог кого-то убить. Даже в целях самообороны. Только очень скоро он начинает ловить себя на том, что смотрит на эту россыпь родинок, острые коленки и думает совсем не о деле. Парень представляет как его губы трепетно и нежно изучают угловатые изгибы совсем юного тела. Как мальчик под ним стонет, придавленный к матрацу весом чужого, более крупного и сильного тела. Джунмён мечтает переспать с несовершеннолетним. И это его шокирует. Но ему просто до дрожи в пальцах хочется увидеть младшего лежащего на простынях. Стонущего от удовольствия и глотающего сперму. Адвокату стало стыдно и хотелось убежать.

***

      Дело завершилось успешно. Сухо получил не только свои деньги, но и гарантированное место в адвокатской конторе по возращению из Сеула, когда окончил учебу. А еще он перестал чувствовать неловкость за свои поношенные футболки и джинсы перед другими, более обеспеченными и успешными коллегами, а так же клиентами. Теперь совсем еще молодой парень одевался с иголочки, носил на руке «Ролекс», подаренные господином До и имел на постоянном прокате в родном Гоянге хорошую машину, хоть и не свою.       Жизнь его была прекрасной. Ситуация в корне изменилась спустя два с половиной года. Джунмёна снова попросили приехать в особняк семьи До. Для консультации. Кёнсу снова предстояло прийти в суд, но как свидетеля. Отец решил подстраховаться. У него были свои планы на Сухо, в глазах которого он увидел что-то, что ему понравилось. И напрягло. Джунмён же возвращался в особняк, чтобы еще раз увидеть Кёнсу.       В этот раз в огромном доме молодого адвоката встречал только младший хозяин, словно искушая Сухо. Ни охраны, ни прислуги, ни родителей. За два года молодой человек заметно вырос и изменился. Подростковая угловатость и сухощавость остались, вытянувшись, стали особым новым витком сексуальности. Парень, словно издеваясь, был в просторном джемпере, открывавшем прекрасный соблазнительный вид на выпирающие ключицы и такую же длинную шею. А когда Кёнсу повернулся спиной к собеседнику, чтобы провести старшего в столовую и угостить кофе, сердце Джунмёна забилось быстрее, когда в его поле зрения попало то самое созвездие родинок. Сухо захотелось прижаться к младшему и коснуться губами высокого подъема шеи.       В тот момент в голове Кима пронеслась мысль, что До Кёнсу должен был родиться женщиной, чтобы приносить удовольствие мужчинам. Выносить ребенка.       Сухо хотел бы быть его мужчиной. Но Дио был парнем. Семнадцати лет. Стоящим гораздо выше «мужа» по социальной лестнице.       - А где ваши родители? Дом какой-то пустой. Мне кажется? – робко спросил Джунмён, принимая из рук подопечного большую белую фарфоровую пузатую чашку. Кофе приготовленное Кёнсу оказалось вкусным. Достаточно крепким и сладким. Дразняще обжигающим язык.       - Отец с матерью уехали по делам в Китай. У них какие-то новые поставки, так что я отпустил и прислугу. Мне ни к чему столько народу в обслуживании,- отмахнулся парень. Сухо почувствовал, что у него перехватило дыхание. Они действительно были одни.       - Скажите, я заметил, вы на машине, - неуверенно начал До, адвокат напрягся, - вы не могли бы подкинуть меня в город после нашего разговора? И не могли бы мы закончить пораньше?       - Давай перейдем на ты? У нас разница в пять лет, но не думаю, что нам нужно так официально разговаривать наедине, - у адвоката даже во рту пересохло от собственной наглости.       - Хорошо, - неожиданно для старшего Дио очень очаровательно улыбнулся и кивнул. Ему явно понравилась эта идея и даже помогла расслабиться. Как и самому Джунмёну. Который сбросил с себя тонны напряжения и нервозности.       - Можешь в следующий раз приезжать ко мне в футболке, а не пялить этот жаркий костюм. Ты симпатичнее в простой одежде.       - Спасибо? – бедный Сухо чуть не выплюнул кофе обратно в кружку, - послушай. Если ты спешишь на тренировку, то я с удовольствием подброшу тебя прямо сейчас. Потом заберу, и мы сможем поговорить неформально.       - Мне будет неловко использовать тебя как водителя, - улыбнулся Кёнсу, слегка наклонив голову набок. С каждой секундой подросток становился все более открытым, теплым и дружелюбным к своему адвокату. Джунмёну нравилось находиться рядом с таким До.       И с этого дня он стал заезжать за Дио каждый день, мотивируя это тем, что ему нетрудно. Несмотря на то, что Кёнсу был еще в возрасте тин, порой старший забывал о разнице, разговаривая с младшим как с равным или иногда даже спрашивая совета. За неделю они стали если не друзьями, то хорошими приятелями. Но сексуальное напряжение было слишком сильным. Сухо буквально сходил с ума.

