Живой Мертвец

День двенадцатый. Статус: заражено 68% населения Манхэттена. Уничтожено зараженных: 11 827 Потери военных: 4 011 Погибло гражданских: 7 108

Говорит командор-сержант О’Брайен, морская пехота США. Всем, кто меня слышит, всем, кто ловит эту частоту: несмотря на то дерьмо, что твориться на улицах, и отсутствие приказа от генерала Рэнделла, полковник Баркли начал эвакуацию. Повторяю: эвакуация началась! Любой желающий убраться из этого города пусть бежит со всех ног на Центральный вокзал. У Двадцать третьей стрит и дальше уже все подчищено от зараженных. Добираться будет нелегко, окрестности здорово перекорежило. Идите налегке и не задерживайтесь! Скорее – это ваш единственный шанс выбраться отсюда, не упустите его! Наши части сейчас в Мидлтауне – ищите их, и вам помогут всем, чем смогут. Это все. Это был сержант О’Брайен. Конец связи.

***

«Когда нам плохо, мы думаем: «А где-то кому-то хорошо». Когда нам хорошо, мы редко думаем: «Где-то кому-то плохо»» Василий Шукшин Нью-Йорк, Манхэттен Верхний Ист-Сайд 20 июня 5:45 По освещённой прожекторами и заваленной брошенными машинами дороге шел отряд Стражников. - Призрак три-девять, вы видите Землю? Прием. - Никак нет. - Помогите! – Неожиданно из противоположного переулка выбежала девушка. - На помощь!! Без обуви и в разорванной одежде она явно убегала от кого-то. Отряд встал в боевую позицию. - Стоять! Не двигаться!! – Но девушка кинулась к их командиру и упала без чувств тому в руки. Мужчина поймал её и повернулся в том направлении, откуда она прибежала. На встречу понеслась толпа ходоков! Офицер дал знак парням, и те открыли огонь. Зараженные слепо бежали и падали, пораженные пулями. Так солдаты расстреляли целую толпу. На месте осталось около тридцати трупов. - У нас чисто! Двигаем. – Офицер посадил пришедшую в сознание девушку и повернулся к подчиненному. - Ты. Со мной. Его парни рассеялись. Оба солдата нависли над несчастной, что от шока прикрыла лицо руками. Тут один из стражников что-то заметил, что-то, прячущееся в тени. - Её тоже. Девушка подняла залитые слезами глаза, упершись в дуло пистолета… - Эй! Солдаты обернулись на голос… и увидели Алекса Мерсера, выглядывающего из темноты. - Это он! Первый открыл огонь. Зевс подскочил к нему и пронзил когтями, второго схватил за голову и метнул в автомобиль. Подошли еще солдаты. Третьего и четвертого разрубил пополам. Пятый выстрелил по нему из подствольного гранатомета, но Мерсер поставил щит, а потом расправился и с этим. Шестой выстрелил по нему из джавелина. Улицу окутал дым. Карен отползла в укрытие, в переулок. На месте взрыва ничего не было. Оставшийся солдат огляделся и увидел требующего помощи товарища. Мужчина подбежал и помог тому подняться. - Где ваш командир? – Спросил он. - Сэр, он на Тайм-Сквер. – Доложил стражник. - Я вызову трансп… Острые когти пронзили нечастного. - Не понадобиться. – Прошипел Алекс, принял свой облик и отбросил труп в сторону. Зевс исчез. Карен сидела, сжавшись в углу. Короткие волосы у блондинки растрепались. Лицо с серо-зелёными глазами было залито на половину растекшейся тушью. Одежда разорвана. Девушка прикрывала синяки на руках. Она просто сидела и ревела, нервы у неё сдали. Она не знает, сколько времени провел в это положении… - Извините, мисс. – Неожиданно раздался над ней мягкий голос. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с мужчиной в буро-коричневой с пятнами униформе, но без шлема, зато с автоматом в руках. Лейтенант морпехов. Только сейчас она заметила окрасившиеся в рассветные лучи стены переулка. Чуть поодаль стояли еще морпехи, несколько обескураженные находкой - Мэм, вы меня слышите? – Улыбнулся ей мужчина. Карен все еще была в состоянии шока и периодически всхлипывала, но кивнула. - Я – лейтенант морской пехоты под командованием Шермана Баркли. Мэм, не бойтесь, мы отведем вас к пункту эвакуации. Можете звать меня Чайно. Давайте руку.

***

«Сейчас начнется та стадия, когда нужно сосредоточится и постараться не сдохнуть» Нью-Йорк, Манхэттен Северный парк 20 июня 6:17 - Давай, Гидеон, не уходи… Гулд на нас рассчитывает!.. – Где-то над головой лежавшего в смутном сознании Эмерли летал голос Алькатраса, мужчина никак не мог открыть глаза – постоянно его вновь утаскивало забытие… - Эй, Гидеон, вот же… Эй, Гидеон! Гидеон! – Друг постоянно его тормошил, но это лишь ненадолго выводило его в солнечный мир. - Хе-хе… судьба - злая сучка, верно? Потерпи, сейчас я тебя вытащу… И вновь Гидеон погрузился в темноту… такую манящую и притягательную. В бессознательном состоянии время исчисляется по-другому. Во сне пролетают годы, а в нашем мире лишь пара минут и наоборот. Тебе кажется, что ты просто лежишь с закрытым глазами, а на самом деле тебе все это снится, и ты просто медленно подыхаешь… – Проснись! Резкий крик лейтенанта не дал капитану пропасть бесследно. Он пришел в себя, но никак не мог вырваться из лап Аида. Но есть хорошие новости - он еще живой. Еще. – Просыпайся, командир! Сейчас! Гидеон с трудом поднял глаза. Вокруг какой-то склад. Высоко над головой закрытые ставнями окна, в щели лезет яркое солнце, плещет на грязный пол. Ему лучше. Боль кажется далекой, приглушенной. Это хорошо – значит, нервы, кричавшие из всех уголков его поломанного тела, наконец заткнулись. Значит, есть надежда подохнуть спокойно. – Мать твою, просыпайся! – Чуть ли не хныкал Алькатрас. – Там такое дерьмо! Базу смели, барабашки разбежались, чернокнижники рыщут по наши души, сука-Рэнделл нам приговор подписал! Б-е-с-п-р-е-ц-е-д-е-н-т-н-о! Ха-ха… Я могу говорить слова вроде «беспрецедентно», не чувствуя себя при этом умствующим засранцем, хотя мне и не слишком нравится не чувствовать себя засранцем… Но Эмерли опять проваливался, измученный пережитым падением. Голос друга растворялся вдали… - Командир… Гидеон! Ты рухнул в озеро в парке, я – следом за тобой прыгнул, вытащил. Так чернокнижники разбомбили базу к хренам собачьим! Твари разбежались, черные засранцы ищут нас, приказ грохнуть, Гулд не отвечает, все молчат. Ты-то… ты-то не уходи! Блять, я не медик! Эй! Может все само заживет? Если нас кто угодно накроет, я не справлюсь один! Пушки сдулись… Гидеон, поднимайся!.. Я не могу один справ… Ёрш твою медь. И что мне делать? Бля-а-а…

