Полшаникса за искру

Включив сирену, Проул рванул с места, будто ему покрышки напалмом подожгли. Тактик не особенно заботился о тех ротозеях, что попадались ему на пути, благоразумно не успев убраться. В конце концов, медбей уже давно пустовал: в последнее время не было ни одной стычки с десептиконами. Проул прибыл на место преступления третьим. Около вскрытой дверной панели в его личный кабинет топтались Бамблби и Хаунд. Позади, резко оттормозившись, замер Айронхайд. Гудение его наплечных пушек придало больше уверенности бывшему полицейскому, ступившему внутрь залитого аварийным освещением отсека. — Все назад! — грохотал оружейник. — Начальник охраны вызывает пост связи. Пост связи — ответьте! Шлак, Бластер, если ты сей же клик не… — Не ори, Хайд! — раздражённо донеслось из динамиков в коридоре. — На вашем уровне работают глушилки. Только по общему каналу могу достучаться. — Шлак знает что! — бушевал Айронхайд. — У тебя в отделе только в игрушки играют, никакой работы, никаких результатов! Энергоподпись, маркер — дай мне хоть что-то! Это хотя бы ваш глюк или всё-таки проникновение? — Юникрон тебя возьми, заткнись! — с небывалой злостью рявкнул в ответ связист. — И не мешай работать. Говорю же, по всему вашему уровню глушилки напиханы! Проникновение, или диверсия, или шутка — мне до гайки. Но у меня аппаратура тут вся с ума сходит, Телетраан не отвечает. Мне не до твоих голимых маркеров! Считай, что это прямое проникновение противника и боевая операция, оцепляй квадрат и действуй по боевым протоколам! — Есть действовать по боевым протоколам, — сердито откликнулся Айронхайд, отпихнув замешкавшегося Бамблби с дороги. — Включай сирену общей тревоги, боец! Это не учебная тревога, всем по боевым постам маршброском! Перекрыть все уровни: враг на корабле! Хаунд метнулся к ближайшему терминалу и разблокировал систему безопасности личным кодом, передавая приказ начальства дальше по постам охраны. Сирена перешла на новый уровень оповещения: всё вокруг замерцало тревожным жёлтым светом. — Проул, что у тебя? — меха в красной броне ввалился вслед за тактиком в служебный кабинет. — Взлом, — коротко бросил праксианец, с ненавистью глядя на вскрытую дверь в небольшое, до этого надёжно скрытое от чужих окуляров, помещение. Пустое. Хромедома там, естественно, больше не было. Рабочий стол с сюрпризами был предусмотрительно взорван, близстоящее оборудование оплавлено, будто кто-то напоследок зашвырнул в святая святых протонную бомбу. Оценив степень разрушений, Айронхайд перевёл изумлённый взгляд на советника, что с ледяным отчуждением разглядывал полное уничтожение своей любимой игрушки. Понимая, что оружейнику нужны хоть какие-то объяснения по поводу столь дерзкого нападения и вандализма, Проул сухо пояснил: — Данные уничтожены. С этими словами он резко развернулся и вышел прочь. В этот клик тактик не кривил искрой: какая-то дрянь уничтожила всё столь кропотливо вытащенное из процессора и архивных папок Хромедома, а также беспринципно спёрла из-под его носового конуса и самого особо ценного пленного. Что было в высшей мере возмутительно. По пути наружу Проул ненадолго подключился к ИскИну, который пока совершенно безрезультатно пытался обработать вброшенную в сеть мешанину из цифр — прекрасно сработанный баг, следовало признать гениальность незнакомого программиста — и в фильтрационном режиме осмотрел запись с поисковых камер. Маркеры Ультра Магнуса и Капа тут же ровно загорелись на координационной сетке: гостевой отсек, верхний уровень, пребывание в пределах единого контура ровно два брийма. Естественно, эти гнусные оплавки не сами разбивали ему редкое оборудование, а всего лишь служили отвлекающим манёвром! Неужели в отсеке орудовал сам диверсант? Нет, быть такого не может: на Джазза среагировала бы своя, внутренняя система оповещения. Тогда кто? Заговор? Предательство? Проигнорировав ругательства Бластера, причитающего над любовно спаянными схемами, что сейчас дымились так, словно на них кислоту вылили, Проул запросил данные по тёмным, недоступным сейчас для системы квадратам. Мимо него тем временем пробегали вооружённые автоботы в сторону возможно атакуемого архива. Да, это было бы логичным, напади десептиконы. Но фиолетовозначных здесь не было, в этом Проул был уверен. Фейсплейт бывшего Голоса Кибертрона, появившийся на экране настенного голографа, был несколько озадаченным. Этой мимолётной заминки кассетника хватило, чтобы тактик сумел сложить дважды два и, трансформировавшись, газануть в противоположный конец Арка, даже не удостоив ответом обескураженного Бластера. Шлаковый выползень, гайка стёсанная! Когда он поймает Джазза — а он его поймает! — Проул лично малюсеньким пинцетом выковыряет реле за реле из его ненавистного начищенного корпуса. А на десерт оставит мозговой модуль! И сжуёт его — да, именно сжуёт, как скраплет. Чтобы уж точно, наверняка покончить с этим омерзительным глитчем. *Блюстрик! — пытался дозваться до преданного снайпера тактик. — На переработку пущу, глюк системный! Блюстрик, ответь!* Но личные чистоты молчали, забитые помехами. Можно было остановиться, подключиться к первому попавшемуся терминалу и найти помощника через систему. Но время, время! У Проула не было даже нескольких кликов, чтобы вызвать себе подмогу. Грузовой отсек, открытый шлюз для сброса мусора. Сидящий на самой кромке желоба Хромедом с отключенной оптикой, бессильно свесившийся с бережно поддерживающих под спину манипуляторов. Слишком бережно поддерживающих, слишком знакомых серебристых манипуляторов. О да… — Джазз! — Проул сам не узнал собственного голоса, настолько непривычно высокие, даже истеричные нотки прорезались в тишине палубы. — Ты арестован! Диверсант спокойно, ржа его заешь, по-деловому повернул шлем, мгновенно оценил обстановку и выхватив бластер, прицельно выстрелил в подставленное в прыжке брюхо. Обожгло болью так, что видеосенсоры пропустили несколько помех. В полёте Проул подпрограммно запустил трансформацию, с одной стороны страшась попасть на верстак Рэтчета в альтформе, а с другой — понимая, что так у него больше шансов против первого лейтенанта. Размазать как грязь из ракетницы? Но и этого не дали. Всё-таки Проул оставался штабным офицером, а Джазз коротал долгий функционал в постоянных стычках, навострячившись блестяще работать там, где остальные отбрасывали серво, даже толком не успев оглядеться. Приземлился Проул уже на выставленный супинатор. Монохромные пластины не успели встать до конца, когда мощный удар в грудную секцию буквально выломал одну из защитных створок, оголяя внутренние системы, камеру искры и все хрупкие контакты. Тактик только успел прикрыть прореху ладонями, защищая чувствительные детали, как в фейсплейт уже врезалось чужое колено. "Не похоже на лейтенанта, — пронеслось в коротящем процессоре — неужели время тянет? Так это не в его пользу. Тут хватать надо свой ценный приз и драпать!" И тут его опалило ужасающей догадкой. *Да не будет он бежать! — Проул даже не заметил, как начал орать на закрытой частоте. — Он другим путь расчищает! Остаётся в прикрытии, шлак ржавый. Блюстри-и-ик!* Понимая, что победа утекает песком сквозь пальцы, праксианец успел рвануться вперёд, туда, где его эхолокатор показывал нахождение симфурийца. Видеосигнал сбоил, то и дело проскакивали полосы жутких помех. Но Проул ещё успел заметить, как чужой манипулятор, слишком изящный, чтобы принадлежать прославленным ветеранам сражений, обхватывает находящегося в полузабытье мнемохирурга и увлекает того вниз. Но цветокарту давно выбило, а запись оказалась слишком смазанной, дабы можно было после опознать ту лживую гадину, что спутала все его карты. — Бинго! — издевательски раздалось откуда-то сверху. Прежде чем окончательно отключиться, Проул услышал тот самый звук, слаще которого не было для его аудиосенсоров: выстрел снайперской винтовки. Тяжесть свалившегося на него сверху корпуса Джазза благосклонно воспринялась как наилучшая подачка со стороны изменщицы-судьбы. Что ж, обмен состоялся равноценный. *** Лост Лайт встретил Арта абсолютной тишиной. Сикер ещё издалека удивлённо разглядывал явно уменьшившееся количество маркеров на борту судна: Родимус в своей каюте (слава Праймасу!), Ред Алерт и Дрифт в общем отсеке связи, Сверв в баре, Вирль у себя в кварте. А где же Хромедом? Где Ультра Магнус и Кап? И где, шлак его дери, эта автоботская заноза, что шустро сбежала с Нотр'Дален, даже не предупредив? Вехикон прислушался к тем колебаниям, что улавливала чуткая сенсорика. Что-то с эмоциональной атмосферой команды было не так. Точнее, что-то сильно отличалось от привычной картины. Арт постарался максимально открыть себя для восприятия: и тут же чужое отчаяние ударило по нейросети, принося с собою мучительную боль ожидания. Сикер немедленно стал расплетать сложный узор чужих переживаний. Необходимо определить источник боли, понять, с