***

      Это был обычный летний вечер. Душный и дождливый. Лило как из ведра, а Джунмён словно назло застрял в пробке, телефон разрядился, но он как сумасшедший спешил забрать младшего из секции Айкидо, куда он исправно ходил каждый день, тренируя слабое на вид тело. Когда Сухо, наконец, подъехал к зданию спортивной школы, Кёнсу уже стоял снаружи и мок. Старший почувствовал себя неловко. Ведь именно он попросил парня терпеливо ждать его. А школа, видимо, уже закрылась и подростка оставили мокнуть под дождем.       - Прости меня, - выскочив из машины, Джунмён первым делом бросился к младшему, проводя к машине. Дио был насквозь мокрый и сам пятнадцать раз извинялся перед адвокатом за то, что намочил его салон. Но Сухо даже слышать не хотел. Накинув на парня свой пиджак, чтобы хоть как-то согреть, он судорожно соображал какими путями быстрее отвезти его в тепло.       - Слушай, не пойми неправильно. Но как насчет заехать в лав отель? Переждем дождь.       - Это странно, - честно признался Кёнсу, напрягаясь, плотнее закутался в чужой пиджак.       - Ехать дальше трудно, - Мён понимал, что он слишком настаивает и, кажется, они оба чувствовали, что в его голосе слышен какой-то личный интерес. Скорее всего До не раз ловил на себе нередкие голодные взгляды старшего и теперь начинал нервничать. Подросток не понимал еще до конца, к чему все ведет, и хоть и чувствовал интуитивно, что захлопывается дверца клетки, не смог отказаться, боясь обидеть адвоката. Внезапно сковавшая Су неловкость почему-то развязала руки Джунмёну. Он понимал, что его желания в какой-то степени аморальны, но он говорил себе, что семнадцать лет это уже не ребенок, и все будет нормально.       - На ночь останемся здесь, чтобы одежда высохла, - пояснил только что вышедший из душа Джунмён, затягивая на талии пояс белого махрового халата.       - Здесь только одна кровать. Может мне снять еще номер? - хрипло поинтересовался Кёнсу, на что Сухо только улыбнулся, покачав головой.       - Это же отель. Сейчас поздний вечер. Думаю, тебе будет тяжело. К тому же, я не отпущу тебя в халате снова на первый этаж. Это будет неприлично и тебя продует, - попытался отшутиться старший, вытирая волосы, - не переживай. Мы просто посидим немного и ляжем спать.       Мён убрал полотенце на дверь между спальней и маленьким коридорчиком в номере, оставляя его сушиться, а затем сел на край кровати, почти в полуметре от своего подопечного. Скованный собственной нерешительностью До вздрогнул, замер, выпрямив спину, словно первоклассник за партой, и принялся бессмысленно пялиться в голубой экран плазменного телевизора, даже не понимая, что в данный момент происходит в цифровой реальности. Совершенно расслабленный Джунмён щелкал по каналам в поисках чего-то интересного, не забывая следить боковым зрением за своим младшеньким. Его взгляд скользил по худым узловатым пальцам, сжимающим ткань своего халата, губам, которые парень нервно покусывал, и идеально прямому носу. Сухо задержал свое внимание на острых коленках, а затем шумно вздохнул и придвинулся ближе.       - Скажи, Кёнсу-я, почему ты меня боишься? – полушепотом спросил старший, накрывая ладонь младшего своей. Су вздрогнул, но убирать руку не стал, несмотря на то, что ему ужасно захотелось отодвинуться. Они раньше никогда не нарушали границы личного пространства настолько.       - Я не боюсь, - покачал головой До, - просто все это слишком странно и…       - Малыш, ты понимаешь, что наше уединение тебя так волнует значит, что на самом деле ты ждешь, - томно произносит Джунмён и, прежде чем Кёнсу успевает возразить, губы накрывают чужие, вовлекая младшего в поцелуй. Подросток сам не понимает, что с ним происходит, но тело буквально деревенеет, отказывается слушаться. Он просто терпит не в силах оттолкнуть старшего. Происходящее кажется какой-то глупой шуткой, кошмаром. Стыдно. Хочется поскорее проснуться. Но с каждой секундой сновидение все реальнее и реальнее. Кожу обдает легкая прохлада, когда Сухо распахивает чужой халат и ведет ладонью от колена вверх, затем внутрь между сжатых ног. Там горячо и все еще немного влажно после душа. Мён стискивает внутреннюю сторону бедра сильнее, вздыхает в поцелуй. Внизу живота адвоката наливается приятное тепло и тяжесть. Ким берет ладонь младшего и кладет на собственный пах (оказывается что он вышел из душа без белья), слегка надавливает, переплетая пальцы, заставляя парня почувствовать рукой чужую эрекцию.       