I'll be there for you

В начале октября состоялось первое заседание Клуба Слизней. Слизнорт, решивший, что в свете последних событий может понадобиться любая помощь, позвал всех семикурсников, которых осталось не так много, ну и парочку шестикурсников. Любовно разослав приглашения, он ждал их во вторник к семи часам. Шли ребята одной большой гурьбой. Полумна рассказывала, как кто-то вновь вспомнил старые шутки и попрятал некоторые из ее вещей по всему замку. Весело переговариваясь, они дошли до обиталища Слизнорта, и кто-то тихонько постучал. Дверь отворилась, и они ввалились в комнату. Стол был по-прежнему круглый, только больше раза в два. Все уселись кто куда. За столом было тихо, когда к ним подошел Гораций. Взмахом палочки он накрыл стол, и все неуверенно начали орудовать приборами. Бедный Слизнорт никак не мог понять, что такие сборища никоим образом не раскрепощают и не делают благодарными по гроб жизни. Каждый в той или иной степени чувствовал себя неловко и сконфуженно. Разговор, который каждый раз завязывал профессор с кем-то из присутствующих, рано или поздно обрывался, создавая минутную паузу перед тем, как он снова накидывался на другого. Малфой пришел к мысли, что на шестом году обучения ему несказанно повезло, ибо он не попал в Клуб Избранных имени Горация Слизнорта. Это собрание дало бы прикурить одним из самых скучных званых обедов и приемов, на которых ему довелось побывать. Быстро отстрелявшись, он стал раз от раза тихо переговариваться с не менее скучающим Блейзом. В перерывах Драко медленно обводил всех глазами. Внезапно взгляд зацепился за Кормака Маклаггена. Тот пристально изучал какой–то объект, и Драко, проследив глазами обнаружил, что это Грейнджер. Гермиона же старательно делала непринужденный вид, стараясь не замечать столь тщательного изучения своей персоны. Наклонившись к Блейзу, Малфой тихо спросил: — Что это с Маклаггеном? Забини серьезно изрек: — Это редкое явление, которое мы сейчас имеем счастье наблюдать, называется хищный взгляд настоящего альфа–самца. — Серьезно? — Драко удивленно вскинул брови. — И давно? — Даст бог Маклагген пытается ухлестывать за нашей Грейнджер с шестого курса. — И? — Что «и»? Грейнджер всеми мыслимыми и немыслимыми способами открещивается от него. Помню, на последнем рождественском приеме Слизнорта, она наелась закуски из драконьих яиц, только чтобы отбить у него охоту целоваться да обниматься. Отчаянная, надо сказать. Блейз отошел от разговора, когда Слизнорт начал справляться о здоровье его матушки. А Драко вновь кинул взгляд на Грейнджер. Он точно знал, что она изнывала от такого рода внимания. И руки, теребящие скатерть, только подтверждали это. Она даже попыталась завести пару раз разговор, но Слизнорт как на зло именно в этот момент решал, что ему остро необходимо поговорить именно с этим человеком. Когда же общественная пытка закончилась, Гермиона, одна из первых, прытью понеслась к выходу. Даже ее самообладание некоторые в силах развалить. Прищурившись, Драко в последний раз посмотрел на Маклаггена и скрылся за дверью.

