Абаддон

      Вы любите отпуска? Конечно любите! Их все любят. Кенсу просто обожает. Каждый раз, когда у него появляется свободное время, он в одиночку идет в походы, забирается в горы, которых по всей стране и даже по всему Сеулу и его окрестностями немерено, или посещает различные города Южной Кореи, осматривая достопримечательности, вкушая характерные только для этой местности блюда. Кенсу даже ведет дневник своих путешествий, где аккуратно записывает каждый город, где он побывал. Интересные места, еда, люди, особенности диалекта, растения.       Вот и сегодня, в жаркий, почти летний день, парень покупает билет до города с названием Кимхэ (хотя если кого-то придирчивого интересуют подробности, то билет покупается до Тэджона, а уже оттуда до конечной точки). До понятия не имеет, какие в прибрежном городке есть достопримечательности, какая погода, какая архитектура, насколько это большой город, как много там людей и чем можно заниматься все эти три дня, которые он планирует там провести. Но, как и прежде, Дио не страшит неизвестность. Разбираться парень по обыкновению будет уже на месте.       Пока полупустой автобус не тронулся с места, Кенсу достает из рюкзака с вещами дневник в коричневой кожаной обложке и делает первую путеводную пометку. 23 апреля. Кимхэ. Затем закрывает его на пришитую к обложке кнопку язычком, убирает обратно и надевает на голову большие темно-синие наушники, погружаясь в музыку, засовывает за щеку чупа-чупс и чуть улыбается. Мягко шурша шинами, автобус трогается с места и резко останавливается, отчего Кенсу кидает вперед. Ошалев от такой неожиданности, До стаскивает наушники с головы и, как и большинство пассажиров, выглядывает в окно, пытаясь понять в чем дело. Автобус, матерясь на великом и могучем пусанском диалекте, открывает дверь и начинает громко орать на кого-то, недоступного под таким углом обзора для До. Виновник маленькой аварии сто раз извиняется и заскакивает в автобус.       Красивый. Высокий рост, длинные стройные ноги в узких светло-синих джинсах, футболка с капюшоном и джинсовая протертая местами жилетка. А еще огромное количество аксессуаров. Просто как игрушки на елке на запястье блестят, позванивают браслеты, подвески на шее, все перепутались, а светло-розовые волосы очень мило растрепаны. Идиотский цвет. Но очень подходит милому, даже детскому личику. Кенсу откровенно залипает. И, словно заметив на себе его взгляд (как будто-то До один пялится на это чудо света), лучезарно улыбается. Бедный Дио даже смущается, едва не подавившись чупа-чупсом, поспешно отворачиваясь к окну.       Но красавчику мало просто смутить свою жертву. Он уверенно и немного нагло идет вперед и, как назло, садится на предпоследнюю скамейку, в соседнее с Кенсу кресло.       - Фу, ну и жарища. В прошлом году такого не было, - вдыхает красавчик, - а я Лухан.       - Как то, что ты Лухан, связано с погодой? – скептично спрашивает До, вытащив пронзительно-голубой чупа-чупс изо рта. Просто он не выносил болтать с набитым ртом. А этот розововолосый просто напрашивался на колкость.       - Никак, - смеется на откровенное хамство парень, поворачиваясь корпусом к собеседнику, еще больше смущая того, держится свободной рукой за пустующее кресло впереди, - просто нужно было с чего-то начать разговор. Куда едешь?       - Угадай, куда можно ехать в автобусе до Тэджона? На Ибицу, - огрызаться у До получается автоматически. От смущения. Честное слово. Чем более неловко он себя чувствует, тем сильнее топорщится шерсть на загривке.       - Офигеть ты милашка, - странный на всю голову красавчик даже приоткрывает рот, откровенно пялясь на краснеющего с каждой секундой все сильнее Кенсу.       - Эй, чокнутый, - вдруг орет водитель, - а билет-то ты мне не показал!       - А у меня его и нет, - вдруг с улыбкой выдает Лухан, - буду не против, если вы остановитесь и высадите меня прямо тут!       Бедный водила собирает все маты, ругается как черт через слово, а пассажиры автобуса буквально источают ненависть. Большая красная машина перестраивается в ряд, чтобы выкинуть наглеца рядом с ближайшей остановкой.       - А нахрена ты тогда едва под колеса не кинулся? – удивленно спрашивает До, хлопая глазами.       - Увидел милашку в окне и не смог не попытаться, - захихикал Лу, неожиданно отбирая у собеседника чупа-чупс и отправляя его за щеку, - на самом деле, я только вернулся из Пусана. Купил уже билет обратно? Когда ты возвращаешься? Я тебя встречу.       - А вдруг я домой еду и не вернусь? - скептично выгибает бровь До, с досадой рассматривая палочку от своей конфеты в чужом рту, - не противно тебе?       - Нет, конечно. Мне же еще с тобой целоваться, - расплывается в улыбке Чешира Лухан, - и не ври мне. Я жителя Сеула от провинциала всегда отличу. Ты слишком хорошо одет, хоть и скромно.       - Все равно не скажу, - ершится До, - сам не знаю.       - Ладно, - вздыхает Лу, когда автобус выруливает ближе к обочине, явно собираясь скоро припарковаться. Неожиданно розововолосый наваливается на свою жертву всем весом и нагло лезет в чужой карман, вытаскивая телефон. Кенсу пытается отвоевать законное право остаться инкогнито, но слишком смущен, чтобы скрутить наглого красавчика прямо перед всем автобусом и отпинать, чтобы не действовал на нервы. Однако парень, посасывая чужую конфету, с особым усердием набирает длинными красивыми пальцами номер телефона и ждет. Словно издевка, из его кармана раздается голос Джи Дрэгона «I am a good boy». И, выполнив свою миссию, Лухан торжественно вручает трубку ее владельцу.       - Все, теперь у меня есть твой номер, а у тебя мой – позвони, как приедешь. Свожу тебя в кино.       - А то, что я натурал, например, ты даже не допускал.       - У любви нет ориентации. А это она. Зуб даю. С первого взгляда.       - Ты в меня втрескался? – что-то До не очень верится. Такие наглые красавчики первыми не влюбляются.       - Нет, - снова ухмыляется Лухан, а затем выглядывает в окно, - ты в меня, - выдает парень и, пока До не успел опомниться, звонко чмокает его в щеку и выбегает на остановку. Ошарашенный Кенсу в ответ на его дружелюбное махание, прижимает к окну задранный средний палец и сползает вниз по сиденью, натягивая капюшон на самые глаза. Но все равно косится в окно, даже когда автобус, наконец, отъезжает, на улыбающегося и крайне довольного собой Лу. Придурок придурком. Но яркий.       Не так-то просто отвлечься от мыслей о бешеном розововолосом красавчике, но До очень старается, подыскивая в плей-листе песню, которая помогла бы ему снова полностью погрузиться в атмосферу дороги и настроить на путешествие. Ибо сейчас он раз за разом возвращался на автобусную остановку, где ему улыбался красивый и странный Лухан. Словно Сеул предлагал ему остаться. Но наваждение прошло довольно быстро. Кенсу как никто другой умел возвращать себя в реальность. Музыка помогала. Приятный голос Лиссан Гэри в наушниках словно падение в прохладную воду изнуряюще-знойным летним днем. С каждой нотой Кенсу погружается все глубже и глубже. Все холоднее и холоднее. Мышцы покалывает от напряжения, но подниматься совсем не хочется. Расслабленность и готовность довериться судьбе. Шофер впереди закрывает дверь и проходит на свое место, объявляя по громкой связи, что автобус отправляется в Тэджон. Он впереди, кажется, совсем-совсем далеко, как если бы Кенсу ехал в поезде, где вместо множества вагонов один, но очень длинный, и Су сидел в самом хвосте. Ему достаточно уютно где-то на дне. С каждой минутой город все дальше и дальше. Жилые дома, торговые центры сменяют деревья, горы и холмы.       У Кенсу бывает такое. Когда вдруг накрывает с головой и биение собственного сердца становится слишком громким, в ушах гулко раздаются звуки бегущей по венам крови, и любое воздействие на глазные яблоки отзывается тупой болью. Кажется, что они вот-вот готовы взорваться изнутри. Как воздушные шарики. Лопнуть и залить салон кровью. Залить странную черепушку Кенсу и светло-серую футболку. Стены давят, а любые запахи раздражают рецепторы. Но хуже всего вонь… вонь человеческой кожи и волос. Она просто невыносима.       У Кенсу начинается паника, которую он давит с большим трудом, но люди в автобусе вдруг становятся ужасно раздражающими. Улыбки, смех, разговоры. Раздражающая яркая одежда. Раздражающие лица. Раздражающий факт их существования. Дио группируется в кресле, обнимет себя руками, баюкая. Но даже музыка в наушниках делает только хуже. Парень срывает их с головы, и до ушей доносится смех двух сидящих где-то впереди старшеклассниц. Чертовы курвы. Все остальные молчат, а они ржут. Ужасные невоспитанные сучки. Противные страшилы.       Кенсу хочется разорвать их паршивые рты голыми руками и выбросить вонючие трупы на трассу. И не только их. Вообще всех, вплоть до водителя. Убить. Растерзать. А потом положить одного за одним на трассе, словно дорожку из человеческих тел, и проехаться по ним автобусом.       