***

«Демократия отличается от диктатуры тем, что при демократии нам сначала предлагают выборы, а потом отдают приказы. При диктатуре вам не надо тратить время на голосование» Чарльз Буковски Вашингтон. Округ Колумбия. Белый Дом 20 июня 10:08 В кабинете с проектором собрались трое сенаторов от демократов. Они слушали свидетельство коммандера Черной Стражи, Доминика Локхарда, белого мужчины около сорока лет в характерной черной униформе выцветшими тёмными волосами и карими глазами. Коммандер был крепкого телосложения, как и все вояки, грубоватое лицо со шрамом на подбородке. Локхард высокий, где-то метр девяносто, на вид стандартный плоскоголовый дуболом армейского разлива, хоть сразу на плакат. Правда, давайте говорить откровенно, их братия и в самом деле частенько плосковата головой, а уж про дуболомность и слов нет. Но, стоит заметить, что его внешность шла в разнос с его манерами и интеллигентной речью. - Коммандер Локхарт, от имени всех присутствующих благодарю вас за то, что согласились прийти сюда. – Кивнула ему сенатор Присцилла М’Бренга, сухая престарелая женщина в бордовом костюме, одинакового цвета с губами. - Не за что, мэм. Для меня удовольствие – предстать перед вами. – Мужчина стоял словно на боевом строю, что опять-таки никак не вязалось с его спокойным голосом и выдержанной речью. - Коммандер, как долго вы работаете в Черной Страже? - Уже четыре года. До того я был офицером вооруженных сил Соединенных Штатов. - Каков ваш теперешний статус? - В дополнение к моим прямым обязанностям я, в случае необходимости, обеспечиваю связь с вооруженными силами. В таких случаях я подчиняюсь как Черной Страже, так и министерству обороны. – Он говорил свободно, без огрехов, запинок, большинство солдат высказывались, как по заранее выученном тексту, Локхард с ними рознился в этом смысле. - Нет ли здесь конфликта интересов? – Наблюдала за единственным в военной среде подобном экземпляре М’Бренга. - При всем уважении к вам, сенатор, замечу: сам факт моего присутствия здесь говорит о том, что конфликта нет. - А вы не опасаетесь… э-э… последствий? - Сенатор, последствий чего? - Если меня корректно проинформировали о вашем рапорте, вы собираетесь устроить то, что мы здесь, в сенате, зовем «кусать руку кормящую». Не боитесь ли вы, что… э-э… пардон за убогую метафору, что рука даст сдачи? - Нет, мэм. – Даже на счет такого щепетильного вопроса, Локхарт оставался собранным и не показывал растерянности или напряжения. - Не могли бы вы разъяснить нам почему? - Сенатор, я не хочу вдаваться в подробности. Как вам известно, знание – сила. У меня есть определенные сведения о компании ГЕНТЕК. - И вы не желаете поделиться ими здесь и сейчас? – С интересом нагнулась слегка вперед Присцилла. - Нет, мэм. – Локхарт даже бровью не повел. - Хорошо, проследуем дальше. – Устало провела рукой по лбу сенатор, а чего она еще могла ожидать, он же солдат… - В своём рапорте вы упоминали отказ генерала Рэнделла эвакуировать население, ссылаясь на то, что… Рядом сидел еще один сенатор, Дюбон, он больше предпочитал слушать, анализировать и принимать решение. Но если он делал таковое, то он отдавал себя полностью и, обычно, все принятые им решения принимал в конце концов и конгресс. Он умел убеждать. Но предварительно надо убедить его. Рядом сидел еще генерал МакДональд. Седой белый мужчина с обвисшим узким лицом. Седые волосы почти сливались с кожей. Дальше всех, почти в тени сидел Джонатан Айронс, справа от него Харви, его помощник. Обычно принимавший активное участие в дискуссиях сенатор в этот раз молчал. Скрестив руки в замок, он тяжелым взглядом наблюдал за доносом коммандера Локхарда. Доминик выдал в рапорте всю подноготную: и про бесчинства стражников, про отказ об эвакуации Рэнделла и про его заявлений о нанесении ядерного удара, что сейчас было главной темой в конгрессе. Проблема была в том, что без его одобрения об ударе не могло быть и речи. Айронс имел множество оппонентов, и его слово так же было весомым в этом вопросе. Сейчас Айронс просто наблюдал. Этот мужчина, вплотную подошедший к шестидесяти годам, но держащий себя в форме (это ему скидывало лет десять), зелеными глазами буравил коммандера, что разносил своими аргументами действия собственного подразделения. - Доминик Локхарт всецело поддерживает полковника Баркли, ушедшего в самоволку. – Шептал Харви Джонатану. – Дело в том, что его племянник служил пять лет назад в Черной Страже. Инцидент в селении Два Утеса. Тогда была вспышка с участием Бегуна из Айдахо. Но его тогда убил капитан Кросс. Удивительно, ведь Бегун почти не уступал Мерсеру… В общем, отряд племянника Локхарда окружили, связь была потеряна. Их считали мертвыми. Если бы не прочесывающий с воздуха по приказу Баркли вертолет, так бы и произошло. Командование потом не брало на себя ответственность за это, но Локхард таким образом познакомился с Баркли и остался тому благодарен за жизнь племянника. Теперь он будет полностью отстаивать интересы своего друга, даже пошел против Рэнделла. - Коммандер, простите, что прерываю вас, - неожиданно заговорил МакДональд, - эвакуация, хоть и без приказа генерала, но началась. Как полковник собирается сдерживать натиск зараженных, которых наверняка привлечет собрание на вокзале людей? - В некоторым смысле поможет препарат главы ГЕНТЕК, Мак-Маллена, кровотоксин. Он ускоряет процессы вируса, приводя зараженного к летальному исходу раньше, чем он мутирует. Тоже самое с Охотниками и Ходоками… - МакДональд тоже поддерживает идею отмены ядерного удара, тоже на стороне Баркли. – Доложил Харви Айронсу. – Три года назад на одном из островов Японии, где проводились ядерные испытания, произошёл сбой. Послали несколько отрядов морских котиков, чтобы предотвратить катастрофу, в одном из них был его сын. У них не получилось, а полковник Поннг отказался проводить их эвакуацию, опасаясь, что погибнут и его люди тоже. Опять-таки один Баркли принял решение спасать своих. Две вертушки вытащили солдат, но на обратном пути, когда взрыв произошел, сбитые волной, обе упали в океан. Но люди Баркли подобрали всех. Никто не погиб. С тех пор МакДональд прислушивается к Баркли и ценит мнение того. Если полковник хочет эвакуировать и против удара, генерал будет на его стороне. - Как ж полковник заслужил их благосклонность? – Язвительно спросил сенатор. - Так ведь у него девиз: «Позади не оставляем никого!» Поэтому он в прямом смысле этого слова заполучил сердца солдат и благосклонность сенаторов, у него меньше всех погибает людей, а планы всегда продуманы на перед. С одной стороны Рэнделл склоняет чашу весов к нанесению удара, на другой Баркли против, как и часть конгресса. Но у полковника гирьки потяжелее… - … Потому полковник Шерман Баркли запрашивает о снятии блокады воздушного пространства острова и выходящих с него веток метро, чтобы успешно провести операцию об эвакуации не только гражданского населения, но и своих солдат. – Все убеждал сенаторов Локхард. - Коммандер, я разделяю вашу озабоченность. – Неожиданно вмешался Айронс. - Мы все ее разделяем. Но согласитесь: чтобы определить дорогу в будущее, нужно опираться на известные бесспорные факты, а не на устои морали. Сенаторы с недоумением повернулись к коллеге. - В случае если хоть один зараженный покинет остров, а гнездо заразы не будет уничтожено, все это грозить биологическим апокалипсисом и уничтожением человеческой расы как таковой. – Мужчина уперся руками в стол, из-за отвисших щек и широкого рта, чьи уголки падали вниз, казалось, что сенатор угрожал, тяжелый взгляд и жесткий голос не оставляли в этом сомнений. – Даже если при прибытии на станцию все жители пройдут медосмотр, какова вероятность, что вирус не проскочит? Какова вероятность, что пока ветки метро будут открыты, какая-нибудь зараженная мамаша с ребенком не проскочит, давя на жалость стоящих на посту? Поймите же, ситуация слишком критическая и опасная, чтобы можно было так халатно к ней относиться. Только ядерная бомба и пожар смогут уничтожить заразу, да, Нью-Йорк больше не будет центром США и известнейшим городом мира, потеряет все население и рынок ценных бумаг, но зато весь мир будет спасен. А жизни пары миллионов не стоит наследия целой цивилизации… - Простите, сенатор Айронс, - Неожиданно заговорил Дюбон, - эмоции и предположения обычно дают неверный результат. В Вашем случае… - Моя позиция основана именно на проверенных фактах, Дюбон. – Айронс оглядел присутствовавших. - Именно вы затронули личные вопросы и апеллируете к эмоциям. Идете на поводу личной привязанности и правил морали, в данной ситуации совершенно не уместных. Я поддерживаю позицию генерала Рэнделла о немедленном нанесении ядерного удара по Манхэттену… - Позвольте, - опешил Дюбон, - вы ведь больше аргументируете именно эмоциями. Кстати, я, как и все присутствовавшие, слышал сводки с острова о том, что мы потеряли базу в Северном парке, а жертвы среди Черной Стражи при этом оказались колоссальные. Разве не правда то, что ваш сын на тот момент состоял в Черной Страже и был помещен на ту базу? Мы конечно все сожалеем о Вашей потери и гибели сына… - Не троньте мою семью! - Взорвался и закричал Айронс. - Вы слышите, сенатор, не троньте! - Э-э… - Опешил Дюбон. - Джонатан… - Объявляется краткий перерыв. – Вскочила Присцилла. - Заседание откладывается до четырнадцати ноль-ноль. Простите коммандер Локхард.

