Полшаникса за искру

— Мелкий, ты чо ща делаешь? — Вирль нарисовался у входа внезапно, но вехикон даже локатором не повёл. — Ничего, — сикер отвлёкся от обучающего датапада. — Ты уже куда-то успел лопасти навострить? — Ага, на склад, — хмыкнул вертолёт. — Кап и Дрифт наконец-то закончили препираться по поводу что делать дальше, так что далее моё незаменимое присутствие на рубке без надобности. — О! Посылка, что ли, пришла? — запоздало догадался Арт, и его фейсплейт тут же озарила искренняя, открытая улыбка. — Хочешь предложить мне составить компанию? — Ага, — важно кивнул Вирль. — Чёй-то сюда транспортник везти совсем отказался. Оператор всё время назойливо пищал про то, что мне придётся к ним самому рулить. Где-то тут недалеко их местное представительство. А одному меня совсем ломает. Предвкушающе улыбнувшись, истребитель убрал инфорамку в сабспейс. Летать с рэкером он любил: никаких тебе правил, никаких предупреждений — только скорость. С вертушкой можно было полностью расслабиться и отдаться стихии, тому внутреннему огню, что так ярко пылал внутри слабой маломощной искры, упрямо маня за собою в вышину, наперекор всем законам гравитации. Только Вирль и Блицвинг понимали молодого вехикона по-настоящему. Конечно, рядом с собою хотелось видеть и другое крыло — изящное, красивое, сильное — но Арт уже давно усвоил, что не всяким желаниям суждено сбываться, а потому к неудачам в собственном функционале относился весьма философски. Вот и сейчас он стоял на месте ровно до тех пор, пока стартовавший с устрашающим рёвом Вирль унесётся в небо и там приглашающе зависнет. Только тогда сикер взлетел следом, играючи повторив только что заложенные вертолётом сложнейшие виражи, послушно занимая своё место сбоку от рэкера, предоставляя тому приоритетное право вести. *** — Ну? — в небольшой склад Вирль буквально ворвался, чуть не снеся медленно раскрывающиеся автоматические ворота. — Где моё прекрасное? Он гордо сунул в фейсплейт невозмутимого нейтрала инфорамку с кодом заказа. Служащий скучающе сверил чип, входящий номер заказа и сверился с имеющейся базой на терминале. — Да-да, как раз сегодня доставили, — вежливо проговорил невзрачный трансформер с полагающейся дежурной улыбкой. — Вон оно, ваше "прекрасное", стоит в самом заду. Все три опечатанных контейнера. Фирмач небрежно махнул манипулятором в сторону здоровенных металлических ящиков, габаритами ничуть не меньше самого меха. — Это что?.. Моя лампа?! — единственная линза Вирля сполошно замигала. Арт готов был поклясться, что имей вертолёт в наличии челюсть, её бы пришлось подбирать откуда-то с пола. Выглянув из-за плеча рэкера, вехикон с бессовестным любопытством разглядывал на совесть проклёпанные хм… упаковки, больше похожие своим внешним видом на бронированные банковские сейфы. Не сдержавшись, он тихо хихикнул. По крайней мере одно Вирлю удалось точно: он смог удивить. Даже себя, если судить по его реакции. Менеджер в некотором замешательстве наблюдал за клиентом, помеченном в его перечне как vip-персона. Заказ был доставлен вовремя, в целости и сохранности, несмотря на сложные времена, но покупатель при этом даже отдалённо не напоминал довольного. — Обождите, я сейчас ещё раз проверю, — опасаясь ошибки, перевозчик вывел на основной экран всю информацию по заказу, параллельно связываясь с центральным офисом. Но через брийм он сочувственно уведомил двух странного вида трансформеров: — Боюсь, что накладки быть не может. Данный груз был задекларирован отправителем как осветительный прибор. В примечаниях к нему даже отдельно прописали бережную перевозку из-за повышенной хрупкости… Ну да, вот и аннотация: люстра для концертного зала. Одна штука. В полном комплекте. Клик на складе царила абсолютная тишина, а потом Арта согнуло пополам от хохота. — И что это значит?! — злой и растерянный Вирль навис над громко постанывающим истребителем. Вид его при этом был настолько устрашающим, что представитель компании решил быстренько скрыться в соседнем помещении. — Ты какой каталог просматривал? — выдавил сквозь помехи в вокодере вехикон, пытаясь разогнуться и без зазрения совести хватаясь при этом за броню штурмовика. — Это же светильник для кон-церт-но-го зала, Вирль! Помещения подобного класса огромны — типа соборных зал, или огромных лекторских, или главного зала Сената! А никак не одноэтажные маленькие забегаловки. — И чо же теперь делать? — плечи с острыми накладками непривычно опустились вниз, да и сам Вирль как-то разом сгорбился. — Взорвать здесь всё в шлак, что ли? — Да за ту кучу шаниксов, что ты отвалил за свой каприз, эту самую люстру впору под охрану определять, а не бить модный девайс только потому, что кому-то очень сильно хотелось выпендриться, — сжалившись над товарищем, Арт всерьёз задумался. — Вообще-то, можно разобрать её на части и переделать. А после небольшой модернизации мы сможем не только бар Сверва украсить, превратив его в настоящий мир теней и света, но и весь Лост Лайт облагородить! — Очень было надо, — как можно громче фыркнул Вирль, но вздыбленные было лопасти тем не менее опустил. — Ну, надо было это тебе или не надо — уже никого не волнует. Будешь смиренно нести роль благодетеля, радеющего за моральные устои всей команды и её искровое спокойствие. Тебе же в плюс: ты теперь настоящий патриот современности, не пожалевший в трудные времена для поднятия боевого духа соратников все свои сбережения. Очень романтично, кстати! — Это не все мои накопления, — с чувством собственного достоинства мгновенно отозвался Вирль. Но по его ярко светящемуся окуляру было понятно, что образ жертвующего чуть ли не всего себя героя, окружённого ореолом таинственности, романтизма и благородства, рэкеру явно пришёлся по вкусу. — Но раз уж деваться всё равно некуда… — Некуда, — радостно припечатал Арт. — Так что, будем геройствовать? — Будем, — согласился вертолёт и тут же выпятил грудной отсек. — Командуй, тактический гений! — Есть принять командование! — шутливо козырнул вехикон, бодро маршируя к устрашающего вида контейнерам и украдкой ухмыляясь, ибо штурмовик позади уже начал горланить что-то весёлое и бодрое. *** Поступивший сигнал вызова по закодированному каналу военной засекреченной линии, которой пользовался исключительно отдел специальных операций, застал Джазза в двух шагах от их с Артом кварты. Вехикон вроде бы не возражал против дальнейшего тесного соседства, а лейтенант всё ещё лелеял в глубине искры надежду раскрутить летуна на более личные и интересные воспоминания. Диверсант возвращался после продолжительной беседы с Капом и как раз собирался устроить вехикону допрос с пристрастием на предмет того, что за сверкающие грозди полупрозрачных сталактитов, разбрасывающих вокруг дрожащие пятна света, они успели развесить за эти джооры по всему кораблю. Судя по задумчивому выражению лицевой Капа, для того это также стало сюрпризом. *Джазз слушает*, — сухо отозвался лейтенант, гадая, кому он обязан так по-глупому засвеченным стратегически важным, абсолютно безопасным каналом. *Это Мираж, командир, — раздался в комлинке выдержанный, очень приятный тенор. — Во-первых, хотел проверить, что вы ещё актив. А то Проул тут готовит массированное наступление на десептиконов, уверяя командование и Совет, что лучший автоботский разведчик был подло захвачен на мирной операции вероломным противником. А во-вторых, спешу донести до вас новость, что тот же самый Проул, умело используя планируемую боевую операцию как прикрытие, учинил настоящие репрессии по всему Арку. В открытую из членов экипажа никто роптать не смеет, но тут и даром телепатии не надо обладать, дабы понять, что праксианца в его "изысканиях" интересует информация далеко не с поля боя. Всё, что он пытается вытряхнуть из своих собеседников, а точнее допрашиваемых, касается исключительно одного конкретно взятого трансформера. Санстрикер и Сайдсвайп были выловлены первыми и уже второй декацикл отбывают наказание в карцере. Их не спасло даже вмешательство Прайма. Проул придумывает им нарушение за нарушением, чтобы иметь возможность не выпускать из камеры. Вчера в тюремный блок вызывали Джолта: говорят, что Санни словил аварийный стазис из-за нехватки энергии. Командир, если так будет продолжаться, то здесь назреет настоящий бунт. Если к тому моменту тактик не успеет всех пересажать, конечно*. *Урезонить его никак?* — в принципе, Джазз не был удивлён: чего-то в подобном роде он и ожидал. Несмотря на поток сдержанных жалоб, голос бывшего аристократа звучал спокойно, и диверсант убедился, что Мираж также не видел ничего необычного в поведении праксианца. Методы работы Проула были секретом разве что для законченных идеалистов. *Никак. Ещё немного, и некоторым будет предъявлено обвинение в госизмене. Не хотелось бы доводить до трибуналов. Сами знаете, как сложно снимать такие маркеры*. *Знаю*, — отрешённо отозвался Джазз; он сам когда-то и снимал с того же самого Миража подобный портящий всю репутацию чёрный глиф. Что-то здесь было не так. Из-за подобной ерунды такой прожжённый интриган и блестящий политик, как Мираж, не стал бы его дёргать. Значит, что-то случилось серьёзное. Диверсант в спешке пытался прикинуть, какую модель поведения стоит выбрать для дальнейшего общения со своим подчинённым. То, что подрядили наладить с ним связь именно Миража, было вполне прогнозируемо. Но вот кто при этом манипулировал далеко не глупым стеллсером — это была задачка. Следовало тщательнее отслеживать каждое слово и даже случайной заминкой не выдать ничего сверх положенного для чужих аудиодатчиков. Мираж всё-таки оставался ценным сотрудником, проверенным и понятным, с кем они давно сработались, — такими не разбрасываются. Но и подставляться ради чужого бампера гонщик не имел никакого желания. *Джазз?* — терпеливо напомнил о себе Мираж. *Мне нужно ещё несколько орнов… Наверное*. *Наверное? — удивление бывшего аристократа звучало совершенно искренне. Тот явно не мог припомнить, когда в последний раз командир звучал столь неуверенно. — Вы что-то раскопали?* *Без сомнения, — уклончиво ответил диверсант, давая тем самым понять невидимому собеседнику, что столь глупые вопросы не имеют никакого резона: раз он решил, что пропасть и наглухо уйти в подполье будет наиболее эффективно, значит, работа до сих пор не закончена. — Послушай меня, Мираж, мне кое-что будет от тебя нужно. Так как в данный момент я не готов с точностью до орна рассчитать необходимое время до окончания миссии, но мне нужна относительная стабильность в штабе, возникает вопрос: как долго ты сможешь тянуть время?