Один за одним со странным нетипичным шумом (по крайней мере, так кажется До) капилляры лопаются, и глазные яблоки наливаются кровью. Он как затравленный пугливый зверек, пойманный охотниками, жмется к спинке кресла и испуганно озирается по сторонам. Вдруг его страшные мысли слышно. Хотя в автобусе слышно только то, как ржут это сучки.       Острые ногти врезаются в кожу на ладонях, оставляя яркие полумесяцы. Но желанное успокоение не приходит. До мелко потряхивает. И он почти готов вскочить и отправить этот автобус в ад, но…       - Тэджон! – орет водитель, останавливаясь и открывая дверь. Кенсу вылетает из салона первым, бурча извинения и расталкивая пассажиров впереди. На улице должно полегчать. Но становится только хуже. Словно в бреду, Дио бредет к кассам и встает в очереди. На скамейке в зале ожидания ему улыбается кто-то очень милый. Кто-то, кого парень уже представляет себе захлебывающимся кровью, но выдавливает ответную измученную улыбку. Хотя руки непроизвольно сжимаются, едва заметно. Как если бы он душил парня, что рискнул обратить на него внимание. Нда… Просто радар для геев. Или это девушка? Кенсу сейчас крайне хуево видно. Даже "плохо" тут не скажешь. Слишком мягко для выражения всей глубины паршивости ситуации.       До даже не помнит, как называет город, вытаскивает из кошелька ай-ди карту, деньги, покупает билет. С каждой секундой все паршивее. Шум в ушах становится только громче, потому что снаружи еще больше людей. В этом чертовом Тэджоне. Перед глазами все плывет. Дио успевает только добежать до мужского туалета, где, слава богам, нет совсем никого. Какая удача. Тишина и свежесть. Включив холодную воду, Кенсу пытается умыться, но расплескивает воду трясущимися руками. Тошнит. Ноги как-то предательски подкашиваются, и парень едва не падает, но успевает схватиться за раковину. Так крепко, что режет краями пальцы. Но тело все сильнее и сильнее тянет к земле гравитация.       Он, наверное, упал бы и разбил голову, если бы не чьи-то крепкие руки, широкая грудь.       - Не зря я за вами пошел. Может, я позову медсестру? – предлагает чей-то приятный голос. Но Кенсу только отрицательно машет головой и пытается встать самостоятельно. Только ноги снова подкашиваются, и, нелепо взмахнув руками, До летит лицом прямо в раковину. Снова спасают.       - Боже, как стыдно, - хрипло произносит До, облизывая враз пересохшие губы, а потом смотрит на своего спасителя в зеркало. Не такой высокий, как казался изначально. Но у него очень внушительные бицепсы и милое лицо. Особенно этот лисий разрез глаз и симпатичные скулы.       - Все в порядке. Если вам плохо, лучше обратиться к врачу, - настаивает спаситель, не выпуская Кенсу из рук. «Бинго», - звучит голос в голове До. И ему становится лучше. Вот так вот. Разом. Просто отпускает. Как холодный ветер. Как голос Гэри. Разум проясняется, лицо человека перед собой становится отчетливым, а его собственная походка крепкой. Только Кенсу не покажет этого так сразу. В раковине размокает его билет до Кимхэ, но разве это важно сейчас?       - Меня просто укачало, - не стесняясь, врет Дио, - водитель в автобусе был какой-то странный. Вел так, словно не людей вез, а мешки с рисом.       - Ужас, - соглашается незнакомец, - если не секрет, куда вы едете?       - Я путешествую, - честно признается До, - а вы куда?       - Ммм… в Йосу, по делам фирмы.       - Один? – любопытствует До, опираясь на локоть спасителя встает.       - Да, можете поехать со мной, - улыбается парень, - раз уж путешествуете. Только тогда давай перейдем на неформальную речь.       - Как скажешь, хён, - смеется Дио, протягивая руку для рукопожатия, - зови меня Дио.       - Псевдоним? Загадочно. Надеюсь, позднее ты мне скажешь свое имя. Я Ким Минсок, но друзья почему-то зовут меня Сюмин, - представляется попутчик. - Пойдем перекусим перед дорогой, или ты совсем плох?       - Знаешь, я бы немного перевел дух, - тихо говорит До, облизывая пересохшие губы, - но не хотелось бы задерживать тебя.       - Не переживай из-за таких мелочей, - отмахивается новый знакомый, - это не настолько неотложные дела. Я не планировал ничего делать в городе сегодня. Скорее хотелось смотаться из Сеула.       - Хорошо, тогда, может, немного пройдемся, а потом уже и пообедаем? – Кенсу улыбается своей фирменной улыбкой-сердечком, окончательно располагая к себе Минсока.