***

«Насилие порождает насилие» Метро 2033, Хан Нью-Йорк, Манхэттен Северный парк, 1-ый причал. 20 июня 12:08 Гидеон резко проснулся, словно его кто-то холодной рукой вытащил из теплой пастели в холодное раннее утро. Он был все еще там. Они все еще там, на складе. На полуразрушенном, покорёженном складе. Мужчина лежал на картонных листах. Чуть вдалеке по углам рыскал Алькатрас. Эмерли напрягся, пытаясь вспомнить, что произошло и все то, что ему успел рассказать друг. Хотя и капитан был без сознания, но слух он не потерял. - Ал! Ты что делаешь? – Гидеон, с постепенно возвращающейся памятью, осторожно встал, первым дело проверил наличие шапки – все на месте. Ноги были ватными, тело ломило, как после усердной тренировки и спортзала после трех месяцев лежки в лазарете. Мышцы словно закостенели. - Я? Гляжу по сторонам, отыскивая пистолет, нож или на худой конец подходящую дубину. – Алькатрас наконец обернулся и направился к другу. Капитан, разминаясь и попутно оглядывая помещение, понимал, где они, – в здоровенном ангаре вроде портового склада. - Ты как, старик? – Ткнул его в плечо лейтенант. – Я… ты в воду бухнулся, когда тебя тварь схватила. Повезло. Иначе – в лепешку. Я за тобой. Вытащил и… вот. Сюда притащил. Гидеон, напоследок осмотрев полуразвалившуюся крышу, молча остановил взгляд на лейтенанте. Тот поморщился: - Не таращ на меня свои гляделки. Не по себе становиться. Здесь еще где-то барабашка ошивается. Вот уже часа три. То ли тупой и не может додуматься, что мы внутри, то ли умный и ждет нас снаружи в засаде, типа у нас есть что-то. – Тут он развел руками. – Пушки сдохли от воды. - Ты кинулся за мной в воду? - Нет, блять. Стоял и ждал, когда пилот подлетит по ниже и там просто шагнул в озеро… конечно сиганул не глядя… короче, такие пироги. Связь тут пока не работает. Понятия не имею почему. Только пока волок тебя, видел наших друзей-товарищей, что все трепались о нас и о приказе о нашем устранении. Гидеон просто слушал и немного качался, неосознанно, последствие падения. Еще он потихоньку приходил в себя. Так сказать, разогревал умственную машину перед поездкой зимой. Мужчина вздохнул: - Пошли. Надо выбираться. - Куда пошли? - Просто «пошли». - Мне нравиться. Солдаты открыли находящиеся в конце помещения двери. Они оказались в проходе между рядами придвинутых к стене зеленых судовых контейнеров, они без маркировки, если не считать намалеванного по трафарету красного креста на дверце каждого. Оружия никакого, но пол усыпан гильзами – значит, есть надежда отыскать патроны. Проход, по которому мужчины пошли, через десять метров уперся в глухую стену, под ней тлеет огонек затухающего костра, сложенного из ломаных ящичных досок. Просочившийся солнечный свет падает на крыши контейнеров слева. Кажется, с другого конца есть выход, просвет между контейнерами с одной стороны и кучей здоровенных решетчатых клеток, похожих на гигантские тележки из супермаркета, набитые тряпьем. Судя по жужжанию, где-то там неисправный трансформатор или распределительный щит. Гидеон услышал, как кто-то прыгает наверху. Так это тот «барабашка», о котором говорил Алькатрас. Они двигаются – и тварь на крыше тоже начинает двигаться. - Наверняка выслеживает. – Отметил лейтенант. - И еще – в клетках похоже вовсе не тряпье… И жужжит не трансформатор... Бля. По спине у Эмерли побежали мурашки. Из этих клеток ноги высовываются. И руки. Некоторые с виду почти нормальные, а другие обезображены нарывами, наростами. Среди тряпок и трупов что-то блестит. Мужчины еще не успевают подойти поближе, разглядеть, как уже поняли: оно на них смотрит. Оно и в самом деле смотрит – только во лбу у него аккуратная круглая дыра. Повсюду мухи – ползают, жужжат, копошатся, выписывают радостные петли над нечаянным счастьем. Гидеон опустил взгляд на пол, на гильзы, рассыпанные по полу осенними листьями. Гильзы от стандартных армейских патронов. Ни на ком из лежащих в клетках нет военной формы. По меньшей мере двое одеты как врачи из операционной. - У меня в голове не укладывается. – Прошептал Алькатрас брезгливо отвернувшись от клетки. – Падение базы, генерал, требующий наших голов, тварь на крыше… и вот теперь массовый забой чертовых штатских. - Надо идти к Гулду. – Твердо, но как будто в некой прострации, произнес Гидеон. – Он нам поможет связаться с Баркли и может найти кого-то, кто там, в конгрессе не даст Рэнделлу сжечь остров. - Давай. У нас нет связи, команда наша хочет нас убить, и ни черта не понятно, как и почему. Так отчего бы не начать с Натана Гулда? Наверняка он хоть что-то знает. В общем, пойдем-ка поговорим с мистером Гулдом. – Ал поймал укоризненный взгляд капитана. - А чем еще заняться? Трупы подсчитывать? - Пошли. Мужчины, пройдя зал с контейнерами, поднялись по лестнице на второй этаж. Радостное цоканье на крыше остановилось ровно в том месте, где находилась дверь наружу, на крышу или вроде того. - Тс-с-с, командир, - неожиданно встал первым к двери Алькатрас, - давай я первый – тебя ноги не держат. Гидеон ничего не ответил. Он и вправду чувствовал себя ненамного лучше утопленника. Только лейтенант открыл дверь, и солдаты только вышли на крышу склада, как огромный розовый студень слетел вниз. Вот оно теперь как. Вообще никакой болтовни, не считая вопля, испущенного при виде мужчин. Заикающийся такой гулкий хрип, будто дешевый синтезатор пытается булькнуть. И затем зараженный красавчик выдает все, на что способен! Оно ударяет Алькатрас своей клешней, и тот валится на спину. Он уже должен быть трупом, но он не труп. Оно прыгает гребаной пантерой, миг – и уже нависло надо ним, и Родригес видит тело внутри оставшихся клочков офисной одежды: серое, полупрозрачное – словно медуза. Расплывчатые оранжево-коричневые комки внутри – наверное, органы. Из спины высовываются четыре толстых щупальца, и шевелятся при том. Все покрыто пластинками, как у краба. Раньше солдат никогда не видел Ходоков так близко. Да и сами «пилигримы» отличаются между собой: кто с пятнами, кто с полосками, кто с щупальцами, кто с клешнями. Короче – человекоподобной зоопарк. Ал лежит и думает: «И что ж это за хренова броня, все брюхо наружу торчит», а другой частью мозгов в это же время сам себя урезонивает: «Придурок, да эти кишки – последнее, что ты в жизни увидишь, потому что уже грязь жуешь и лежишь на лопатках». Он и охнуть не успел, оно застигло их врасплох, сшибло, и он теперь как жук, перевернутый пузом кверху. И тут уже был бы конец игры, но тварь получила с спину взбучку от капитана. Палкой, балкой - Алькатрас не видел. Тварь взвыла, пронзенная арматурой, а нам только того и надо: пара секунд промедления, нерешительности – и мы тут же быка за рога! В смысле, Алькатрас. Высвобождает руки из под серого студня и принялся бить того. Гад отскакивает, издает свист – холодный такой, будто от зимнего ветра, лейтенант на ногах в мгновение ока, тварь снова поднимает руки-клешни, но тот наготове, блокирует, бьёт в ответ – и не думает даже, как оно получается. В экстренной ситуации все само выходит. Дрожь в пальцах превращается в хук справа. В это время Гидеон хватает зараженного выродка, а Ал со своей стороны, поднимают и швыряю с крыши, как тряпичный мячик. - Вот тебе, сука, будешь но крыше ходить, железом грохотать! – Радостно зажестикулировал Алькатрас, никогда не думал, что в рукопашку завалит Ходока. - Вот тебе, тварь клозетная, будешь знать, как за дверью прятаться! Дай краба! Мужчины ударяются ладонями. - Хватит. – Улыбается Гидеон. – Сейчас еще к себе привлечём. И вот они одни на крыше. Середина утра, солнце уже высоко, ветер разогнал облака. Мир вокруг дымится, дрожит и колышется и выглядит как сущая преисподняя. Внизу на зеленой территории парка огни дотлевают, среди них пара танков явно не в боевой готовности, один еще пылает вовсю, другой перевернут. - Смотри! – Неожиданно указал вниз лейтенант. – Там, где позеленелая статуя конного солдата – памятник тому, как мы в очередной раз наваляли кому-то на его же задворках. Видишь? Гидеон не сразу посмотрел в том направлении. Черт, они почти и не в парке, а на самой границе, у набережной. Вроде на старом таможенном складе. Сразу к востоку парк заканчивается и начинается город. Совсем не далеко. Надо просто… пройти через развернутое КПП Стражи. Куда и указывал Родригес. Чтоб отделить каменные джунгли от зеленых, выстроили стену из бетонных блоков, эдакую пирамиду из серых глыб, наверху – спирали Бруно. С другой стороны на пятнадцатом этаже тридцатиэтажного здания между балконами натянута простыня с надписью: «Помогите!». На другом здании с палатками на крыше выложена надпись: «Мы не заражены». Мужчины по лесам спустились вниз. - Вон. – Гидеон указал на древнее круглое строение