Мы перепутали сказки

      Дверь, не отличавшаяся прочностью, открылась на мой стук. В проёме двери показался парень с глазами сонного совёнка. Затуманившимся взглядом хозяин квартиры пытался понять, кто же перед ним стоит и чего он хочет.       - Здравствуйте. Я Бён Бэкхён. Сехун должен был сказать вам обо мне.       Пальцы рук нервно дергали лямку рюкзака. В голову закрались подозрения, что он под кайфом и вообще ничего не соображает. У Сехуна нет нормальных адекватных знакомых. Человек смотрел вроде бы и на меня и в тоже время находился далеко отсюда. Мне захотелось провести перед его глазами ладонью, чтобы проверить реакцию, но тут вдруг голова подала голос:       - Бэкхён... Бён... - он будто пытался что-то вспомнить и поразмыслить одновременно.       - Да. Сехун говорил, что я могу на какое-то время остановиться у вас.       Ещё пару минут тишины от оппонента вывели меня из строя. Если он всегда такой, то это будет весьма проблематично. Появившийся блеск осознания в глазах немного приподнял дух.       - Вспомнил. Сехун что-то говорил о возможном соседе, которому нужна помощь с жильем. Проходи.       Слова, до этого выходящие ленивыми и тягучими, теперь выскальзывали, словно к его башке приставили пушку, заставляя говорить быстрее. Взяв за ручки чемоданы, стоящие на грязном бетонном полу, я прошел через узкий коридорчик вглубь квартиры.       -Твоя комната будет здесь. Каждый платит половину аренды. Сехун рассказывал, что у тебя туго сейчас с деньгами, поэтому отдашь свою половину, когда сможешь, - парень открыл белую дверь с потрескавшейся от времени краской и указал рукой на обстановку.       Мне предстояло жить неопределенный срок в маленькой комнатушке с одной кроватью, срок жизни которой был неопределенным, шкафом, столом и одним стулом. На стенах, заклеенных тусклыми выцветшими обоями, висели старые плакаты с загнутыми кончиками с изображениями рок-групп, актёров, полуобнаженных кореянок. На фоне всего этого выделялся календарь, висящий у изголовья кровати, на котором красовался чёрный котёнок. Хотелось прикрыть ему глаза, чтобы не смотрел на непотребство, висящее напротив. Окно располагалось над столом в центре комнаты. Я прошел в середину своего нового дома и поставил чемоданы с рюкзаком.       - Если тебе что-нибудь понадобится, я в соседней комнате.       - Хорошо.       - Кстати, забыл представиться. Меня зовут Чжан Исин.

<center>***

</center>       Вспоминая время, проведенное по соседству с Исином, становится смешно. Поначалу мне казалось, что он чокнутый на голову или просто тугомыслящий. Не идиот, а именно тугомыслящий. В будущем я недалеко ушёл от истины, но парень, которому и наркоты не нужно было, чтобы выглядеть обдолбанным, не раз выручал меня и никогда не презирал. Мне казалось, что ему на многое плевать, что ему важнее жить в своём мире. Все судят по первому впечатлению, которое нельзя изменить. На самом деле все оказалось не так. Исин был добрым и в такой же степени наивным человеком. Это вызывало жалость. Ведь таких проще простого наебать и уйти, как ни в чем не бывало. Но существуют в мире и люди, диаметрально противоположны таким примерам. На одного из таких мне довелось работать.       Я, как мог, оттягивал момент, чтобы принять окончательное решения. Запасы травки были на исходе. О чём-то большем даже говорить не приходится. Затягивать нельзя было долго, иначе к тревоге, геморрою о своём будущем и т.д. и т.п. примешалась бы ещё и вязкая депрессия. Жизненное веселье меня и так распирало, и я не хотел поворачивать кран ядовитого веселящего газа на несколько оборотов больше положенного.       Ву Ифань - китайский мудак. С ним меня познакомил опять-таки мой дрожащий сосед по университету. Он всегда покупал у него товар. Брать у китайца наркотики была для каждого роскошь. Но, несмотря на славу качества продукции на своей родине, тот продавал не паленые наркотики. В своём деле Ифань был чистоплотен и за врожденное качество в чистоте ему хорошо платили. Пожалуй, это единственное хорошее, что в нем было. В остальном он был редкостным сукиным сыном. Я брал у него товар время от времени, радуя себя со стипендии или покупая для себя подарок ко дню рождению или к Рождеству.       