Массовый эффект Жириновского

POV Соловьев-Андерсон - Скажите, Андерсон: почему, когда люди меня пытаются в чем-то обвинить, за всеми нелепыми вызовами стоит ваша тень? – поинтересовалась голограмма Сарена. А вот чтобы я знал. Мне сразу не понравился тип, который едва меня заметил, тут же принялся упрекать во всех грехах, к коим я отношения не имел. Зато себя маленький твареныш выставляет белым и пушистым. Мил глазам, как утренний круассан, ей Богу. - Вы его все презираете потому что он черный, да? – ткнул мне в нос указательным пальцем Вольфович. – Увидели негра и сразу принялись изгаляться и оскорблять маленького африканца, недавно спрыгнувшего с ветки. У них демократия, свобода! Вы – дети. Все вы, собравшиеся, маленькие детишки. Что я забыл в вашем детском саду? Не понимаю. - Если вам нечем подкрепить обвинения, то зачем вы созывали Совет, господин Удина? Исходя из данных, полученных от капитана Андерсона, мы не можем сделать вывод, что в уничтожении человеческой колонии виноват СПЕКТР. А если учесть тот факт, что капитан и в самом деле не может быть до конца объективным, то… - То получается именно то, что я сказал ранее: вы - малые дети, - перебил Советника азари Жириновский. – Еще бы! Думаете, я не разобрался, что к чему? Как думаете, почему вы сквозь пальцы смотрите на ситуацию и ждете, когда мы разбредемся по кабинетам-кораблям, чтобы вы дальше смогли в бе-бе играть? Может, потому что вам плевать на человеческую колонию? Нет, вам не плевать. Вот если б мы сами по себе долбанули, вы бы всем своим кагалом мчались на планету учить нас миру, закидывая бомбами. - А вы нас собираетесь учить? – не выдержал турианец. - Буду учить! И не только вас! Не перебивайте! И нечего переглядываться! На меня смотрите и слушайте внимательно. А лучше записывайте. Внезапно мне стало стыдно. Жириновский, пытающийся защитить сопартийца-человеческую особь, оскорбил меня куда сильнее, чем турианец, из фраз которого я не понял ничего. Вольфович же предельно ясно и выступил адвокатом «черного парня», и утопил достоинство того, то бишь меня, в инопланетных отбросах. Хорошо еще племя Банту не вспомнил и меня не внес в списки выходцев из него, выставляя заведомо обиженным на всех, чья кожа светлее чернозема. Ну и не стал разрывать мозги недалекой общественности, поясняя Законы Джима Кроу. Чувствую, что местные интеллектуалы и не подозревают о существовании в прошлом каких-либо законодательных глупостей. Вообще, за все время пребывания в шкуре темнокожего офицера сделал несколько выводов. Первый: всем плевать на твою расовую чистоту, если ты человек. Второй: всем в принципе плевать на тебя, если ты не лыбишься как идиот каждой встречной прощалыге или твой карман не набит местными виртуальными тугриками. В общем, за исключением того, что прогресс в технологиях на лицо, духовная составляющая бедна и поныне. Казалось бы, какое дело и кому до внутрирасовых проблем? А нет, количество ракушек и поныне является важным показателем авторитета государства. И это в эпоху детального изучения космоса! И, самое неприятное, инопланетяне столь же тупорылы, сколь и либералы от людей во времена моей жизни. Нормальной, как я теперь понял. - А почему мы должны вам что-то доказывать? Может, это на людские службы безопасности упала тень? Нет! В дезертирстве я и мои бомжеватые коллеги обвиняем вас. И будем обвинять дальше! А вы сами разбирайтесь, если не хотите утонуть в том, что из себя будет посмертно выдавливать рухнувший авторитет СПЕКТРов. А за Сарена вам все остальные