посреди парка. – Так мы обойдем наших… то есть Стражу. Это форт Клинтон. Это единственный путь наружу. - Никогда раньше про такую хрень не слышал. – Пожал плечами Алькатрас. - Я и президента-то почти не помню. Эмерли косо посмотрел на того. Он – британец, но осведомлен об истории США больше, чем Джеймс – «коренной» американец. - Эй! Ты не забывай: когда дело касается местной политики, я пока еще лох полный. – Мужчины шли мимо дымящихся груд земли и осколков, кратеров и брошенной техники, пока никто не встречался. Алькатрас завел шарманку. - Знаю: в общем, дело дерьмо, но насколько оно дерьмо персонально для меня – понятия не имею. Понимаешь, я еще живу в розовеньком уютном мирке, где достаточно показаться на ближайшем КПП, намалевать на стене личный номер, и санитары резво притащат прямо к дверям Натана Гулда. – Гидеон саркастически улыбнулся. – Да! Я еще думал, что смертельный вирус заставит нас позабыть о мелких дрязгах и объединиться против общего врага. Ну конечно, все мы теперь союзнички, если не закадычные приятели. Или типа того. Ага, щас! На земле валяется разнообразный хлам. - О, гляди- ка, дробовик «шакал», полуавтомат, с виду совсем непользованный. Пригодится! – Подобрал оружие Родригес, Эмерли последовал его примеру. - А вот и останки – рука и туловище – хозяина, его совсем не пользовавшего… - Алькатрас, это Гулд, ты слышишь меня?.. – Неожиданно раздался голос Натана в наушнике, но его тут же перекрыли помехи. - Гулд! – Схватился за ухо Гидеон. – Черт! Наверно мы отошли от глушилки, но это все равно не достаточно, чтобы сигнал пробился… - Как вообще Эмерли заработал себе во враги генерала? М-да… - Впереди раздались характерные искаженные голоса, мужчины спрятались внутри иссохшего фонтана, на половину заваленного хламом, - тот не то что объявил его и лейтенанта предателями, но дал ясно понять, что хочет заполучить их головы. Патруль из пяти стражников проходил мимо притаившихся солдат. - Да он ведь весь отряд «Альбус» объявил покойниками. К тому же, мы все-таки отбили базу, правда разбомбили все к хренам, но теперь зараженных там нет. Почему же Рэнделл их ищет? - Это… как люди они мертвы, их же сигналы все еще работают… Я так понял, что они заражены вирусом. Типа представляют угрозу. - Парни, мы уходим. – Раздался бодрый голос из командира. - Рассредоточиться и обыскать периметр. Периметр перекрыт. Беглецы где-то в парке. Команду медиков эвакуировали еще вчера. Кобальт-три-шесть, проверьте центр. Два и четыре – прочесать берег. Мы займемся остальным. - Принято, выдвигаемся. Стражники пошли дальше, а Беглецы проследовали туда, откуда те пришли… Форт Клинтон торчал рыжим останцем сразу за брошенным госпиталем. Древняя кирпичная штука, явно видывала она и лучшие деньки, но ведь стоит еще. Солдаты приблизились к ней сзади. В эфире слышен женский голос, пустоватый такой, успокаивающий, бодренький – точно служба объявлений в супермаркете. Но разобрать нельзя, что говорит, – эфир забит трепотней о беглецах, как все их в клочья раздерут, едва те покажутся. Вот и вся дружба и товарищество! Чуть что и старый коллега становиться врагом по единственному слову генерала. За углом чьи-то сапоги давят асфальт. Гидеон и Ал ныряют за еще один военный памятник, гранитный клин с дыркой посередине, и тут является хозяин сапог, на плечах его сидит паучья голова со светящимися оранжевыми глазами – новомодный шлем на всю голову с квадрооптическими линзами и встроенным респиратором. Он был как бы в доспехах, похожих на стандартную форму Стражников, но мощнее и больше. Не иначе, парнишка считает себя крутым стрелком, весь в патронташах, световых гранат понацепил – на лоточника больше смахивает, чем на машину для убийства. Расстегивается и начинает мочиться на стену. - Из какой же гребаной секретной лабы это чудо вылезло? – Ухмыльнулся Алькатрас. Беглецы вышли из-за памятника (надпись на постаменте гласит: «УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СОЛДАТ» – прям в тему, честное слово), а солдат как раз застегивается и оборачивается. Смотрит перед собой, поверни он голову еще на пятнадцать градусов влево, и увидел бы бывших коллег… потом топает, откуда пришел, невинно и безмятежно. За поворотом лязгают тяжелые ворота, и мужчины прижимаются к стене. Пара паукоголовых солдат стаскивают какого-то морпеха по лестнице и вскидывают на платформу, будто гребаный мешок с песком. Без увеличения видны ожоги на руках морпеха, порезы на босых ступнях. - Я такие отметины видывал. – Прошептал Гидеон. - Обычные следы допросов, не вполне вписывающиеся в международные правила. - В учебке нам про них рассказывали. – Поддакнул Родригес. - А что, дело обычное, плевое, все этим занимаются. Правда, об аккуратных круглых дырах на виске не рассказывали ничего. Да. Стражники Рэнделла и морпехи Баркли практически находились в состоянии войны и с друг с другом. Нет, на друг друга не лезли, но при встречи происходили тяжелые бои. За отказ полковника подчинятся генералу. Морпехи под подчинением последнего отказывались нападать на своих и скорее всего переходили на их сторону. Но Стражники так не делали. Солдаты направились домой, треплются по пути о «дерьмоголовых». Беглецы же проскользнули мимо, прячась за густо растущими кустарниками по краям дорожек. - Хорошо, поджигай! – Недалеко группа Стражников вырыла котлован и развела костер, сжигали что-то или кого-то. - Вот уж угораздило разгребать останки! - Хватит ныть! Предпочел бы зачищать город от зараженных? - Всё лучше, чем разгребать это дерьмо. - Скажи это «Лиловым». Зевс вырезал половину подразделения на Криндж-вилледж. - Он прав! Нам еще повезло. В деловом центре сейчас срам кромешный твориться! - Повезло говоришь!? – Солдат кивнул на горящие трупы. - Они между прочим – люди! - Они уже не люди. Они – биозараза. - Ладно, хватит этого дерьма. Ланкастер, проверь перекресток. Все, мужики, давайте поужинаем! Из Северного парка беглецы выбрались, как через китовые кишки проползли. Сперва увидели загончики для гражданских, такие же, по каким коров на бойню гонят, штук пять или шесть. Надписи – ничего вызывающего, успокаивающие пастельные тона – обещают быструю и неизбежную эвакуацию всем, кто будет молодцом и терпеливо дождется этого события. Закольцованная запись с женским голосом так же спокойно, уверенно, ободряюще и нудно вещает то же самое ради слепых, неграмотных и членов гильдии дикторов-озвучивателей. – Если чувствуете себя неважно, немедленно покажитесь медицинскому персоналу. Успешное лечение манхэттенского патогена возможно лишь при ранней диагностике. Военное положение объявлено ради вашей защиты. Силы Черной Стражи действуют в рамках полномочий, данных им правительством США. Сохраняйте спокойствие! Сохраняйте спокойствие! Сохраняйте спокойствие! Ну конечно, если какой гражданский вздумает артачиться, в запасе всегда имеются кардинальные меры. Видели они эти меры на складе в порту. В конце скотозагончиков на столе мирно искрит рабочая станция для обработки документов. Если бы они и были, бедная машина явно не смогла бы их обработать. Световые указатели и веселенькие стрелки наводят на желтый люк с крошечным окошком на уровне глаз и значком биологической угрозы под ним. С другой стороны туннель из блестящего пластика, тугой, округлый, как из надувного домика для игр. Богатенькие папы дарят такие четырехлетним балованным чудовищам. - Боже парни, все пошло наперекосяк! – Не успели мужчины войти в туннель, как прорезался голос Гулда. – Я до вас несколько часов пытаюсь пробиться! Черт, у Стражников повсюду если не глушилки, то отслеживающие группы точно. Боже мой, тут полно зараженных, а Стража проводит зачистку. Гражданских жалко. Держитесь в метро, парни, там безопаснее. - Спасибо, что беспокоишься о нас. – С сарказмом заметил Гидеон. – И да – мы живы, здоровы. Зараженные нас пока не съели, а свои же не расстреляли. - Кстати, Гидеон, как тебе позывной «Архангел»? Просто не факт, что Стража не взламывает все подозрительные радиосигналы. У меня-то защита пока стоит, но не факт, что долго продержится. - Он – за. – Ответил Алькатрас и ехидно улыбнулся. - Отлично. – Гулд отключился. - Ох, мать, Северный парк по сравнению с остальным Манхэттеном – будто выстриженный ухоженный газончик. – Ахнул Родригес, когда солдаты вылезли из туннеля. Огонь повсюду: горят заброшенные авто, по кюветам бежит горящая нефтянистая жижа, пламя вырывается из раскрошенного стеклянного фасада на пятнадцатом этаже, опаленные, почернелые деревья – два ряда обугленных скелетов вдоль тротуаров – трещат и хрустят. Одно валится на улицу, вздымая облако искр. Даже чертов асфальт дымится. За мужчинами на Стейт-стрит остаются отпечатки, будто по пляжу идут. И повсюду – тела.