* *Боюсь, мне нечем вас порадовать, командир. В моём запасе не осталось и цикла, — за что стоило отдельно ценить Миража, так это за его потрясающую выдержку в любых ситуациях. — Проул давно старается подобраться ближе. Пока мне удавалось держать дистанцию. Но дальнейшие уклонения от встреч будут подозрительны не только для тактика, но и для остальной команды. Поэтому, если я вдруг не смогу ответить на вызов…* Договаривать не было необходимости: нет ответа — значит, в бело-синюю броню воткнули когти-ингибиторы. *Я тебя понял. Тогда не нарывайся попусту и действуй дальше по обстоятельствам*. Они не прощались. Мираж просто исчез из эфира, как его когда-то научил сам Джазз, — будто отзвучавшего разговора не было и в помине. А сам лейтенант остался стоять на месте, пытаясь разобраться в собственных чувствах: он никак не мог решить, восхищается ли он поведением собственного подчинённого или же досадует на то, что тот оказался настолько прилежным учеником. В любом случае, Мираж показал высший пилотаж: ни один из них так и не раскрыл своих карт, как и не смог вытащить ничего важного у собеседника. Правда, кое-что диверсанту всё-таки удалось уловить на протяжении короткого разговора: если все эти безумства до сих пор не пресечены Оптимусом, значит, у него лично намечаются действительно большие проблемы. *** Пригород нейтрального сектора. Всегда немного пыльный, немного суетный, немного шумный. Здесь можно было встретить кого угодно и достать что угодно. Крохотный кусочек постоянного перемирия. Иллюзия свободы и равноправия среди обветшалых потрескавшихся зданий, украшенных яркими вывесками и огнями подсветок. Мираж вошёл в заранее снятый отсек заштатной гостиницы бесшумно и со стремительной грацией, присущей только истинным гонщикам или потомственным аристократам. Впрочем, он удачно сочетал в себе оба качества. Здесь ему не нужно было себя сдерживать, здесь он мог себе позволить недозволительную роскошь — быть самим собою. Поджидавшие его трансформеры приветливо улыбнулись. Стеллсер вежливо склонил шлем в ответ, тем самым благодаря их за приглашение и предоставленное изысканное угощение, которое ожидало своей очереди на щедро заставленном низком столике. Заняв предназначенное для него удобное кресло, разведчик выжидательно взглянул на Персептора, зная, что инициатором встречи стал именно этот образованный и в высшей степени непредсказуемый автобот. — Рады видеть тебя, Мираж, — учёный как всегда был предельно вежлив. — Особенно радостно видеть тебя свободным от притязаний Проула. Мне даже пришлось вчера испытать небольшое сомнение по поводу возможности нашей встречи после того, как главный советник Прайма официально вызвал тебя в свой кабинет. Надеюсь, ты простишь наше небольшое любопытство. Когда дело касается тактического отдела, мало ожидать наложенных резолюций на расстоянии, иногда приходится более внимательно следить за развитием событий. Кстати, хочу засвидетельствовать моё глубокое уважение по поводу разыгранной тобою партии. Приятно осознавать, что праксианский оплавок отстаёт на целый шаг! — На два, — даже в ответ на столь неприкрытую лесть линзы бело-голубого трансформера всё же вспыхнули откровенным, жадным торжеством. В словах Персептора всё равно оставалась приличная доля правды, а потому слышать высшую оценку собственных действий было приятней вдвойне. — В плане общей информации он пока также не лидирует. Снайпер рэкерского отряда тут же заинтересованно подался вперёд, а на его фейсплейте промелькнула тень ненаигранного любопытства. Блэр же остался более равнодушным, но даже в его оптике появилось что-то, отдалённо напоминающее лёгкую заинтересованность. — Так ты нашёл Джазза? — Не совсем нашёл, но сумел установить с ним кратковременную связь, — при этом лицевая нобиля приобрела выражение лёгкого недовольства. — Наши переговоры не внесли никакой дополнительной ясности, но давить на него при сложившихся обстоятельствах… — ...было бы весьма неразумным, — закончил за него Персептор, задумчиво постукивая изящным красным пальцем по губам. Учёный выглядел очень и очень довольным. — Лейтенант не тот меха, который будет безнаказанно терпеть к себе повышенный, но непрошеный интерес. Но, я надеюсь, тебе удалось вытащить из него хоть что-то? — Конечно. Теперь я могу гарантированно утверждать, что он отыскал Потаённый Свет. Более того, в данный момент лейтенант находится как раз на борту исчезнувшего корабля, — педантично начал перечислять Мираж, наблюдая краем оптики за реакцией слушателей и убеждаясь с каждым кликом, что ничего из сказанного им для рэкеров новостью не является. Скорее эти двое ждали лишнего подтверждения своим предположениям. — Он не в плену, ничем и никем не ограничен, не поломан и не испытывает какого-либо дискомфорта. Также он абсолютно точно не намерен устанавливать связь ни с Проулом, ни с Праймом. Перед тем как оборвать связь, он прямо просил меня об отсрочке: он хотел получить в своё распоряжение столько свободного от постороннего вмешательства времени, сколько бы я только смог выторговать у тактического отдела в сложившихся обстоятельствах. Его заявление, что дела на борту Потаённого Света ещё не закончены, меня немного удивило. Раньше он старался выражаться более конкретно. — Даже так? — промурлыкал Персептор, в притворном изумлении приподнимая изящный надлинзовый щиток. — Не закончены? Дела?! На мятежном Лост Лайте? — Так он сказал, — невозмутимо подтвердил Мираж. — И как я теперь понимаю, вы двое куда больше осведомлены о происходящем в ставке Родимуса Прайма, чем я. Может быть, настало время поделиться информацией? — Именно для этого мы тебя и позвали на нашу маленькую вечеринку, — на этот раз улыбнулся Блэр, сверкнув идеально ровными дентами. — Поговорить в тесной дружеской компании, расслабиться, обменяться мнениями. Ведь нужно же хоть иногда не только получать очередной негатив от начальства, но и расслабляться? В исполнении синего гонщика подобное заявление звучало практически откровенной провокацией. Потому Мираж решил воздержаться от прямого ответа, урегулировав возникшую было паузу вежливой полуулыбкой. — Следует ли мне расценивать данное предложение как нечаянно подвернувшуюся возможность не забывать и о своих интересах в наблюдении с безопасного расстояния за чужой борьбой? — Как всё-таки с тобою приятно иметь дело, — Персептор поднял со столика кубик с ярко-оранжевым содержимым и, отсалютовав им отпрыску знатного аристократического рода, опрокинул в себя порцию целиком. Поморщившись от ядрёного микса, учёный охотно продолжил. — С быстро думающими процессорами у нас в армии, как вы все уже давно заметили, сложилась некоторая напряжёнка, а уж про наличие в командовании хорошо образованных меха я даже и не заикаюсь. Тем приятнее, когда в одном автоботе сочетаются столь редкие качества, как проницательный ум, просвещённость, интеллигентность и умение быстро ориентироваться в любых ситуациях. Без ложного пафоса, но подобного мне практически не доводилось встречать и до этого нелепого восстания. Прискорбно осознавать, что такие талантливые трансформеры, как Шоквейв и Старскрим, предпочли примкнуть не к той стороне. Иметь подле толковых союзников дорого стоит. Мираж вежливо промолчал. Он знал историю сенатора Шоквейва не по слухам — неправомерный арест произошёл чуть ли не на его оптике — и был согласен относительно блестящего учёного, политика и логика, но вот согласиться насчёт сикера не мог совершенно. Нет, Старскрим даже по его скромному мнению бесспорно был не менее значимой фигурой даже тогда, когда его все знали как непревзойдённого летуна, гордость Города в Облаках, и как одного из самых перспективных исследователей, но вот потом… Что-то неуловимо надломилось внутри гордого Ищущего, когда пал прекрасный Вос. Умер вместе со стонущим городом мирный учёный и родился из остывающего пепла безжалостный боец, злой гений десептиконов, амбициозный и упёртый просто до неприличия. А уж когда канула в бездну истории его триада и Старскрим разом лишился обоих ведомых, то светлый процессор безжалостно замкнуло только на одном желании: уничтожать врагов любой ценой. Особая печаль состояла в том, что в число личных недругов истребителя автоматом входили все автоботы, хоть каким-то боком приближенные к Оптимусу Прайму. Следовательно, в списках потенциального деактива числился и сам Мираж, что как-то совсем не радовало рационально настроенного разведчика. И тот факт, что к настоящему времени печально известный список зловредного сикера включал в себя помимо главштаба автоботов практически полным составом и высшую ставку фиолетовозначных, его как-то совершенно не успокаивал. Единственное, что хоть как-то поднимало настроение, так это то, что лидирующую позицию занимал никто иной, как сам Лидер десептиконов собственной величественной персоной. Впрочем, этот факт не являлся сюрпризом ни для кого, и для Мегатрона в том числе. — Что такое? — сразу же уловил чужое замешательство Персептор. — Тебе так не нравится Старскрим? Мираж медленно перевёл взгляд на такого же выходца из автоботской элиты, как и он сам. — А ты ему так сильно симпатизируешь? — вопросом на вопрос ответил разведчик, стараясь, чтобы голос его звучал как можно более нейтрально. — А как можно не симпатизировать тому, кто сумел продержаться подле тупой машины для убийств столько времени и остаться верным своим первоначальным идеалам? — красный меха смотрел проницательно и с лёгкой иронией. — Он ведь по своей сути такой же как мы, Мираж. Из того же сорта стали. Какой смысл учёный вкладывал в это обобщённое "мы", было понятно и без развёрнутого объяснения: элита, интеллигенция, привилегированные по праву активации или носители редких трансформ, способностей или талантов. — Старскрим никогда не был врагом Кибертрону, мой друг. В этом и заключается его главная и самая болезненная уязвимость. Бело-голубой автобот благоразумно промолчал: он знал, что Персептор всё равно останется при своём мнении. — Впрочем, мы здесь не для того, чтобы обсуждать и так всем известного аэрокоммандера, — как будто прочитал его мысли красный меха, примирительно поднимая элегантный манипулятор. — В данный момент меня куда больше волнуют дела с более близких рубежей. Как мы все уже успели уяснить, игра началась, и началась она по-крупному. Остался верен автоботскому кодексу молодой Родимус или нет, по большому счёту уже совершенно не важно. Основополагающим для контрольных расчётов является тот факт, что молодой Прайм абсолютно точно играет против главной ставки Оптимуса Прайма. Есть у него в запасе козыри или нет — мы пока не знаем. Давайте предполагать худшее. Всё-таки Ультра Магнус никогда не был в числе тех, кто рискует понапрасну. Да и Джазз в виде обычного перебежчика в чужой лагерь — это, прямо скажем, катастрофа. Прецедент. Опасный, следует заметить. При обнародовании эта новость пошатнёт веру рядовых бойцов в своё командование куда сильнее, чем любое крупное поражение на поле боя, а также порядком взбаламутит и младших офицеров. А это значит, что тот плывун, на котором мы вынуждены сидеть стараниями Великой Матрицы, может превратиться в настоящее болото. А ведь только-только начала наклёвываться некая стабильность. Не буду лукавить, меня такое положение дел более чем устраивало. Со стороны десептиконов и раньше были слышны разумные предложения если не об окончательном перемирии, то о серьёзном расширении нейтральной зоны и о присвоении статуса неприкосновенности некоторым дальним колониям, но до настоящего времени никто из них не был готов предоставить гарантии своих серьёзных намерений. Сейчас же произошло немыслимое: коны созрели до того, чтобы