Каждый раз стоило мне появится в проеме двери, он начинал подбивать ко мне клинья в надежде засунуть мне в зад свой член. Я был шлюхой. Верно. Иногда не помнил своих партнёров, иногда не помнил, что вообще накануне ночью с кем-то трахался. Но дилер, у которого ты берешь наркотики - это другое дело. Для кого-то может и пустяк, но я не мог. Другая причина в том, что он был мудаком. Даже обильная порция спиртного не заставила бы меня добровольно лечь под него. Ифань вызывал во мне отвращение. Его манера речи, то, как он жестикулирует, держит во рту сигару, улыбается - выбешивало. Он не подозревал меня в таком отношении к его персоне. Так мне хотелось думать. Моя кривая доброжелательная улыбка могла все красноречиво поведать, но плевать.       Грохочущие басы давили на барабанные перепонки. Громкая музыка глушила голоса людей, застилала собой всё. Помещение было достаточно объемным и довольно тускло освещенным. Яркие неоновые огни менялись с разной частотой, лишая возможности сфокусировать зрение. Я пробирался к стойке бармена. Парень с пухлыми щеками протирал стаканы полотенцем с таким спокойствием, будто находится в буддийском храме. Стараясь перекричать ревущую музыку из колонок, я спросил, где его босс. Он неоднозначно бросил куда-то в сторону рукой и дальше продолжил заниматься своим занятием. Для постороннего человека, новичка - стало бы поводом для паники. Идти по наитию сквозь толпу пьяных дергающихся под музыку людей довольно-таки проблематично и не комфортно, но я был частым гостем и без проблем нашёл путь в кабинет к своему дилеру.       Не стучась (никто бы не потрудился ответить на стук), я открыл дверь и прошел внутрь. В комнате витал сизый дым. Музыка отдавала сюда басами и ритмом, заставляя стены вибрировать. Тот, которого я искал, сидел на кожаном диване перед низким кофейным столиком из матового стекла. На нем расположились мобильный телефон, складной нож и распоротый пакет с порошком. Мне довелось засечь момент, когда Ифань, прикрывая указательным пальцем одну ноздрю, другой вдыхал наркотик. Белая дорожка кокаина исчезала с его глубоким вдохом. Затем он резко выпрямился и остатки порошка втирал в десна.       Отличный момент, чтобы забронировать себе удачное местечко.       - Привет, Ифань.       Я стал напротив него, оценивая его позу: откинувшееся тело, расставившее длиннющие ноги с не очень соображающим взглядом.       - Бэкки, - довольная ухмылка, будто нашёл два куска лимона в сейфе, - привет. Что привело нашу принцессу сюда? Неужто деньги появились?       - Точнее иссякли. Мне нужна работа.       Горестная новость для меня приободрила другого. Блондин с залакированными волосами, поднятыми вверх, резко подался вперёд с блеском в глазах.       - Учти, карманной собачкой для тебя я не буду.       Главное, это предупредить заранее, хоть и толку нет. Ведь я имею дело с Ифанем, именующим себя дебильноватым псевдонимом Крис. Ему казалось, что это придаёт персоне лоск и блеск. Кличка казалась крутой для него. Что он сам крутой. Его распирало от удовольствия, когда называли второе имя. Я не понимал Ифаня. Да, родители выбрали не совсем удачное имя при рождении, но псевдоним ещё хуже звучал. Каждый раз я ассоциировал его с личностью, жизненная цель которой - приобретение разносортного ненужного шмотья, тусовки и, конечно же, не стоит упускать ориентацию. Каждый раз, общаясь с людьми, носящих имя Крис, я ассоциировал с ними Ифаня. Картина не меняла своего понимания. Все они в действительности были гламурными педиками с одной целью по жизни - только удовольствие.       - Бэк, подумай сам: тебя устроит работа уборщика? Ты так жаждешь драить заблеванные толчки? Детка, не говори, что ты решил пойти по истинному пути и принять постриг.       - Мне все равно, что за работа. Лишь бы денег хватало, а трахаться за деньги я не хочу.       Блондин громко рассмеялся на мою последнюю реплику. Даже слезинка в уголке глаза появилась.       - Да, ты ведь филантроп. Занимаешься благотворительностью.       - Заткнись. Ты дашь мне работу?       Посмеявшись надо мной вдоволь, он немного охрипшим голосом ответил:       - Ты ведь знаешь, что я не могу тебе отказать. Будешь работать посменно барменом. Сюмин тебя обучит что да как. Не отрави ненароком моих клиентов, пожалуйста.       - Тех, кто ходит сюда, невозможно отравить. Они даже не заметят разницу между твоей выпивкой и селитрой.       