кем происходит что-то "не то". Присутствие Сверва ощущалось острее, чем всех остальных, болезненно чётким, отстранённым. Дальнейшее изучение импульсов и звуковых волн показало, что "не так" было со всей оставшейся на борту командой, исключая Родимуса, что в своём безумии оставался стабильно весело-агрессивным. Вехикон осторожно прощупывал невербальное пространство: Ред Алерт и Дрифт будто пребывали в своего рода лёгком оффлайне, не вызывая особого беспокойства, зато вертолёт и металлург горели яркими, пульсирующими точками. Распутывать лабиринт чужих личных взаимоотношений следовало с самого спокойного… — Привет, Сверв, — Арт зашёл в бар, приветливо кивнув его владельцу. — Что тут без меня произошло? Где половина команды? И почему ты напоминаешь просроченный окисл? — Часть команды на задании, — апатично сообщил бармен, не поднимая головы. — Ультра Магнус и Кап у Прайма, Хромедом у Проула. Мы с Вирлем… хм… отстранены от миссии за профнепригодность. Сикер уселся напротив хандрящего на полную катушку металлурга. Молча. Знал, что тот сейчас всё сам вывалит: не сможет сдерживаться дольше. Сверв ожиданий не обманул, невпопад задав вопрос: — Если тебя Праймас обделил процессором… Ну, то есть, процессор, конечно, имеется, только почему-то работает не на полную мощность или не в том направлении, то как думаешь, это прям совсем-совсем навсегда? Красные пальцы нервно пытались оттереть со столешницы несуществующее пятнышко. Арт только озадаченно мигнул линзами, как Сверв нетерпеливо продолжил: — Я вот думаю, может, можно как-то проапгрейдить этот косяк? Ну, какими-нибудь нейропрограммами там замаскировать или компенсирующие протоколы установить, а? Не слышал случаем о таком, это вообще возможно или как? — Или как, — на автомате повторил обескураженный истребитель. — Что произошло-то? — Да ничего особенного, правда, — тяжело вздохнул бармен. — Просто неожиданно выяснилось, что я критичный идиот. — Это как? — опешил сикер, пытаясь споро отыскать в банках собственной информации трактовку загадочного определения. — А вот так… Не лечится, не чинится и никаких благоприятных прогнозов в будущем. Ясно. Накосячил серьёзно, значит… *Они с Вирлем поругались, — охотно сдал парочку со всей начинкой ИскИн, ненавязчиво подключаясь к внутреннему каналу своего фаворита. — Сначала сюда рэкер прилетел, потом Сверв заявился. Вертолёт заперся у себя, прострелил дверной ком-передатчик и громил кварту около трёх бриймов. Затем успокоился. На вызовы не отвечает, на попытку постучаться сразу стреляет в стену*. Мда… Сикер разглядывал непривычно молчаливого Сверва, что потерянно глядел куда-то в стену. Взгляд его поблекшей оптики был насквозь ржавым, даже гнилостным. — Из-за чего хоть поругались-то? — тихо спросил самолёт, понимая, что в данный момент совсем не до деликатностей. — Да не ругались мы… Я просто его потерял, — признался Сверв, старательно отводя несчастный взгляд в сторону. — Ты давай объясняй со всеми подробностями, — недовольно заворчал сикер. — Я мысли читать не умею, не Саундвейв. — Ну… я его попросил не трогать Блэра. При всех попросил… Идиот, конечно, но тогда даже не подумал о последствиях. И на его вопрос — кого из них двоих я окончательно выбираю — не ответил. Просто промолчал. — Понятно. *Телетраан, когда это Вирль смог пересечься с Блэром? И какого Юникрона там делал Сверв?* Интеллектуальная система Лост Лайта охотно отозвалась: *Хромедом захвачен рэкерами и доставлен к Проулу на Арк. Ультра Магнус решил прорываться до Прайма, но опасался со стороны тактика банальной засады. Потому взял с собою Капа, Вирля и Сверва, которые должны были стать отвлекающим манёвром. Фёст Эйда взяли прикрытием*. *Мда… Как я смотрю, у них просто шикарно получилось всех отвлечь*, — кисло заметил Арт, глядя на жалкую тень весёлого, неунывающего в прошлом трансформера. *Вообще-то, обходная комбинация вполне удалась. Ультра Магнус и Кап смогли добиться аудиенции, а также получить заверения Оптимуса Прайма в желании урегулировать ситуацию мирно. Проула обязали вернуть хакера обратно*. *Думаешь, вернёт?* — засомневался Арт. *Согласно его психологической карте, если и вернёт, то результат никому не понравится. Кроме Проула, разумеется*, — безапелляционно заявил ИскИн. *Шлак он*. *Он тактик. Лучший, — педантично поправил молодого сикера Телетраан. — Без Проула история автоботов закончилась бы в самом начале*. *Но сейчас он играет против своих же!* *Играет. Но это его работа — играть. Изучи его послужной список более детально, поймёшь, что быть автоботом и носить алую эмблему, ещё не значит быть союзником и другом для остальных. Культура алого знака берёт свои корни в довоенном Айаконе. Тебе нужно просмотреть закрытые архивы до Первой Кибертронской. Только так ты сможешь понять, почему Родимус Прайм никогда не смирится с Проулом и его работодателями, а праксианец не устанет пытаться его задвинуть обратно*. Арт мрачно насупился. — Телетраан всё слил? — догадался Сверв, с ленивым интересом наблюдая за младшим трансформером. — Частично, — признался Арт. — Скажи, Сверв, а почему ты на вопрос Вирля ничего ему не ответил? Ты же не отверг рэкера окончательно, но и не обнадёжил. Помнится, раньше тебе очень нравился Блэр. И вдруг ты колеблешься. Что-то успело измениться в твоих планах на будущее? — Всё, — просто ответил металлург, вытягивая вперёд манипуляторы и устало опуская на них гудящий шлем. — Я ведь тогда Вирля не знал. Точнее, знал, конечно, но не так близко как теперь. То есть, я его просто знал, а недавно узнал намного ближе… — И тебе понравилось, да? — мягко улыбнулся вехикон, наконец-то определяя для себя окончательно, из-за чего именно так странно ощущаются поля бармена, ранее имеющие кристально чистый рисунок: в его плавных завихрениях теперь отчётливо виднелись яркие оттенки, присущие только взбалмошной вертушке. Значит, до чьих-то портов всё-таки добрались! На этот вопрос Сверв только смущённо отвернулся, но и очевидного отрицать не стал. Арт же терпеливо ждал. Предчувствие не обмануло: металлург и в этот раз не смог долго играть в молчанку. Он заговорил внезапно, резко, будто подспудно боясь не успеть выплеснуть всё то, что накопилось на искре. — Знаешь, вот ты спрашиваешь, понравилось ли мне. А я даже не знаю как объяснить толком то, что ощущаю! Я вот всё время как думал о Вирле: болванка, жестянка перепрошитая — какой с него толк? Только топливо переводить, приглашая в компании: сам драку не устроит, так других спровоцирует. Но он особенный! Понимаешь? И не потому, что его изменили, не потому, что мир его нового не принял, и не потому, что в одиночку учился бороться и выстраивать защиту против отчуждения. Не-а, это всё мусор! В этом он не оригинален, взять хотя бы Шоквейва или Саундвейва… или тех же Праймов, которых Матрица коверкает под заранее заготовленный трафарет — все они такие же как Вирль, загнанные в угол. Но он выделяется: именно Вирль сумел полностью абстрагироваться и от постоянной боли, и от обид. Перегорел, если хочешь более конкретно. Вот только не вынужденно сгорел, а как бы сам заставил собственную искру сколлапсироваться, высвободиться из плена уготованной участи. Понимаешь? Арт не понимал. Нет, ему порой казалось, что он начинает улавливает нить рассуждений товарища, но затем сикер вновь терялся и неустойчиво замирал, пытаясь разобраться в буре чужих эмоций. А Сверв говорил и говорил, продолжая наслаивать мысли друг на друга: — Именно так, благодаря проведённой казни самого себя, он и сумел выжить. Выжить и несмотря на всё это сохранить в себе крупицы заботливости. Понятное дело, что заботливый он на свой личный, вирлевский манер — так, как умеет! — но тем не менее он умеет искренне переживать, чего нельзя сказать о многих других. Не замечал за ним такое? — вот здесь вехикон с трудом сдержал улыбку: что ж, нашёлся ещё один оригинал, способный увидеть того, другого Вирля, стеснительно прячущегося за уродливой бронёй. Это было приятное открытие. В эти клики Сверв скорее напоминал фанатичных храмовников, чем самого себя, настолько он убедительно и запальчиво звучал. Так говорят только о драгоценном божестве, в существование которого отчаянно верят вопреки всякой логике! Но разве не могло случиться так, что для самого бармена подобным идолом умудрился стать именно Вирль со всей своей неподражаемой харизмой и путаным стилем общения? Некое олицетворение того самого образа, который втайне мечтал примерить на себя маленький бармен. Арт внимательно наблюдал за другом, подмечая одержимость во взгляде, трогательно дребезжащий вокодер, когда тот произносил знакомое имя. — Ведь не вина Вирля, что он выражает свои в принципе-то благие стремления настолько по-дурацки! А может, просто не помнит, как это правильно делать, я не знаю. Но самого Вирля это всё ни разу не заботит: понимают ли его окружающие или относятся с привычным безразличием. Он просто