***

«Наша задача защитить команду. У нас остается два выхода: либо сражаться, либо сдохнуть, а варианта убегать, сверкая задницей, у нас нет» Dead Space Нью-Йорк, Гудзон Река Гудзон, Рыба-меч-3 20 июня 14:22 - Рыба-меч-3, доложите обстановку. - На канале Рыба-меч-3, держим позицию в точке Юг-1, переход на глубину. - Вас понял, точка Юг-1… Э-э… Рыба-меч-3, что там в зоне обзора?.. Э-э… Есть что-то подозрительное? - Никак нет. Противник в зоне обзора отсутствует. Вирус же не любит воду. Престон и Уилл сидели у входа в лазарет. Подлодка плыла вдоль острова, на неё отправляли раненных, переправляли медиков и помещали непрошенных гостей, как они. Только вертолет приблизился к шоссе Рузвельта, как по рации вышли люди Баркли и потребовали приземлиться на одной из их баз. То, что это люди Чёрной Стражи их не воодушевило. Марлоу даже показалось, что они ведут войну не только с вирусом, сколько с людьми Рэнделла. У них под замком уже сидел один отряд стражников, а морпехи, что были под их командованием, перешли на сторону Баркли. Вертолет они конфисковали, а их отправили на подлодку. Здесь их всех осмотрели, ничего не нашли, и забрали тело Гарольда… - Морпехи, приказ только что получен. Надеваем водолазные костюмы, выходим с оружием. Десятиминутная готовность. Мимо прошел солдат, говоривший с кем-то по рации. Парни проводили его взглядами. Вернулись к своим думам. Уилл сидел и чувствовал, что между ним и целой Атлантикой жалких семь сантиметров биостали. Подлодка порой скрипела внутренним металлом, и было слышно, как визжат лопасти. Почему-то в голову лезли фильмы катастрофы, просмотренные в детстве. Уилл сидел и думал: что теперь делать? Душа его не запятнана убийствами жителей, лишь совесть омрачена гибелью друга. В Черную Стражу ему путь заказан, кроме того, они как бы военнопленные, хотя таковыми себя не чувствуют. Город умирает. Людей эвакуируют. Часть из них умирает, часть уже умерла. Капитан – мертв, лейтенант, скорее всего, - тоже мертв. Морпехи Баркли сцепились со стражниками Рэнделла. А их везут на авианосец, чтобы допросить и продержать в клетке, пока генерал не разбомбит остров… Неожиданно Престон встал. Айронс удивился: - Ты куда? Глупый вопрос конечно, куда он денется с подлодки. - Там, - указал в стену рукой Марлоу, - умирают люди, я ценной инфой не владею, гражданских я не убивал, и лишь Гарольд… он не должен умереть просто так, он думал о людях, о том, чтобы спасти их, а полковнику сейчас нужен каждый, кто может держать оружие. Ты что для себя решил? Престон пристально смотрел на него. Его темные брови нависли на голубые глаза, рот был закрыт, но одним своим видом Марлоу старался что-то передать. Но он явно был подавлен, расстроен. Смерть Беккета не прошла для него бесследно. - Не вижу энтузиазма. – Неожиданно с сожалением буркнул он. – Ладно, сам пойду, мать вашу… Солдат развернулся и пошел к рубке, где скрылся морпех до этого. - Стой! – Вскочил Уилл. – Я тоже не собираюсь отсиживаться, но как мы это объясним им? Они нас просто так не примут. Что мы им скажем? - Скажем, что хотим исполнить свой долг. – Обернувшись, спокойно, но отчетливо произнес Престон. – Мой друг погиб, остальное не важно. В глубине души я жалею, что погиб он, а не я. – Он как-то странно сглотнул. – Гарольд отдал все свои долги, мы – должны платить по счетам. Просто выполнить свой долг. Айронс стоял и думал… есть еще шанс все исправить. Делай то, что должен. Защита слабых - долг сильных.

