Абаддон

      Flashback: Месяц до дня Х       Чарльз Диккенс. Толстая книжка в твердой коричневой обложке. Она снится Кенсу вот уже два дня. Вторую ночь подряд психиатру снится уютный томик, лежащий на прикроватной тумбочке. Парень силится понять, что это за странный символ и почему какая-то книга заставляет его сердце болезненно биться, сковывает тело страхом. Дио нерешительно тянет руку, и его пальцы встречаются с гладкой твердой поверхностью обложки. Ничего необычного. Просто книга. Старший переводит дух и закрывает глаза. Как вдруг, яркое, четкое, словно явь, воспоминание пронзает его мозг.       Кенсу читал новенький томик Чарльза Диккенса, купленный им по дороге домой из клиники в ту ночь, когда в его квартире находился Бен Бекхен. Эта проклятая книга была в руках психиатра, когда бывший пациент лежал на его руке, как на подушке, и преданно молчал, наслаждаясь моментом. Когда главный герой Дэвид Копперфилд ссорился с персонажем по имени Урия, пальчик Бека без задней мысли выводил круги на чужой груди.       До берет книгу в руки и обнаруживает, что на нем черная растянутая футболка и шорты, как в ту ночь. А на его переносице маленькие квадратные очки, которые на самом деле сейчас должны быть где-то на помойке или на переработке, так как психиатр сломал их еще четыре месяца назад и сразу же купил новые. Но самое странное, что несмотря на то, что секунду назад мужчина был совсем один, сейчас на его правом плече покоится чья-то голова. Светло-каштановые мягкие волосы, прикосновения тонких женственных пальчиков.       - Какого хуя, - шипит Дио, откидывая Диккенса и переводит взгляд на прижавшееся к нему тело. Язык прилипает к небу. Личностью, посмевшей посягнуть на его одиночество, оказывается никто иной, как Бен Бекхен. Всю правую половину его пожелтевшего лица покрывают красные аллергические пятна, проявившиеся после того, как Кенсу стал щедро скармливать пациенту Минзи новое успокоительное, которое должно было свести жертву в могилу. Бек поднимает болезненно красные глаза на молодого врача, и Дио, не сдерживаясь, откидывает от себя мертвеца, соскакивая с постели.       - Какое-то безумие, - бормочет он, глядя на сидящего на постели Бекхена. И вдруг его взгляд падает на красное кресло-трон, стоящее в углу комнаты. Где закинув ногу на ногу, сидит очень задумчивый, анорексично-худой Лухан, на левом плече которого странным вычурным браслетом повязан жгут. Многочисленные следы от уколов на открытой коже рук гниют, кровоточат и чешутся. Если судить по тому, что художник то и дело сдирает с них коросты короткими обгрызенными ногтями.       Кенсу делает шаг назад, налетая спиной на что-то твердое, как вдруг его обнимают сильные смуглые руки, на плечо ложится острый подбородок. Су сглатывает, боясь даже предположить, кто бы это мог быть, пока не замечает вертящийся у своих ног белый шерстяной комочек. Счастливая, живенькая Кенди ведет себя так, словно безумно рада видеть своего убийцу.       - Эй, что ты делаешь с моим парнем, Тао? – рычит Бекхен, в руках которого непонятным образом появляется тяжелая бейсбольная бита.       - Это мой парень! – раздается из-за спины Су голос с очаровательным акцентом.       - Это парень Лухана! – возражает еще один новый голос откуда-то сбоку, затем огромная, похожая на граблю, лапища вырывает доктора из лап ушуиста. Кенсу безошибочно узнает в громиле, защищающем его с художником отношения, Чанеля. Все такой же шумный, кучерявый и решительно настроенный парень волочет несопротивляющегося Кенсу к разлагающемуся в углу Лу, и Дио становится плохо от мысли, что ему придется стать парой с живым разлагающимся трупом. Но почему-то парень не находит в себе сил или желания возразить. Хотя все происходящее похоже на фарс.       - А я его любовник, - раздается звонкий смех Сехуна откуда-то сбоку.       - Что вы, блять, несете? – врывается в действие голос Чонина, парень тянет психиатра на себя, - я защищу Су от всех вас. Я спасу тебя, Кенсу-я. Обязательно.       Чанель упрямится, перетягивая жертву в свою сторону. Но и Тао не желает сдаваться, а потом налетает фурией Бекхен и хватает Су почему-то за волосы, принимаясь тянуть любовника в свою сторону. Рук становится все больше и больше. Лица вокруг все знакомы. Минсок, Чунмен, Ифань, Лухан, Чанель. В их глазах ничего кроме ярости, ненависти к своим противникам. Они настолько обезумели, что готовы убить Су, чтобы доказать свою правоту, и Дио понимает, что ему нужно вырываться от этих людей и бежать. Бежать как можно скорее. Но он не может пошевелить и пальцем. Доктор собирает всю свою решимость и вырывается, освобождаясь от оков обезумевшей толпы. Очки падают с его переносицы и разбиваются. А точнее взрываются, словно ядерное оружие, и тысячи осколков разлетаются по сторонам.       