всегда делал так, как считал нужным, а не разводил пустую говорильню. Незаметно, неумело, но делал. И уходил только тогда, когда окончательно был уверен, что его помощь больше не требуется. Взять Дрифта, взять Капа, взять даже того же самого Родимуса... Хотя нет, Родимусу он ещё как нужен! — мы все нужны — потому Вирль тут и торчит, а если припрёт, то не задумываясь пойдёт в одиночку не только против Совета, Проула, но и против всей автоботской армии. Потому что капитан свой, то есть уже его, и Вирль взял над ним шефство. И очень удачно так совпало, что и Дрифт, кого рэкер также взял под опеку ещё раньше, оказался рядом с Родимусом. Можно сразу за двумя приглядывать. Так удобнее, не находишь? — Несомненно удобнее, — сразу же согласился Арт, подпирая кулаком острый подбородок. Красно-белый меха эмоционально пританцовывал на месте и даже не замечал этого. — А потом он взял шефство надо мной. Только я слепой, бракованный формер — я этого не видел до тех самых пор, пока вы меня не натыкали фейсплейтом в очевидные для всех кроме меня самого факты. Просто мне было удобно не замечать, понимаешь? А чего напрягаться, когда вертолёт и так всегда рядом, всегда можно напрячь по делу, но не быть обязанным — это же старина Вирль, которому наболт никто не сдался, а значит, и он сам никому не интересен! Но нет, он вдруг решил порушить привычный алгоритм: понадеялся вдруг, что может выбирать сам, — Сверв кинул полный подозрения взгляд на сикера, вид которого оставался абсолютно невинным. Даже слишком невинным. — С какого-то шлака Вирль вдруг уверовал в свой счастливый случай, везение. Не пустой фарт на поле боя, где от него и так все ждут удачливых безумий, а в тот самый талант, благодаря которому ты вдруг ощущаешь себя цельным и с удавшейся личной жизнью. — И что же произошло потом? Неужели Вирль проиграл? — узкая сикерская оптика хитро сощурилась. — Да нет же! — разозлился Сверв. — Проиграл тут только я один! А он выиграл… Окончательно выиграл свою свободу, пусть сейчас и не готов оценить этот щедрый подарок судьбы. — Да ты поэт, — неодобрительно покачал шлемом истребитель, поднимаясь с высокого стула и прохаживаясь по бару. Вехикон спиной чувствовал напряжённый взгляд раздосадованного товарища. — Считаешь, что я не прав? — с вызовом спросил металлург. Ищущий медленно повернулся и навострил локаторы в сторону подобравшегося меха. — Считаю. Ты очень сильно накосячил, Сверв. И струсил. Ты хотя бы не сбежал оттуда? — Нет, — буркнул тот. — Сбежал он. Точнее улетел. И даже не обернулся. — А зачем оборачиваться на собственные неудачи? — философски рассудил истребитель. — Проигрыши следует оставлять в прошлом, а не зацикливаться на них. — Как это — в прошлом? — вокодер металлурга заметно сбоил. — А вот так! Прошлое следует оставлять позади, чтобы иметь возможность двигаться вперёд к светлому будущему. — А как же я?! — А ты выбрал себе другого… опекуна. Арт старался звучать как можно твёрже и безразличнее: это патологическое растерялко следовало додавить до конца, пока Сверв не умудрился испортить функционал не только себе и потенциальному партнёру, но и всем вокруг себя. — Я не выбирал! — красный кулак грохнул о столешницу с такой силой, что нанитная краска местами слезла с грубоватых пальцев, а на зеркально отполированной поверхности барной стойки остались глубокие царапины. И — о, Праймас! — бармену впервые было поквинт на подобную мелочь. — Я всего лишь не решился… — Да-да, помню-помню. Ты просто не решился сделать окончательный выбор, — безжалостно закончил за замешкавшегося трансформера вехикон. — Ты как всегда решил спрятаться в раковину безопасного молчания и ленивого безразличия к собственной судьбе. Решайте за меня — я не против! Так вот тебе в кои-то ворны предоставили счастье выбирать самому, прямо спросили, что ты сам для себя хочешь. И что же ты сделал? — Тормознул? — неуверенно предположил Сверв. — Неа, — опаловый шлем отрицательно качнулся. — Ты слился. Сначала Сверв смотрел сердито, будто собираясь отпираться по всем пунктам, но потом уголки его рта уныло опустились вниз. — Да… Наверное, ты прав. Я слился. — Хорошо, что ты сам наконец-то это признал. И уж лучше сделать верные выводы поздно, чем вообще никогда. Вернувшись на своё место, Арт пытливо заглянул в лицевую металлурга. — Так что теперь думаешь делать? Окончательно сливаться или всё-таки примешь собственный вызов? — Я рискну, да? — Сверв смотрел так, как будто вопрошал собственную совесть. Арт не выдержал и весело фыркнул. Бармен тут же энергично подскочил на месте, будто мячик. — Да-да, конечно! Нужно извиниться. И я даже знаю, что необходимо сказать. Нужно всё ему объяснить, доказать, кричать до тех пор, пока он не поймёт, что мне не нужен никакой Блэр! Может, дать себя считать? А может, вообще лучше искру открыть, если он словам не поверит?.. На этом моменте истребителя чуть не закоротило: неужели и правда истинные? — Но как я должен что-то делать, когда он со мной не разговаривает?! Вот вообще не разговаривает! — неожиданно с горечью взвыл Сверв, перегнувшись через стойку и с отчаянием обречённого вцепившись в узкие серо-медные плечевые накладки друга. И прежде чем Арт сумел сформулировать заметавшиеся мысли в завершённый вопрос, на закрытую линию пришло сообщение от ИскИна: *Подтверждаю. Канал Сверва был заблокирован пользователем Вирлем*. *Разблокировать никак?* *Это нарушение чужих прав и границ личного пространства*. *А тебе-то какое дело?* *Поставь себя на место Вирля: подобное вмешательство извне было бы справедливым?* Истребитель зло дёрнул крыльями: возразить было решительно нечего. — Зато он разговаривает со мной, — вдруг нашёлся Арт, и через клик просел под натиском лезущего обниматься Сверва, заверяющего, что теперь он абсолютно навечно и бесспорно, бесконечно и от всей искры должен. — Только первым не лезь, — предупредил вехикон, выходя из бара. — Ты и так уже наворотил! — Я с места не сдвинусь! — убеждённо проорали ему вслед. *** Желая растянуть удовольствие, Ищущий дважды коротко постучал в исцарапанные дверные панели вирлевской кварты. Несколько кликов ответной абсолютно пустой тишины сменились волной чужого удивления. — Арт, это ты, что ли, нарисовался? — наконец глухо вопросили из-за стены. Вместо ответа сикер легко побарабанил кончиками когтей по видавшей виды обшивке. На этот раз его пустили, лично пнув заедающие, искрящие и скрипящие механизмы супинатором. — Ну, привет, что ли, — подозрительно жизнерадостным тоном начал Вирль, но потом как-то сразу заткнулся. — Ну и наворотили вы, — Арт вошёл внутрь, осторожно ступая по мелкому крошеву осколков бывшей мебели. — Как малые бэты, честное слово. — Я там Блэра немного помял, — неловко признался вертолёт. — Ультра Магнус заявил, чтобы я валил обратно. А Кап сказал, что я и ещё дальше могу валить, никто не расстроится… — Немного помял, это как именно? — пропустил мимо аудиодатчиков заявление про начальство Ищущий, внимательно разглядывая царивший вокруг беспорядок. — Да я так… стрельнул в него маленько… *Разрядил ракетницы в упор*, — более развёрнуто пояснил Телетраан. Печально загудели наплечные вентиляторы, когда Арт в немом укоре уставился на рэкера. Вирль показательно отвернулся, всем своим видом демонстрируя нежелание признавать за собою какую-либо вину. Покачав шлемом, сикер присел на чудом выжившую в этом армагеддоне платформу. — Флэшбэк был или ты целенаправленно? — Второе, — глухо сообщил Вирль. — Из-за чего тебя так переклинило-то? — Он это… к бармену нацелился. Предложил отойти... — Ну и что? Отвёл бы Сверва подальше от вашей рэкерской толкучки. Глядишь, не зацепило бы. — Его и так не зацепило, — напрягся вертолёт. — Я за ним зря присматривал, что ли? — А зачем в таком случае потом бросил? — обвинительным тоном поинтересовался истребитель, скрестив на узкой груди изящные манипуляторы. — Он сам так захотел, — в голосе Вирля появился незнакомый присвист, будто в вокодере образовалась щель и теперь воздух туда неумолимо подсасывало. — Что, вот прямо так и сказал: вали отсюдова, я сам справлюсь? — не поверил Арт. — Прям как-то не про нашего совсем Сверва говоришь. Слава Праймасу, протоколы самозащиты у этого меха работают на полную. — Ну, может он и по-другому как выразился, — заупрямился рэкер. — Я точно не помню. Но смысл был тот же. Моя протекция ему больше не была нужна. — Это поэтому он за тобой до самого Лост Лайта гнал по всем колдобинам, шарниры по камням разбрасывая? — ехидно уточнил Арт. — Редкостная жертвенность для того, кому отработкой налить на объект преследования. Вирль молчал. Натужно шумел вентиляторами, но молчал. — Чего вот ты завёлся на ровном месте? — устало спросил вехикон, разом теряя и независимый вид, и бравую осанку, устало сгорбившись. — Сверв не сказать, чтобы когда-то был любимцем фортуны. То, что бармен до сих пор актив, для таких как он уже является настоящим