***

      Кенсу в наручниках, в комнате допроса – зрелище уже такое привычное, что кажется, что перестань он появляться в полиции - и фундаментальные основы всего мироздания рухнут. Вот и сегодня, далеко не в первый, а уже в седьмой раз парень сидит за простым обшарпанным столом, с наручниками на бледных запястьях, казалось бы, недавно заживших после последнего обвинения, и с самым безразличным выражением лица отколупывает краску с поверхности. Надвинутый на самые глаза капюшон отбрасывает зловещую тень, ложась на бледную кожу необычным рисунком, между худых пальцев путаются лучи света от настольной лампы, а губы искажены в легкой улыбке.       С громким предупреждающим хлопком дверь открывается, впуская внутрь Чонина и Донхэ, которые сегодня попытают свое счастье на допросе и попробуют вывести Кенсу на чистую воду.       - Итак, начнем с самого очевидного, - тихо, но твердо произносит Донхэ, но До только насмешливо зыркает на него из-под капюшона и молчит. Кай за ноутбуком замирает, сверля подозреваемого самым тяжелым и суровым взглядом, который у него есть. Но, когда Дио сам поднимает взгляд, играя с полицейским в гляделки, служитель закона первым не выдерживает, утыкаясь в экран. Преступник только хмыкает.       - Снимите капюшон, - подчеркнуто вежливо говорит старший следователь, но Кенсу только склоняет голову на бок, смотрит куда-то в живот собеседника. Поэтому Донхэ не выдерживает. Обойдя стол, он резко дергает деталь гардероба Су вниз, полностью открывая его лицо. Подозреваемый недовольно морщится, пытаясь заслониться от яркого света лампы.       - А можно обойтись без старых голливудских трюков и убрать этот ужас на столе? Да и в комнате могло бы быть потеплее, - облизнув пухлые губы, замечает До, - едва ли на меня подействуют такие дешевые приемчики. Я все-таки образованный молодой человек.       - А кем вы работаете? – Кай сам удивляется собственному вопросу, как и сидящий напротив него Су.       - Разве в личном деле не написано? Я шеф-повар в хорошем китайском ресторане. Заходи как-нибудь. Мы открыты только по вечерам, с семи вечера до четырех утра, - проявляет дружелюбие До.       - Надеюсь, вы готовите не человечину, - бурчит Чонин, снова принимаясь зачем-то водить мышкой по экрану. Просто так, без дела. Просто ему не по себе от непосредственной близости ночного кошмара всего участка.       - Кенсу, пожалуйста, прекрати доставать Чонина и ответь на вопрос. Что ты делал 23 и 24 августа с 11 вечера до 3 часов ночи? – Донхэ похож на тигра в клетке и вот-вот бросится на свою жертву. Только она не так проста.       - Я был в Кимхэ. Сделал пару классных фото, поужинал морепродуктами и в 12 уже спал в отеле как убитый, - даже не задумываясь, врет До, а потом делает вид, что шарится в кармане, - я бы показал вам фото, но вы конфисковали у меня телефон. Впрочем, можете сами посмотреть. Вам понравится. Я классный фотограф.       - Хватит врать, Кенсу. Кажется, это у тебя уже выходит неосознанно. Ты даже соврал Чонину по поводу своей работы, - вздыхает Донхэ.       - Приукрасил. Я неплохо готовлю.