Сбитый с ног, Кенсу падает и зажмуривается. Но ничего не происходит. Когда мужчина открывает глаза, то видит перед собой высокие скулы, круглые уши и квадратную улыбку. Дио неуверенно моргает, а потом оглядывается и к своему ужасу видит, что все те, кто до этого пытались его порвать, валяются вокруг него, растерзанные на куски. Вот загнивающая тонкая рука Лухана с шестью тонкими браслетами на запястье, вот кисть руки Сехуна. Ее невозможно перепутать с другими. А там, кажется, нога Бекхена, голова Чанеля, искаженная ужасом, и пробитая голова Чунмена, голова Минсока с выколотыми глазами.       - Все хорошо, Кенсу-я, - ласково произносит Чондэ, разворачивая лицо Дио ладонью, - они не сделают тебе больно. Я позаботился о них всех.       Но от этого еще страшнее. Чен порвал их всех голыми руками? Неужели он способен и на такое. Ким убил их всех из-за Кенсу. Разве это не то, чего До хотел. Разве ему не все равно? Разве он не сам приводил жертв в клетку, разве не сам доводил их до такого состояния? Разве он сам не убийца? Так почему ему так страшно сейчас?       - ИСИН-ХЁН! – орет Дио во все горло единственное имя, пришедшее ему на ум, как сигнал о помощи, - ИСИН! ХЁН! ХЁН! – кричит он, всеми силами отбиваясь от Чондэ, который даже не сопротивляется. Су хватает взявшийся из ниоткуда нож. Тот самый, которым он убил Тао и замахивается, как вдруг… понимает, что прямо сейчас он находится в собственной квартире. Очки, что на нем были, куплены всего месяц назад. Новенькие, в черной плотной оправе, они ужасно шли Су, но теперь лежали на полу, раздавленные и разбитые. Но самым странным были маленькие капельки крови рядом с разбитым стеклом. На Дио белая поло и клетчатые бриджи, а в руках кухонный нож. Человек напротив него совсем не Чондэ. Это его любимый старший брат, плечо которого пересекает длинная, но, к счастью, неглубокая, хоть и кровоточащая рана.       - Блять, - многозначительно выдает Кенсу, роняя нож на пол, и огромными испуганными глазами смотрит на своего хёна, - что происходит?       - Все хорошо, Кенсу-я, - ласково говорит старший и подходит ближе к младшему, притягивает его к себе и, несмотря на боль, крепко обнимает, - пока ты спал, Чондэ пытался убить меня…       - Нет, это не Чен, - Су дрожит, прижимаясь к широкой груди, - это правда я. Я не спал. Я был не…       - Нет, милый. Ты видел кошмар. Это был Чондэ. Мы ведь разговаривали с ним перед тем, как твой… брат на меня напал. Не вздумай винить себя, - шепчет брат, гладя Дио по густым черным волосам. Парень тихо жалобно всхлипывает и позволяет себе расслабиться в руках старшего. Несмотря на возраст и сдержанность, Дио плачет, пока старший баюкает его как маленького. Он сам не замечает, как оказывается сидящим на чужих коленях, прижатый к груди.       - Все хорошо, я сам спровоцировал Чондэ, хотя знал, что он ненавидит меня.       - Ты же знаешь, что я не ненавижу? – тихо спрашивает Кенсу, прикрывая глаза ресницами, и молчит, уговаривая собственное сердце перестать биться так часто и тяжело.

***

      Чживон выскакивает из своей квартиры как ошпаренный. Парень так торопится, что выбегает из дома даже не до конца надев на себя кроссовки, оставляет дверь приоткрытой, но потом возвращается, чтобы захлопнуть до конца. Бежит вниз по лестнице к выходу, на ходу пытаясь до конца натянуть на себя обувь, из-за чего теряет правую на лестничной площадке. Матерясь, прыгает до нее на одной ноге и, оказавшись наконец на улице, с удивлением обнаруживает, что на нем сейчас кроссовки Сехуна. Те самые, что он купил за несколько дней до своей смерти и надевал всего один раз. Почему-то этот факт на пару минут тормозит полицейского, заставляя замереть на месте, тупо пялясь на белоснежные носки.       Придя в себя, Бобби бросается к дороге, принимаясь отчаянно махать руками, привлекая внимание многочисленных таксистов, но все проезжающие мимо машины, что серые, что оранжевые и даже черные, как назло минуют парня из-за того, что внутри каждой из них кто-то сидит. И даже у станции метро нет ни одного припаркованного автомобиля с шашечкой. Чживон отчаянно стонет, как вдруг, к его удаче, прямо напротив парня припарковывается ярко-оранжевый автомобиль. Из салона наружу выпархивает молодая мама с ребенком на руках. Не успевает дверь за ней закрыться, как Ким залетает внутрь, называя водителю адрес.       Когда полицейский оказывается в участке, то просто не может поверить своим глазам и до последнего отказывается поверить в то, что сидящий в комнате допросов парень на самом деле До Кенсу. Это запуганное, нервное существо, наивно хлопающее большими глазами, просто не может быть тем безжалостным убийцей, за которым уже не один год охотится все отделение полиции. Чживон встает рядом с Минхо за толстым непроницаемым стеклом, когда из комнаты выходит растерянный и уставший Донхэ.       - Я не понимаю, о чем он говорит. Ни слова, - мужчина вздыхает, качая головой, смотрит на оставшегося в одиночестве подозреваемого, который похож сейчас не на знаменитого маньяка, а скорее на жертву. В огромных темных глазах столько боли, страха и немая просьба не оставлять его одного.       -Кажется у него кукушечка поехала, - морщится Минхо, с нескрываемым презрением рассматривая Кенсу, - все время говорит о каких-то Дио и Чондэ. Первый раз вижу его таким - рыдающим и трясущимся. Даже противно, что из-за него… - парень хотел сказать о гибели Сехуна и Чонина, но тут же осекся, заметив, как вздрогнул стоящий рядом с ним Бобби. Лишний раз напоминать ему о смерти лучшего друга не хотелось.       Хотя на самом деле поразило Кима совсем не это. Парень смотрел на стоящего рядом призрака, который с жадностью всматривался в обеспокоенное напуганное лицо преступника и буквально дрожал от охватившего его восторга. Кажется, только Сехун и Чживон понимали в чем дело, и теперь стоящий рядом О дрожал от возбуждения и восторга. А эти чувства передавались впечатлительному Бобби от своего «выдуманного» друга.       - Позвольте мне с ним поговорить, - Бобби сам в шоке из-за того, что сказал это, - пожалуйста, - добавляет парень, видя сомнение в глазах заместителя капитана.       - Может лучше дождаться капитана? – неуверенно предлагает Минхо, - он всегда знал, как говорить с этим психом.       - Мы с утра не можем до него дозвониться. Исин всегда выключает телефон, когда у нас выходной, - качает головой Донхэ, - я послал к нему домой инспектора, но кто знает, когда ему удастся притащить капитана в участок. Ладно, иди, Чживон. Хуже не будет. Но мы останемся здесь и будем за вами наблюдать.       - Конечно, спасибо, - Бобби выглядит необычайно серьезным и собранным. Стоящий рядом с ним Сехун чуть кивает своему другу в знак одобрения, а потом вместе с ним заходит в комнату допросов.       Опасный жестокий преступник даже вскакивает со своего места, огромными влажными, полными надежды глазами смотря на полицейского. Чживон еще не до конца понимает, кто перед ним и что происходит, но решает разобраться во всем.       - Добрый день, Кенсу. Давно не виделись, - вежливо здоровается полицейский, - я здесь, чтобы выслушать вас.       - Но я уже все сказал, - дрожащим голосом проговорил Су, съеживаясь на стуле, - вы, видимо, издеваетесь. Не верите мне, да?       - Я верю вам, - качает головой Чживон и на секунду теряется, не зная что сказать, но неожиданно, казалось бы, не к месту, вспоминает, как в годы, когда они с Сехуном были студентами, медик помогал ему писать дипломную работу, где основной темой были стратегии ведения допросов. Младший тогда очень точно и интересно, на примере сериалов и фильмов, объяснял своему другу, слушающему все равно вполуха, как лучше вести себя с разными типами личности. О рядом кивает, словно говоря, что Бобби думает в верном направлении, а потом задает вопрос, который Ким тут же озвучивает.       - Вы очень плохо выглядите, Кенсу. Плохо спите в последнее время?       - Они все время орут, - мрачно сообщает сидящий напротив парень и закрывает глаза. Чживон еще раз окидывает взглядом сидящего. Нет, это не тот, кого они привыкли видеть в участке. Казалось, что сегодня перед приходом в участок, До вытащил из своего шкафа самые безразмерные и серые вещи. А ведь раньше преступника можно было обвинить в чем угодно, кроме отсутствия вкуса.       - Кто орут? – вежливо поинтересовался Бобби. И Минхо по ту сторону стекла не мог поверить своим глазам. Потому что в этот момент он не узнавал человека, с которым провел бок о бок уже не один год. Ким слишком сильно изменился за короткий отрезок времени. Тот, кого он раньше считал бесталанным и глупым, теперь выглядел опытным, уверенным в себе и спокойным.       - Чондэ и Дио. Они даже не устают. Все время кричат, - вздыхает Кенсу и прячет лицо в ладони. Он уже устал пытаться докричаться до своих «братьев» и до полицейских. Стена непонимания, окружавшая его, давила на плечи неподъемным грузом.       - Скажите, сколько вас в общем? В одном теле, - совершенно серьезно спросил Бобби, и настоящий До поднял на него полные надежды глаза. Неужели кто-то, наконец, его понял?       - Трое, нас трое, - дрожащим голосом произнес Кенсу и втянул голову в плечи, словно ожидая удара или насмешек со стороны полицейского, но тот выглядел таким же серьезным и сосредоточенным, как секунду назад.       - Расскажите мне о себе, о Дио и о Чондэ.       - Я уже рассказывал.       - Простите, я подъехал только сейчас и не слышал вашей истории, - искренне признается Чживон, показывая Кенсу совершенно чистый допросный лист, - видите, у меня тут ни словечка. Так что очень прошу вас помочь мне все понять и начать сначала. Как, вы говорите, вас всех троих зовут?       - Я Кенсу, двое других Чондэ или Чен и еще один псевдо-Кенсу, Дио, который на самом деле… мой заменитель в мире, а раньше его звали Хёншик, - парень съежился на стуле, обнимая себя руками, - они оба живут в моем теле. Я не знаю как давно. Я даже не знаю, сколько этому телу лет. Кенсу и Чондэ не разрешают мне выходить. Они меня не любят.       - Почему?       - Потому что я слабый. Они говорят, что это для моего же блага. Они говорили, что я натворю глупостей… - Кенсу замолчал, бессмысленно пялясь на собственные руки, словно видел их впервые. Сейчас парень понимал, что он, кажется, уже давно не подросток. И не студент. Он же видел, как Дио работал. Значит университет лже-Кенсу уже окончил. Но как давно? Как давно Су вышвырнули из собственной жизни? Отобрали тело, дом и семью. Хотя отец, кажется, даже был счастлив, когда избавился от никчемного сына и получил в наследники этого великолепного, совершенного, безжалостного и умного парня.       - Вроде похода в полицию? - Кенсу кивнул. - Они убивают людей?       - Как свиней, - выдал, стискивая пальцами столешницу, - они как дикие звери. Понимают, уважают и принимают только силу. Особенно Чондэ. Он вообще ненормальный. Он не может держать в себе инстинкты убийцы. А Хёншик считает убийства чем-то вроде игры в сёги, в которую он постоянно играет сам с собой. Для Чена чужая смерть – это просто способ снять стресс, а для Дио работа. Они стоят друг друга.       - Тогда почему они сейчас ссорятся и как получилось, что вы сейчас здесь?       - Чен сделал что-то, что очень сильно разозлило лже-Кенсу. Теперь он хочет отмщения. Они так заняты своими ссорами сейчас, что не могут управлять этим телом, как не могут держать меня взаперти. Я не знаю, чем все кончится. И очень боюсь.       - Их ссора настолько серьезна? О чем они говорят?       - Прямо сейчас Хёншик кричит, что не простит Чондэ, если не получит от него взамен что-то равное тому, что потерял Дио или … - Кенсу побледнел, - или он уничтожит нас всех троих.       - Что это значит? Самоубийство? – Чживон замер, пораженный услышанным. - Что же такого произошло, что Дио хочет смерти?       - Чондэ убил человека, которого Хёншик любит уже много лет. Моего старшего брата… - не успел парень договорить, как Чживон вскочил, уронив стул, на котором сидел.       - Исин мертв?       Кенсу снова кивнул.       Flashback: 1 день 13 часов до дня Х       Кенсу на негнущихся ватных ногах приполз домой, когда маленькая стрелка часов чуть переползла за отметку 3. Два дня назад один из подопечных Кенсу вышел из себя, поранил санитара, укусил соседа по палате и забился в угол, не желая оттуда вылезать. До, как его лечащему врачу, сначала пришлось потратить не один час, чтобы попытаться поговорить с пациентом, чтобы понять причины неадекватного поведения пациента, идущего на поправку, затем еще немалое количество времени, чтобы привести смешанные чувства пожилого мужчины в порядок. Несколько часов дежурства у палаты больного, вкупе со стаканчиками плохого кофе, несмотря на собственное плохое самочувствие (что-что, а врачом Дио был потрясающе ответственным). Потом была бессонная ночь, проведенная за попытками лучше понять пациента и найти что-нибудь, что могло бы улучшить его состояние, ускорить и стабилизировать восстановление. Потом снова рабочий день. И рабочий вечер у постели пациента с книгой в руках. Закончилось это все тем, что дежурившая в ночную смену Минзи в два часа ночи вытолкала коллегу из больницы, посадила в такси и велела поскорее принять душ и лечь спать.       Совет девушки был очень даже дельным. Потому что когда психиатр добрался домой, то едва не свалился от усталости прямо на пороге. До не успел включить воду в душе, как усталость разморила его настолько, что До сполз вниз по стенке и уснул, сидя под струями теплой воды. Сознание Дио отключилось, измотанный мозг, угасая, не смог добудиться до Кенсу, зато смог до Чондэ. Мужчина вышел из душа, вытерся как мог и дополз до спальни, забираясь в постель под одеяло, накрытое покрывалом. Совершенно голый.       - Спокойной ночи, Шик-и, спокойных снов, Су-я, - пробормотал Чондэ, отключаясь.       22 часа до дня Х       Дио проспал утро, обед и даже ужин. И, казалось, вообще не собирался просыпаться до наступления следующего дня, словно чувствуя, что заботливая Минзи уже выбила для него два выходных и теперь сама делала все возможное, чтобы должным образом позаботиться о том пожилом пациента До. Только в его крепкий здоровый укрепляющий сон вмешались посторонние силы. С мягкой доброй улыбкой и теплыми губами, нежно коснувшимися обнаженного бледного плеча доктора.       - Знаю, что не хочется, но тебе лучше встать и поесть, - ласково произнес до боли знакомый голос, а большая горячая ладонь коснулась черных, как смоль, волос, принимаясь гладить все еще не проснувшегося Дио по голове. Врач искренне не желал просыпаться, но почувствовал родное тепло, узнал того, кто был рядом по кончикам пальцев. Су высунул руки из-под одеяло и очень мило обхватил гостя двумя руками, утыкаясь лбом в бедро. Сидящий тихо засмеялся, продолжая гладить младшего по голове.       - Хорошо, полежи еще немного. Я приготовлю что-нибудь, - наконец произнес после почти десяти минут молчания все тот же голос. Руки, обнимающие его лианами, сползли, словно давая старшему уйти. Но стоило тому перевести взгляд на Кенсу, как он увидел, что врач уже не спит. Дио просто лежал на постели, подложив согнутую руку под голову. Свободной рукой, одним пальцем он держался за петлю на черных джинсах своего гостя. До никак не хотел отпускать визитера.       - Хён, - тихо произнес психиатр, - я не голоден, - он поднял свои темные глаза на старшего брата и слабо улыбнулся. Исин улыбнулся в ответ, мягко отнял от своих джинсов чужую руку, а затем стянул с себя футболку, приподнял край одеяла и юркнул под него, притягивая к себе младшего брата. Дио молчал, прижимаясь к чужой груди и позволяя любимым рукам гладить себя по спине. Его теплое, немного взволнованное дыхание оставляло на шее Лэя невидимые миру капли влаги.       Он соскучился. Ужасно соскучился. С того самого дня, как отец привел к ним домой стеснительного китайского подростка, оставшегося сиротой, и сказал, что это теперь его брат, Дио хотел никогда больше не расставаться с Исином. Но всегда что-то мешало. Отец, который хотел, чтобы братья жили отдельно после переезда в Сеул, Чондэ, который почему-то с первого дня невзлюбил «нового братика». Или «настоящий» Кенсу, который так яростно хотел «спрятаться» от Чондэ и Хёншика за спиной Чжана, что и послужило одной из причин, по которым его заперли в темноте. Но Лэю ни к чему знать, что в начале пути их было трое.       - Мне кажется или ты совсем без одежды? – с улыбкой спросил Исин, опуская взгляд на младшего брата.       - Не кажется, - пожал плечами Дио, - если тебя это смущает – разденься тоже.       - Очень смущает. Мне кажется, что ты меня соблазняешь.       - Не кажется, - фыркает Су, - меня можешь не соблазнять. Я уже.       - Су-я…       - Давай, скажи, что Чондэ отрежет тебе яйца, - вздыхает Дио, - уже пять месяцев бегаешь от меня, как от огня. А Чен даже не собирался убивать тебя за тот раз, - парень садится, собирая одеяло на своих коленях. И Исин не может не любоваться бледной спиной младшего. Полицейский тянет руку, касаясь выпирающих позвонков, и нежно поглаживает До подушечками пальцев. Кенсу вздрагивает, свирепо зыркая на старшего через плечо.       - Не трогай меня, если не хочешь большего, - рука Лэя дрогнула. К неудовольствию собеседника, мужчина замер и убрал ладонь под подушку. Дио фыркнул, слегка потянулся, явно намереваясь встать, как вдруг почувствовал, что его обнимают со спины. Губы Исина касаются шеи, заставляя сердце биться быстрее.       Старший брат - единственная и самая сильная слабость и зависимость До. Он не может отказаться он нее, не может побороть, превращаясь в мягкий пластилин в чужих руках. Опытный умелый кукловод становится послушной марионеткой, стоит Исину лишь улыбнуться. Это-то и бесит Чондэ. Дио, которым так восхищается Ким, превращается в самого настоящего слабака, вредит самому себе и плачет каждый раз, когда его не понимают или отвергают, делая больно и Чену, который переживает за него настолько сильно, что его сердце кровоточит. Исин глупый и ничего не понимает, хотя прикидывается всезнайкой. Он не понимает, как больно делает Дио своим отношением. То отталкивает, то обнимает, этот лицемер говорит, что им нельзя быть вместе, прикрываясь отцом Кенсу, но не отпускает. Прикидывается, что понимает чувства младшего, что желает ему счастья, а потом подставляет Джонхёна и Лухана, из-за чего отец Кенсу отдает сыну приказ избавиться от неугодных любовников. А ведь они действительно нравились Дио. И Чондэ был готов терпеть их, если это сделает его брата счастливым. У Чена миллион причин ненавидеть старшего брата. И ни одной оставлять его в живых.       Но сейчас Дио задыхается счастьем, обнимая Лея. Сильный, бесстрашный, умный и холодный, он по уши влюблен в этого человека и готов простить ему любую боль. Чондэ искренне не понимает, почему.       