чудом — на большее и не претендуют никогда. Тем более Сверв всё ещё цепляется за воспоминания о прошлом, когда он был больше чем просто никем. Подобные самообвинения и самокопания приносят ему извращённое удовлетворение. Но это не мешает парню мечтать о возможной смене приоритетов в будущем. Он тоже желает быть в центре внимания, функционировать в достатке, а не считать энергоновые порции от жалованья до жалованья. — Как это касается меня? — голос Вирля был неприятно сухим, даже резким. — А вот этого я сказать не могу, — развёл сервоприводами сикер. — Но, видимо, как-то всё-таки касается, раз он решил изображать из себя намедни вездеход. Вертолёт нервно заметался по кварте туда-сюда, гул от его вхолостую работающего мотора действовал угнетающе, но Арт крепился. В конце концов у каждого свой способ доводить себя до нужного градуса. — Знаешь, когда-то очень-очень давно мой друг задал мне странный вопрос, — голос рэкера непривычно звенел, будто меха по самую макушку погрузился в собственную истерику. — Когда тебе говорят: “Хочешь, я куплю тебе что-то?”, — что это значит? Арт молчал. Он не знал ответа. Впрочем, как и не знал, к чему вообще подобный вопрос был адресован именно ему. Но одно сикер знал точно, что сейчас Вирль вспоминал себя неизменённого, "чистого". Жёлтый окуляр уставился на Ищущего не мигая, по-серьёзному собранно. Пришлось легко покачать шлемом, давая понять, что сегодня он пас. — Вот и я не смог ответить, — голос серого автобота сочился старой болью. — А мой приятель знал точно. Он сказал мне, что когда тебе говорят подобное, значит просто хотят уложить на платформу. Купить. Он был уверен, что так говорят только те, кто успел продаться сам: считают, что так можно с любым, что всё в этом мире продаётся. Угловатый корпус навис над тихо сидящим истребителем, словно судия над грешником. — И если тебе хоть что-то есть предложить, то рано или поздно ты наткнёшься на заинтересованный взгляд. Иногда эти взгляды переходят в разговоры, порой с прямыми предложениями уединиться. И они будут тебе неприятны. При других обстоятельствах, возможно, твой ответ мог бы быть другим, но чаще каждый сам ждёт взаимности на свой взгляд. Приятнее покупать, чем продаваться. Всегда. Полыхающий жёлтым безумием окуляр удерживал взгляд словно магнитом. — Все вокруг презирают шлюх. Потому что они продажны. Но мы все по сути своей шлюхи, а значит, среди нас нет шлюх. Удобная парадигма для общества! Быть шлюхой — это норма. Быть шлюхой — это знать, чего ты хочешь, и добиваться этого. И пусть цели у всех разные, целеустремленность нельзя не уважать. В разных формерах есть, что можно уважать, есть — что нельзя. И если я не уважаю продажность, то целеустремленность — да. И если я не уважаю хамство, то силу воли — да. И это можно продолжать до бесконечности. Арт отслеживал быструю смену настроений рэкера: теперь тот был спокоен, невозмутим и отстранён. Как будто окончательно настроился на что-то, понятное только ему одному. — Вот Сверв… он не продаётся. Он тот, кому продают. Добровольно. Блэр — тот, кто знает чего хочет и умеет целеустремлённо идти к своей цели. — Он продаётся? — не удержался сикер. — Да, — жёлтая линза изумлённо мигнула, будто вертолёт искренне удивился тому, что кроме него в кварте неожиданно объявился кто-то ещё. — Вот только Сверв никогда не сможет купить Блэра. Потому что не умеет торговаться, потому что не умеет бросать оценивающий взгляд, потому что не умеет устанавливать ценник. Стрельчатые крылья понуро опустились вниз. Арт обхватил себя за плечи: не покидало ощущение, что он попал на незапланированный сеанс к оракулу. И только что именно ему было рассказано про будущее, развеяны все потаённые надежды на удачный исход. Потому что не положено… Сикер встал и добрёл до двери. Вирль не останавливал и больше вообще никак не реагировал на его присутствие. Но уже выходя, Арт обернулся и тихо прошептал: — Знаешь, он ведь не хотел покупать Блэра или кого-то ещё. Просто испугался… Не все сохраняют храбрость, Вирль, когда вдруг одно твоё слово решает быть или не быть. Тем более, решает сразу за двоих. И только когда дверные панели с тихим шорохом встали на место, конусообразный шлем заинтересованно повернулся к тому месту, где недавно стоял невысокий крылатый меха. *** Похлопывание по щекам и лёгкий разряд на шейные кабели. Слишком осторожный разряд, слишком бережный. Пока… Джазз активировал треснувший визор. С пятнами помех, но верный девайс включился. Хаунд. — Онлайн, лейтенант, — потормошил тот диверсанта. — Не время прохлаждаться. Первая же попытка двинуться принесла мощную волну боли во вздёрнутых почти к потолку манипуляторах. Значит, блокираторы и подвес. Шлаково… — Сколько я тут провисел? — Два джоора, — синие окуляры зелёного автобота тревожно мерцали в полумраке допросной. — Ты правда вырубил тактика? — Сомневаюсь, — Джазз сплюнул на пол натёкший в рот и уже свернувшийся энергон. — Но очень старался, поверь мне. Губы Хаунда исказила понимающая и злая усмешка. — Хорошая была попытка. Я его таким пожёванным давно не видел. — Что мне шьют? — интуиция подсказывала не терять время даром, а прощупать сложившуюся обстановку. — Остались те, на кого можно положиться? — Нет, — жёстко ответил разведчик. — Те, кто тебе предан, уже надёжно изолированы. Такой краткий, но ёмкий смысл упущенных возможностей больно резанул слух. Что ж, Проул взъярился не на шутку. Его можно понять. Хаунд проницательно кивнул. — Правильно мыслишь. Тебе будет предъявлено обвинение в измене, в покушении на вышестоящего по званию, а также в убийстве срочного курьера. Джазз в изумлении присвистнул. Хотелось надеяться, что он сумел-таки прикрыть отход своего агента с бессознательным хакером подмышкой. Хромедом вряд ли осознавал, где он и что с ним, так что доверенному трансформеру пришлось бы не только тащить далеко не самого лёгкого меха к угнанному катеру, но и отбиваться, если тактик сумел организовать погоню. — А при чём тут курьер? — совершенно искренне удивился лейтенант. — Не знаю, нам не докладывали, — резко ответил поисковик, продолжая буравить Джазза тяжёлым взглядом. — Но что-то у них там пропало. И, как говорит Проул, это "что-то" было позарез нужно тебе лично. "Не что-то, а кто-то", — поправить нестыковку так и подмывало, но это означало раскрыть все карты, и не только себе. А Хаунд всегда отирался возле Миража, и вот в лояльности последнего диверсант сильно сомневался. Точнее, не сомневался ни на квант, благодаря чьей именно подачке Проул с подозрительной лёгкостью заарканил мнемохирурга. Уж больно знакомый почерк. — Может быть, нужно было мне, а может быть, и Проулу, теперь не разберёшь, — усмехнулся Джазз. — Ладно. Покушение — это как раз понятно. А измена-то за что? — Я слышал краем аудиодатчика, что речь велась о разглашении личной информации Прайма, — Хаунд отвёл оптику в сторону. Оба сейчас понимали, что это блеф чистой воды, но вся ситуация была уже настолько запутанна, что тактик мог подогнать под ландшафт и не такое. — Добро Оптимуса на твоё заключение под стражу Проул получил. Так что ты тут вполне официально болтаешься. Я же здесь потому, что ты меня не бросил когда-то… — Пытаешься вернуть должок, пока есть кому возвращать? — понимающе хмыкнул лейтенант. — Что ж, принято. Ты мне помог. Дальше не подставляйся. — Хорошо, как скажешь, — разведчик даже не старался скрыть облегчения. — Хаунд, — окликнул автобота Джазз. — Окажи ещё одну услугу. Лучшая ищейка Прайма замерла у входа, синяя оптика тревожно сверкнула. Боится… — Загляни к Рэтчу, скажи, что меня как-то слишком сильно потрепало, пусть посмотрит, — как можно непринуждённей улыбнулся диверсант. Хаунд глядел на него с пару кликов подозрительно, всё ещё не веря, что сумел так легко отделаться. Затем быстро кивнул и выскользнул прочь. Джазз провисел в одиночестве с джоор. Он бронёй ощущал, что на Арке наблюдается движуха. И пусть в тюремный отсек не проникало ни звука, и ни единого посетителя к нему больше не зашло, это всё было лишнее. Он не единожды был в плену, и каждый раз функционал спасала только интуиция. А нейросеть сейчас крутило предчувствием, что времени на стратегически правильный шаг у него остаётся всё меньше. Встречи с Праймом Джазз по-настоящему боялся. И не из-за какого-то нелепого обвинения, а потому что не смог бы ни соврать, ни уйти от ответа. Пришлось бы просто молчать. И это было хуже всего. Страшно. Он не опасался Проула: какую бы ненависть к нему праксианец не испытывал, он не посмеет деактивировать Джазза без прямого разрешения Оптимуса. А Лидер скорее сам вырвет ему искру, чем отдаст в манипуляторы другому. Давняя связь, тяжёлая для обоих, впитавшаяся в системы ржавчиной обречённости. Вечное проклятие: ни убежать ни оттолкнуть. Только смириться. И изредка получать свежий глоток свободы в рисковых вылазках. Передышка, так необходимая и ему и Прайму. А