сесть за стол переговоров! Не знаю, кого как, но меня такой порядок вещей откровенно радует. Это означает возрождение не только научного корпуса, но также забытого всеми института семьи. А в совокупности подобная новость означает скорейший прогресс во всех областях! Остаётся надеяться, что вскоре появятся не только мобильные, но и стационарные госпитали для раненых, а также настоящий жилой сектор и некая гарантия последующего возможного актива в случае списания из армии. У нас всех забрезжила надежда на будущее, господа. Мираж слушал внимательно. В принципе, он был согласен с умозаключениями Персептора: те слухи, что долетали до него из случайных обрывков разговоров старших офицеров, также указывали на то, что не только автоботам остоквинтело до искр в оптике бездумно проливать свой и чужой энергон. Силы противоборствующих лагерей окончательно сравнялись три ворна назад благодаря капризу великого артефакта, и серьёзного переклина в ближайшем будущем не ожидалось. Дурак был Родимус или нет, но теперь он стал символом стабильности. Десептиконы же, как оказалось, даже за долгие миллионы астроциклов непрекращающихся военных действий не лишились ни благоразумия, ни настроя сохранить хотя бы те жалкие крохи, что остались от былого великолепия великой Империи. По крайней мере, созидательно настроенными вдруг оказались далеко не единицы, что позволило образовать консервативную ячейку прямо посреди фиолетовозначной верхушки. И по ржавому болту было уже всем, какие именно имена засветились среди тех, кто начал гнуть свою стратегическую линию в сторону мировой. И тут вдруг на сцене появляется молодой Прайм в совершенно новом амплуа, да ещё с кучкой верных последователей, грозящих в любой момент своими непредсказуемыми действиями разрушить хрупкий, только что установившийся между двумя фракциями диалог. А значит, если не полностью уничтожить возможность сотрудничества, то абсолютно точно отбросить севших за стол переговоров чуть ли не к самому началу их совместного кропотливого труда. Совершенно неприемлемый вариант! И да, Персептор был как всегда прав: Джазз виделся весьма опасным предостережением. И Миражу было решительно наплевать, чем именно руководствовалась эта опасно весёлая тварь в корпусе невысокого серебристого меха, когда с поразительной лёгкостью переметнулась к сепаратистам; а то, что Проул в скором времени присвоит именно такой статус юному Родимусу и всем, кто решит остаться подле своего капитана, было уже понятно. Тогда что именно сможет помешать Джаззу испоганить им всем тут спокойный актив? Рычагов давления на удачливого диверсанта в главной ставке автоботов попросту не останется. Бывший аристократ решительно не видел среди своих сослуживцев того, кто смог бы остановить лейтенанта. Здесь никогда не существовало никого по-настоящему близкого или дорогого для выходца с самого днища Кибертрона. Ну, может быть, из всей оптимусовской команды Джазз более-менее ровно относился только к Ред Алерту, что было непонятно и в лучшие времена, к Рэтчету и к Хромедому. И, кстати, было весьма показательным, что двое из удостоившейся уважения троицы переметнулись к молодому Родимусу при первой же возможности, а третий потихонечку спивался за бронированной дверью хирургического отсека. Конечно, Рэтчет уже давно сидел на синтене, как и почти все медики, на чьих плечах лежала обязанность обслуживать в одиночку передовые отряды. Это никогда и ни для кого не было секретом; на подобные нарушения не обращали внимания, и даже педантичный Проул закрывал оптику на единичные кляузы в сторону медблоков. Но раньше Рэтчет никогда не позволял себе серьёзные попытки проломить шлем тем неудачникам, что заставали его в моменты жёстких ломок. А сейчас это стало почти что нормой. Конечно, синтен серьёзно дестабилизировал работу всех систем, а глава медслужбы глушил эту ядовитую дрянь уже не дозаторами — литрами! Его и так премерзкий и тяжёлый характер испоганился от тяжёлого пойла окончательно: теперь приступы ненависти к своему жалкому активу, жёсткие и затяжные депрессии по безвозвратно утерянному прошлому перемежались с обвальными флешбэками и неконтролируемыми психозами. Лечился Рэтчет всё тем же синтеном, уплывая на волнах термоядерной отравы подальше от беспросветной реальности, а потому водоворот неминуемого падения засасывал гениального хирурга всё сильнее и сильнее. Но, как это часто бывает, знания и опыт значительно перевешивали совершенную асоциальность личности, так что за Рэтчетом не только сохранили высокий пост и звание старшего офицера, но и максимально оградили от любых нападок, укрыв от внимательных и недобрых окуляров за стенами неприступного Арка. Единственным поводом подозревать, что командование рассматривает скорую потерю своего главврача как момент неизбежный, хотя и печальный, послужило то, что несколько десятков ворн назад медботу подогнали сначала ученика, а потом и помощника. И если сломать уже успешно практикующего к тому времени молодого врача Рэтчет не сумел, хотя степень ненависти Фёст Эйда к своему начальнику можно было только предполагать, то затюкать молоденького интерна у старшего офицера получилось на отлично. Мираж успел позабыть, как звучит смех Джолта, да и просто звук голоса синего бота давно не раздавался в коридорах Арка. Молодой меха держался позади главврача безмолвной тенью, стараясь оставаться в максимально безопасной зоне от прямого поражения, и всегда смотрел либо в пол, либо в свой датапад. Но более излюбленной тактикой интерна стало незаметно исчезать при первой же появившейся возможности. Вот кого можно было смело зачислять в диверсанты безо всяких тренировок и экзаменов: школа выживания в медблоке под руководством угрюмого Рэтчета стоила куда выше любых зачётов у Айронхайда. Но тихий голос Персептора вернул Миража в реальность. Тот умел говорить так, что его слушали. И не просто слушали — внимали! — Не знаю, какой такой хромой шарк пробежал между Оптимусом и Родимусом, но их затяжное противостояние может вылиться в настоящую катастрофу. И если этот конфликт затянется надолго, то молодой Прайм легко наберёт вес среди молодых ботов и довольно быстро обзаведётся могущественными союзниками. А уж как тот же Джазз умеет быстро находить спонсоров и сочувствующих сторонников, не мне вам рассказывать! Тем более, что меня в последнее время терзают смутные сомнения насчёт этой непонятной для всех размолвки. Если понаблюдать за приближёнными к Оптимусу офицерами, то открывается преинтересная картина, — на этих словах учёный удовлетворённо мурлыкнул двигателем. — Несмотря на всю серьёзность ситуации, сам Оптимус практически дистанцировался от назревающего конфликта, Айронхайд же предпочитает пропадать на тренировочном поле или на заданиях, о Рэтчете я даже не упоминаю… Получается, что раскручивает колесо правосудия исключительно Проул. Также весьма подозрительным выглядит и то, что при внезапном появлении Лост Лайта мгновенно пропадает из виду Джазз. Такие совпадения не наводят вас на мысль, что суровое решение нашего тактика пустить по следу сбежавшего Родимуса аж самого Первого и Лучшего всего лишь его бесплодные мечты о полном контроле над ситуацией? Перефразирую, если я выразился слишком путано: моё мнение, что именно Джазз желал как можно скорее найти Родимуса, а Проула он всего лишь использовал как прикрытие! Блэр с Миражом растерянно переглянулись. Оба гонщика пока не очень улавливали нить рассуждений Персептора. Учёный устало вздохнул: ему всегда приходилось разжёвывать свои мысли собеседникам. — Наш Джазз — шикарный диверсант и ещё лучший манипулятор! Кому как не ему было знать, на чём стоит подловить беснующегося тактика, чтобы именно его и только его Проул выбрал как единственно возможного кандидата на розыск сбежавшей команды? Очень удобная отмазка и как раз в духе нашего лейтенанта: я не хотел — меня послали! — Невиноватый я, он сам пришёл, — понимающе ухмыльнулся Мираж, теперь окончательно расслабляясь. Откинувшись на спинку кресла, бело-синий меха медленно перевёл золотую оптику на снайпера. — Думаешь, это всё было спланировано только для того, чтобы обеспечить диверсанту алиби на момент провала операции? — Несомненно, — Персептор прикрыл диафрагмы окуляров как сытый киберкот. — Было бы удивительным, если бы Джазз не воспользовался такой шикарной возможностью. — Но что это за операция? — Боюсь, узнать конкретику мы сможем только в самом конце представления. Но вот цена за подобный спектакль… — Может быть слишком высокой, — удивлённо закончил за товарища Блэр, в раздумье потирая затылочную часть шлема. — Послушайте, так, может быть, это вообще всё операция диверсанта? Я имею в виду уход Лост Лайта, Родимус… вторая ставка… Мираж уставился на учёного, к кому и был обращён последний вопрос. Перси с ответом не торопился, всесторонне обдумывая возможную перспективу. — Нет, я так не думаю, — наконец высказал он своё мнение. — Джазз, конечно, гений каких поискать, но обыграть сразу Родимуса, Ультра Магнуса, Хромедома, Ред Алерта, а также Проула с его отделом это всё-таки не местные интрижки проворачивать. Не того полёта сикер. — Согласен, — кивнул Мираж. — Но вот если он действует с кем-то заодно… Отбрасываем Ультра Магнуса как плохо мобильный механизм и явный пережиток прошлого, а также Ред Алерта, как неспособного на решительные действия. Что мы имеем в остатке? — Честолюбивого Родимуса, преданного ему до последней капли смазки Дрифта, — Персептор улыбался всё шире и шире, глядя на снисходительные взгляды представителей бывшей элиты Кибертрона. — И… Хромедома, господа. Ближайшего помощника и ученика нашего гениального и совершенно невозможного Проула. Мираж сел прямо настолько резко, будто внутри него сработала невидимая распрямившаяся пружина. — И Джазза… — напряжённый голос бывшего аристократа вибрировал доселе неизвестными нотками, звонкими и весьма неприятными. — Коалиция ближайшего окружения отдельно взятого тактического советника, что обернулась против него его же методами… Вместо ответа Персептор пододвинул к себе три небольших дозатора с ярко-розовой жидкостью и последовательно опрокинул в себя заготовленные заранее напитки. — Так это что получается? — Блэр выглядел по-настоящему сбитым с толку. — Вся эта громкая возня с молодым Праймом только для того, чтобы обломать шеврон праксианскому оплавку?! — Или подвинуть того, кто слишком много на себя берёт, — безразлично пожал плечами красный меха. — Вариаций может быть множество. Всё равно другого объяснения я этим хаотичным действиям не вижу. Но ситуация и время, смею заметить, выбраны стратегически верно. И я бы, наверное, не смог рассчитать лучше. Мираж был вынужден кивнуть вновь: доводы Персептора звучали очень убедительно. — Я только одного пока понять не могу, — аристократ усилием воли успокоил заметавшуюся было в камере искру. — Ты хочешь помочь Проулу или его оппозиции? Ядовито-предвкушающая ухмылка, исказившая тонкие губы несомненно одного из самых красивых автоботов современности, вызвала у Миража лёгкую щекотку в области нейросети. — Проул, конечно, та ещё тварь, — Персептор игриво