Кенсу целует смуглые сильные ладони, томно смотря снизу вверх на старшего брата, и протягивает к нему руки, крепко обнимая за шею, когда полицейский приподнимает его за бедра и плавно входит. Дио немного больно, и Лэй знает об этом, поэтому старается двигаться медленно, позволяя парню привыкнуть к себе. Он успокаивающе целует узкие плечи и пухлые, искусанные от волнения губы.       Исин укладывает младшего на постель, касается губами шеи, опускаясь вниз к ключицам и сыто облизывается. Лэй никуда не торопится, он полулег на локти, заключая Дио в своеобразную клетку из собственного тела, и плавно толкается бедрами. Младший же раздвигает ноги шире, чтобы легче принимать в себя твердый напряженный член, гладит партнера по широким смуглым плечам, зарывается пальцами в волосы. А еще они очень много целуются в процессе. Медленно, обмениваясь тяжелым горячим дыханием, переплетая языки, руки и ноги , прижимаясь, друг к другу носами и животами, беспорядочно вздыхая и обмениваясь тихими признаниями в любви. Секс получается медленным и сладким, словно нуга.       Лэй ускоряется, заставляя Дио громче стонать, когда врач седлает старшего, снова принимая его глубоко в себя. Мужчина резко вскидывает бедра, частыми грубыми фрикциями вбиваясь в податливое тело, и Кенсу кричит от восторга, упираясь ладонями в чужую грудь. На пике возбуждения, До кусает партнера в шею, пока тот, поддерживая его за бедра, продолжает с громкими шлепками трахать младшего. Затем меняя позиции, чтобы закинуть ноги врача себе на плечи.       Дио так долго ждал Лэя, что не желал его отпускать, даже когда мужчина почти рухнул на него без сил. Су казалось, что стоит им на секунду отстраниться друг от друга, и они больше никогда не смогут быть вместе. Но идиллию разрывает громкий звонок, и Исин подскакивает, как ошпаренный, послеоргазменную негу как рукой снимает. Полицейский путается в штанах, разбрасывает вещи, пытаясь найти свой телефон, и хватает его с такой поспешностью, что Кенсу сразу понимает, кто звонит.       - Да, господин До! – нарочито бодро говорит Лэй в трубку. Дио же только фыркает, медленно одеваясь, - да, конечно. Я помню. Да, непременно с ней встречусь. Мы назначали встречу завтра на утро. У меня выходной.       - Это был мой папаша? – прозорливо прищурился лежащий на животе Кенсу. - Чего он хотел? С кем ты должен встретиться?       - С дочерью какого-то его знакомого, - немного помолчав, признался Исин, - ему не нравится, что я еще не женат. Говорит, подаю тебе плохой пример.       - И что? Пойдешь?       - Просто встреча. Позавтракаю с ней и все.       - Врешь. Ты всегда делаешь то, что отец тебе скажет. Если придурочный старик скажет тебе жениться на крокодиле, ты даже сомневаться не станешь.       - Не говори так о своем отце, - спокойно произнес Чжан, убирая телефон в карман. Однако мягкость исчезла из его голоса, что ужасно выбесило Дио.       - А что не так-то? Ты ведь совершенно не умеешь ему говорить нет. Что бы не пришло в маразматическую голову этого тирана – ты как тупая собака будешь послушен и… - не успел психиатр договорить, как раздался громкий смачный шлепок. Ошарашенный таким поворотом, Кенсу замолчал, бессмысленно смотря в стену. Щека, по которой зарядил ладонью Лэй, горела, но больно не было. Не физически.       - Послушай, твой отец беспокоится о тебе.       - Убирайся, - прошипел Дио сквозь зубы, не поворачивая лица, - отец то, отец се. Убирайся отсюда. Я больше не желаю делать того, что вы мне приказываете. И слушать вас не намерен.       - Дио, любимый мой. Хороший. Прости меня. Я не хотел тебя ударить. Но эта свадьба - она нужна и тебе и мне. Это будет просто прикрытием…       - Убирайся, я сказал! - Дио посмотрел в глаза старшего брата с такой неприкрытой злобой, что Лэю стало не по себе. Вспоминая, сколько крови на этих руках, он решил оставить младшего брата наедине со своими мыслями, чтобы он пришел в себя. Остыл. Все обдумал и обязательно понял, что погорячился.       - Я тебе позвоню, - сказал на прощание полицейский, но вместо ответа в него полетел телефон. Аппарат был брошен с такой яростью, что со свистом пролетел мимо Чжана и, врезавшись в стену, разлетелся на куски. Недолго думая, Дио схватил со стола ноутбук, открыл окно и с силой швырнул продукт фирмы яблоко на асфальт. Кенсу явно не хотел, чтобы в ближайшее время его беспокоили, поэтому, без намека на сожаление, избавлялся от всех средств связи в доме. Оставшийся рабочий телефон был благополучно утоплен в унитазе. Персональный компьютер брошен в ванную, полную воды. Но даже после всех этих безумств, боль в груди не утихала. Дио хотелось орать. Хотелось бы ему с такой же легкостью выбросить в окно годы безответной любви к Исину.       