потом новый виток деструктивного манипулирования… Джазз жалел, что никак не может узнать или предугадать, чем именно отравлял искру Оптимуса тактик, как и что склеивал в своей проекции мира, сфабриковывал, дабы получить возможность надавить, заставляя ощущать зависимость и стыд. Манипулировать теми, кто уязвим, всегда легко и плодотворно. Куда сложнее подступиться к охраняемому объекту. А сейчас борьба идёт не только за сферы влияния, но и за возможность урвать кусок чужой территории. Он всегда был нужен Оптимусу: Джазз чувствовал это каждой шестерёнкой. Но и то пьянящее чувство свободы, причастности к чему-то большему, появившийся шанс выкупить самостоятельность — отказаться от этого было настолько же трудно, как добровольно надеть стат-ошейник без малейшей возможности снять опасную игрушку в будущем. За стеной послышалась яростная ругань. Что ж, он опять оказался прав в своих расчётах: Рэтчет всё-таки пришёл. Джазз не смог сдержать победной улыбки. Значит, что-то ещё сохранилось в отчаявшейся, вроде полностью выгоревшей искре медика. Неужели осталась какая-то тень привязанности к тем, с кем начинал свой последний путь? Главврач автоботов раздражённо рычал на нелепые заявления охранника. Ну конечно же, смотровым оказался Блюстрик! Кто бы сомневался в том, кого именно Проул подрядит сторожить самого ценного пленника и противника заодно. Наверняка и протокол снайпер соответствующий получил: валить цель сразу же при малейшем подозрении на неуместную активность. Но разве вся эта бюрократическая муть когда-то останавливала Рэтчета? Глупыш Блю… Кому он возражает, пугая штрафами и взысканиями? Это только пробудит в сварливом медботе голодного до хорошей разборки шарктикона. Лишний повод сбросить напряжение. Звук удара только подтвердил догадку, а молодой меха замолк достаточно надолго. Интересно, куда именно Рэтчет "любовно" приложил эту гаечку? Щёлкнуло отключённое силовое поле. Ого… Когда Хаунд уходил, Джазз ничего такого не почувствовал. Значит, исповедь холомастера действительно состоялась исключительно с согласия Миража. Без кодов доступа, хранящихся у охранника, и разрешения свыше, разведчик никогда бы не смог пройти сквозь безжалостную слабо мерцающую завесу, что окружала по периметру наглухо изолированную камеру. Значит, Мираж лично устроил им свидание. Хотел натолкнуть на какие-то действия, склонить к сотрудничеству? Вообще-то красиво спланировано... В таком случае, как же его талантливый подчинённый прохлопал появление на игральном поле неподконтрольного внутреннему распорядку и протоколам медика? Неужели лучшая ищейка автоботов не сообщила своему негласному стопперу, что необдуманно согласился выполнить личную просьбу проштрафившегося любимчика командира? Или Хаунд, давно уставший от кулуарных интриг, решил, что настолько невинное пожелание не заслуживает скорейшего донесения? Да, скорее всего разведчик просто не акцентировал на этом внимания и решил промолчать, чтобы лишний раз не дёргали и наконец-то оставили в покое. Кривая усмешка исказила разбитые серебристые губы. Вот потому они никогда не станут путными диверсантами! Не хватит ни хитрости, ни сноровки не только споро проворачивать сложные комбинации на территории врага по его же правилам, но и гарантированно выходить победителем. Первым показался Блюстрик. С разбитым окуляром, с помятой лицевой, снайпер молча открыл дверь камеры и бросил ненавидящий взгляд на сияющего ослепительной улыбкой Первого Лейтенанта, даром что тот болтался на подвешенных к потолку цепях. — Я смотрю, Проул окончательно процессором поплыл, — низкий, абсолютно спокойный голос Рэтчета заставил вздрогнуть и почтительно попятиться Блюстрика. Возражать молодой меха, конечно, не рискнул. Тем более после столь наглядной демонстрации соблюдения субординации, которую так уважал старый бот. Глядя на блёклый, потёртый, местами даже не смазанный должным образом бело-красный корпус врача, Джазз понимал, что есть ещё во вселенной те незыблемые вещи, которые неподвластны даже всемогущему Праймасу. Хотя, судя по тому, что происходило на его родной планете, да и вообще в Империи, Великий Бог давно забил болт на своих тупых созданий. Впрочем, как и Рэтчет. Здесь эти двое были на удивление солидарны. Медик молча подошёл к подвешенному на цепях трансформеру, уныло раскачивающемуся на вывернутых манипуляторах, внимательно оглядел предусмотрительно залитую регенерационным раствором рану в боку с торчавшей во все стороны оплавленной проводкой и деловито засунул пальцы в мешанину повреждённых деталей. Только неимоверной силой воли Джазз сумел удержать крик боли внутри себя, понимая, что это всего лишь проверка. Но видимо остаться совсем невозмутимым не удалось, так как Рэтчет с нескрываемым удовлетворением тут же сообщил: — Что ж, могу поставить себе плюсик за то, что наконец-то удалось стереть идиотскую ухмылку с твоей смазливой физиономии. Кстати, объясни, что за скраплет выел твой процессор? Оказывать сопротивление Проулу при задержании было не самой твоей удачной идеей. Я и так никогда не был слишком высокого мнения о процессорной деятельности тех, кто заливается сверхзарядкой по поводу и без, а сейчас и подавно предаюсь сомнениям, что не наблюдал всё это время обычного ущербного дрона. — Обижаешь, док, — сквозь помехи промычал диверсант. — Я не оказывал поганого сопротивления, я на тактика первым напал! И уделал бы эту ржу, если бы чуть больше подвезло. Линзы Блюстрика вспыхнули таким бешенством, что Джазз на какое-то время словно деактиватора хлебнул: честное слово, стало намного легче! Рэтчет только хмыкнул на это смелое заявление. Оглядел внимательно цепь, блокираторы. — Я вот только одного не могу понять: как ты вообще свою должность получил при полном отсутствии логического блока и абсолютном неумении познавать реальный мир через психофизиологические механизмы, а не посредством собственного бампера? — Через платформу, как же ещё? — привычно хохотнул Джазз, позволяя себя выгибать и разворачивать так, как Рэтчету того хотелось. Фон Блюстрика заметно подскочил. Снайпер дрогнул и отвернулся. — Что, чистоплюй, не предполагал такой грязи среди самой верхушки? — не оставил без внимания чужое смущение медик. — Неужели Проул всё ещё не выбил из твоей дурьей головы пустые мечты о справедливости и вселенской законности? Джазз забыл, что такое вентилировать: даже он не смог бы лучше подловить молодого заносчивого праксианца! Ай да Рэтч, ай да шлаков выползень! — Не желаю слушать бунтарские лозунги от самых известных крамольных элементов, — возмущённо заявил снайпер, но под остановившимся взглядом светлых окуляров Рэтчета, от которых дохнуло настоящим затхлым тленом, споткнулся на полуслове и мысль свою благоразумно не завершил. Джазз нарочито поцокал глоссой, зная, что оставленный за старшего и единственного Блю боится и его самого, и непредсказуемого Рэтчета. — Это было очень невежливо, стажёр, — подлил он масла в тёмный огонь застарелой обиды главврача. — А как же ваша хвалёная объективность? Если ты зачитываешь обвинительную речь, то для начала обязан и адвоката предоставить! Медбот раскатисто хохотнул. — Добро пожаловать в ряды неприкасаемых, Джазз! Здесь ты можешь не рассчитывать на равенство, братство и солидарность. Ты будешь существовать только для того, чтобы служить. И если ты вдруг растеряешь свою эффективность, то разом угодишь на свалку. Никаких шансов на исправление положения программой реабилитации у таких как мы не предусмотрено. — Помню-помню. Я смотрю, это возвели в настоящую систему, а теперь и повсеместно внедряют в общество, — живо расстроился лейтенант, не без удовольствия наблюдая, как Рэтчет выщёлкивает из пальца лазерный скальпель и проходит светящимся лезвием по креплению замка. Сломанный блокиратор стрельнул взорвавшимся предохранителем и расщёлкнул ощетинившуюся контактными иглами пасть. Джазз с громким стоном повалился на пол, прямо под сервоприводы мрачно возвышающегося над ним врача. — Эй! — тут же метнулся к ним Блюстрик, при этом на его красивой лицевой отчётливо читалась настоящая паника. — Заключённого не позволено… — Официальный пункт решения Совета или Прайма, пожалуйста, — сухо потребовал Рэтчет, не удостоив даже взгляда топчущегося в некотором отдалении неофициального помощника Проула. — Никакого суда не было, закрытого слушания пока тоже не состоялось. Официальных обвинений также не предъявлено. Доказательств измены нет, а если они и есть, то никому кроме Оптимуса о том сообщено не было. И что-то я не вижу ничего такого в графах ближайших распоряжений командира относительно лейтенанта Джазза. Более того, я не вижу изменений в его статусе. Предположим, что арест был правомерным. Предположим, что Первый Лейтенант автоботов совершил предательство по отношению к своему знаку. В таком случае, согласно действующим протоколам, он должен быть помещён под стражу, но никак не