Смешанное ("Лондонград", драбблы)

Алиса смотрит тяжелым взглядом, невыносимым настолько, что голова сама вжимается в плечи, ища защиты. На краю сознания мелькает шальная мысль — мол, может, стоит открыться и рассказать все? — но тут же исчезает в волнах нахлынувшего страха. Ехидная отчаянием реплика сама срывается с губ и в очередной раз становится единственным спасением. 'Это…', — чувствует Миша ненависть к самому себе, — 'это ответственность'. Алиса целуется пошло и истово, как будто в последний раз, как будто остановись она сейчас — и все, смерть, забвение. Картинка кажется настолько сюрреалистичной, что взгляд отвести трудно, но куда труднее перестать представлять себя на чужом месте. Очень нужно найти кейс, повод, воздух — что угодно, чтобы остановить ее. 'Это…', — чувствует Миша плавящуюся огнем ярость, — 'это ревность'. Алиса спит, так и не раздевшись, на узком офисном диване, мерно дышит, свернувшись калачиком и поджав под себя ноги. Чашка в руках обжигает кончики пальцев, оглушает коричным ароматом, а сердце бьется тихо-тихо, будто и правда боясь потревожить. И все кажется уютным и правильным, кроме неумолимо идущего вперед времени. 'Это…', — чувствует Миша трепещущий комок под ребрами, — 'это нежность'. Алиса срывается на истерику, выплескивая, выпуская наружу боль с каждым выкриком. И вроде все по справедливости, но правда ведь редко бывает единой и правильной — если честно, то редко вообще бывает. Вопрос создан быть риторическим, но когда его венчает молчание, отчего-то становится совсем не по себе. 'Это…', — думает Миша, но не может подобрать слова. Потому что сейчас он не чувствует ничего.