***

«Закон ямы: неважно, сколько времени карабкался наверх – обратно слетишь в один миг» Макс Пейн Нью-Йорк, Манхэттен Финансовый квартал, Уильям-стрит 20 июня 17:13 - Знаешь, Гидеон, – в Манхэттене хуже, чем я где-либо видел. – Эмерли и Родригес продолжали идти по улицам города, что порядком вымер. - Ну, знаю, знаю, когда в БТР катаешься так не кажется, и мне так не казалось вначале. Трупы валяются там и сям, будто палые листья или плавник на берегу. И вонь не то чтобы очень, конечно, сомнения нету – мертвечиной дышишь, но это не Шри-Ланка, ни по какому счету. Не так тепло, не так влажно, тела лежат редко, и не так уж тянет выметать обед наружу. Никакой критической дохлой биомассы, сваленной в одном месте. Но это дерьмо будто подкрадывается сзади и шибает по мозгам. - Да. Сильно шибает. – Кивнул Гидеон в очередной раз провожающий взглядом колонну трупов жителей. - Это от спор. - «Манхэттенская дорожка», «синдром тряпичного мяча» и прочее, прочее – я слышал с дюжину названий этой гадости от рядовых. Любит она глаза, рты, открытые раны, слизистые оболочки. За эти часы парни видели множество жутких картин. Явно за последние пару дней, что они были заперты на базе, в городе стало хуже. Они видели бедолагу, буквально разорванного пополам, пузыри и выросты – мицелий - из него перли лавиной, прям оттуда, где легкие. Ал думал: «Эх, братан, хоть бы эта гадость попала в тебя уже после смерти, медленно подыхать от удушья – очень уж невеселый путь на тот свет». Гидеон же в этом случае не думал. Просто отключался. Так легче переносить страдания других. Надо бы это и Алькатрасу рассказать. Он слишком впечатлительный. И не все они были мертвые, целиком мертвые. Шевелились: то нога дернется, то пальцы, будто тик нервный. Может, это рефлексы остаточные, как у отрезанной лягушачьей ноги, когда батарейку подсоединишь. Может, вирус просто закоротил двигательные нервы и заставил дергаться и корчиться, пока клетки не выработают всю энергию? Хотелось бы думать, что это не так. А-а, так или нет, Алькатрас и Гидеон парни крепкие, выдержат. - Знаешь, я ведь почти сломался. У меня это уже было… я про смерть. Я смотрел ей в глаза… – С каким-то странным тембром вновь заговорил Родригес. – Ну… когда ты без сознания валялся. И что меня проняло хуже, чем на Шри-Ланке?.. Их лица – конечно, у кого они еще остались… врезаются. На стольких застыла счастливая улыбка… Не проходят солдаты и пары кварталов, как натыкаются на группу зараженных. Эти уж точно живые – идут или, по крайней мере, пытаются идти. Один ползет на четвереньках, едва поспевая за остальными. Другая на ногах, но ступня оторвана, женщина ковыляет, опираясь на обрубок. Как-то они ведь договорились, куда идти, как-то определили направление. А иные и видеть-то не могут, у них жуткие выросты-клубни вместо глаз. И крыша у них едет, это точно. Девчонка бормочет про «дурную наркоту», парень вопит непрестанно: «это не я, это не я, это не я». Но остальные-то улыбаются, мать вашу, как они улыбаются, добродушно так, умиротворенно, а другие разинули рты, похабно ржут, аж трясутся со смеху, и зубов у них не видно, во рту сплошь разросшаяся гниль. Шепчут то ли друг другу, то ли Господу, то ли уж не знаю кому про свет, про «возьми меня, Боже». Эти бедолаги безобидные. Хотя дробовики мужчины держат наготове – на всякий случай. - Да я едва не разношу бедняг в клочья не от страха, от жалости. – С сожалением смотрел на них Алькатрас. - Мать моя женщина, за что ж так мучиться человеку, за что? С другой стороны, они вроде и не мучаются вовсе, и, может, не стоит патроны переводить на них? Так или иначе, двигаются они, приближаясь к Гулду! Он сказал, в подземке безопаснее, они и попробовали спуститься в метро. Не все зараженные становятся «пилигримами», и не все лезут на улицы. Некоторые сохраняют достаточно здравого смысла, чтобы перепугаться чуть не до смерти, другие хотят просто забиться в угол потемнее и тихо сгнить. В подземке их полно: всхлипывающих, мучающихся, рассказывающих любому готовому слушать, что им уже легче, что завтра к этому же времени они будут веселы и здоровы. Кто-то выглядит вполне нормально, кто-то – немногим лучше, чем бесформенные, булькающие комки слизи. Мужчин на это зрелище хватило минут на пять, затем они пробрались к ближайшему выходу, выкарабкались на свет божий и оказались на пешеходном мосту, на уровне третьего этажа, соединявшего офисные высотки. - Говорит командующий Локхард. – Неожиданно заговорила рация. - Внимание всем подразделениям Черной Стражи. Не смотря на многочисленные попытки медицинским путем предотвратить распад клеток у зараженных лиц, эффективного средства не обнаружено. Эвакуации солдат ПОКА проводиться не будет. В план вступает приказ об уничтожении граждан города, заподозренных в переносе инфекции. Заподозренных в ПЕРЕНОСЕ инфекции. Не обязательно арестовывать всех подряд. Капитан Эмерли с лейтенантом Родригесом объявляются в розыск. Схватить живыми и доставить в Беттери-парк. - Уау! Кто этот ангел хранит… - Алькатрас не успел договорить, как неожиданно сигнал прервался, словно кто-то выдернул шнур, но рация опять заговорила, теперь уже другим голосом. - Говорит капитан Кросс, в связи с неудачными попытками сдержать вирус, в план вступает приказ об уничтожении ВСЕХ граждан города, как здоровых, так и больных. А бывший капитан Эмерли с лейтенантом Родригесом так же являются биологическими угрозами и распространителями активного вируса. При боевом столкновении живыми не брать. Стрелять на поражение. Приказ генерала Рэнделла. - Терки… - Ухмыльнулся Алькатрас. – А откуда этот Локхард? - Коммандер Черной Стражи. – Порылся в воспоминаниях Гидеон. – Слишком человечный для полевой работы, генерал его отправил в Конгресс, докладывать о ходе боевых действий, но раз он здесь… и он чем-то не устроил генерала или сенаторы сделали его своим наблюдателем. Они были уже на середине и вдруг увидели: целый взвод стражников несется по улице, тряся пушками. Не успели начать стрельбу, как беглецы уже на брюхах и успели отползти метров на десять, а потом дошло. Они же не в них стреляют! - Что за… Затем что-то разносит в мост, солдаты в мгновение ока на земле, валяются на улице и про своих бывших соратников забывают начисто. Оба на спинах, засыпанные и придавленные, их сшибли, завалили, но никто не подходит, чтобы прикончить, я всего лишь случайные жертвы. Настоящая цель воет в десяти метрах от них, и если бы они даже не смотрели на нее, если бы даже ослепли, все равно бы офигели: из земли торчали три штуки похожие на огромные мясистые цветки с зубами. Гидры. Покалеченные штуки трясутся и дрожат, дергаются туда-сюда. Твари же еще были опасными и крутились в судорогах, угрожая проглотить зазевавшегося солдата. - Хех. С таким же успехом они могли бы на асфальте выписывать: «Вашу мать, меня трахнули!» - Но Гидеон не оценил подкола Алькатраса, он смотрел вверх. А потом является навалявший гидрам крутяк, и… - Мой бог, это ж наш чертов «апач»! – Ахнул Родригес, глядя как одна погибель лупит погибель погибели. - Архангел, ты видел это, старик! – Прорезался Гулд. - И жахнули всего в квартале от вас. Знаешь, что это значит? Это наш шанс! Забейте на дорогу. Нам нужно пользоваться случаем! Идите и соберите образцы тканей, после чего передадите их мне. Это будет ответный удар на споры, а может и на весь вирус! Ты только поторапливайся… - Пошли. – Встал Эмерли. – Нам все равно в ту сторону. - Да вы оба издеваетесь!? Манхэттен превратился в лабиринт. Это не зараженные учинили. Это не от хаоса обвалившихся зданий, не от подземных толчков – от людей. Десять тысяч бетонных блоков сложили и разбросали по городскому пейзажу, будто кучки перекрывающихся доминошных костяшек десятиметровой высоты. Всю зону разделили на сотню ячеек, кривобоких четырехугольников. - Последний раз я столько бетона в одном месте видел на границе Израиля с Палестиной, - вертел головой по сторонам Алькатрас, - там кучу блоков выложили, чтоб евреи с арабами не порвали друг другу глотки. Баррикада передо беглецами рассекает пополам Брод-стрит. Ближайший дождевой слив – метрах в двадцати от массивных ворот из гофрированного металла. Поверх них – бегущая по экрану надпись большими печатными буквами: «В Нижний Манхэттен прохода нет». Мужчины сдирают решетку со слива и прыгают вниз. Через пять минут они, укрытые в тени, стоят, прижимаясь спиной к фасаду сберкассы на углу Ист-стрит и Хьюстон-стрит, слушая шум вертолетов и работающих вхолостую бронетранспортерных движков. Мда… насчет карантина с изоляцией слегка недосчитали. Кажется, раньше там была площадь с кафешками и магазинчиками. Теперь – дымящаяся дыра, будто макет разодрали пополам, открыв изломанные ярусы подземного гаража. Если гидры и росли из общей массы оттуда, снизу, то там ничего не разглядеть. Но на поверхности, в местах где выросли гидры, осталось три колодца-картера, где раньше крутились «цветки»: один вдавился наполовину в асфальт, второй зарылся в клумбу, третий расплющил вдрызг дюжину столов маленького открытого кафе. Над площадью висит вертолет, качается туда-сюда, перед рестораном стоит парочка транспортеров, на той стороне кратера у входа в лифт громоздятся полдюжины ящиков с амуницией и снаряжением – наверное, этот лифт был главным пешеходным входом на парковку, пока разворотившие асфальт гидры не устроили проветривание. По периметру бродят с дюжину стражников. Еще несколько волокут из бронетранспортеров ящики к лифту. - Т.