Порадовавшись, что солнце, хоть и тускло, но все же осветило мою макушку, я отправился домой. Все, что нужно, так это приходить к китайцу, когда тот под кайфом или пьян. Тогда все отлично проходит. И не стоит никогда нарываться или пытаться пикнуть при нем, когда он пребывает в ясности разума. Ничто тебя не спасёт в это время. Он сбрасывает кожу, именующуюся плюшевым на слух Ифань, а на место приходит мудак по прозвищу Крис. Не смотря на то, что мы общались как старые знакомые, и он всегда лапал взглядом мой зад, все же не стоило перегибать четкую выгравированную грань между нами.       Прошло довольно-таки много времени с тех пор, как меня вышвырнули из университета. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Расписание не менялось. Флегматичный коллега по работе сумел научить меня смешивать разные напитки и делать коктейли, не принимая во внимание мой прирожденный талант разрушать все, что попадёт в руки. С Сюмином было сложно говорить. В том плане, что говорил я один. Он постоянно молчал и только недовольно цокал языком, когда разлетались осколки очередной посуды. Но он меня ни разу не сдал. Может, жалел, а, может, ему просто было наплевать. После испытательного срока меня допустили к работе. Мне доставались ночные смены. Так было даже легче: приходить под утро, засыпать и просыпаться вечером. День ускользал из жизни незаметно. Пока юность мелким песком ускользала в прошлое, люди, которые подсаживались и заказывали очередной напиток, заполняли эти прорехи рассказами своей жизни. Редко, когда они были счастливыми или несли надежду на яркое будущее. Ночью в бар одиночки идут напиваться отнюдь не от счастья. Радость не пытаются утопить на дне стеклянного стакана. Такие моменты были довольно интимными. Я чувствовал себя пастором к которому пришли на причастие. От меня требовалась только кивать в знак согласия и следить, чтобы стакан всегда был наполнен.       У каждого свой метод забыть о том, какой он несчастный. И в тоже время, многие стремятся через некоторое время наверх. Но я не относился к этому числу людей. Прошло четыре месяца после моих отношений с Чонином, и у меня до сих пор никого не было. Что касается наркотиков, то мне хватало только на травку с такой-то зарплатой обычного бармена. От депрессии, в которую меня угораздило погрузиться полностью, совершенно ничего не хотелось. Я делал большую часть действий чисто автоматически и только на работе вливался в процесс социальной жизни, если таковой её можно было назвать. С какой-то стороны и хорошо, что Чонин бросил меня. Наркотики, алкоголь и неразборчивый секс уже не так часто посещали мою персону. С другой стороны, они не посещали меня, потому что я больше напоминал высокофункциональный овощ с признаками безвылазной ипохондрии, чем на того Бэкхёна в первые дни поступления в университет. Сехун часто ко мне приходил на работу и развлекал историями, которые происходят или происходили с нашими общими знакомыми. Он ни разу не обмолвился словом о моём бывшем парне. Хотя, не скрою, мне было очень любопытно. Может, так было лучше. Постепенно я отходил от первой любви и забывал о моменте, когда меня впечатали физиономией в дерьмо. С каждым часом, днём, неделей и месяцем жизнь, которую я оттолкнул в угоду общества с депрессией, просачивалась, как ручей, заваленный камнями.       Я забросил музыку, учёбу и мечты. Работал по ночам барменом и принимал травку. Образ жизни в двух предложениях, несущих серость и банальное времяпровождение. Мне казалось, что все так и было с самого начала, что я всегда этим занимался и ничем другим. Обвинять в том, кем я стал, кроме меня было некого. Главное, не задумываться о будущем, потому что его у меня не было. У меня не было целей и планов. Каждый последующий день отражал предыдущие, такие же шаблонные, двадцать четыре часа. Иногда я задумывался, что стоит что-то изменить, но ничего для этого не делал, а просто продолжал идти по вымощенной событиями прошлого дороге.       Были минуты, когда я думал, что все не так уж и плохо как могло бы показаться. Сердце начинало забывать постепенно чувства к Чонину под чутким руководством времени и моих подсознательных убеждений. Но порой в жизни каждого настает проверка, чтобы доказать обратное. Я бы предпочел избежать её любым способом, но увы.       Ты просыпаешься в неудобной кровати, смотришь на плакат с котенком, переводишь взгляд на полуголую темноволосую девушку напротив зверя и вновь обратно. В сотый раз обещаешь себе перевесить маленького пушистика в другую комнату. Пьешь крепкий кофе и думаешь, что все идёт как и вчера. Проходишь знакомые кварталы один за другим. Вечерний город приветливо встречает и поглощает тебя. Он всегда поглощает. Впереди ждёт смена, включающая в себя протирание стаканов, незапланированную подработку психологом и смешивание чудодейственного лекарства для клиента, ищущего забвения от проблем. Все так, как и должно произойти. Только не всем нравится то, как происходит это "всё".       