провёл длинными пальцами по своим губам, и настолько этот жест был неожиданным и откровенным, что аристократу невольно вспомнилось далёкое прошлое: а именно объятия и изысканные чары дорогих и недоступных как сверхновые звёзды интерботов высшего света. Чтобы завоевать такую яркую штучку, требовалось нечто куда большее, чем просто наличие кредитов. Но трахались подобные крошки настолько феерично, что ради подобных забав можно было и галактики уничтожать, не то что свои состояния. — Но праксианец уже изучен вдоль и поперёк. Он предсказуем. И на данный момент Проул решительно выступает за расширение нейтральных территорий и выведение капиталов в гражданский сектор. Сместить его сейчас было бы легче лёгкого: положение со всех сторон шаткое, в этом я вынужден согласиться с Хромедомом и Джаззом. Но для продолжения плодотворного диалога с десептиконской стороной это как раз самый неудачный момент. А потом, я сильно сомневаюсь в том, что Родимус со своей горячностью и неприятием политически сложных решений и некоторых возможных уступок выступит гарантом перемирия. Скорее он начнёт отстаивать права и свободы гипотетически угнетённых граждан, чем поставит весь проект под полное уничтожение. Противники перемирия ждать не будут. Да и наличие за его спиной Дрифта не побудит десептиконов к сотрудничеству. — Хочешь сказать, что мы будем прикрывать бампер праксианца?! — несдержанный Блэр эмоционально выразил удивление не только за себя, но и за Миража, чей фейсплейт приобрёл отстранённое и даже несколько капризное выражение. — Перси, этот оплавок ведь нам даже спасибо не скажет! — Я и не надеюсь на подобную милость с его стороны, — и снайпер в свою очередь бросил такой пронзительно-откровенный взгляд на Миража, что аристократу пришлось запускать дополнительный цикл вентиляции. — Но мне наболт не сдалось его "спасибо". Главное, чтобы он сумел протащить нейтральный проект в многочисленных слушаниях и поставил на этом жирную точку. За него эту работу мало кто сможет сделать. Хотелось бы, конечно, видеть в числе группы переговорщиков Ультра Магнуса, но уж лучше один Проул, чем командир притащит за собою придатком всю честную компанию во главе с перерождённым Хот Родом. В крайнем случае пролоббируем твоё участие, — выделив интонацией последнее предложение, Персептор удовлетворённо сверкнул снайперской оптикой: он прекрасно знал, что делает весьма соблазнительное предложение, а также был абсолютно уверен, что Мираж не захочет отказываться от подобной возможности вернуться на прежний уровень. — Мне кажется, твои настоящие таланты уже давно требуют более широкого профиля использования, чем монотонное ползанье под прикрытием невидимости по подземельям и канавам. И нам всем будет куда спокойнее от осознания, что за восстановление культуры взялся тот, кто знаком с её ценностями не понаслышке и не по обучающим статьям. Мираж и Персептор не отрываясь смотрели друг другу в окуляры, безмолвно подтверждая только что совершённую сделку. Один пообещал поистине щедрую оплату, а другой принял достойную его усилий взятку. Во имя светлого будущего, разумеется. Их светлого будущего. Отвлекло аристократа лёгкое прикосновение к бедру. Стеллсер опустил взгляд вниз только для того, чтобы увидеть, как синие проворные пальцы игриво перебираются к его паховой пластине, очерчивая каждый изгиб брони и едва касаясь наполированной поверхности. Пришло время смены декораций: переговоры завершены, а значит, пришло время для развлечений. Ведь именно такую программу ему сообщили по прибытии? Прикосновения Блэра были изысканны и многообещающи: кто, как не гонщик, мог точно знать как именно возбуждать такого же любителя скоростей и езды без границ? Мираж с ленивой грацией забросил одну ногу на подлокотник, давая тем самым синему меха зелёный свет и благосклонно открывая более широкий доступ к интимным зонам. Блэр никогда не упускал драгоценное время: он мгновенно запустил умелые пальцы в стыки бело-голубой брони, прихватывая там тонкие проводочки, жадно потирая разогревшимися ладонями крепления. Разведчик сыто заурчал движком и откинул голову назад, подставляя оголённую шею под жадные поцелуи, чувствуя, что такими темпами они очень скоро вылетят за черту, где понятия о морали и приличиях не значат ровным счётом ничего. Но сейчас, чувствуя голодный интерес к себе и обещание давно не испытываемого блаженства, Мираж пристрелил бы любого, кто посмел встать у него на пути. Удобная маска, личина всегда выдержанного и невозмутимого представителя древнего рода — всё это будет только после того, как его ублажат. И видит Праймас, о Блэре не просто так ходили слухи как о фантастическом любовнике. Упускать такой шанс… Стеллсер заставил себя хорошенько поупрашивать, прежде чем окончательно убрал защитную броню, закрывающую доступ к соединительной системе, под восторженный рёв движка собрата. Периферийное зрение ещё успело уловить растворившееся в чёрном проёме дверей яркое красное пятно. Мираж даже не счёл нужным сдерживать победоносную улыбку: это же надо, как сильно, оказывается, Персептору интересен проект по гражданскому сектору, что ради такого он разрешил пользовать во все порты свою любимую синюю машинку. Пусть даже только на несколько джооров, но всё-таки разрешил. И учёный мог врать кому угодно, но в глубине ледяной голубой оптики Мираж отчётливо видел слепую ярость ревности. Ублажающий ведущего Блэр должен быть просто чудо как хорош, раз его оценили в стоимость многообещающего аванса. Хищно облизнувшись, Мираж собственнически потянул податливый сверкающий корпус на себя. Он хотел получить от этого коннекта всё и даже больше! Блэр, мгновенно уловив изменения в намерениях партнёра, тотчас притёрся ещё ближе, намекая, что он не подведёт, что он может, и что Мираж не уйдёт неудовлетворённым. Ослепительно улыбаясь, синий гонщик изящно перекинул длинную, поразительно стройную опору через стеллсера, с поистине королевской грацией осёдлывая бело-голубого меха. Мираж намёк понял и нетерпеливо огладил сверкающие бёдра с видом собственника, чем сорвал с губ Блэра тихий скулящий стон. Рэкер упёрся узкими ладонями ему в грудную броню и элегантно откинулся назад, соблазнительно прогнувшись в пояснице, опасно балансируя в чужих ладонях. Синяя паховая броня дрогнула и разошлась в стороны, открывая чужому алчному взгляду настоящее сокровище, поблёскивающее смазкой и пахнущее просто одуряюще. Зная, что сейчас можно абсолютно всё, Мираж бесстыдно запустил пятерню в чужую начинку. Блэр выгнулся дугой и отчаянно взвыл на одной высокой ноте. Скорее исследуя, чем стараясь доставить партнёру удовольствие, аристократ перебирал чужую тонкую проводку, надавливая на незащищённые нейроузлы, подёргивая вибрирующие шланги и сбрасывая лёгкие разряды тока на блестящие жидким хромом участки. Блэр вздрагивал всем корпусом, кусая губы и что-то громко мыча, поджимался и беспомощно протекал горячим маслом на живот Миражу. Последний нашёл подобную стимуляцию своих внутренних систем весьма необычной, но однозначно приятной: тягучие тёплые жидкости легко проникали в стыки брони, с лёгкой щекоткой омывая заизолированные кабели, приятно смазывая его собственные шарниры и заставляя топливный насос гнать энергон по трубопроводам мощными, рваными толчками. Общее напряжение заметно подскочило, а система вентиляции завывала как-то уж совсем обречённо. Блэр стонал уже не прерываясь, через всхлипы, через громкие вскрики, а бёдрами притирался так тесно, что ни о какой сохранности полировки речи уже не шло. Удовлетворённо оглядев неконтролируемо дёргающийся синий корпус, буквально вымаливающий продолжение ласк, Мираж запустил пальцы между чужих ног. Блэр с готовностью расставился так широко, как только смог, в нетерпении тихо шипя вокалайзером. Мираж с нарочитой ленью, крайне медленно заскользил пальцами по раскрытому разъёму приёмного порта, надавливая на внешнее кольцо, заставляя гонщика приподниматься выше и выше, до громкого скрежета бедренных шарниров. Но в тот момент, когда тот капая смазочными жидкостями ожидал проникновения внутрь, резко переместил манипулятор дальше. Блэр замер, словно натянутая тетива силового лука. Кажется, он боялся даже вентилировать. Конечно, рэкер понял, чего именно хочет Мираж, и от этого у обоих скоростных форсеров энергополя заметались в сладостном предвкушении. Аристократ больше не стал размениваться на дальнейшую прелюдию — Блэр не был нулёвкой даже когда сверкающий Айакон и не подозревал о своём плачевном будущем — стеллсер сложил пальцы щёпотью и аккуратно, но властно ввёл их в уже открытый топливный шлюз. Насаженный на чужой сервопривод автобот задрожал, его пронзительный короткий визг заметался меж серых стен арендованной кварты. Но несмотря на это Блэр не отстранился и не сделал ни единой попытки прекратить эту во всех смыслах странную пытку. Оба трансформера прекрасно понимали правила игры и чётко их соблюдали. И сейчас великолепный синий корпус был продан как самый последний интербот из подворотни. А следовательно, капризы клиента для него стали непреложным законом, какими бы извращёнными и гнусными они не оставались. Блэр тяжело вентилировал, синяя броня покрылась тонкой плёнкой выступившего хладагента. По опасно нагревшимся пластинам медленно скатилась сначала одна сверкающая капля, оставляя извилистую маслянистую дорожку, затем другая. Удовлетворённый произведённым эффектом Мираж немедленно протолкнул пальцы ещё глубже, без труда нащупывая трепещущие лепестки внутренней закрывающей мембраны, намеренно задевая их, расшатывая и заставляя шевелиться в непривычных направлениях. Синий корпус буквально колотило от напряжения. Стеллсер бросил быстрый взгляд вверх: фаворит кибертронских треков предпочёл полностью отключить оптосенсоры, стараясь сконцентрироваться на своих ощущениях и управлении системами, и только с силой закушенная нижняя губа говорила о том, что сдерживаться ему было довольно сложно. Сразу же захотелось добиться того, чтобы тот, кто был и оставался ожившей мечтой для почти любого кибертронца, запомнил его надолго. А также Мираж неожиданно понял, что хочет услышать, как от искры орёт именно этот меха: тонко, беззащитно и отчаянно. Самодовольно усмехнувшись своим смелым мечтам, стеллсер как можно шире развёл пальцы внутри чужого топлипровода и постарался максимально огладить давящую со всех сторон ребристую поверхность. При этом он иногда коротко, но резко встряхивал кистью, дабы дестабилизировать внутренние запоры и не позволить Блэру перекрыть открывшиеся течи. Партнёр на это только беззвучно открывал и закрывал рот: вокалайзер отказал почти сразу, зато ярко запылали в полумраке отсека фары и габаритные огни, пульсируя нестерпимо ярким светом. Какое-то время Мираж позволял Блэру елозить на своих пальцах, то отклоняясь назад, то подаваясь вперёд, с интересом наблюдая, как тот пытается чисто на подпрограммном уровне перекрыть доступ к топливному шлюзу. Передающая система Блэра полностью активировалась, светодиод готовности мигал ярко-голубым, а по оголённым, блестящим от жидкой смазки контактам то и дело проскакивали белые злые