е. они согнали сотню семей из разных мест в одно богом забытое место только для того, чтобы сделать срез? – Болтали на посту Стражники, пока беглецы крались в тени и между обломками задний. - Им нужна была объективность. Лучше, когда объект эксперимента не знает о проведении эксперимента. - А тебе не кажется, что мы тоже стали объектами эксперимента, о котором ничего не знаем... Ну да, а дюжине разнокалиберных солдат нужны, по капризу генерала, двое беглецов, их бывших товарищей, и пусть у них под ногами и похоронено несколько тысяч жителей, подыхающих от вируса! Но в эфире так же идет трескотня и о другом Герое: «Ребята, будьте начеку, как бы не появился этот засранец Зевс. Если про него правду говорят, он опаснее Матери». Ну, да. В последнее время они как-то отвлеклись. Все вирус, бешенные жители, Грин… про Мерсера чуть не забыли! Действительно, давно он не сносил базы военных. Беглецы дошли до знака «Дешевая парковка: въезд», перепрыгнули через ограждение и оказались перед уткнувшимися друг в дружку носами «таурусом» и «малибу» – так и не выяснили, бедняги, кому проехать первым и в какую сторону. Мужчины крадутся по туннелям парковки, пока ничего не подозревающие наемники у них над головой заполняют эфир болтовней. – У тебя сканер берет что-нибудь? – Не, похоже, твари скрылись в подземке, когда Мать там залегла. Подождем, пока явится команда зачистки. – Если скрылись, то они ведь вернуться, выскочат прямо под ногами с ней во главе? – Хороший вопрос. Да уж, хороший. Гидеон обмусоливает его, направляясь вниз по съезду. Наверху гидры оставили после себя только углубления, может на парковке, через которую они пробились, остались «корни» или «стебли». Когда рация перехватывает действительно важный кусок разговора, солдаты уже глубоко. Еще немного – и пропустили бы. – Черт, эта дрянь глубоко – ее только через шахту лифта и достанешь. Ага. - Хорошие новости: может, таки добудем Гулду его образцы. – Прошептал Алькатрас, которому неуютно было в молчании. - Надо же: «Вон он, шанс остановить инфекцию – а возможно, и пандемию». Бла-бла-бла… - Плохие новости: вход в шахту лифта – на другой стороне. – Заметил Гидеон. На дне шахты по грудь стоячей нечистой воды, с северной стороны – служебный проход, загроможденный разодранными трубами, размокшими картонными ящиками и распухшими трупами. Над головой тускло светят лампочки, прикрытые проволочными сетками, древние лампочки накаливания, даже видны раскаленные спирали. Лампы, наверное, с двадцатого столетия не меняли. Но в конце прохода свет по ярче. Мужчины вышли к пробитой в потолке дыре, нырнули под обвалившуюся двутавровую балку, вскарабкались на груду шлакоблоков и крошеной плитки – и видят очередной «стебель» без «головки». Он торчит под углом в сорок пять градусов, полузасыпанный обвалившейся крышей и вздыбленным полом. И вроде подтекает биожижей. «Стебель» лопнул в нескольких местах. Из трещин сочится что-то, цветом похожее то ли на старый воск, то ли на сопли. Да эта дрянь повсюду: толстыми потеками-канатами по корпусу «стебля»-гондолы, лужами на полу, висит сталактитами на разбитом потолке. И – она движется! Алькатрас сглотнул. Колышется – или это просто игра света и тени? Гидеон наконец осматривается и видит: дальний край зала за их спинами остался почти невредимым, помятая, перекошенная напольная лампа светит почти от пола, и все, что там находится, отбрасывает длинные, контрастные тени. Да, конечно, просто игра света и теней, обман зрения. Ал выдохнул. Но трудно отделаться от мысли, что эти гигантские свисающие «козлики» все-таки малость вздрагивают, корчатся. Будто они – кокон с тонкими стенками, а за ними дозревает, корчится личинка. – Оно самое, – вылез Гулд. – Теперь протестируй-ка это. Архангел, у тебя, как у офицера, ведь есть анализатор? - Тестировать? Бррр. – Задрожал Родригес, но Гидеон тут же перехватывает инициативу. - Есть. Он достал устройство и проверил целостность перчаток – напоминает себе, что это не его пальцы, не его плоть и кровь коснутся этой жижи, – и касается антеннкой. Проходит всего пара секунд… - О, господи… - Зашептал Гулд. - Это же человеческая плоть… Тела… тела просто расплавлены! И почти мгновенно, первая волна ходоков появилась над их головами. Неслись по стенам, по улице, целая толпа злобных барабашек, суставчатых топтунов. Алькатрас, недолго думая, принялся стрелять, завалил парочку. - Ты чего творишь! – Гидеон остановил его. - Кажется, особо мы их не заинтересовали. Эмерли поднял голову и в тот же момент на пляшущих ходоков рухнул Мерсер. Алекс, словно щенок на прогулке, принялся выбивать из зараженных кровавое месиво и поглощать их, насыщая себя. Зевс не обращал внимания на что-либо еще, кроме зараженных и появившихся Охотников. Тут из-за угла вылетает Черная Стража, завывая, на «хамви», и слышно только: «Мудак в капюшоне! Синяя рота, в бой!» Беглецы бросаются наземь, в воздухе тесно от пуль и гранат. Зевс среагировал на попытки попасть в себя. «Хамви» превращается в металлолом, и у «стражников» проблемы. Гидеон и Алькатрас лежат, надежно укрытые, никому не достать – если, конечно, ребята не решат шарахнуть ядерным микрозарядом, чтоб разнести укрывшую их обваленную стену. Если встать, одни ноги по колено и останутся, остальное разнесет в клочья. Но к счастью, обе стороны слишком озабочены друг другом, им не до них. Парни ползком перебираются к магазину «Н&М» по соседству, чьи двери, по счастливой случайности, выбиты. Рация продолжает выуживать из эфира воодушевляющие известия. – Синий-восемнадцать, это Кросс, подтвердите поражение цели! - Кросс, надо же. – Прошипел Гидеон – Синий-восемнадцать, приказываю, докладывайте! Мужчины пробираются в отдел женского белья, там, за стойкой с мини-трусиками, служебный вход. Герои покидают поле боя. – Можете подтвердить поражение? Роберт по всему эфиру, да только сейчас он больше похож на мамочку, потерявшую ребенка на детской площадке. – Кросс, и так ясно – не может. Это голос Локхарда по коммуникатору, причем смешанный с вертолетным рокотом. – Локхард, прочь с линии! Синий-восемнадцать, вы можете… – Кросс, они в ауте. Я же говорил не слать отделение. Мерсер, возможно, сошел с ума. Если пустить меньше взвода, он их выпотрошит, как гризли отряд бойскаутов. На твое счастье, что он уже улетел. Вы ему явно не соперники. - О, мне нравится! – Захихикал Родригес. - Гризли и бойскауты – хорошо придумал. Живописное сравнение. Кросс так не считает. – Локхард, ты слишком впечатлительный. Оставь мне мою работу! – Он здесь со мной по делам Мак-Маллена. – Появился заносчивый женский голос. - Он послал меня проследить за возвращением зараженного объекта. И должна сказать, до сих пор твои ребята с работой не справлялись. Это было личное оскорбление и для Гидеона, и для Джеймса, для всех Стражников. Так же считал и Локхард. – Мы достанем сукина сына! – Взорвался Доминик. - И без твоей помощи, заметь! – Мак-Маллен больше так не считает. – Тогда к черту Мак-Маллена! Он понятия не имеет, что здесь делается! Звук лопастей недалеко. Эмерли и Родригес нашли подходящее место у окна на третьем этаже разбомбленного старого особняка. - Кроссовский «хамви» припаркован на боковой улочке за аптекой, - заметил Алькатрас, - будто капитан собрался забежать за пачкой презервативов, но постеснялся заходить с главного входа. Хи-хи… Локхардский вертолет стоит носом к ним на заросшем травой пустыре за сберкассой, рядышком с парой передвижных нужников. То, как лопасти его винта рассекают воздух, напоминает разозленного кота: ленивого, вальяжного, но в то же время смертельно опасного. Недруги встречаются на нейтральной территории, под охраной пары стражников по периметру. Роберт пока в пути, Доминик обсуждает новые странные громоздкие доспехи Черной Стражи, что беглецы уже видели. Но эти выше, под два с половиной метра и выглядят по надежности как танки… Или дело не в униформе и просто начинка такая… крупная? - Для каких ситуаций пригодны эти… штуки? – Спросил у подчиненного майор, обозревая стоящего словно на показе мод солдата в доспехах. - Их целенаправленно обучали. Они мобильны, невероятно сильны, выносливы и могут справиться один на один с самыми сильными из инфицированных. - Ближний бой? – Удовлетворённо кивнул Доминик, теперь они достанут Мерсера. - Они для этого созданы, сэр. - Хорошо. Мужчина направился обратно, к ждущей его женщине в деловом костюме. - Это Сабрина Голлоуэй. – Опять вылез Гулд. – Чокнутая сучка, т.е. финансовый директор ГЕНТЕК. - Ходячая мечта онаниста. – Дал более короткое описание Алькатрас, опять же словив злобный взгляд друга. Сабрина, миниатюрная женщина, на голову ниже Локхарда, кожа цвета капучино, темные волосы перьями спадают на плечи. По движениям Локхарда ясно: на него волнующие прелести Голлоуэй впечатления не произвели. Наконец подошел Кросс, и наушники выдают родственную свару во всей красе. – …Взять живым! – огрызается Сабрина. - Приказ – уничтожать гражданских. – Кросс напал вместе с ней. – Приказ был завалить его! – рычит Локхард, – Когда завалим, тогда и будем обсуждать гражданские права и легальные процедуры. Должны быть уничтожены только зараженные гражданские. – Доминик отбился и от Роберта. – Живым Мерсер полезнее, но не жители. – Неожиданно поддержал её Роберт. – Да? И кому же? Мисс Голлоуэй, этот парень только что завалил две дюжины солдат. Я больше рисковать не хочу. Зевс сдохнет! Пусть Мак-Маллен с его трупом балуется. А я, капитан Кросс, не собираюсь убивать тех, кого мы должны защищать! – Мак-Маллен хочет… - Рэнделл хочет… Кросс и Голлоуэй почти в голос нападали на Локхарда, но тот держался крепко. Было видно, что хоть генерал и командует силами, но именно коммандер держит связь в Конгрессе и с политиками, что выше Рэнделла. – Он образец вируса хочет! Он его и получит! А на генерала мне наплевать! – Ему это не понравится. – Надменно подняла вздернутый носик женщина. - И если я не ошибаюсь, капитан не даст соврать, мы все еще работаем на него. – Ошибаетесь, Голлоуэй! Это вы на него работаете, а я работаю на министерство обороны США! И мне плевать на то, что нравится, а что не нравится выжившему из ума престарелому держателю акций или чокнутому старику-инвалиду. - Вашему генералу, между прочим. – Кросс был спокоен, явно понимал, что взбешенного Доминика ему не переубедить, надо звать самого Рэнделла. – И… если Вы не подчиняетесь ему, игнорируете запрет властей на эвакуацию, так кому вы подчиняетесь? Полковнику Баркли? – Мак-Маллен - держатель большинства акций! – Брызгала слюной Сабина. - И бывший глава совета директоров. Отказ выполнять его приказы, приказы генерала… Локхард, ты хорошенько подумай, каких врагов наживаешь. Уж про кого, а про врагов Локхард знает немало. Наверняка не одного и не двух заимел в свои-то годы. - Может, он и пошлет парочку на три буквы без особых сомнений. – С надеждой предположил Алькатрас. – Давай, Локхард! Что какая-то сучка-выскочка и дворняга из подворотни матерому кобелю вроде тебя? - Но их поводки держит кто-то куда матерее. – Заметил Гидеон. - Сколько же врагов он может себе позволить, на скольких фронтах сражаться? Локхард сказал свое последнее слово: - Разговор окончен!!!