Сюмин передал мне эстафету и благополучно ушёл спать домой. Слух давно уже привык к громкости музыки и я не обращал на неё внимания, занимаясь очередным стаканом. Белое полотенце, руководимое моей рукой, постепенно придавало ему блеск. Передо мной сидел клиент, опустивший голову на сложенные руки. Один получил то, за что заплатил. В приглушенном свете, где неоновые прожектора описывали свою личную игру света, на танцполе в такт музыке двигались люди. От нечего делать я смотрел на них. Из множества танцующих выделялся один. Даже со своего места я видел, как другие обступили его полукругом, давая пространство для танца. Движения так точно вписывались в такт музыки, что складывалось впечатление, будто он сам и есть часть этой мелодии.       Подчеркивающая переход акта, дополняющая яркостью к нотам часть. Внутри неприятно защемило, а внизу живота пробежал холодок. Конечно же я его узнаю, где бы он ни был. Проклятого Ким Чонина. Это было ожидаемо - встретится с ним ещё раз. Но не на этой же чертовой работе. Когда всё закончилось, послышался всплеск аплодисментов, он вышел из толпы и направился ко мне. Все, что мне пришло в голову, так это спрятаться под стойку и не показывать голову до завтрашнего утра. Так оно и было, если бы Ифаню – Китайскому - Мудаку не взбрендило в голову увидеть, как я работаю. Он сидел на одном из кожаных диванчиков, приближенных к барной стойке и переменно глазел на меня. Чонин подходил все ближе, и я сделал самое идиотское, что пришло в голову - просто отвернулся к полкам с алкоголем и другими напитками, держа в руках стакан с полотенцем.       - Один виски.       Пара произнесенных слов заставила вздрогнуть. Когда-то давно, будучи под наркотой, я впитывал этот голос и желал слиться с ним в одно целое. Теперь все не так. Ощущения схожи, но разительная перемена чувствуется. Это как ты пьешь самое выдержанное во времени вино со сладко-терпким вкусом, отставляешь его, а кто-то прямо на глазах совершает плевок в бокал. Ты берешь напиток назад и делаешь вновь глоток. Слюна вряд ли может испортить вкус, но тебе пришлось лицезреть поступок ублюдка и теперь вино кажется более чем отвратительным. Я понимаю, что неподвижно стоять и пялится на бутылки будет весьма подозрительным, поэтому мне пришлось повернуться.       Чонин удивляется такой встрече, слегка округлив глаза.       - Бэк? Не ожидал увидеть тебя тут барменом, - ухмылка, обнажающая ровные белые зубы.       Пока он рассматривает меня, я спокойно наливаю виски в стакан. Хотя не сказать, что так уж спокойно. Благодаря усилиям воли дрожь в руках не так заметна. Ставлю заказ с громким стуком перед ним и продолжаю протирать один и тот же несчастный стакан. Ким, прищурившись, выпивает залпом содержимое, не отводя от меня взгляда, а я продолжаю делать вид, что меня здесь нет и, что это вообще не я.       - Давно мы с тобой не виделись. У тебя кто-то есть?       - А что? Не с кем провести эту ночь? - рука яростнее стала протирать полотенцем внутреннюю поверхность посуды.       - А ты был бы не против? - брюнет всматривается в моё лицо с самоуверенной усмешкой, - Конечно же не против.       - Не преувеличивай свою значимость Чонин, - я прервал свою работу и посмотрел на парня, изо всех сил придавая своему взгляду непоколебимой стойкости и твердости.       - Да будет тебе. Я вовсе не пытаюсь развести тебя на секс. У меня нет привычки трахаться с бывшими. Счастливо оставаться.       После последней реплики Чонин бросил напоследок полуухмылку и слегка помятые купюры за виски. Музыка отбросила свое звучание в тот миг, когда этот мудак выдернул незнакомого мне парня из толпы, целуя того взасос. Мне этого хватило сполна. Их танец, который в будущем превратится сексом на одну ночь, происходящий на моих глазах заставил сомкнуть зубы в оскомине. Умом я понимал, что меня это не касается, что все осталось в прошлом, но кто-то невидимый продолжал проворачивать острое лезвие в спине, проникая в душу. Стало до того гадко и тошно, что хотелось прямо на рабочем месте воспользоваться своими полномочиями и опустошить пару-тройку бутылок крепкого спиртного. Меня удержал Ифань, который не прекращал поминутно кидать взгляды со своего места.       