искорки. Соединительное оборудование подрагивало в нетерпении, а сложные механизмы стыковочных захватов срабатывали вхолостую в тщетных попытках определить чужое стопорное устройство. Непрекращающиеся ошибки, валом посылаемые в процессор нещадно стимулируемым топливным шлюзом, заставляли раскрытые форсунки интерфейс-оборудования обильно выпрыскивать масло. Передающая система вся была в тускло поблёскивающих подтёках, а излишки жидкости стекали тонкими ручейками на урчащего от яркого удовольствия стеллсера. Но и собственное оборудование всё настойчивее начинало напоминать о себе. Нестерпимо хотелось коннекта, а не просто созерцания чужих мучений. Отпустив вторым манипулятором дрожащие синие бёдра, Мираж перехватил ладонью чужой джампер, зажав чувствительное оборудование в кулаке. Блэр глухо застонал сквозь сжатые дентопластины, вцепившись в плечи аристократа в тщетной попытке найти в них опору. Стеллсер же властно сдвинул корпус партнёра вниз. Он знал чего хочет и уже никаких сомнений по этому поводу не испытывал. Ярко читающийся страх добровольно отдающегося трансформера, замешанный на сильном возбуждении, только подхлёстывал ещё больше, словно дорогущий тяжёлый синтетик, заставляя искру трепетать в неистовом желании вновь испытать все те низменные страсти, что когда-то были доступны по первому желанию. Вынув пальцы из раздёрганного, слабо подтекающего шлюза, Мираж нежно приласкал принимающего меха по сверхчувствительным разъёмам прежде чем без предупреждения загнать джампер на всю длину в узкий топлипровод. Чтобы удержать стремительно взметнувшегося вверх трансформера, стеллсеру потребовалась вся его сила. Вопль Блэра чуть не выбил аудиодатчики обоим. Терпеливо замерев, давая необходимое время надсадно постанывающему партнёру для синхронизации энергополей, аристократ легонько потянул синего меха на себя, призывая того нагнуться. Когда гонщик склонился достаточно низко, Мираж прикрыл тому окуляры ладонью и тихо прошептал: — Я запрещаю тебе активировать оптику. Я бы тебе и аудиодатчики отключил, но хочу, чтобы ты запомнил собственные крики, — бело-голубой меха приподнялся и дотронулся лёгким поцелуем до сжатых серых губ. — Вы все говорите, что знаете теперь об аристократии Айакона всё. Я докажу тебе обратное. Мираж медленно заскользил ладонями по чужому корпусу снизу вверх, отдельно уделив внимание так и не выключившимся фарам. — Скажи, Блэр, тебя когда-нибудь трахали в топливный шлюз? Вместо ответа синий гонщик отрицательно мотнул головой. — Хорошо, — удовлетворённо заурчал Мираж. — Значит, я буду первым… Рэкеры ведь крепкие ребята? Спрингер и Кап постоянно бахвалились перед Айронхайдом тем, что бойцы первого и главного штурмового отряда автоботов могут вытерпеть что угодно. Что ж, вот и настало время проверить. Он не поднимал напряжение постепенно, а шарахнул сразу и на максимально возможных оборотах. Вид извивающегося и наконец-то визжащего в полную мощь вокодера Блэра впечатлял. Сверкающий, весь покрытый пятнами яркого вязкого хрома вибрирующий тёмно-синий корпус, беспорядочно вздыбившаяся броня, яркие, жалящие искры жёстких пробоев, хрип сорванного вокалайзера, и всё это приправлено нестерпимым сиянием хаотично мигающих фар, пока одна из них с громким хлопком не взорвалась изнутри с характерной голубоватой вспышкой и не осыпала всё вокруг мелким крошевом. И только тогда Мираж обхватил пальцами джампер Блэра, к тому моменту буквально светящегося изнутри, принимая на себя чудовищное напряжение, беспощадно плавящее чужие системы, замыкая контур и наконец-то обрушивая любовника в долгожданный безумный жестокий хайгрейд боли, сводящего с ума удовольствия и полной ирреальности происходящего. Блэр заскрёб пальцами по плечевым накладкам разведчика, сдирая краску, пытаясь зацепиться хоть за что-то в бесплодной попытке противостоять безжалостному магнитному вихрю, что скручивал изнутри все его детали в безумную мешанину. Невидимая сила швырнула его вперёд, и дезориентированный гонщик с громким звоном вписался лбом в шлем Миража. Аристократ в ответ лишь безумно рассмеялся, уплывающим в глубокий ребут сознанием зафиксировав напоследок, что рот Блэра широко распахнут и из него прямо на его собственную лицевую стекает горячая струйка энергона. Стеллсер пришёл в себя первым. Он терпеливо ждал, когда медленно активируются основные системы рэкера и тот слабо зашевелится. Мираж молча помог синему меха приподняться на подгибающихся манипуляторах, а потом расцепиться. Блэр болезненно морщился, когда осторожно снимался с джампера несдержанного партнёра, но не издал при этом ни звука. Только с перебоями взрёвывали его кулеры. С усилием сдвинув пальцами на место паховую броню, синий гонщик мелкими, предельно аккуратными шагами направился к выходу, стараясь не кривиться и держать корпус ровно. Но у самого выхода не выдержал и обернулся. Наткнувшись на взгляд жёлтой оптики, полный спокойного любопытства, Блэр криво ухмыльнулся на прощание, прежде чем за его спиной с тихим шорохом закрылись дверные панели. Мираж приподнялся и перевёл разъехавшееся в горизонтальное положение кресло в базовый режим. Затем осмотрел то, что осталось из коктейлей на столе. По всему выходило, что оставшийся джоор он мог полностью посвятить дегустации. Выбрав сосуд с нежно-лиловым содержимым, бывший аристократ отсалютовал закрытым дверям. — А ты и правда великолепный любовник, Блэр! Персептор знал, что прибирать к манипуляторам… Но это ведь ничего не изменит, а? — Мираж в один глоток расправился с коктейлем. Он аккуратно опустил на столешницу опустевший энергофор, несмотря на то, что внешние аудиодатчики отрубило, а на внутреннем экране мельтешили яркие пятна — дрянь разъедающей кислотой пролетела по нейросети, вызвав множественные небольшие замыкания внутренних систем. Бывший сенатор только хмыкнул, отдавая дань уважения извращенческим пристрастиям в плане сверхзаряженного пойла учёному. Принимать в собственные топлипроводы подобную забористую дрянь не каждый трёхрежимник рискнул бы, тем более в тех количествах, в которых обычно позволял себе заливаться снайпер. — Знаешь, Перси, а ведь это тебя не спасёт, — тихо прокомментировал случившееся Мираж, не без удовольствия стирая со своей брони следы внутренних жидкостей Блэра. — Ты совершил очень большую ошибку. Непростительную ошибку, — стеллсер поднёс к обонятельным рецепторам пальцы, испачканные в смазке синего гонщика, и втянул системой вентиляцией остро пахнущий аромат своего недавнего партнёра. — Он ещё вернётся, Перси. Как бы он ни ломался и что бы ты теперь ни делал, а он вернётся... И на красивом утончённом фейсплейте разведчика появилась мечтательная улыбка. *** Джазз почувствовал неладное сразу же, как только переступил порог жилого отсека. В полумраке тесного помещения метался Арт от стене к стене, словно пойманная в силки птица. — Что случилось? — вопреки ожидаемому автобот почувствовал, как собственный корпус на автомате активирует скрытое вооружение, а боевые протоколы врубаются на полную мощность. Рявкни сейчас эта мелкая ржа "Уничтожить!" и ткни в любого меха манипулятором, Джазз бросился бы не задумываясь. — Я не знаю! — сикер на клик замер, обхватив манипуляторами себя за плечи в каком-то подозрительно беззащитном жесте. Истерика. Пытается пока справиться своими силами. Серый визор всполошно замигал. — В том-то и дело, что я не знаю! Но что-то не так… Понимаешь? — вехикон подскочил к диверсанту и, вцепившись тому в плечевые накладки, отчаянно затряс. — Что-то совсем не так! Всё идёт не так… Резко отпустив ошеломлённого автобота, Арт метнулся к двери. Но почти сразу же затормозил и остановился. Красивые крылья понуро поникли. Его тихое бормотание можно было разобрать с трудом. — Может быть, не здесь, но что-то где-то очень плохо… Лейтенант с усилием перевёл свои программы в сберегающий режим, а сам решительно шагнул к вехикону. Обняв самолёта со спины, насколько позволял размах стрельчатых крыльев, гонщик тихо зашептал тому на аудиодатчик, сгенерировав вокруг взвинченного истребителя настолько непроницаемо-плотные энергополя, насколько хватило его мощностей. — Успокойся, малыш. Иногда так бывает. Ты можешь чувствовать опасность заранее, иногда даже не за себя, а за другого. Может быть, ты улавливаешь переживания тех, кто тебе дорог. Такое тоже бывает. — Переживания? — Арт повернул шлем вбок, насколько позволяли шарниры. Задумался. — Говоришь, можно чувствовать страх тех, кто тебе близок? Но как это возможно? Это был именно тот шанс, когда из сикера без труда можно было вытащить на так необходимую Джаззу откровенность, додавить его, заставить раскрыться и слить все необходимые данные. Выжать и тем самым окончательно сломать. Нет, не снаружи — изнутри. Сломать и отбросить как более не нужную деталь. — Не просто так был придуман ритуал бонд-связи. Это не просто красивый обряд, призванный разнообразить праздники древности, это также отправная точка во многих отношениях. Слияние искр никогда не было равноценно коннекту. Подставлять порты ты можешь скольким угодно, как и ловить системные перезагрузки. Но искру ты сможешь открыть только одному. И только этот один станет для тебя целым миром. Твоим миром. Раз и навсегда. Когда два трансформера открываются друг для друга, они не просто получают власть над другим, считывают его страхи или радости, они разделяют свой актив на двоих. Делятся своим и принимают от другого. Равновесие. Чувство заполненности и спокойствия, уверенности и силы. Никогда, нигде нет больше одиночества. Пара, ставшая единым целом. Чувствующая друг друга даже на расстоянии, поддерживающая, оберегающая… Истребитель позволил отвести себя к платформе, полностью зачарованный тем, что говорил ему старший товарищ. Джазз уселся как можно глубже, а между ног спиной к себе усадил молчаливого самолёта. Достав из сабспейса воск, диверсант принялся осторожно втирать полупрозрачную субстанцию в доверчиво подставленные крылья. Был бы Арт настоящим сикером, никогда бы не подпустил никого к себе так близко и касаться себя в подобном уязвимом месте не позволил бы. Но десептиконская школа практически не коснулась этого малыша. "Да какой же он, в шлак, малыш?! — одёрнул сам себя лейтенант, намётанным взглядом отмечая искусно заполированные шрамы, оставленные далеко не обычным лазерганом на сверкающих плоскостях. — Война и его пометила. И очень качественно пометила. Да и нет у таких, как он, спаркства. Не положено". Может быть, сикер и был хорошим бойцом, но он всё равно оставался мелким. Для самого Джазза. Не об этом ли предупреждал его Хромедом? — Конечно, это не единственное, что позволяет ощущать нам даже на расстояниях тех, кто дорог. Такая же привязанность связывает Создателей и спарков. Особенно крепки узы подобного рода, когда бэты совсем маленькие и полностью зависят от своих Альф. Но бывает, когда привязанность никуда не проходит и с течением времени. А иногда случается, что и дружба оказывается настолько крепкой, что трансформеры чувствуют друг друга, предугадывают, будто самих себя читают. Особенно это касается сикерских триад. Конечно, главным