***

«Серийный убийца процветает среди покойников; они оказываются ему лучшей компанией, нежели живые люди. В сущности, он и сам в душе — мертвец» Джоэл Норрис. Серийные убийцы Нью-Йорк, Манхэттен Нижний Ист-Сайд 20 июня 20:31 Алекс, в обличие бойца-морпеха, шел вдоль шоссе Рузвельта по тротуару. Здесь деревья еще не покрылись красной пылью и радовали глаз своей зеленю. Зевс шел и вдыхал чистый воздух, приносимый ветром с залива. Но по другую руку от пешехода гудела много километровая пробка. Хех… люди все еще надеялись смотаться с острова. Мост был перекрыт, но каждый пробовал пробиться через блокпост. «А вдруг нас пропустят?» Да-да… три тысячи машин до этого не пропускали, и на вас система рухнула. Какие люди наивные существа… Хотя их можно понять. Загнанные в угол, без пищи и средств к существованию, они просто искали выход, любой, каким бы абсурдным он им не казался. Алекс дошел до телефонного автомата. Звонок. Под будкой кто-то положил неприметный сотовый. Мерсер взял трубку. - Мерсер. – Не спросил, а утверждал незнакомый голос, впрочем, он был искажен специальным устройством. - Кто это? – Опешил Алекс и принял свой облик, все равно обезумевшие от паники люди теперь не видели в нем врага, их больше пугали зараженные и собственная армия. - Неважно. Вам будет интересно услышать, что мне известно. – Ни с того ни с сего связной стал ему выкладывать данные… это что-то новенькое. – Более сорока лет назад Черная стража передислоцировалась в Хоуп, штат Айдахо, чтобы начать проект Красный свет. Они в течении многих лет изучали вирус на животных. Пытались выяснить, как он будет воздействовать на человека. Сначала ничего не происходило, они расслабились. Затем вспышка. Вирус нашел для себя идеального хозяина – Элизабет Грин. ГЕНТЕК разработал образец вируса «Хоуп». – Алекс просто не мог и думать, что кто-то добровольно вот так захочет ему помочь. - Они назвали его «Черный Свет». Он должен был копировать и комбинировать гены, видоизменяя носителя. Ничего не напоминает? А должно. ВЫ - НЕ человек. ВЫ – ВИРУС «Черный Свет». – Мерсер в шоке отошел назад, он не знал, что сказать и верить ли этому человеку… - Но вы живы. Черная Стража планирует кое-что сбросить на вас с самолета. Доберитесь до заправочной станции на крыше компании «Хайлайнс». Там вы найдете то, что вам нужно. Алекс бросил телефон и уже мчался в нужном направлении. Он не думал, просто делал. В голове застыла одна единственная мысль… как он и раньше не мог к ней прийти? Мертвец. Вирус. И вдруг – безумно, нелепо, внезапно – он и вправду ощутил себя мертвым. Мужчина мог поклясться, что до этого момента он чувствовал, как воздух входит в его грудь, как выходит. Когда Охотники кидались на него, когда он дрался с солдатами, он же чувствовал биение сердца! Обычно про это не думаешь, но если уж нету, как не заметить? Но Алекс не замечал ничего такого до момента, пока связной, появившийся из ниоткуда, не сказал: Алекс Мерсер в буквальном смысле мертв. И вдруг все живые чувства, биоритмы, ощущения собственного тела – они испарились. Он снова прислушивается к биению сердца – и ничего. Пытается задержать дыхание – и не может. Но он не пугается, не отчаивается – он просто охреневает, в голове кипит: да как же все это исчезло, провалилось черт знает куда, а он – не замечал?