На секунду в голове психиатра возникла мысль, что можно выброситься самому или открыть окно и прострелить собственную голову. Но тихий голос Чондэ : «Не хватало еще одного припадочного», заставил его опомниться. «Иди давай, отдыхай дальше». И Дио послушно уснул с мыслями, что эта чертова семья До совсем не его, и Лэй не его брат. У него есть только он сам и Чондэ.       18 часов до дня Х       Лэй отползает назад по растрескавшемуся асфальту и песку, пока его спина не упирается в скользкий вонючий высокий мусорный бак. Левая, дважды простреленная нога, неестественно вывернута и, скорее всего, сломана. Правая недееспособна из-за застрявшей где-то в ступне пули. Мужчина не может найти в себе сил даже закричать, чтобы позвать на помощь. Когда его смерть наступает ему на поврежденные конечности и улыбается, совершенно счастливая таким раскладом.       - Прекрати. Перестань, - умоляет старший, - позвони в скорую! Я же сейчас загнусь!       - Вот и отлично. Умри, мразь.       Чондэ вымещает на Исине всю свою ненависть, Чондэ мстит за горячие слезы Дио и всю ту боль, что он принес психиатру. Он, наконец, избавляет своего названного от слабости и дает ему крылья убежать от этой проклятой реальности. Чен не знает, как отреагирует тот, ради кого все затеяно, но искренне верит, что действует всем во благо, избавляясь от такого мусора.       Мужчина поднимает руку с зажатым в нем пистолетом с глушителем и стреляет сначала в левое плечо полицейского, потом в правое. Рука убийцы дрогнула. Из-за чего снаряд пробивает не плечо, а ключицу Лея. Чжан громко кричит от боли, не зная, какую же обильно кровоточащую рану ему зажать. Чен же, пока здесь кто-нибудь не объявился, нажимает на курок снова и снова, пока не выпускает в своего врага всю обойму. Не церемонясь, мужчина запихивает окровавленное тело старшего брата в мусорный бак. Он не чувствует ни капли жалости или раскаяния. Исин, по его мнению, заслужил такую кончину.       Удивительно, что в районе ста метров не оказалось ни души, которая бы поспешила на громкие истошные крики полицейского. Все, кто были здесь поблизости, предпочли как можно скорее убежать подальше от места преступления. И Чен с триумфом прошел по опустевшему переулку, сел в машину, с предусмотрительно снятыми номерами и поспешил вернуться домой, чтобы смыть с себя вонь и кровь.       Настоящее время       - Дио хочет убить Минзи, чтобы Чондэ было так же больно, как ему, когда Шик узнал, что Исин мертв, - говорит Кенсу бесцветно и закрывает глаза. - Может этому телу и правда лучше умереть, чтобы в следующей жизни мы трое смогли родиться разными людьми и жили счастливо.       - Вы даже не рассматриваете вариант лечения? Знаете, в практике существовали случаи, подобные вашим…       - Нет, - качает головой Кенсу, - я не хочу становиться одним с этими двумя. Они два зверя в одной клетке, и я боюсь представить, что может получиться, если мы соединимся. Монстр. Химера. Умная, сильная, ловкая, как Дио, жестокая, бессердечная и сильная, как Чондэ. Я не хочу стать частью этого. Прямо сейчас они сражаются в моей голове, и я надеюсь, что один из них умрет в итоге этой схватки       Если кто-то попросит Дио, как психиатра, объяснить этот феномен – он не сможет дать ответ. Но впервые за долгое время Чондэ стоял перед ним в полный рост, во всей своей красе. С этими круглыми ушами, квадратной улыбкой и высокими скулами. Впервые названные братья так долго находились в одной плоскости и впервые Кенсу так ненавидел Чена, что готов был убить голыми руками.       Дио сжимал и разжимал кулаки, с ненавистью глядя в лицо напротив, пока не решился. Рывком, похожим на прыжок пантеры, парень подлетел к противнику, занося руку для меткого удара в челюсть. Но Чондэ увернулся, ныряя под чужую руку, чтобы заблокировать До. Кенсу заранее знал, что слабее физически, чем его оппонент, но он был быстрее, хитрее и сообразительнее, чем и решил воспользоваться для того, чтобы уничтожить того, кто ему сейчас был так ненавистен. Именно поэтому ему удалось увернуться и не позволить заблокировать свои дальнейшие действия.       Брюнет отпрыгнул в сторону, едва выворачиваясь из чужих рук, и наградил брата точным пинком в колено, который, впрочем, хоть и принес противнику боль, но не сбил его с ног, как изначально планировал Су. Зато он заставил оппонента замешкаться, позволив младшему осыпать брата градом ударов из восточных единоборств. Парень активно бил старшего руками и ногами, уворачивался от ударов, хотя и пропустил один хороший апперкот, из-за чего он до крови прикусил язык и чуть не лишился зубов.       