условием столь тесной дружбы является отсутствие искрового контакта в тройке. Иначе это уже соузники, а не друзья. Кстати, раньше триады собирались исключительно по зову искры, и тогда отношения в линке были предопределены самим Праймасом. Но потом, когда, бывало, за орн истребители гибли сотнями, стали осторожничать. Ведь когда бондмейт уходит в Колодец Всех Искр, это больше чем просто потеря половинки. Это потеря себя: абсолютная тишина в искре, нескончаемая боль и одиночество, настолько полное и беспросветное, что силы оставаться актив дальше мало кто находит. Вариантов для выживаний в таком случае немного: либо чувство долга должно настолько преобладать над всеми остальными чувствами, что трансформер полностью повинуется приоритетным протоколам; либо спасением может служить только наличие другой не менее прочной связи. — Другой — это какой? — тихо спросил сикер. Он был исключительно собран, но уже не походил на искрящий ком нейропроводки. Расслабляющий массаж своё дело сделал. — Например, к своим спаркам. Или друзьям. Или другим членам семьи. Или к своим сотриадникам. Вариантов может быть масса. — Ты тоже к кому-то привязан? Джазз ответил не сразу. Как объяснить, что в выжженной искре нет места чувствам? Только ярость, ненависть подпитывает и заставляет двигаться дальше. И ещё то, что он сам себе не принадлежал. Никогда. Весь его долгий актив им кто-то владел. — Нет. Я свободен от этого. — Ясно. Комментировать, что ему там теперь ясно, Арт не стал. Просто молча сидел, уставившись в одну точку. Обдумывал только одному ему понятные мысли. Джазз же продолжал гладить сикерские крылья. На этот раз уже для успокоения самого себя. Через брийм истребитель к полному изумлению гонщика плавно и совсем незаметно выскользнул из-под его манипуляторов. Вытек как песок сквозь пальцы. Самолёт извиняющимся жестом дотронулся до грудного отсека автобота. — Ты прости, Джазз. Мне к Капу надо. Срочно. — Конечно, — где-то внутри подняло голову незнакомое доселе ощущение: ледяное, скользкое и очень неприятное, будто его медленно погружали в бассейн с подмороженной охлаждающей жидкостью. Искру будто сковало изнутри. Глядя, как закрываются дверные панели за стройным светлым силуэтом, гонщик пытался разобраться сам в себе. К чему бы ему испытывать такой эмоциональный всплеск при упоминании Капа? Старый рэкер тут за главного, это было ясно с самого начала. Легкотоннажник волею Праймаса был рядом с мелким дольше всех остальных, если только не брать в расчёт Импактора, Блицвинга, Френзи и тех, кому "посчастливилось" застрять на Нотр'Дален. Вполне логично, что со своими сомнениями и вопросами Арт всегда приходил к нему, как решил сделать и сейчас. В конце концов, к Капу захаживали с теми же проблемами трансформеры и постарше. Да тот же Родимус к нему до сих пор бегает! И неустрашимый Спрингер вон как долго зависел от мнения потрёпанного зелёного меха. Да и Оптимус мог иногда обратиться к ветерану за советом. Тогда к чему у него сейчас столько яростного недовольства от чужого и вполне себе логичного выбора? Джазз умел быть честным. И не всегда это качество действовало ему во благо. Но он научился не кривить искрой хотя бы сам перед собою. Вот и сейчас пришлось признаваться, что это в нём говорит элементарная ревность. Да, он просто ревновал юного сикера к старику Капу! Удивительное дело, но он уже привык считать Арта своим самолётом. Он привык, что тот тихо бормочет о своих страхах, уютно устроившись на платформе под боком и уткнувшись лицевой в его плечо. Привык утешать, рассказывать истории или слушать сам сбивчивые рассказы. Привык видеть, как расслабляются стрельчатые крылья, свободно раскидываясь в оффлайне по платформе. Привык, что с ним уже не держат дистанцию. И к благодарной улыбке на светлых губах привык тоже. А сейчас вдруг ему предпочли другого. Собственные деструктивные мысли Джаззу решительно не понравились. Оставаться одному именно сейчас категорически не хотелось. А потому, наплевав на доводы разума, диверсант отправился в бар. В конце концов, имеет право он пропустить кубик-другой хорошего энергона или нет? Бар встретил его тихой ненавязчивой музыкой, лившейся из развешанных под потолком слабо подсвеченных кристаллов, и пустотой. Аккуратно расставленные столики, стулья, пустующие диваны, свободная от чьих-либо не стоящих на ногах корпусов барная стойка. Чистота, порядок и полное отсутствие хоть какого-то движения. Только из подсобки слышались бормотание хозяина заведения и какие-то звуки, будто Сверв переставлял довольно тяжёлые ёмкости. Лейтенант уселся за стойку, терпеливо ожидая, когда Сверв закончит с делами и выйдет наружу из святая святых этого известного места. — О, Джазз… — удивлённо приветствовал его бармен, через какое-то время вынырнувший из-за двери. — Что же привело тебя ко мне в такое время? — Скука, — честно ответил гонщик, облокачиваясь о столешницу и подпирая ладонью подбородок. — Решил, что компания мне сейчас не помешает. Я тут не шибко сильно отсвечиваю? — О! Совсем не отсвечиваешь! Я бы даже сказал, тебя совсем не заметно. И я как никто другой прекрасно понимаю тебя. Хорошая компания — это как раз то, чего здесь уже давно не хватает. Знаешь, я сейчас был бы рад даже Ультра Магнусу. Честное слово, я почти успел соскучиться по его суровым взглядам и метким замечаниям. — Нет. Мне, конечно, шлаково, но всё же пока не настолько сильно, — Джазз ухмыльнулся. — Вот! Видишь, ты уже улыбаешься! — Сверв подмигнул диверсанту и вдруг нырнул под стойку. Послышались слабый звон и тихое журчание. А затем перед немного удивлённым гонщиком поставили пузатый сосуд с бледно-лиловым энергоном. — За счёт заведения! Среднезаряженный с освежающими добавками и порцией минерального масла. Джазз придирчиво изучил аромат напитка и остался очень доволен тонким приятным запахом, который источал коктейль. На вкус он оказался немного вяжущим, в меру тягучим, хорошо структурированным. Качественно сделанный микс, который пьётся легко, а потом датчики навигации вдруг начинают пошаливать, а сервоприводы заплетаться. — Ммм… А ты знаешь своё дело, — искренне похвалил бармена Джазз. — Редко где остались достойные такого качества местечки. Бывший металлург расплылся в довольной улыбке. — Я стараюсь совершенствоваться. Однажды один мудрый меха мне сказал, что даже воплощённой мечты слишком мало для счастья. Что всегда нужно созидать. Вот я и созидаю, — в подтверждение своих слов Сверв поболтал перед гонщиком прозрачным шейкером. — Может быть, из меня получился не самый лучший боец, зато я могу скрасить серые будни своей команды. Тут ведь какое дело… в бар приходят за разным. Кто-то желает получить крепкую порцию высокооктанки, и чтобы к утру проц включился без ошибок. А кто-то желает услышать очередную байку, посмеяться, расслабиться. Иногда Ревинд холо крутит из старого, довоенного ещё. Тогда здесь аншлаг! Даже Ультра Магнус приходит. Садится во-он там, — бармен указал на самый дальний стул в затенённом углу. — И молча смотрит хронику. Это его Арт приучил. Раньше замком никогда в мой бар не заходил; ну, только если кого штрафануть или арестовать там за нарушение. Родимус ему, конечно, приказал наладить отношения с командой, но это же Ультра, шлак его, Магнус! Джазз улыбнулся. Сверв привычно болтал, и это успокаивало. На несколько кликов диверсанту удалось разглядеть сквозь туман описываемую барменом умиротворяющую картину: обычные посиделки в "Баре Сверва". Даже отдалённый шум гуляющих трансформеров долетел из зыбкого прошлого. Долетел и тут же растаял, как когда-то невообразимо давно растворился в небытии переливчатый звон кристаллических садов Праксуса. Джазз почувствовал, как по лицевой пробежала неуловимая судорога. — А некоторые сюда приходят излить искру. Им не нужно слушать других, они сами хотят быть услышанными. Иногда впервые. А иногда они просто учатся говорить. Не так, как нужно по регламенту или как вытаскивает из тебя прошлое на приёме доктор Ранг — через силу, — а от искры. Всё самое наболевшее, старые страхи, обиды. Иногда для того, чтобы прорвало, приходится залить полный бак сверхзаряженного, а иногда достаточно одного взгляда. Вот тогда я подогреваю обычный медицинский нейтральный, и знаешь, этого хватает. Я созидаю место чудес. Здесь открываются искры и вырастают крылья. И только здесь каждый умудряется пройти всего за несколько джооров путь от самого последнего неудачника до рассудительного философа. Джазз слушал в половину аудиодатчика. Было в голосе Сверва нечто такое… не обязывающее, одним словом. Его можно было слушать фоном и не переживать, что на тебя обидятся. Всё это время гонщик рассеянно созерцал содержимое кубика, покачивая сосуд из стороны в сторону, задумчиво наблюдая, как остатки жидкости лениво облизывают дно. — А ещё всегда стоит помнить об эффекте "случайного попутчика", — по звукам, Сверв принялся аккуратно расставлять на восстановленных полочках художественную композицию из новых разноцветных коктейлей. — Очень часто незнакомцу мы готовы выложить действительно всё, что нас мучает. Потому что мы подспудно уверены, что этого меха мы больше никогда не увидим. Не нужно задаваться вопросом, что о нас подумают или как нас оценят. Мы можем снять маски и быть самими собою. И можем делиться сокровенным. И очень часто советы или пожелания, полученные в ответ, становятся поистине судьбоносными. Ситуацию в общем и непредвзято легко оценивать со стороны. Как и задавать нужное направление. И не всегда для этого необходимо толкать целые речи. Иногда слабого намёка, одного слова достаточно! А бывает и так, что выход из тупика могут подсказать вообще другие собеседники. Сидят они за своим столиком, толкуют о своём, а ты вдруг – хоппа! — и решение для себя видишь в чужих речах. Но чаще именно бармену нужно уметь улавливать настрой. Тут такое дело деликатное: вроде и помочь хочется, и слишком в чужое личное пространство заходить нельзя. И так все закрыты, враждебны и обозлены. Надавишь, захлопнется раковина доверия ещё ворн на тысячу, а дальше, глядишь, и поздно уже будет. Потому подход тут индивидуальный ко всем необходим. С этим не поспоришь. И умение слушать или говорить. Главное, всё незаметно так, будто и не было ничего. Это же сродни врачебной тайне. На самом деле одинаково важные призвания, только не все понимают эту скрытую на первый взгляд истину. А может, так и к лучшему. Умение слышать… говорить… Джазз в полном изумлении поднял окуляры, надёжно скрытые визором, на бармена. Шлак! Да вот же он — кладезь тайн Лост Лайта! Тот, к кому рано или поздно приходят все, ибо уверены до самого последнего шурупа, что Сверв свой по самые болты! А также уверены, что бывший металлург недалёкий забавный весельчак: побубнит что-то тебе на аудиодатчик, так как стоп-кадр в его базе данных отсутствует напрочь, или твой пьяный бред выслушает и тут же забудет. А он не забывает! Он приглядывает за каждым, помогает в меру своих сил, поддерживает так, как может: ментальной поддержкой, улыбкой, мимолётным хлопком по плечу. Так мало и так много… И ведь становится легче, раз возвращаются, раз сидят