Мне нужно забыться.       Самый лучший для этого способ - вернуть прежнюю жизнь. Чонин не теряет время. У него ничего не изменилось в отличие от меня. Пока я ревел в подушку по ночам и жил словно препарированная лягушка на полке, мой бывший парень даже не думал вспоминать обо мне. Кто бы мог подумать, что любовь обладает настолько сильной зависимостью.       Сегодняшний день я был вынужден запомнить. Обида прошлого, казалось бы, припорошена стойкой порцией времени, но нет. Достаточно увидеть Ким Чонина, как все усердия пошли коту под хвост. Будь у меня меньше гордости, здравого смысла и какое никакое достоинство и я не преминул лечь снова под него. Вместо этого я провёл следующий день на кровати, вперившись в потолок и прокручивал раз за разом картину, где он целует другого парня, его пренебрежительный взгляд и голос. Когда лента в проекторе воображения заканчивалась, внутри становилось мерзко и горячо от стыда, боли и разочарования. Я переворачивался набок, обхватывая себя руками, и снова продолжал крутить ленту с одним и тем же кадром, будто я недостаточно сильно страдал. Не помню, сколько моё тело пролежало на кровати органической тушкой, но у меня приобретался навык мазохиста. Не хватало лишь фотографии Чонина, в зажатых пальцах, чтобы придать ситуации ещё больше драматизма.       О Сехуна на этот раз не было рядом. Не было под рукой и сильных наркотиков. Только пара-тройка косяков, не более. Слишком мало для того, чтобы попытаться хоть на миг все забыть и раствориться. Поэтому есть только один выход: просто до одури натрахаться, будучи пьяным в стельку. Многие станут тыкать в мою сторону, обзывая безвольным слабаком, но плевать.       Я хочу забыться.       Терять контроль легче простого. Нужно открыть красные, от слез, глаза, коснуться прохладной поверхности пола ногами и, босиком пройти в ванную. Плеснуть холодной водой себе в лицо и посмотреть на своё отражение в зеркале. Всматриваться в каждую деталь, на темные мешки под глазами, на уставшее выражение глаз, на все в целом. И понять, что нет никакого толку собирать пазлы в этой игре и складывать нормальную социальную картину под названием "Жизнь".       - Ты давно вышел за рамки, Бён Бэкхён.       Мой двойник копирует движение губ и смотрит на меня с такой же помятой физиономией. Верно, доказывать что-то таким же призракам, как и я, отличающихся только окружающей обстановкой комнаты и набором немного иных проблем, нет смысла. Гоняться за бесплотными фантазиями нет проку, а мечтание ни к чему хорошему не приведёт. Часы на стене показывают, что близится вечер, а, значит, город просыпается. Я беру несколько мятых купюр на прикроватной тумбочке и закрываю входную дверь, оставляя в глубине квартиры те жалкие попытки здравого смысла, желающего ухватить меня за шиворот и хорошенько встряхнуть. Пора накрыть тёмным покрывалом разум, чтобы он заснул и не мешал лететь вглубь неизвестного.       С неба падают редкие капли дождя. Воздух доносит запахи приближающейся грозы. Не задумываясь, куда уносят меня ноги, я смотрю на проезжающие машины, на спешащих людей, разговаривающих по телефону, и на какой-то момент пытаюсь представить их жизнь. Наполнена ли она так, как им кажется? Как другим кажется? Довольны ли они происходящим или они, так же как и я, всматриваются по утрам в зеркало и мечтают послать наконец-то все нахрен, улетев в закат? Здесь я чувствую над ними мизерное превосходство. Потому что мне уже давно на все плевать и моя дорога в закат начинается именно сейчас.       Сегодня мой вечер умирает в дешёвом баре, название которого не имеет смысла запоминать. С каждым глотком спиртного перед глазами все расплывалось. Первая часть плана выполнена. Вторая не заставила себя долго ждать, прижавшись со спины и что-то шепча на ухо. Да, конечно. Я вприпрыжку пойду за тобой куда угодно, если ты дашь то, что мне нужно.       И он даёт.       В кабинке туалета с расписанными стенами. Пока парень сзади натужно старается изо всех сил, я читаю послания и просто надписи, вмещающих чушь и глубокомысленные философские изречения. О чем думали эти люди, когда выцарапывали, вдавливали маркером или распыляли баллончиком свои мысли? Что подвигло их? Понятное дело, что многие были торчками, но тут содержится и фразы людей, дошедших до ручки. Меня поворачивают ближе к баку слива над унитазом, и ускоряют темп. Морщусь от грубости движения и неприятного жжения в заднице. Почти полгода без секса даёт о себе знать. Про себя отмечаю на будущее, что нужно носить в кармане смазку. Я рассчитывал, что забуду все и всех хотя бы на пару минут. В каком-то смысле это так и произошло, но по другому. Я лишь считал секунды в голове, когда мудак сзади наконец-то сможет кончить и отпустить меня домой поспать. От такого секса мне захотелось блевать. Так же я отметил, что при подобных вылазках невозможно заменить наркотики одним алкоголем. Финал почти наступил. Под конец задница почти привыкла к темпу.       - Тебе нравится, детка?       После слов, сказанных этим стонущим в голос идиотом, мой член стал стремительно падать вниз. Я обхватил сильнее бочок унитаза руками и нечленораздельно что-то промычал. Мысли о Чонине благополучно вернулись назад, размахивая белым платочком в знак приветствия. Завершив своё дело, незнакомец покинул меня. Сидя с полуспущенными джинсами на холодном кафеле и положив руку на крышку толчка, мой пьяный разум разрывался между командами "блевать" и "рыдать". Не остановившись ни на одном варианте, он смешал все вместе. Делая передышки перед очередным спуском съеденной еды на завтрак, я успевал провернуть картинки прошлого с этим ублюдком и от этого ещё сильнее ревел. Может, люди, приходившие до моего посещения и оставляющие записи, отдаленно напоминали меня в данную минуту? Все что мне оставалось, так этот вспоминать голос Кима. "Тебе нравится, детка?". На фоне играет постклассический рок, диктующий толпе людей, что есть другая свобода и другая жизнь. "Тебе нравится, детка?" Я растворяюсь и хочу стереть его голос из своей головы, но вместо этого подсознательно подкидываю дополнительную порцию воспоминаний.       -Хватит. Довольно. Прекрати сводить меня с ума.       У меня даже нет сил подняться и выйти из кабинки. Из-за этого я полулежу в маленьком пространстве, вытянув ноги. Язык прилип к пересохшему нёбу, приобретшему мерзкий привкус рвоты. Нужен стакан холодной воды, но желание подавляет разум, включивший опцию "спать". Алкоголь сделал своё дело и теперь веки тяжелеют. Главное, чтобы после вечерних приключений не последовали сновидения.       "Тебе нравится, детка?"       Я растворяюсь в самом себе, тайно желая не проснуться.

***

      У меня нет достаточно смелости, чтобы оборвать свою жизнь и тем самым решить проблемы многим. Вместо этого, мне легче и дальше продолжать бродить по лабиринтам судьбы.       За окном сгущаются сумерки. Теперь это моё время. Я уже и забыл, когда жил дневной нормальной жизнью. Мне пришлось сменить направление работы. За плату в клубе Ифаня можно только дожить до следующего дня, чтобы приползти к нему снова на работу. Они был огорчен тем, что я ухожу. Недовольство отражалось кислой миной на лице. Но один из его советов я все-таки принял.       Когда всем насрать на тебя и ты никому не нужен, то будет просто смешно думать о том, что могут сказать окружающие. Плевать и ещё раз плевать. Невозможно держать жизнь всех людей под контролем. Кто-то должен оторваться на полную катушку. Родители юным чадам указывают на мой пример образа сжигания времени и говорят ай-йа-яй. И я с ними полностью согласен. То, чем мне пришлось заниматься, не поучают в детстве и не подражают.       Верно, я неофициально трахаюсь за деньги.       Звучит неприятно, но зато чудеснейшие друзья теперь при мне. Наконец-то я могу спокойно уйти туда, куда захочу, не беря с собой мешок дерьма прошлого. Пару мгновений и вот теперь моя душа уносится в долгожданный рай. Мне дозволено менять декорации в любое время и никому больше.       В квартире я один. Исин уехал на уик-энд в горы со своими друзьями, поэтому в доме так пусто. Чудик сегодня не будет предлагать по несколько раз чай, сыграть с ним в какую-то идиотскую игру и мы не будем перелистывать его детские фотографии и генеалогическое древо. Компанию мне составляет Дэвид Боуи, котенок с плаката и крупные хлопья снега, прилипающие к стеклу. Из кармана джинсов достаю маленький пакетик, где небольшое количество белого порошка. Предварительно положив рядом ремень, шприц и столовую ложку, приступаю к действиям. В плейлисте сменился трек на Бобби Дилана. Подходящая тема, чтобы погрустить. Высыпаю малую порцию героина, добавляю ещё меньше воды в столовую ложку и поджигаю снизу зажигалкой. Смотрю на пузырьки в смеси. Шаг за шагом, и вот теперь чудосредство от скукоты заполняет шприц. Выпускаю воздух с иглы. Передавливаю ремнем руку и нахожу вену. Несколько секунд и героин растворяется в крови. Тело обретает привычную тяжесть. Голова кажется чужой. Легкая тошнота подступает к горлу. В этот момент хочется секса, но вместо этого я впитываю музыку и отправляюсь в прошлое.       