растянут в камере для допросов. А если вы хотите оспорить мои суждения, рядовой Блюстрик, то я с удовольствием вас выслушаю: но не пустые эмоциональные слоганы, что приняты среди вашей агентурной сети, а факты и приведённые параграфы действующих законодательных актов. И если вам до сих пор нечего предъявить мне или старшему офицеру Джаззу, то настоятельно не рекомендую вставать у меня на пути или мешать делать свою работу. Я чинил пленных десептиконов, а уж в помощи своему сознаковцу тем более не намерен отказывать. И либо вы мне помогаете перенести раненого автобота, у которого в нейросеть к тому же воткнуты ингибиторы, в более подходящее для медицинских манипуляций место, либо я обставляю диагностический осмотр так, как я это нахожу правильным. А работать я предпочитаю в своём медбее. Вы хорошо уловили суть моих претензий, боец? Показательно вежливый и одновременно оскорбительно-пренебрежительный тон Рэтчета оценил не только Джазз. На долю клика диверсант даже пожалел неопытного в подобных словесных баталиях Блюстрика. — Камера J-R311 свободна, — как-то надломлено выдавил из себя снайпер и без дополнительной подсказки подхватил обессиленный корпус арестованного с противоположной от медика стороны. Было что-то неправильное в том, чтобы вот так внаглую переезжать из безликой пыточной в более комфортабельную камеру тюремного блока на манипуляторах собственных сослуживцев. Джазз иронично усмехнулся: видели бы его десептиконские идейные противники, перегрев процессоров тем точно был бы обеспечен. Уложив серебристый корпус на казённую узкую скамью, Блюстрик предусмотрительно отступил к отключённому пока силовому контуру. Больше вмешиваться он не пытался. Испытывать дважды за один джоор судьбу в фейсплейте Рэтчета мог бы решиться, наверное, только Проул, но никак не его ручной питомец. — Даже спрашивать, кто тебя глушил, не надо, — ворчал медбот, приступая к ремонту. — Сразу чувствуется манипулятор "мастера". Он умудрился настолько презрительно выплюнуть последнее слово, что шеврон молодого снайпера буквально вспыхнул статикой яркого стыда. Дверце-крылья беспокойно шевельнулись за серой спиной, но больше своё уязвлённое самолюбие Блюстрик никак не продемонстрировал. Тяжёлый сервопривод Проула явственно ощущался в общей подготовке будущего законника. — Не успел увернуться, — посетовал Джазз. — Недооценил прыть молодняка. — Эти да, споро сигают, — окуляры Рэтчета неприятно потемнели. — Так бы процессорами шевелили, как своими рычагами. А то всё лезут куда-то, спешат, бегут, а останови кого, спроси, куда он так торопится, так и ответить ничего не могут. — Боятся не успеть дослужиться, — диверсант отстранённо уставился в грязный, покрытый разводами потолок. — Всем хочется в героях походить. — Фанфары, почести, комплименты? — Поклонники, кредиты, разнообразный интерфейс, — живо откликнулся Джазз и тут же болезненно скривился, когда в ответ прилетел кулак в беззащитный бок. — А всё почему? — тут же яростно рыкнул Рэтчет. — С кого эти чушки пример берут? — С тех, кто обласкан фортуной! — смутить себя гонщик не позволил, расплываясь в ещё более широкой улыбке. — Слушай, лейтенант, — вдруг непривычно ласково вопросил медбот. — Я тебя всегда спросить хотел. Ты что, мазохист? Каждый раз, как я тебя на живую перебираю, ты мне лыбы свои давишь. Неужели легчает от этого? Я говорю это не к тому, что ты молодец, а просто имей в виду, что разбить твою лицевую и стереть с неё навечно давно опротивевшую дебильноватую радость хочется просто запредельно. Порою сдерживаться совершенно невозможно. — Это всё защитная реакция! — натурально обиделся Джазз. — Почему тебе можно, а другие должны страдать обязательно молча? — Торчок, — беззлобно ругнулся бело-красный меха, неожиданно аккуратно рассоединяя спаянные зарядом винтовки тонкие проводки внутренней сенсорики. — Никогда этого и не отрицал. Джазз ощутил на себе любопытный косой взгляд Блюстрика, но принципиально проигнорировал внимание молодого автобота. Не до того сейчас было. Он обдумывал, как бы так хитро и незаметно повернуть разговор в нужную сторону, чтобы не просто тупо потрепаться и починиться, но и дело обстряпать. Но тут Рэтчет сам поднял больную тему. — Как там Эйд поживает? Видел его? — Норм. Важный стал, — смакуя собственные слова, задумчиво проговорил лейтенант. — Главврач Лост Лайта, личный доктор Родимуса Прайма, символ веры, можно сказать. — Слышал, это он догадался скорректировать спасённых от квинтов спарков, подобрав им донора, — Рэтчету тяжело давалось то, что он говорил, потому медбот не обратил внимания, как разом развернулись в его сторону серебристые локаторы. — Должен признать, это было хорошей идеей. А вот отдать каким-то заштатным шлакоделам собственных пациентов — плохой. Джазз с трудом удержал собственные энергополя от бешенной пляски: он готов был расцеловать угрюмого, давно обозлённого на всех автобота. Рэтчет даже не представлял, какой важной информацией только что поделился! — Все мы выполняем приказы свыше, — мягко вступился за молодого медика гонщик. — И все мы имеем право на ошибки. А он слишком юн. — Вот именно! — раздражённо припечатал Рэтчет, продолжая споро очищать и перебирать пучки проводов в пробоине диверсантского корпуса. — Рэтч, он же неплохо справляется, зря ты так. — Мал ещё для таких решений. — Ты же не можешь весь актив ковыряться за других во всей отработке? Это же не помощь. Медбот замер, и его манипуляторы неконтролируемо дрогнули. Со стороны совсем не заметно, зато Джазз мгновенно уловил оголёнными контактами слабое колебание. — А что, по-твоему, есть помощь? Смотреть, как восторженные придурки лишаются основополагающей веры в лучшее, в то, о чём так долго мечтали, циклами зубря врачебные догматы тайком в перезарядке? Или как платой за приобретённый профессионализм и всеобщее почитание выедает искру от чужих деактивов? Через сколько реанимаций врачу становится всё равно, ювелирно спаять разорванные контакты или просто прижечь паяльником? А ведь какая по сути разница, если через несколько орнов, а то и джооров, тот же самый пациент окажется на том же самом верстаке у тебя под манипуляторами? И нет этому ни конца ни края. — Имеет ли вообще смысл собирать из конструктора разрозненных деталей поджаренному гравитационкой корпус только для того, чтобы он снова умчался подставлять крылья под удары квинтессонских лайнеров? — с опасно-льстивыми интонациями подсказал Джазз. В тюремном блоке повисло напряжённое молчание. — Ты про воспитанника Капа и Ультра Магнуса говоришь? Джазз сумел не показать очередное своё изумление. — Ну а про кого же ещё? — он сумел невинно-безбашенно улыбнуться в ответ. — Что, парень правда вехикон? На этот раз ответа диверсанта с приглушённой вентиляцией ожидал не только Рэтчет, но и Блюстрик, превратившийся во внимающую со всем старанием тень. — Самый взаправдашний, — от того, что именно от его слов сейчас зависят столь многие жизни, Джазз ощутил лёгкую эйфорию, будто хлебнул хорошего хайгрейда. — Правда, по нему этого прям сразу и не скажешь. Новый корпус, программы, апгрейды. От старой модели ничего не осталось, всё пошло в утиль. — Полная смена? — изумился Рэтчет. — Угу. — Тогда понятно, чего они так в него вцепились, — как будто сам себе объяснил очевидное медик, глядя расфокусированной оптикой в стену. — Рэтч? — Не фамильярничай, — тут же недовольно одёрнул гонщика очнувшийся от своих мыслей бело-красный меха. — Я тут, понимаешь, становлюсь большим поборником соблюдения предписанных правил в общении. Ещё немного, и я начну понимать Ультра Магнуса. — Я только хотел уточнить… про спарков. Если обнулить у мелких файлы, то это… — Необратимо, — сухо отчеканил Рэтчет. — Переписать нельзя, поверх программу наложить тоже. — Вообще ничего нельзя сделать? — голос диверсанта был подозрительно тих. — Видел их, да? До сих пор актив? — догадался врач. — Актив. Как примагниченные на доноре своём сидят, — на короткий клик в памяти всплыла картинка с двумя сероватыми корпусами, вцепившимися крохотными пальчиками в стыки брони Блицвинга. Мелькнула пугающая мысль: а вдруг? — Они и дозаправку самостоятельно требуют. — Исключено. — А я говорю: требуют! Сам присутствовал. Пищать начинают, шлемами ворочают. Рэтчет немедленно приостановил ремонт и нетерпеливо отступил на шаг. — Картинку сбросить можешь? — Только в частном порядке и под честное слово потереть всё в шлак после ознакомления. Возле входа тут же задёргал дверце-крыльями Блюстрик, но открыто возмущаться не осмелился. Рэтчет не ждал: профессиональное, да и просто здоровое любопытство пересилило. Он подключился к медпанели Джазза и, не проверяя, принял перекинутые по соединению файлы. С брийм медик дотошно изучал полученный материал, видеодорожки, выкладки, а затем его оптика удовлетворённо сверкнула. Гонщик даже не просил подтверждения, что спорная информация уничтожена: Рэтчет таким