тут в свободные циклы. Синие окуляры Сверва вдруг уставились куда-то за спину диверсанта. Джазз напрягся и вполоборота повернул шлем: расслабился, утратил бдительность, подпустил — позор тебе, лейтенант! Сзади обнаружился Хромедом, перекатывающий меж пальцев небольшой чип. Карта? Архив? — Арт только что полетел на Нотр'Дален, — без предисловий начал хакер, осторожно опуская перед застывшим диверсантом неопознанный девайс. — Кап вылет разрешил, маршрут согласован. Перед базой его встретят. Джазз не знал, что следует говорить в подобных случаях. В его процессоре роились тысячи мыслей, и в этот клик он жалел только об одном: что не имеет мощного процессора Проула, способного одномоментно просчитать сотни различных вариаций. — Тебя не стали ставить в известность, ибо это вроде как личное дело, — при этих словах Джазз напрягся ещё больше. — Но я считаю, — Хром выделил интонацией последние слова, — что ты должен понимать, что именно произошло на той планете. И почему сейчас всё именно так, а не иначе. И никакие наши воспоминания, разговоры и отчёты заменить ощущения от реальности не смогут. Ты и сам знаешь, как суровая действительность может отличаться от скупых рапортов. — Знаю, — подтвердил Джазз, как никогда благодарный Хромедому за откровенность. — Это карта с маршрутом до Нотр'Дален, если вдруг потеряешь след Арта. Поверхностные коды доступа и пароль для внешнего кольца разведки я тоже прописал. Не пытайся вести баркас по общепринятым звёздным картам — заблудишься. Сканером тоже не советую пользоваться. Твой челнок запрограммирован на безопасный режим полёта, постарайся не отключать эту функцию. Просто забей автопилот и держись за Артом. — Туда путь не близкий, — с подозрением заметил Джазз, тем не менее принимая ценный дар мнемохирурга и аккуратно убирая микрочип в сабспейс. — Как мелкий сможет дотянуть такое расстояние без дозаправок и отдыха? — Не отключай автопилот и держись следа вехикона, — вместо ответа с нажимом повторил Хромедом и отступил на шаг назад. Джазз медленно поднялся. — Стартовая площадка 33G13, второй уровень, первая палуба, — вместо напутствия проговорил симфуриец, внимательно глядя на старшего офицера Прайма жёлтыми окулярами из-под полупрозрачного жёлтого оптического щитка. — Удачи. Диверсант коротко кивнул и вышел из бара. Он бегом направился на означенную взлётно-посадочную полосу, понимая, что время играет не на его стороне. — Ты точно уверен? — тихо подал голос из-за барной стойки Сверв. — Он пока сомневается, — пожал плечами Хромедом. — А это недопустимо. — Но нас теперь могут обнаружить! — Я так не думаю. К тому же, у нас в любом случае осталось в запасе несколько орнов. Они ничего бы не смогли изменить, останься Джазз на борту Лост Лайта. Но вот если лейтенант узнает главную причину всей заварушки… То как знать, как знать. Сверв задумчиво кивнул, соглашаясь с неоспоримыми доводами мнемохирурга и бывшего доверенного помощника главного тактического советника Проула, и, наполнив доверху энергофор хорошо отфильтрованным среднезаряженным, молча поставил перед хакером его любимый напиток. *** После того как баркас, отлаженный лично Хромедомом, проследовал по следу Арта до небольшого скопления астероидов или каких-то непонятных обломков на давно заброшенной второй линии обороны Кибертрона, он вдруг совершил вместе с летящим впереди вехиконом квантовый скачок на полгалактики. — Шлакосбросы квинтовы! Гении доморощенные, — восхищённо пробормотал Джазз, наблюдая за тем, как бешено скачут таблицы данных на экранах главного компьютера, заменяя устаревшие данные на только что замеренные. — Это ж надо, отыскать остатки звёздного моста, так ещё и перенастроить эту кучу хлама! Очутившись на другом конце галактики, баркас, повинуясь прописанным кодам, попытался замедлить скорость и укрыться за активированными сразу же при выходе из гиперпространства силовыми полями, но небольшой истребитель начал резкий разворот, наглядно демонстрирующий, что слежка не осталась незамеченной. *Джазз, это ты? — пришёл запрос на личную линию от Арта. Вехикон звучал немного неуверенно. — Как ты сюда попал? И что ты вообще здесь делаешь?* *Это я, птенчик, — таиться дальше не имело смысла. — Скажи, тебя устроит такой ответ: я настолько привык к твоему обществу, что отпускать одного шлак знает куда для меня стало совершенно неприемлемым выбором? Да и старина Хром придерживается таких же пуританских взглядов*. *Каких взглядов?! — самолёт уже дрейфовал параллельно с небольшим челноком диверсанта. — А-аа… понял. Нашёл в базе. Не думал, что ты такой ханжа!* Джазз весело рассмеялся. *Ты как, предпочитаешь бороздить просторы космоса сам или всё-таки составишь компанию мне?* Арт обдумывал вопрос несколько кликов, но затем тяжело вздохнул. *Составлю. Отключай автопилот*. И только когда вехикон взял управление баркаса на себя, задав необходимые координаты, он вопросительно обернулся к внимательно наблюдавшему за ним автоботу. — Почему ты так скоро сорвался? Что-то произошло? — прямо спросил гонщик, подмечая некую непонятную для него нервозность самолёта. — В том-то и дело, что мы не знаем, — осторожно заговорил Арт, присаживаясь на самый краешек кресла второго пилота. — Вроде бы всё как обычно. Но Капу тоже не понравились мои предчувствия. И он разрешил всё проверить лично. — Там твой партнёр? Джазз знал, что вопрос не слишком-то корректен сам по себе, но не смог удержаться от соблазна приоткрыть завесу тайны. Вехикон отрицательно качнул шлемом. Но его поля пусть и неуловимо, но дрогнули, а крылья совсем немного, но поджались. Значит, не забыл того, второго. Помнит. Слияние искр было полным, как видимо. Шлак. Это плохо. Интересно, он хотя бы знает, кто был вторым, кто стал для него неосознанным донором чувств, стремлений и образцом для возможного подражания? — Давай ты сам всё увидишь? — тихо попросил Арт. — Это сложно объяснить словами. — Хорошо, — легко согласился Джазз. На данный момент его уже вполне удовлетворило, что никаких потенциальных партнёров сикера на Нотр'Дален не будет. С остальным можно и потерпеть. — Только, пожалуйста… будь сдержаннее. На базе уже слаженная команда, твоего неприятия они могут не понять. Или же понять неправильно. — В чужой устав со своими параграфами не лезут, — серьёзно кивнул диверсант, внутренне настраиваясь на нейтральный режим исследователя. Он и без посторонних подсказок понимал, что база Нотр'Дален должна представлять из себя нечто особенное, раз там спокойно уживались и работали плечом к плечу автоботы и десептиконы. Хотя уместно ли теперь называть тех, кто организовал сопротивление захватчикам, объединив свои разрозненные силы, последователями каких-либо фракций? Конечно, это всё лирика. По факту ожидать можно чего угодно. Но всё равно Джазз оказался совершенно не готов к тому, что его поджидало внизу. *** Сопровождением оказались два некрупных сикера. Настоящих сикера! Они зависли по бокам челнока и почётным эскортом довели ветхое судёнышко до посадочной площадки, а затем просто вертикально взмыли вверх, возвращаясь на свои позиции. Так как комм-передатчик баркаса так и не ожил, а на светлых губах вехикона появилась слабая тень улыбки, лейтенант сделал для себя вывод, что летуны всё это время трепались по закрытому каналу. Импровизированным аэродромом оказалось просто-напросто небольшое скальное плато, не сильно возвышающееся над остальной поверхностью. Вполне возможно, до нападения квинтессонов его окружало озеро, река, а может, даже и океан. Сейчас же всё вокруг было красноватого цвета, иссушённое, растрескавшееся. И даже низкое небо будто изнывало от жары, нависнув своей мрачной, пыльной краснотой, за которой было не видать ни звёзд, ни согревающего планету светила. Каменная, достаточно ровная площадка была вся испещрена строгими линиями, нанесёнными обычной краской, делящими плато на взлётно-посадочные дорожки и стояночные места. В наиболее критических точках или поворотах строители установили потушенные сейчас сигнальные светильники. Выйдя из челнока, Арт поманил лейтенанта за собой, загадочно при этом улыбаясь. Вехикон уверенно направился влево, хотя никаких видимых опознавательных знаков на гладкой поверхности не наблюдалось. Но не успели трансформеры пройти и десяток шагов, как прямо перед ними каменные плиты с лёгким скрежетом разъехались в стороны, открывая взору глубокую и объёмную шахту, ведущую под землю, а из образовавшегося коридора бегом выскочили ещё двое истребителей. Взаправдашних, самых настоящих сикеров, на которых за миллионы астроциклов войны Джазз успел до сброса топлива наглядеться в стройных рядах десептиконской авиации. Вот только у одного из них окуляры сияли ярко-голубым пламенем, а второй хоть и был краснолинзовый, но при этом смотрелся непропорционально тонким, словно фем. И этот последний бережно придерживал одним из манипуляторов у грудного отсека… Джазз нервно провентилировал. Мелкий крылатый десептикон держал на сервоприводах совсем маленького спарка, а точнее крохотного, ещё не закрытого целиком в броню сикерлета. — Ведущий! — краснолинзовый сикер по-спарковски запрыгнул Арту на плечи, гулко ударившись лбом о шлем вехикона. Заключив того в объятия, он медленно сполз прямо по смеющемуся самолёту вниз и с громким, совершенно счастливым урчанием зарылся лицевой меж медно-серых крыльев. — Арт! Какая радость! — в отличие от тонкого, звонкого голоса более мелкого собрата истребитель с синими окулярами звучал низко, гулко, даже раскатисто. Этот был просто гигантом на фоне своих товарищей, возвышаясь над ними на целый шлем и в развороте плеч ничем не уступая среднестатистическому Охотнику. Настоящая боевая машина — видно сразу. Он сразу сгрёб в охапку и ведущего и сотриадника со спарком вместе и на несколько кликов притушил от удовольствия оптику. Потом, правда, отпустил пихающихся товарищей, но с большой неохотой. — Да вот, я к вам с оказией, — засмеялся Арт, и Джазз подивился незнакомым беззаботным ноткам в его голосе. — Можете считать, что соскучился неимоверно! Как мелкие? Как Файрсторм? — при этом вехикон склонился к спарку и почесал того когтем под подбородком. У Джазза чуть искра не сколлапсировалась при виде острого как лазер когтища возле худенькой, абсолютно беззащитной шейки бэты, но взрослый Ищущий с готовностью поднёс малыша ближе к Арту, по всей видимости не испытывая никакого страха. Сикерлинг же только слабо чирикнул и активно стал грести крохотными манипуляторами обратно к уже нагретой и знакомой броне. Но вехикон смотрел на это с такой нежностью, что было ясно с первого взгляда — этой бэте можно будет абсолютно всё! — Да у нас всё отлично! — бодро отрапортовал синелинзовый. — Как видишь, Файрсторма уже выпустили из медбея. Амбулон его проверяет дважды за орн, но, как мне кажется, чисто по привычке. Заправляется Фай сам, двигается активно. Я бы даже сказал слишком активно! Взрослые сикеры переглянулись и рассмеялись. — Мне кажется, скоро здесь будет очень весело, — озорно бликанул окулярами сикер-десептикон, бережно прижимая к красно-серой броне начинающего недовольно шкворчать малыша. — Он уже вовсю