СПЕКТРы большое спасибо скажут. Мол, какие молодцы эти Советники, спасли единицу от расправы, и теперь все нормальные граждане смотрят на остальных безопасников, как на говно. Давайте, защищайте дальше своего любимчика. А я буду по всем каналам связи говорить правду и только правду! - Успокойтесь, Удина, - заговорил сбитый с толку саларианец. – Мы защищаем честное имя Сарена не из-за личной привязанности. Не имея доказательств, можно бросать слова в космос сколько угодно. А как же презумпция невиновности? - Он виноват. Сами видите, как он доводил моего эфиопского друга. Это так типично для бандитов: обвинять милиционеров в бесчеловечном отношении. А то, что Сарен с детства занимается транспортировкой наркоты с хранением оной в анальных отверстиях, написано у него на лице. Простите за каламбур. Я умею делать правильные выводы, потому как законник и поведал на своем веку столько саренов, что подсчитывать не берусь. И самые виноватые всегда орут: «Докажите! Нет, вы докажите! То, что вы поймали нас с окровавленным ножом над телом умирающей жертвы, пальцем на убийцу показывающей, ни о чем не говорит». - Советники, я не желаю больше слушать поток глупостей от этого человека. Позвольте, я займусь непосредственными делами? – повернулся к Совету Сарен. - Разумеется. Заседание закрыто, - азари скользнула взглядом по нашей группе красноречивых неудачников. – Совет снимает кандидатуру Шепарда, стремящегося попасть в ряды СПЕКТРов. - Подождите… Я еще не все сказал, - нахмурился капитан. Я молчал. Пытаться нести свою правду было здесь едва ли не преступлением. Совет, неизвестно по каким причинам состоящий из трех лиц сомнительных национальностей, едва ли не единолично принимал решения. Это демократия? Вот это? Где толпа проплаченных тугодумов? Где размахивающие клешнями и лопочущие лебеду политиканы? Почему всего три единицы, пусть даже выборные? - Удина, вы не слишком много наговорили? Что теперь прикажите делать? – возмутился Шепард, разглядывая довольного до нельзя Вольфовича. - Известно, что. Ждать и верить. Ты, сынок, живешь в справедливом, бесконечно демократичном обществе. Сейчас СПЕКТР совершенно демократично и, явно думая о святом, разбомбил твою колонию. А дальше что будет, не догадываешься? Он придет к тебе домой, не вытирая ног, залезет в твою кровать, доведет до экстаза твою жену и выжрет всю твою водку. У меня вопрос: вы какого лешего лезли в галактическую политику, не разобрав на Земле свалку мозговых отходов? Старое правило: тихонько разбирай свою помойку и на соседскую не лезь. Мало того, что там хуже воняет, так еще и тебя обзовут говнюком. Вот вы влезли, не спросив мнения умных, судя по всему, вымерших от этой идиотии людей. И чего? Вот приобщайся теперь к инопланетянским ценностям и попробуй только пикни супротив что-нибудь. Демократия не потерпит никакого мнения, кроме демократического. - Я вас не понимаю, господин Удина, - замотал головой Шепард. – Да и разбираться в хитросплетениях политиканов – это ваше дело. Мое дело – доказать виновность Сарена. Как это сделать, если даже намека на помощь от Совета мы не получим? А объективный взгляд на возможные доказательства – вообще только надежда. И все благодаря вам и вашей несдерженности. - Есть у меня мысль, как вас всех спасти. И это не потому что вы мне ужасно нравитесь, не зазнавайтесь! Меня раздражает Сарен, и я хочу видеть его тоскливый взгляд сквозь решетку «обезьянника». Для начала. Значитца так: Шепард и Рудольфович идут со мной, а остальные возвращаются к делам насущим.