В подобные минуты я счастлив.       Ничего для меня не существует. Время останавливается, игнорируя моё существование. Я один во всем мире. Мои губы подпевают текст песни.       Да, я улечу в небеса. Я уже там.       Ещё чуть-чуть побыть вне своего разума. Потерять его всего на несколько секунд. Реальность никуда от нас не уйдёт. Покалывание в кончиках пальцах, музыка, затмившая мысли и желание трахаться - это не миг счастья. Героин, совокупляющийся с моей кровью, постприход, дебильноватая улыбка со стекающей слюной - это даже не похоже на счастье, не приближенное ни на йоту. Дешевая грязная порнография на него. Я скажу: "Да и плевать". Но в душе признаю, что все дерьмо. Я приму, что так нельзя. Верно, наркотики рано или поздно меня заберут. Медленно, заставляя постепенно гнить каждый внутренний орган. Так неправильно. На каждое здравомыслящее рассуждение, я буду добровольно соглашаться, кивая головой, не спеша, впрыскивая причину смерти стольких идиотов, что вовремя не сделали верный выбор.       Пару часов спустя я блюю в унитаз, мысленно заклиная, что больше не буду так делать. Человечек в моей голове скептически ухмыляется моим заверениям, проговаривая занудное "ну-ну, посмотрим". И как всегда он оказывается прав в своих сомнениях. Порой я ненавижу себя за такую слабость. За то, что один человек смог утопить меня в дерьме. Но потом, отоспавшись, выпив чаю и наблюдая снегопад за окном, я уверяю себя, что все в порядке. Этот выбор принадлежит мне и не так-то легко изменить его. Все в норме. Главное не задерживаться долго на деталях.

<center>***

</center>       Снег после каждого неуверенного шага приятно скрипит. Полчаса назад, допив остатки дешевого спиртного, я разбил бутылку, кинув ту в мусорку, но промазал. Осколки разлетелись словно были частью куска льда. Не смотря на то, что в организме был алкоголь, меня это отнюдь не согревало. Ноги постепенно замерзали, а лицо было уже красное от мороза. Я понятия не имел какого черта меня потянуло в такую погоду и зачем. Мне просто нужно было идти, чтоб не превратится в заиндевевший трупик. Впереди меня стояли два мудака, которые показывали на меня пальцем и о чем-то переговаривались переменно смеясь. Проблема заключалась в том, что я не помню откуда пришёл и как там оказался. В кармане куртки был ключ, на котором висел брелок в виде улыбающегося мишки -подарок Исина. В другом кармане пальцы нащупали смятые купюры.       Задеревеневшие пальцы от холода вынули их. Пятнадцать тысяч местной валютой. На это даже паленый наркотик не купишь. Я негромко матернулся и заставил тело идти дальше.       Сегодня мне нужно заснуть, заменив перед сном героин на алкоголь. Морщусь от того, что планы рухнули. Настроение с планки нейтрального перешло в отрицательное. Яркая белизна снега слепит глаза. Уличные фонари изрядно раздражают. Все, что мне хочется, так это закрыть глаза и провалится в сон, постепенно замерзая. Но желанию не исполниться. Кто-то дергает меня за рукав.       -Эй, хочешь с нами поразвлечься?       -Отьебись.       Бесят вот такие ублюдки, что норовят испортить то, что, казалось бы, испортить уже невозможно. Думают только своим членом и больше нечем.       -Чего ты ломаешься? Мы ведь не за просто так, малыш.       Рука парня неприятно давит выше локтя. Второе "Я" подсказывает, что им глубоко насрать на мое мнение и желание. Оттрахают и все. Кроме дискомфорта мне никто ничего не даст.       -Я сказал - отъебись от меня. Вас двое, так что удовлетворите друг друга как-нибудь.       -Не будь ханжой, конфетка. Как насчет тридцати пяти тысяч?       Торчком быть очень плохо. Торчком без наркоты в кармане ещё хуже. Твоя гордость нахрен никому не сдалась. Тут чистые рыночно-торговые отношения, где моральная сторона не имеет абсолютно никакого значения. Не нужно стесняться и мяться. Здесь нет девственников. Ты ничем не отличаешься от других. Нужны деньги - прими их. Ничего страшного не произойдет. Только лишний раз докажешь самому себе, какое ты ничтожное бесхребетное существо.       - Сорок. И это за минет.       Незнакомец неодобрительно присвистнул.       - А ты себя не переоцениваешь? Тридцать за минет и гуляй.       