шутить не станет. Он выжидательно смотрел на прижавшегося спиной к обшарпанной стене тюремной камеры главврача всего автоботского медицинского блока. — Ладно, признаю, — синие линзы дока смотрели в кои-то ворны сфокусировано и заинтересованно. — Сумел удивить. Нестандартная ситуация. За ними сейчас Амбулон приглядывает, так? — Да, они решили разделиться: Эйд остался подле Родимуса, Амбулон у сопротивленцев. — Значит, там правда квинтессоны? — Мне принести страшную клятву, или так поверишь? — сыронизировал диверсант. — Прихлопни воколайзер, — на удивление беззлобно посоветовал старый трансформер, возвращаясь к прерванному ремонту и что-то явно обдумывая. — Я тут имею полное право не доверять ни тебе, ни разведке, ни вообще никому. — Имеешь, — покладисто согласился Джазз и загадочно добавил. — Все имеют. — Вот именно, — назидательно подтвердил медбот. Какое-то время все молчали, но гонщик нутром чувствовал, что Рэтчет не удовлетворён ни ответами, ни тем минимумом информации, что получил. Увиденная картинка никак не укладывалась в его процессоре, как и чудный вид почти мирного Блицвинга, если не обращать внимания на ярко выраженное в красных окулярах желание разнести к шаркам полвселенной. Но в этом, Джазз был уверен, Рэтчет как раз понимает донора, которому угробили двух бэт. Искровых к тому времени бэт. — Там много… сопротивленцев? — и хотя медбот спрашивал вроде бы про взрослых трансформеров, диверсант прекрасно уловил скрытый подтекст: на самом деле Рэтчета интересовали именно спарки. — Хватает, — уклончиво и одновременно многообещающе сообщил Джазз и мгновенно уловил скачок напряжения в системах боевого товарища. — Дразнишь? — неприятно усмехнулся Рэтчет. — Нисколько, — отозвался диверсант как можно более серьёзно. — Просто пытаюсь дать понять, насколько всё это закрыто. И это даже не государственная тайна, а куда выше и шире придётся мыслить. — Понимаю… Больше всего в своём активе Джазз ненавидел ждать. Вот так вот лежать, пялясь в потолок, позволяя перебирать шарниры, трубки, переделывать всё по-своему, только бы не спугнуть клиента. А Рэтчет сейчас был именно что клиентом: тем, кого было нужно подсечь умелым ударом. Перевербовать. — Покажи, — медбот не выдержал, протягивая лейтенанту манипулятор с открытым главным инфоразъёмом. Прямой выход на процессор, фаерволы опущены. Вот он — тот миг удачи, который отличает настоящего профессионала от жалкого лузера! — Держи, — диверсант соединил свой сервопривод с протянутой ладонью, в этом коротком рукопожатии прощаясь навсегда, наверное, с единственным своим другом. Всё имеет свою цену. И удача в том числе. Тем более, когда на кону стоит собственный актив. Джаззу не было жаль Рэтчета: у этого меха не было будущего. Он сам его планомерно уничтожал, всеми силами открещиваясь от реальности и опостылевшего быта. Но диверсанту было жаль тех отношений, искренних и чистых, пусть и грубоватых, какие у него сложились с гениальным меха. Такое не повторяется. — Разительно… — прошептал главврач после просмотра наспех подобранного лейтенантом материала. Что именно имел в виду Рэтчет, для гонщика так и осталось загадкой. Больше они не заговаривали друг с другом. Ещё брийм ушёл на то, чтобы завершить ремонт. Всё это время старый меха оставался задумчивым и отстранённым. Казалось, что на сегодня да и на завтра Рэтчет истратил лимит красноречия. А находиться под перекрёстным взглядом двух оптик Джаззу было не настолько комфортно, как он изображал. Потому, когда медбот грузно поднялся, трансформируя инструменты обратно в манипуляторы, и сообщил: "Готово", — гонщик настолько радостно заурчал мотором, что вызвал неудовольствие сразу у обоих автоботов. — Спасибо, Рэтчет, — искренне поблагодарил диверсант врача, вложив в эти скупые слова всю признательность, скопившуюся на искре за многие тысячи ворн. Что-то в его интонациях, а может, в остановившемся проницательном взгляде насторожило медбота. Настолько, что уже выходивший медик задержался в дверях и подозрительно оглядел своего самого неспокойного пациента. Рядом топтался нервничающий Блюстрик, явно отсчитывающий клики до ухода главной проблемы за пределы тюремного блока. Окуляры бело-красного меха вопросительно уставились в потрескавшийся синий визор, но Джазз сидел на скамье неподвижно и всё так же нагловато ухмыляясь. Рэтчет дёрнулся, но, так ничего и не спросив, покинул камеру. Загудело активированное силовое поле, пущенное по решётке ограждения. Совсем скоро тяжёлые шаги растворились в тишине нижнего уровня. Где-то неподалёку облегчённо и шумно провентилировал Блюстрик и загремел набором для саморемонта, пытаясь придать попорченной внешности более презентабельный вид. Диверсант отклонился назад, прижимаясь мелко подрагивающими дверце-крыльями к холодному бронепласту. Он устал. Слишком много за это короткое время он отдал этому запутанному делу, слишком многое поставил на кон. Себя поставил. Проигрыш стал недопустимой роскошью. Клики деловито собирались в бриймы, норовя перетечь в ещё один долгий, жуткий джоор. Джоор, отделяющий от ярчайшего прорыва вперёд. Мигнул свет. Джазз задрал голову вверх и зачарованно следил за тем, как коридорное освещение медленно разгорается только лишь для того, чтобы ослепительно вспыхнуть, выбивая видеосистему визора в помехи, а потом взорваться снопом мелких искр. Следующей навернувшейся системой стала защита камеры: силовое поле приказало долго жить, не только закоротив свой индивидуальный контур, но и выведя из рабочего ритма все прилегающие коммуникации. Взрыв экранов на дежурном посту и вопль Блюстрика подтвердили, что план удался. Свобода. Джазз грациозной порхающей походкой вышел из камеры, пренебрежительно выбив супинатором дымящуюся решётку. Среди всполохов горящей проводки он увидел замершего в проходе молодого праксианца. Диверсант не знал, видел ли Блюстрик на его фейсплейте безумную, совершенно дикую улыбку, с которой выходец Тупика пёр в рукопашную на заданиях, но молодой автобот опасливо попятился назад, нервно нашаривая за плечом снайперскую винтовку. — Это тебе не поможет, — сообщил Джазз чужим голосом и сам удивился той звенящей безразличной пустоте, что прорезалась сквозь ровные интонации. Гонщик вернул себе манёвренность, совершив невозможный, на грани существующей гибкости прыжок сквозь кольцо собственных манипуляторов, скованных за спиной, и продемонстрировал незадачливому охраннику серво, всё ещё скреплённые блокиратором, но теперь удерживаемые перед собою. Синяя оптика снайпера поражённо расширилась. — Поможешь? — по тонким губам лейтенанта зазмеилась неприятная улыбка. Блюстрик отчаянно замотал головою, продолжая отступать назад. — Жаль, — сокрушённо вздохнул вентиляторами Джазз, прежде чем сорваться неудержимым вихрем с места, почти не касаясь ступнями стен, потолка, по которым совершал лёгкие, скользящие шаги. Блюстрик был быстр, даже очень быстр, — иначе Проул не приблизил бы молодого меха к себе, — но ему было абсолютно нечего противопоставить тому, кто умудрялся впроголодь выживать на самом дне нищего, гниющего Кибертрона. Диверсант на краткую долю клика оказался быстрее, и этого было достаточно. Хрустнул сминаемый металл лицевой, брызнул сверкающий энергон из разорванных губ, и серо-красный автобот отлетел сломанной куклой на рабочий терминал и сполз бесполезной грудой железа на пол. Присев на корточки возле поверженного противника, Джазз споро обыскал чужой корпус, взламывая сабспейс и вытряхивая из него содержимое. Среди всяких милых мелочей нашлись интересный инфочип, хранящий на себе энергоподпись самого Проула, и запакованный в вакуум внутри прозрачной сферы обломок кристаллического цветка из знаменитых садов Праксуса. Багрово-красный срез и оплавленный край лучше любых слов поведали, где именно подобрал крохотный осколок его нынешний владелец. Повинуясь внезапному порыву бешенства, Джазз раздавил хрупкую сферу между пальцев, наслаждаясь треском стеклопластика и жалостным звоном окончательно уничтожаемого воспоминания из прошлого. Чужого, тщательно оберегаемого воспоминания. Жёстко усмехнувшись, лейтенант разомкнул наконец-то нашедшейся ключ-картой наручники, а затем избавился и от когтей-ингибиторов, опасно изогнувшись и порвав себе при этом несколько кабелей. Нестерпимо хотелось оставить Проулу незабываемый и пламенный привет, унизив тактика и лишив не только преимуществ, но и обязательно чего-то личного, важного. Лейтенант вырвал из наплечных креплений молодого праксианца снайперскую винтовку и быстро разомкнул несколько контактов, соединив силовые контуры по знакомой схеме. Генератор оружия зло загудел, накапливая смертоносный заряд. Конечно, самодельная мина успеет несколько раз вхолостую сброситься, прежде чем здесь всё рванёт, но итоговых разрушений и так хватит с лихвой. Жаль только, что нельзя установить таймер или настроить детонатор на движение. Но ничего, взятка