***

POV Жириновский-Удина. Признаться, от количества дураков я уже порядком заскучал. Из-за чертового заседания пропустил бассейн, а там сегодня бесплатно раздавали банановые коктейли. Слышал, что где-то в дебрях станции существует и пытается вербально размножиться кружок недовольных, обманутых демократией лиц. Исходя из положения, где я один умный посреди Страны Дураков, найти и подчинить себе инакомыслящих – стало моей новой задачей. Иначе не выжить, не сходя с ума. Подозреваю, что на этой станции имеется университет, выпускающий мудаков, так как, глядя на лица аборигенов, понимаешь: перед тобой дипломированный идиот, а не просто дурак от рождения. Заимел свое мнение о Совете. Захотел даже речь накатать, где я обвиню их в коррупции, тирании и полнейшей обособленности от мнения народов, которые они представляют. Фразы накидаю общие, без конкретики. А как заимею свою партию, сразу плюну им в лицо все, что я думаю о политике, проводимой на этой гребанной станции. Конечно, придется тратить время, все делать тайно поначалу, но иначе никак. Уповаю только, что не дойдет до тайных собраний в тесных комнатах с масляными светильниками и расстеленной на столе газетой «Красная звезда», но ни в чем быть уверенным нельзя. Особенно, в окружении того говна, которое я, беднушка, должен один расхлебывать, чтобы все зажили хорошо. Вот мнение о Шепарде еще неоднозначное. Вроде не туп, что немало. Но и не умен, что плохо. Средневый ум. Может наворотить всякого, предвижу. Лучше сделать его своим агентом по локальным целям. Глобальные спустит с улыбкой на физиономии, чует мое сердце. - Присаживайтесь, - любезно предлагаю капитану. Андерсону не предлагаю. Сам жопой диван найдет, а этот вежливый истукан так и будет стоять на сломанных ногах и ждать, когда разрешат. Культурный. Люблю таких. В мирной жизни. - Господин Удина, мы тратим время. Я должен искать того, кто поможет мне с доказательствами вины Сарена, а не просиживать на диванах посла, - сказал Шепард. - Твоя правда. А у меня есть своя. Поверь, некоторые решения лучше принимать на сытый желудок и нетрезвый ум. Так бывает логичнее, вопреки всему. Даже не спрашиваю, что солдаты Альянса предпочитают пить. В моем баре существует одно снадобье от кручины. Не советую мешать с газировкой, так как мой помощник только что ковры чистил. Он расстроится, приметив смрадную органику посреди комнаты. - Это что? – сдвинул брови солдатишко, настороженно поглядывая в граненый стакан, который для меня и по моему приказу выкрал мой помощник из музея. - Это для того, чтобы ты монолог мой лучше воспринял. Сначала выпей, потом я заговорю. И не заставляй посла ждать! Запить и зажрать не дал ему из принципа. Не заработал на еду пока. Пусть корчится и вспоминает своих англосаксонских божков, пока я блаженствую, глядя на него. Доканать натовского солдата и без оружия – в мое время это мог сделать любой здравомыслящий человек, худо-бедно знающий английский. А уж довести до слез – за это нужно медали было выдавать. Ибо заслуженно. - Как вы относитесь к инопланетянам? – интересуюсь у капитана. - Нормально, - пожал тот плечами, мужественно пряча от меня недовольную после принятия на сердце морду. - А к азарям как? - К азари? – поправил меня Шепард. – Тоже нормально. - Ладно. Вопрос к делу мало относящийся: какого полового ориентира придерживаетесь? - Какая кому разница? - Существенная. Ибо Тевос… напоминает женщину, хоть и из страшных снов, но все же. Смекаете мысль мою неглубокую? - Признаться, нет, - отозвался Шепард. Я перевел взгляд на Соловьева, который молча, но страстно поглощал мои запасы печенья, которые я заготовил на случай, если нужно будет публичную голодовку устроить. Что-то же жрать нужно будет, когда я буду не жрать во имя великих целей? - Тогда добавка, - я вновь наполнил стакан капиташки. Признаться, цель по спаиванию солдата – направление неблагородное. Но что-то мне подсказывало, что если не подсадить товарища на спиртное, тем самым оставляя разум чистым, в скором времени этот самый разум потянет человечество в еще более глубинные и дурнопахнущие отверстия. Пусть