***

Как только удалось разгрести учебные завалы, Гарри вспомнил об обязанностях капитана команды по квиддичу. И то это озарение на него снизошло только тогда, когда он в одно из окон заметил, что у другого факультета состоялись отборочные. Мигом вернувшись в гостиную, он тут же посовещался с Джинни. Было решено провести отборочные в это воскресение. Когда об этом всех оповестили в гостиной Гриффиндор-Слизерина после ужина, мгновенно поднялся дикий ажиотаж. Блейз опустился на ручку кресла, в котором восседал Малфой и, чуть толкнув плечом, поинтересовался: — Ну что, будешь пробоваться на место ловца? Драко поднял на него ироничный взгляд. — Смеешься? Чтобы Поттер снова ненавидел меня лютой ненавистью? Нет уж, увольте. Да и к тому же я не думаю, что он великодушно согласится сидеть на скамейке тренера. Блейз хохотнул: — Неужто ты боишься праведного гнева Потти? — Блейз, на меня никогда не действовали твои манипуляции. — Нет, ну действительно. Чем еще можно объяснить тот факт, что ты отказываешься играть в команде. Ты боишься ему продуть, — нахально заявил мулат, едва подавляя победную улыбку, глядя на то, как друг моментально меняется в лице. В свою очередь Драко понял, какой метод использовал Забини — метод «Выведи Драко Малфоя из себя». — Чего ты хочешь, Забини? — Скажем, игра с Поттером и Уизли двое на двое. Вы ловцы, а мы там по-дружески будем метать друг в друга квоффл. Что скажешь? Драко махнул рукой, что означало его согласие. Ибо он знал, что Блейз достаточно настойчив и изощрен в своих пытках. Что называется, не отходя от кассы, перекрикивая общий гомон, он осведомился у Гарри: — Поттер, сыграешь с нами в квиддич? Вы с Уизли против нас, — он пальцем указал на себя с Драко. — Он претендует на твое место. Гарри кинул удивленный взгляд на Малфоя, тот же в свою очередь одарил друга злобным. Поттер без лишних слов кивнул. А Забини же, радостный, сидел в предвкушении. Воскресенье наступило достаточно быстро. И вот уже поле для квиддича было наполнено потенциальными игроками за факультет. Гарри с опаской оглядел трибуны. Тут были такие кадры, которые даже вводили в ступор. Например, Кормак Маклагген. Гриффиндорский нарцисс сидел, самодовольно улыбаясь и бросая такие взгляды, что невольно передергивало. Выдохнув, Гарри объявил о начале отборочных. К сожалению, правила есть правила, и несмотря на дружбу и довольно неплохое знакомство со способностями многих, он все равно должен был вновь проводить эти формальности. Так тот же самый Маклагген снова пришел пробоваться на место вратаря. Рон же пусть и не трясся, как на шестом курсе, однако заметно тяжело сглатывал ком, образовавшийся в горле. Внезапно Маклагген посмотрел на одну из верхних трибун и подарил одну из самых своих самовлюбленных и даже похабных улыбок. Гарри проследил за его взглядом и отметил, что объектом такого щедрого дара стала Гермиона. Заметив взгляд, она отвернулась, старательно делая вид, что ничего не случилось. Хотя Поттер видел, что злость почти достигла апогея; об этом говорили плотно сжатые губы и стальной взгляд. Далее Кормак прошествовал мимо рядом стоящего Уизли, фамильярно хлопнул его по плечу и сказал, что в этот раз он может отдыхать, ибо места вратаря ему не видать. Рон Уизли, самооценку которого при желании можно спустить до нуля, заметно расстроился, но все та же Гермиона ободряюще улыбнулась, и дела явно пошли на лад. Гарри выдохнул и отвернулся, чтобы сказать, что первыми будут выступать загонщики. Драко пришел посмотреть на это сборище из праздного любопытства. Он лениво скользил взглядом по толпе на поле, медленно переводя на тех, кто сидел на трибуне. Взгляд зацепился за Грейнджер, которая как раз сидела злая из-за настойчивого внимания Кормака. Он перевел взгляд на Маклаггена, который уже разговаривал с Уизли, и носогубная складка искривилась. Он не понимал, как можно быть таким самовлюбленным идиотом, который ничего не видит дальше своего отражения в зеркале. Конечно, он не может сказать о себе, что блещет самоотверженностью и заботливостью, однако элементарные понятия о поведении в обществе ему привили. И также Малфой пришел к мысли, что будь у этого кретина хоть капля мозгов, он бы видел, что своими действиями только претит Грейнджер еще больше. Когда же Маклагген покинул сцену, как будто по заказу сделанную для Малфоя, остался Рон. Имея весьма понурый вид, он невольно доставил удовольствие Драко. Подсознательно, несмотря на примирения и маломальское общение, он все равно радовался, когда Уизел попадал в неловкие положения, делал что-то неудачное. Это осталось и будет так всегда, как бы ни сложилась дальше их судьба. Тем временем Гермиона уже дарила Уизли одну из самых добрых, бодрых улыбок. И тут Драко с удивлением отмечает, что она довольно популярна у парней. Помнится, курсе на пятом один слизеринец обмолвился, что она не дурна для грязнокровки. Правда, тогда его чуть не погнали поганой метлой из общества волшебников-аристократов, но факт оставался фактом: она была привлекательна. Блейз подсел к Драко как раз в нужный момент. Гермиона, чувствуя чей-то взгляд на себе, посмотрела в их сторону, однако ничего не обнаружив, вновь отвернулась. Блейз же кинул на нее заинтересованный взгляд, а потом повернулся к другу и с ехидной улыбкой спросил: — Что, нравится? Малфой перевел на него взгляд, полный возмущения и удивления, так и говорящий: «Молодой человек, да вы с ума сошли!» — Откуда такие бредовые мысли? — Ну-у, — протянул Забини, подбирая слова, — ты всегда питал к ней страсть в издевательствах. Именно она удостаивалась особого внимания с твоей стороны. — Блейз, а я и не заметил, когда у тебя начала ехать крыша. Поясню: любовь и ненависть — несколько противоположные вещи. — Согласен, — не обращая внимания на явное желание Малфоя его заткнуть раз и навсегда, подтвердил мулат. – Но, как говорится у маглов, от любви до ненависти один шаг и наоборот. Вот если бы ты одаривал ее холодным безразличием, а не клокочущей желчью, то я бы тебе поверил, но, увы… Ну ладно, — он вскочил со скамьи, — пора на бравые подвиги. МакГонагалл рвет и мечет. Видите ли, я ей помешал на уроке. Сама хотела, чтобы мы сплотились — вот и пожинай плоды. Теперь когда с амплуа холодного, не в меру заносчивого слизеринца покончено, можно и погудеть, как близнецы Уизли. Милахи, я тебе доложу. Все их эти шалости прям душу грели! — он мечтательно закатил глаза, а потом и вовсе умчался. Тут Малфою приходит мысль, что Блейзу Забини неплохо бы стать комиком или актером. Но так или иначе, Блейз все же заставил Драко кинуть последний взгляд на Гермиону Грейнджер.