Чондэ упал, но уже через секунду, словно призрак появился из-за спины младшего и попытался его скрутить. И ему почти это удалось. Если бы парень вовремя не вывернулся. А потом увидел у старшего за поясом тот самый пистолет, которым был убит Исин и рассвирепел. Дио яростно атаковал противника, чтобы тот не смог отгадать его намерений, до тех пор брат не прижал его к своему телу. Очень неосмотрительно. Су удалось схватить оружие за рукоять и вырваться.       Отточенным до автоматизма движением, Кенсу на бегу снял огнестрел с предохранителя, схватил старшего за волосы и выстрелил Чондэ в затылок.       Но тот снова исчез и появился. Здоровый, без единой царапинки. И так снова и снова. Дио бежал, стрелял, отбивался, Кенсу бил, уворачивался от встречных ударов, терпел боль и глотал кровь, но продолжал вгрызаться в своего противника с отчаянной яростью. До даже не был уверен, что действительно хочет убить названного брата, но отчаянно бьющий по глазам адреналин заставлял его бросаться на цель со сногсшибательной яростью. Одному он сломал руку в двух местах и три ребра. Одному прострелил ногу и, кажется, тоже сломал пару ребер.       Когда силы покинули его тело, Дио смиренно закрыл глаза и глубоко вздохнул       А когда открыл, был ужасно поражен картине перед собой. Несомненно, это был хорошо знакомый ему полицейский участок, куда его чуть ли не раз в месяц исправно приводили вот уже год, и где работал Исин. И сейчас Хёншик или лже-Кенсу находился где-то в одном из помещений, где обычно находится только персонал, судя по огромному количеству стоящих почти впритык рабочих столов и торчащих между ними досок.       Дио искренне не понимал, что происходит, и почему его окружила целая толпа людей с пистолетами в руках. Все они с животным страхом смотрели на Кенсу, прячась от него за своими столами, готовые в любой момент нажать на курок.       Убийца закрыл глаза, снова открыл, надеясь, что этот странный глюк исчезнет, но стоящие вокруг него люди никуда не делись.       - НА КОЛЕНИ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! – раздался крик, и Су даже не понял кто это и кому орут. Но когда понял, что расширенные от ужаса глаза направлены на него, послушно выполнил приказ. Губ коснулась какая-то теплая жидкость. До машинально высунул язык, пробуя ее на вкус. Кровь. Она же стекала откуда-то со лба психиатра, все его тело ужасно ныло и болело, словно ментальные удары Чондэ были наяву. Но не мог же он на протяжении всего этого времени реально лупить сам себя или мог? Если судить по выпученным глазам окружающих.       Однако ответ на свой вопрос парень получил, когда увидел в открытой двери такой знакомой и ненавистной комнаты для допросов чье-то валяющееся на полу тело. И это явно был не Чондэ. Несмотря на то, что у него в макушке красовалась дыра от огнестрельного ранения.       А потом он увидел врачей, которые перевязывали простреленную ногу Донхэ жгутом, чтобы потом погрузить его на носилки. И Чживона, чья рука болталась, как плеть.       И в этот момент Дио все понял. Он завладел телом, а потом у него случилось помутнение рассудка. Он напал на следователя, приняв его за Чондэ, и калечил всех, кто слишком близко к нему подходил. Парень сам загнал себя в угол и не видел другого выхода, кроме как сдаться и делать вид, что все так и было задумано. Психиатр быстрым осторожным взглядом окинул всех присутствующих, прикидывая, сколько же людей сейчас держат его на мушке, а потом вдруг резко завалился набок, хватая лежащий на полу пистолет и вскочил. Раздался сначала один выстрел, а потом за ним целая серия.       Пробитый пулями, словно решето дырками, словно в замедленной съемке, упал сначала на колени, а потом неуклюже завалился на пол.       - Все целы? Куда он стрелял? – раздался голос откуда-то справа.       - В потолок. Он выстрелил в потолок, чтобы вас спровоцировать, - хрипло сказал цепляющийся за чье-то плечо Чживон.       - Надо же. У монстров красная кровь, - немного помолчав, в унисон со стоящим рядом Сехуном, добавил Бобби, смотря на мертвое бездыханное тело самого знаменитого убийцы за всю историю Кореи, не в силах поверить, что все наконец-то кончилось. Словно чтобы развеять его сомнения, к бездвижному психиатру подошел какой-то мужчина в форме. Присел на корточки и приложил сначала два пальца к его артерии, затем перевернул истекающий кровью труп на спину, чтобы еще раз убедиться.       - Он мертв, - помолчав, произнес полицейский, и по участку пронесся дружный вздох облегчения. Бобби обернулся через плечо, чтобы посмотреть на реакцию Сехуна, но за его спиной уже никого не было. Чживон перестал ощущать его присутствие, и тепло, которое помогало ему жить дальше, остыло, оставив в сердце пустоту. Донхэ увезли в критическом состоянии, Минхо лежал в комнате для допросов с дыркой в голове, виновник всего произошедшего лежал мертвый у ног полицейского.       Хуже не придумаешь…