интересуется окружающей обстановкой и радуется, когда Рапид с ним возится. Наблюдать за ними такое удовольствие! Ты сам сможешь понять, о чём мы говорим, стоит один раз увидеть их трогательные отношения. Ты ведь сможешь сам всё увидеть, да? Ты ведь не собираешься обратно? Оба Ищущих с тревогой уставились на вехикона. Даже сикерлет, кажется, заподозрил неладное и вопросительно обернулся к Арту, засунув крошечные пальчики в рот. — Сегодня я точно никуда не собираюсь. А там будет видно, ничего обещать не могу. Кстати, на этот раз я прилетел не один, — сикер обернулся к терпеливо ожидавшему диверсанту. — Знакомьтесь, друзья, это Джазз — разведчик и первый лейтенант Оптимуса Прайма. Три пары окуляров настороженно уставились на лейтенанта. Самолёт поймал взгляд автобота и робко улыбнулся в ответ, будто извиняясь. — А это мои ведомые. Драгбрейс, — вехикон повернул шлем в сторону мощного синелинзового сикера с однотонно-синей, почти чёрного цвета бронёй. — И Сталдайв, — при этом небольшой красно-серый десептикон медленно переместился за солётников и теперь нервно посвёркивал из-за их спин ярко-красными, немного раскосыми окулярами. Оквинтеть. Джазз не верил тому, что проецировала в процессор его собственная оптика: у мелкой ржи-то оказывается была сформирована полноценная триада! И мало того, что в роли верных крыльев выступали взаправдашние сикеры, так один из них был явно автоботом! Немыслимо… До сих пор считалось, что все истребители с редко встречающейся среди боевых моделей синей оптикой сгинули в Праксусе и Восе. По крайней мере после уничтожения этих городов ни единого упоминания о благородных летунах ни разу не всплывало ни в хронике алозначных, ни у конов. Это Джазз знал доподлинно. И откуда, прости Праймас, вехикон на практически уничтоженной квинтессонами планете умудрился откопать столь редкий экземпляр? И почему два абсолютно настоящих трансформера признали в обычном клоне, пусть и с некоторыми модификациями, своего ведущего? Немедленно вспомнился весьма странный выбор и для Блицвинга. Ох, не зря его сюда Хромедом откомандировал. Ох, не зря. — Очень рад нашему знакомству, — Джазз старался держаться как можно более расслабленно и нейтрально, памятуя недавнюю просьбу самолёта. Ответа от сопротивленцев, впрочем, так и не последовало. Сталдайв готов был сбежать сразу, и так бы и поступил, но его останавливало присутствие сотриадников, а Драгбрейс, похоже, просто отслеживал чужака как очередную опасность. Хотя в какой-то степени логическое объяснение действиям Ищущих существовало: с ними находился спарк. А создательские протоколы — это такая интересная штука… По тому, что Джазз помнил ещё с довоенного времени, срабатывание подпрограмм по защите потомства отключало трансформерам процессор подчистую, превращая даже самых рациональных меха в примитивные механизмы, настроенные только на одну задачу: защитить любой ценой спарка. Всё. Неудивительно, что летучки так зло топорщили крылья при виде незнакомого им бота. Тем более что сикеры были очень молоды, теперь Джазз мог говорить об этом с уверенностью. Слишком уж броня тонковата, даже у габаритного синего. На красно-серого истребителя и смотреть не хотелось. Одно название от сикера. Даже Арт на неискушённый взгляд казался более зрелым и завершённым, несмотря на обманчивую изящность корпуса. — Не сердись на мелочь, лейтенант, — громыхнул знакомый голос из открывшегося прохода в бункер. Импактор. Джазз опознал этого бота сразу: пересекаться довелось в своё время не раз. — Они тут все немного пуганные. Чужих недолюбливают. Вообще, у всех местных есть некоторая напряжёнка в плане знакомств. Но если дать время, оттаивают быстро. Тем более, я смотрю, ты с их ведущим пожаловал. Тогда вообще проблем не будет. Со стороны стайки сикеров раздалось оскорблённое сопение. Даже не поворачивая в сторону летучек головы, Джазз уже знал, кому принадлежат забавные звуки: Сталдайв. Десептиконская бунтарская натура упрямо брала своё, несмотря на малогабаритные, смехотворные размеры своего владельца. — Даже не думал совершать такую глупость, — широко улыбнулся диверсант. — После того, как мне удалось поковыряться в недоступных ранее новостях из прошлого этой планеты, я только и делаю, что стараюсь держать себя в манипуляторах и не удивляться каждый раз. Хотя исключения, как видишь, случаются. — Да, их — исключений этих — тут достаточно, — как-то уж слишком покладисто согласился бывший командир рэкеров и махнул приглашающе манипулятором. — Заходите, давайте. Хоть сейчас горизонт и чистый, но у нас тут военное время. Нечего топтаться на открытой площадке. — А как же баркас… — Джазз обернулся к челноку и замер на полуслове: корабля на стоянке уже не было. — Грузовой лифт, — охотно пояснил Импактор, сухо усмехнувшись. — Давайте-давайте, пошевеливайтесь. Шипеть на базе будешь, Стайл. Времени у тебя для этого — неограниченно! Красно-серый воинственно задрал крылья вверх, но из-за спины синего так и не вышел. Впрочем, Арт по пути тоже ненавязчиво прикрывал пугливого солётника собою, что-то успокаивающе рассказывая при этом сикерлингу. В конце концов спарк всё-таки решился перебраться на манипуляторы вехикона и уже с нового места принялся задумчиво разглядывать всё вокруг. Джазз же при этом сам краем оптики не переставал следить за мелким. Его волновало в этом небольшом трансформере всё: какие запахи тот излучал, как смешно общался щелчками и тихим свистом, как интересно ощущался слабым колебанием пока ещё только зарождающихся полей. Всё это вкупе вызывало не только острый приступ умиления, но и желание помочь, поддержать, прикрыть. Странные мысли и чувства, такие непривычные для него и чуждые. Но что-то в этом было… Пока грузовой лифт опускал их на глубину бункера, никто не проронил ни слова. Только Сталдайв то и дело нетерпеливо тёрся о бок ведущего либо невзначай задевал того крылом. Драгбрейс же буравил Джазза таким тяжёлым взглядом, что игнорировать столь навязчивое внимание становилось труднее с каждым кликом. Положение спасла остановившаяся кабинка, дверные панели которой разъехались и впустили Джазза в яркий мир Нотр'Дален… или наоборот. Просторный отсек, ранее используемый как грузовой, теперь был переоборудован под зону рекреации. И сейчас в нём находилось десятка три трансформеров самых разнообразных альтмодов. А уж буйство цветов защитной брони просто поражало. На любой вкус и цвет, как говорится. Но как только его супинатор ступил на пол зала, взгляды всех сопротивленцев устремились на новичка. И все они были в той или иной степени настороженные, но если одни из бойцов выглядели откровенно враждебно, то другие держались достаточно равнодушно. Но даже в такой разительной мешанине чувств и настроений без труда можно было отделить интересующихся политикой и просто бывших военных, а значит, мгновенно опознавших в невысоком серебристом боте одного из старших офицеров Правящего Прайма, от тех, кто предпочитал оставаться в счастливом неведении. Правда, немного настораживал тот факт, что среди опознавших не нашлось ни одного меха, настроенного хоть как-то благосклонно, и цвет окуляров тут был без разницы. Что автоботы, что десептиконы, что нейтралы подбирались словно турболисы перед решающим броском, подспудно ожидая от диверсанта подставы. И если в любых других ситуациях Джазз испытал бы гордость от честно заслуженной репутации опасного противника, то сейчас он чувствовал лишь досаду. Никто из этих перебежчиков — а для обеих фракций бойцы из числа бывших военных, даже по стечению обстоятельств непреодолимой силы вынужденных примкнуть к отряду сопротивления, оставались никем иным как дезертирами до решения военных судов — не станет его осведомителем. Да и просто о спокойном разговоре по искрам тут можно забыть. Уповать стоит лишь на неосведомлённость и эгоизм молодых меха. Стариков обходительностью манер и сверкающими дентами не проведёшь. В наступившей тишине раздалось громкое восклицание, и общее внимание мгновенно переключилось на что-то позади Джазза. Сразу зазвучали приветственные крики, на фейсплейтах собравшихся появились искренние широкие улыбки. Гонщик обернулся. Ах, да… это всего лишь из лифта вышел Арт, до того времени надёжно скрытый их спинами от взглядов сопротивленцев. Наблюдая, как здесь тепло и радушно встречают вехикона, как жмут его манипуляторы или просто касаются брони в простом жесте участия, как наперебой засыпают самолёта вопросами о лично его делах, а также о Родимусе и остальной команде, лейтенант отчётливо ощутил меж собою и этим искусственно созданным клоном непреодолимую пропасть. Они оба были активированы волею Праймаса в касте неудачников, практически неприкасаемыми. И пробивались наверх как умели. Вот только одного боялись и ненавидели, а второго любили и принимали. Вспомнился Оптимус. Усталый цепкий взгляд его ультрамариновых окуляров. Поворот головы, волевой подбородок, широкие, гордо расправленные плечи. И этот голос… тихий, властный, заставляющий подчиняться. Конечно, всё это было следствием изменений Великой Матрицы, но и будучи просто Орионом, этот трансформер умел подминать одним своим авторитетом. "Непотопляемый Пакс" — именно так назвали в подворотнях трущоб известного на весь Айакон принципиального полицейского. — О чём задумался? — прервал невесёлые размышления голос Импактора. — Проводишь сравнительный анализ? Брось, лейтенант. Тухлое это дело. Просто кому-то Праймас даёт дар быть светлым, а кому-то, как нам с тобою, даёт способность бить врагов. Вот для таких как он бить. Сечёшь? — Секу, — абсолютно серьёзно ответил Джазз. Помолчав, он всё-таки решил уточнить. — Я смотрю, среди вас много сикеров. Слишком много. — Ага, — бывший рэкер даже не скрывал самодовольства. — Знал бы Старскрим, сколько здесь его соплеменников, — замкнуло бы к Юникрону! А главное, этим летучкам процессор уже всяким шлаком не промоешь. Битые они и учёные. Не в академиях да институтах, а жизнью. — Серьёзная школа, — диверсант разглядывал собравшихся, пытаясь подбить хотя бы для себя определённую статистику. — Истребители все молодые, как я погляжу. — Юнглинги, — подтвердил его догадку Импактор. — Здесь вообще больше всего юнглингов, если не вчерашних спарков. Потом идут ветераны, кому бы уже стоило в труху рассыпаться. Есть и несколько таких ржавых болтов как я или Блицвинг. Остальные гражданские модели и малые бэты. — Да-да, Кап мне уже говорил, что у вас тут с десяток мелких наберётся… — рассеянно пробормотал гонщик, про себя пытаясь понять как — нет, КАК — при таком слабом личном составе сопротивлению удалось сдерживать аж три ворна флот квинтессонов без какого-либо подкрепления или поддержки извне. Расчёты пока упорно не сходились. — Чего? — опешил Импактор, даже развернувшись всем корпусом ради такого редкого случая к диверсанту. — Ты о чём? — теперь уже настал черёд напрягаться Джаззу. — Какой десяток, лейтенант?! — на клик показалось, что бывший рэкер готов заорать, так дёрнуло в бешенстве его поля. — Здесь, шлак его дери, главный спаркариум Империи! Последний, болт тебя возьми, спаркариум. Здесь ТРИСТА СОРОК ДВА спарка, лейтенант.