Почувствовав почти каменный стояк старшего, Кёнсу приходит в себя, понимая уже отчетливо, к чему все ведет. До хочется убежать. У него в руках впервые оказывается чужой член, но хуже всего, что его пальцы уже запачканы влагой. Снова стыдно и противно. Но Су совершенно не знает, как ему поступить сейчас. Парень пытается вырвать руку, чтобы больше не чувствовать Джунмёна так интимно, однако последний, почувствовав перемены в младшем, подается вперед, роняя подростка на спину, и придавливает его к кровати собственным телом, покрывая поцелуями шею.       Старший кусается, прихватывает чужую кожу губами, оставляя засосы, окончательно распахнув белый махровый халат партнера, он без промедления тянется к трусам, стаскивая.       - ПРЕКРАТИ! – вскрикивает Кёнсу, - что ты делаешь? Я не хочу.       - Ох, мальчик. Ты ведь сам меня только что соблазнял, - совершенно спокойно говорит Джунмён, вырывая из рук застывшего партнера желанный кусок ткани и сбрасывает его на пол, - ты так смущался и нервничал. Если бы не хотел – даже не допустил мыслей о том, что у нас что-то может быть.       - Я… нет, - беспомощно отбивается Кёнсу. Ему стыдно за то, что его подловили на том, что До действительно боялся того, что это может произойти, боялся и смущался того, что он смеет так думать о своем «хорошем, добром хёне». Стыдно и страшно. На секунду в его голове проскальзывает мысль, что это он своими неправильными иррациональными и странными страхами, подозрениями сам не оставил Мёну выбора. Что это он заставил его поступить неправильно. Но ведь все еще можно прекратить.       - Я не сделаю тебе больно, - облизывается старший, снимая с себя халат, а затем припадает губами к острой коленке партнера, опаляя горячим дыханием. Джунмён сходил с ума, представляя этот момент в красках еще с первой встречи со своим совсем молодым, но очаровательным клиентом. Сколько раз он дрочил в ванной, представляя, что трахает Кёнсу, не пересчитать. И теперь, когда у него, наконец, появилась возможность сделать с младшим все, что душе угодно – Мён не остановится.       - Прости, ты неправильно понял, - промямлил До, сгибая ноги в коленях и стыдливо прикрываясь. Быть совершенно голым в постели с другим мужчиной его никогда не привлекало. Ему вообще Хеён нравится и ее длинные волосы, завитые в шикарные локоны. Нравится ее улыбка. От одного только воспоминания горячей влажной кожи в ладони, капель спермы стекающей по пальцам и лобковых волос Джунмёна, Су хочется вскочить с кровати и убежать в ванную, чтобы попытаться смыть с себя эту грязь. Но он добрый, мягкотелый и какой-то безвольный.       Кёнсу может только скулить и умолять, когда жадные и сильные руки Сухо исследуют его тело, поглаживают, трогают, изучают каждый сантиметр тела. Адвокат позволяет себе то, что никогда и никто не позволял. Его полупьяный масляный взгляд и обещания не сделать больно шепотом делают только хуже. - Все будет хорошо, тебе понравится, - говорит Мён, облизывая пальцы, - только позволь мне тебя растянуть. Нам будет очень здорово. Джунмен сильнее, морально и физически. А Кенсу слабый. Он не может сдержать слез, когда старший громко сопя, приставляет головку к его сфинктеру, подается бедрами вперед и сразу входит во всю длину, тут же целуя младшего, словно это поможет ему отвлечься или сделает лучше. До умоляет остановиться, вытащить из него «это». Но адвокат словно оглох, парень гладит чужое лицо, целует плечи, обещает, что скоро станет хорошо, плавно толкаясь внутри.       Эрегированный, истекающей смазкой член причиняет только боль. Стенки напрягаются, все внутри сжимается в тугой комок. И в голове нет других желаний, кроме как прекратить все это. Кёнсу плачет от боли, обиды и стыда. Ему противно даже сосредоточенное дыхание старшего прямо над ухом, не говоря уже о громких влажных шлепках разгоряченной кожи. Хотя у До внутри кажется все застывает.       - Прости, котенок. Мне сейчас так хорошо, - стонет Сухо и Су вскрикивает, потому что адвокат жмется к нему теснее, не оставляя место даже для вздоха, и начинает двигать бедрами быстрее. Джунмён доводит себя до оргазма мелкими, частыми ритмичными фрикциями, подталкивая младшего немного вперед и заставляя его зарыться в подушки. До хнычет от боли, поджимая пальцы на ногах, но Сухо принимает это за разрешение продолжить так, как ему самому того хочется. Напуганного младшего переворачивают на спину и яростно втрахивают в матрац, шлепая по ягодицам. До уже даже не плачет, сжимая простыни, просто мечтает, чтобы это все поскорее кончилось.       Наконец, Джунмён вынимает член из парня, и доводит себя рукой до обильного семяизвержения, кончая на спину Кёнсу. Когда холодная вязкая жидкость касается кожи, До вздрагивает, вжимаясь лбом в подушку и думает только о том, как бы быстрее оказаться в душе. Но Сухо почему-то медлит. Все еще удерживая в одной руке член, а другой упираясь в матрац, он на какое-то время замирает, рассматривая опороченного, практически изнасилованного младшего, с рисунком из засосов и белесых подтеков на спине. Адвокат словно запоминает этот момент, жадно изучая взглядом все, что не успел рассмотреть до этого. Потом берет с прикроватной тумбочки салфетки, стирая свое семя.       - Спасибо, - вдруг тихо говорит он, целуя партнера в макушку. До молчит, проваливаясь в дрему, и мысленно благодарит Мёна за то, что он наконец-то кончил. К счастью парня дальше адвокат просто ложится спать, даже не прикасаясь к парню.       Кёнсу искренне надеется, что сможет забыть, но уже наутро его охватывают ужас и стыд. Противнее всего ему оттого, что он даже не может разозлиться на Сухо и во всем его обвинить. Он понимает, что мог оттолкнуть старшего, что тот не стал бы по-настоящему применять силу. Все произошло из-за того, что До - тряпка. Бесхарактерный, с комплексом вины, подросток. А еще он никогда никому не расскажет о том, что произошло. Отец наверняка будет разочарован тем, что его сын допустил такое. Он обвинит Су в том, что тот такой слабак, не достойный своей фамилии.

***

      Кёнсу не видит Сухо почти неделю. Старший не звонит, не пишет. Но Су от этого только легче. Ему в общем-то не хочется видеть адвоката. Однако, когда тот спустя семь дней снова встречает парня возле Академии, после занятий Айкидо, До снова себя ненавидит за то, что не может отказаться и садится в машину к человеку, который на самом деле его пугает. Джунмён же нежно прикасается к чужому лицу, украдкой целует парня в щеку и ласково интересуется, не болит ли ничего у До.       - Заедем ко мне по дороге? Я хотел передать тебе кое-какие документы, - говорит хён, а Кёнсу хочется заорать, что никуда он не пойдет с тем, кто его почти изнасиловал. Но вместо этого, его нерешительность доводит подростка до того, что он действительно заходит в чужую съемную квартиру. Парень мнется на пороге, ожидая, когда Сухо «вынесет документы». Но тот вместо того, чтобы кинуться искать нужное снимает пиджак, закатывает рукава на рубашке и развязывает узел на галстуке.       - Проходи, - улыбается Джунмён, а когда До разувается, остановившись на пороге гостиной-спальни, адвокат неожиданно обнимает подопечного со спины, - как тебе идея попробовать сегодня без смазки? – мурлычет на ухо старший. Су же чувствует, как к нему подкатывает истерика. Хочется закричать, хочется ударить старшего. Перед глазами так и стоит недовольное разочарованное лицо отца. Но мужские руки на талии вызывают такие противоречивые чувства…       «Ммм… Без смазки… Кто бы мог подумать, что Джунмён любит жесткач»- ехидничает его подсознание. «Я не хочу этого знать» - жалобно скулит Су про себя. «А я хочу» - отвечает ему кто-то, а потом добавляет: «Отдай мне Джунмёна». Кёнсу сам не понимает, что происходит, но соглашается.       В эту ночь Дио узнает, что больше, чем озорные улыбки одноклассниц ему нравится, когда его трахают, заломив руку за спину…