Я не мог отказать, сжимая в кармане пару купюр. Мы были на автобусной остановке. Никто даже не потрудился зайти за угол прочь от посторонних глаз. Хоть тут и было пустынно, но машины все же проезжали. А я уж думал, что у меня намечался выходной. Пришлось встать на колени, чтобы отработать деньги на очередную дозу. Холод от поверхности земли пробирался через одежду, вынуждая даже кости почувствовать минусовую температуру. Парень расстегнул ширинку:       - Приступай.       Придерживая пальцами полувставший член, я направил его в рот. Через несколько минут меня, грубо держа за волосы, имели в голову. Как бы это пошло и грязно не звучало - оно не имело значения. Слюна стекала по подбородку. Зимний морозец охлаждал её, вызывая неприятное ощущение. Чтобы немного отвлечься, представил перед глазами героин и ничего больше. Да, я гадкий, отвратительный, грязный. Но ничего с этим не могу поделать. Есть минуты, когда уговариваешь себя остановится. Когда чувствуешь отвращение к себе и ненавидишь все это. Не смотря на покупку наркотиков в ближайшем будущем, я не мог заглушить истерику своего внутреннего "Я", которое всеми немыслимыми словами старалось внемлить ему. Руки сжали волосы и потянули голову вниз, заставляя посмотреть вверх.       - Эй, ну как, тебе нравится?       Ухмылка. Презрение. Издевка. Сукин потрох.       Мне нельзя приниматься за роботу в более-менее ясном состоянии. Я ненавижу, когда они хотят, чтобы шлюха смотрела в глаза. Что они хотят увидеть в моих глазах? Удовольствие? Наслаждение? Что они хотят прочитать в них? "Ты отменный любовник, я хочу ещё?" Не нужно заставлять шлюху на вас смотреть. Думаете, если деньги при вас, то все можно? Да, по сути, все можно. Только у шлюхи не один клиент на всю жизнь и вам можно с радостью за грубость и самоуверенность откусить яйца.       Что я и сделал.       Несильное сжатие челюстей на краешке головки и все, конец. За это причитается бонус: отсутствие денег, боль в ребрах от сапог мудака и возможный повторный перелом носа.       - Ебанутая шлюха! Ты мне член решила откусить? Сука!       Второй парень оттягивал взбешенного приятеля подальше от меня. Убийства ни к чему. Парень сплюнул на снег, на ходу застегивая ширинку джинс.       Я так и оставался сидеть на коленях. Проведя тыльной стороной руки, мне захотелось стереть вкус и память об этом куске дерьма. Плохо координируя свои движения, мне удалось кое-как подняться с земли, оперешившись о фонарный столб. Сзади кто-то кашлянул и я обернулся. На остановке помимо меня и тех двоих был ещё и четвертый. Высокий парень, с рюкзаком на плечах и наушниках-ракушках, висевших вокруг шеи, качался на носках ног, всматриваясь куда-то впереди себя.       Блять. Неловко.       Я не привык трахаться на виду, особенно на автобусной остановке. Было бы легче перенести тишину, если бы он осуждающе смотрел или презрительно фыркал, но нет. Он делал вид, что ничего не происходит и все в полном порядке.       - Ты видел? Да?       Парень вздрогнул от неожиданности, бросил на меня короткий взгляд и снова отвернулся, всматриваясь в пространство, окутанное зимней ночью.       - Да, видел.       Ещё пару минут тишины. Я не знал, почему продолжаю стоять здесь, чего жду. Мне было холодно. Спиртное давно перестало действовать, к моему сожалению. Я начал погружаться по обыкновению в свои мысли, но меня отвлек басистый голос с легкой хрипотцой:       - У тебя кровь из носа идет.       Я провел пальцами по лицу и заметил следы крови. Боль в переносице отдавала тупыми вспышками.       - Ага.       - Может, тебя отвести в больницу?       - Это ты так разговор пытаешься завести или догнать минуту, когда мог прогнать тех ублюдков и стать однодневным героем?       - Ни то, ни другое, - складывалось впечатление, будто в его голосе бледная тень обиды. Он по прежнему не смотрел в мою сторону.       - Тогда отвали, будь добр.       Не обращая больше внимания на незнакомца, я побрёл в противоположную сторону от него. Кровь перестала идти с носа, но от всего случившегося мутило.       Позже, находясь в кровати, я прокручивал ту сцену. Тот долговязый парнишка первый посторонний, кому пришло в голову предложить свою помощь за просто так. Было ли это с целью действительно помочь мне или это было сказано просто из вежливости, на подобии дежурных фраз "доброе утро", "как ваши дела?", "хорошая сегодня погода", я не знаю. Вообщем-то, по сути, мне должно быть плевать. Все равно через несколько минут мне придётся вновь забыться.