побудет зависимым от меня и моих поставок с Земли. И мнение свое припрячет туда же, куда я посылаю его амбиции. Тошнит от самостийников, вот ей Богу. Сейчас же, дай ему волю, начнется: тут накосячил, там не подумал, а вот тут просто обосрался. А разгребать опять кому? А Соловьев пусть на корабле обживается, русифицирует его, порядок там наводит, пока Шепард с похмелья будет кони двигать. А то ж сейчас получит вопреки всему звание СПЕКТРа и зазнается. Набьет полную палубу бабуинами инопланетными, а людей на берег. Знаю я этих добреньких солдат Альянса. Нормально он к инопланетянам относится, гад толерантный! - Поймите меня правильно, Шепард… Политика обоюдного лизания задниц хороша только с одной стороны… Со стороны задниц. Рот от этого действа жутко пачкается. Как вы думаете, почему инопланетяне не берут нас в Совет? - Мы – молодая раса с их точки зрения. Вполне логично, что они опасаются нехороших последствий, - заплетающимся языком пробубнил Шепард. Я перевел взгляд на бутылку, уровень жидкости в которой сократился на пару сантиметров. И кому я должен доверить миссию по выливанию грязи на турианца? Ему? Выпил, как цыпленок – больше пролил. Слабый организм. Ни к войне, ни к умственной деятельности не приспособлен. Скучаю по пьяному дворику времен моей юности: те алкаши, моментально выжрав по бутылке на клюв, давали вполне объективные оценки жизненным событиям. А Шепард, если не сдохнет на моем диване, то непременно уснет. А потом рвотными массами таки запачкает инвентарь, который будет в момент пробуждения его окружать. - Ты сиди здесь, но к холодильнику не вздумай подходить. Телевизор посмотри. Но только не платные каналы! Мне надоело ругаться с Единым правительством, когда я им счета отправляю. Представляешь, они считают, что посол сам свои развлечения должен оплачивать. А я не согласен категорически! Растолковав Соловьеву что к чему, поднимаю Шепарда и почти волоку на улицу. Можно было в тамбуре приквартирном его к стенке прислонить и на мозги покапать, но там мне тоже не нужен хлам. К тому же надоело заставлять помощника вытирать козявки о камеры наблюдения, чтобы с себя-любимого часть обзора снять. На улице Шепард оживился. Вести себя стал как положено в первый раз напившемуся индивиду: вызывающе и дебильно. Но интересно наблюдать за прозападным пьяным солдатом. Когда бы я себе такое удовольствие доставил? - Это что, ваш ребенок? Соболезную, - промычал Шепард, наклоняясь к коляске, в которой мамаша-кроган везла свое дитятко. Из лекций, которые я себе перед сном включаю четко понял: с кроганом можно связываться только в том случае, если лениво самому вздернуться. С самками – даже в этом случае не нужно. - На себя посмотри, - довольно вежливо ответила кроганка, резво ударяя с локтя по физиономии капитана. Пришлось спасать, сдерживая смех. Усадив на лавочку, которую не жалко пачкать, я осмотрел вокруг. Тишь и благодать. Чисто до дурноты. Все не по-нашему. - Так что там… Тевос ваша… - спросил Шепард, придерживая рукой опухающее на глазах ухо. - Тевос – дама одинокая. От ласки почти отвыкшая. Вот твой шанс заиметь в совете близкого человека… синего цвета и с экзотическими щупальцами. Понимаешь? - Как-то это неправильно. Спьяну… Я что, не так пил? Почему так быстро контроль потерял? - А как надо пить? – удивился я. – Хочешь залпом пей, хочешь через жабры – нет правил… В общем, вызываю тебе такси и отправляю к Тевос. Ты уж не опозорь человечество. И не говори, что я тебя отправил! Поплачься ей в жилетку, прикинься несчастным, обиженным жизнью – и действуй. Но чтоб завтра на заседании я ее улыбающейся видел! Шепард хмурился, пытаясь что-то обдумать. Я терпеливо ждал, опасаясь отказа. Если не согласится – прикажу ублажать саларианского Советника. Вот не сдержусь же! - Нам это точно поможет? – поднял таки голову Шепард. - Еще как! – улыбнулся я. – Политика – дело тонкое. Методы не всегда честные. Кстати, если не прокатит и не захочет твоего комиссарского тела, поинтересуйся ее вкусами. Может, ей мальчики потемнее нравятся. Есть тут у меня один в запасе. За еду, кажись, согласится на многое...