в один не самый последний актив в списке претендентов на его собственный шлем может быть смело засчитана как вполне весомая. — Джазз, скажи, ты ведь это не серьёзно? — раздавшийся сверху слишком хорошо знакомый голос заставил диверсанта подскочить на месте и чуть не выронить опасно раскалиброванную винтовку. — Арт? — гонщик отчаянно завращал шлемом, навострив локаторы. — Ты где? — На Лост Лайте, разумеется, — насмешливо фыркнули в ответ. — Мне Телетраан разрешил к себе подключиться. — Ясно, — в поле зрения попал уцелевший динамик общей связи на потолке. — Передай ИскИну, что я ему не только признателен за своевременную помощь, но также поражён чистотой исполнения операции и его скоростью. — Чего ему передавать-то? Я ж через него с тобой общаюсь. Так что он уже в курсе, что ты полон восхищения и преклонения перед его стратегическим гением, — по лёгкому беспечному тону стало ясно, что вехикон улыбается. — Так что, хочешь сказать, что уже можно праздновать победу Телетраана-2 над его прототипом? — Пока нет. Но он его самозабвенно доламывает, — поделился наблюдением Арт, потом громко ойкнул, рассмеялся и поспешно добавил: — Но вскоре наш Телетраан отключит Арк полностью, так что тебе следует поторопиться. Джазз только хмыкнул, прилаживая доработанную винтовку к разбитому терминалу. — Я вот вернулся, а вас никого нет, — пожаловался истребитель. — А потом какая-то фем Хромедома притащила и сказала, что ты… эээ… задержался. Ред Алерт как взглянул на Хрома, так сразу дал добро на запрос ИскИна о небольшом штурме. Ультра Магнуса и Капа мы сразу нашли, но они отказались принимать сигнал. Маскируются. А тебя Телетраан не сразу обнаружил. На вашем уровне защита стояла. И когда он наконец картинку наладил, появляешься ты с оружием наперевес и над поверженным противником. Я уж испугался, что ты в одиночку решил Арк штурмовать. Кстати, что ты делаешь? Это что… бомба? — Именно. Напоминание моему дражайшему коллеге, что не стоит размениваться на дешёвые понты, раз уж настроен карать заблудших и оступившихся. — Хорошее оружие, мощное, — с некоторой завистью протянул голос из динамика. — Сдетонирует как надо. Но если ты тут всё закроешь, то этот автобот, он же… сгорит. — Знаю. Но Блюстрик сделал свой выбор, когда спокойно смотрел, как Проул взламывает Хромедома, а потом вырубил меня, хотя никаких иллюзий насчёт моего будущего в связке с Проулом, да и прошлого, у снайпера не было. — Ааа… так это и есть знаменитый проуловский снайпер, — тут же сориентировался Арт, и в его голосе явственно скользнуло сожаление. — Жалко. Вирль говорил, таких как он не много. — Таких всего трое, — абсолютно серьёзно подтвердил Джазз, покидая пост охраны тюремного блока и бегом направляясь пока к закрытому шлюзу выхода. Он знал, что Телетраан-2 его сейчас ведёт. В подтверждении этих мыслей шлюз гостеприимно распахнул чёрный зёв прохода, как только серебристый корпус вошёл в зону доступа, а потом резво сомкнул лепестки защиты сразу за дверце-крыльями. — Такого класса точностью обладают только Персептор, Блюстрик и Мираж. — Налево, — подсказал Арт, когда впереди гонщика замаячила развилка. — И что, из этих троих на нашей стороне совсем никого? — Никого, — диверсант на пределе возможностей мчался к выходу с Арка, в точности выполняя поступающие по корабельной связи указания. Что ж, это означало только одно: Телетраан-2 полностью отключил защитное экранирование главной базы автоботов. — Но я решил внести некоторые коррективы в итоговое уравнение. Мне показалось, что будет нелишним уравнять счёт. — 2:0 не очень-то напоминает ничью, — заметил сикер, всё ещё пользуясь системой внутреннего оповещения Арка, подключаясь ровно к тем динамикам, под которыми в это самое время пробегал гонщик. — Знаешь, я более чем уверен, что после столь наглядной демонстрации Мираж значительно поумерит собственные аппетиты. Он стиляга и карьерист, а не закомплексованный дурак. И он — политик! Выступить против меня и Хромедома — это одно. Бросить вызов Второму Прайму и всей его ставке, особенно обладающей столь прогрессивными технологиями, чтобы за короткие клики полностью парализовать ведущего ИскИна всея автоботов, — это совсем другое. — Согласен. С такой точки зрения подобные мысли походят на глупое самоубийство, — голос Арта приобрёл не свойственную истребителю жёсткость. — Потому что, если бы они успели поломать тебя и посмели угрожать моим опекунам, я бы просто… выпустил Прайма. Только спустя несколько кликов до лейтенанта дошёл смысл скрытой угрозы мелкого крылатого вехикона, и он, больше не сдерживаясь, громко расхохотался. Представлять, какой фурор произвело бы появление маловменяемого Родимуса перед трапом переполненного Арка, было поистине приятно. — А ты понимаешь толк в веселье! Кого благодарить за науку? Неужели Вирля? Арт не ответил, да это было и не нужно. Тогда Джазз решил уточнить мучивший его момент: — Хромедом в медбее? — Да. С ним Дрифт. И помощник капитана просто в ярости. — Да неужели? — саркастически вопросил в пустоту Джазз, втайне досадуя, что столь занимательное зрелище ему в данный момент было недоступно. Он давно хотел увидеть вторую личину весёлого, дурашливого Дрифта. Было интересно, каким был Дэдлок, когда носил фиолетовую инсигнию на грудной пластине. Десептиконы с большим уважением отзывались о бывшем помощнике Турмойла. — Кстати, эта фем, что притащила Хрома, весьма интересная особа, — охотно поделился своими впечатлениями Арт. — Такая нежная и хрупкая на вид, а внутри прям бушующая магма. Она не стала оставаться, ушла почти сразу, как сдала хакера Ред Алерту на манипуляторы. Кто это такая? — Арси. Шикарный боевикон, между прочим, — сверившись с указаниями ИскИна, Джазз послушно скользнул в свободную лифтовую шахту и полез по коммуникациям на верхний уровень. — И не обманывайся её размерами и внешним видом, птенчик. Картинка не соответствует действительности. От слова совсем. А с Проулом у них… эээ… своеобразное взаимное притяжение. — Я заметил, — прыснул сикер. И на этот раз к его голосу мелодичным переливом вплёлся смех Лост Лайтовского ИскИна. — Она, знаешь ли, очень сильно настаивала на том, что если мы всё-таки решим деактивировать тактика, чтобы не забыли позвать её. Пропускать-де такое шикарное представление не в её правилах! — Узнаю Арси! Но вряд ли нам позволят просто так его деактивировать, — в этот момент пришлось переключаться на внутренний комм-передатчик, ибо коридоры Арка резко закончились и впереди замаячил открытый грузовой люк. *Давай, жми на газ, — тут же посоветовал истребитель. — Я здесь с Телетрааном зависну, пригляжу, чтобы ничего не случилось. Так что до корабля добирайся самостоятельно*. *Приглядит он! Скажи уж, что просто хочешь изучить Арк изнутри, — нисколько не поверил заявлениям вехикона Джазз. — И лично поглазеть, как все там теперь веселятся*. *Не без этого, — не стал отпираться самолёт. — Когда ещё случай представится? Тем более что техники уже перезапускают операционную систему и переводят работу станции в аварийный режим*. *А ты думал, что победить главштаб будет так просто?* — лейтенант не смог удержаться от издёвки. *Даже не надеялся. Но очень уж хотелось не только тебя вытащить, но и пошалить в ответ*. *Ну, шалите-шалите, — Джазз отослал сикеру улыбающийся эмотикон. — Только не заиграйся, а то поймают за хвост! Учись уходить красиво, не прощаясь. Это выбешивает сильнее, чем громкое хлопанье дверью*. *Телетраан план одобрил, — через пару кликов довольно отозвался Арт. — Мы не долго. А тебя уже ждут. До встречи, Джазз*. *До встречи*. Гоночная серебристая машина сверкающей молнией неслась по остаткам старых скоростных трасс, загодя объезжая все ловушки и препоны, добрую половину которых диверсант помогал устанавливать дорожным бригадам лично. Он не боялся больше быть пойманным: сейчас он был на своей территории. *** Мираж проводил задумчивым взглядом Ультра Магнуса и Капа, что наравне со всеми помогали разбирать завалы нижнего уровня, на котором располагались тюремные отсеки. Разнесло блок хорошо. Многие дверные панели вышибло взрывной волной, пожар в коридорах локализовали далеко не сразу. Счастье ещё, что сюда никто не сунулся во время попытки взлома ИскИна и скачивания закрытых архивных данных, иначе жертв было бы несравнимо больше. А так… так Оптимус Прайм лишился одного из лучших снайперов, а Главный тактический советник своего негласного и преданнейшего помощника. Бывшему сенатору были не нужны сводки, отчёты и сплетни. Он лучше кого бы то ни было понимал, что именно здесь произошло. Проул, используя полученные от него лично сведения, наверняка заарканил Хромедома, именно потому Арк посетили второй заместитель Родимуса Прайма и его давний наставник. Но стиль дерзкого ответа — буквально пощёчины гордому праксианцу — принадлежал отнюдь не бывшим рэкерам. Так умел и бил только Джазз, его бывший командир. Бывший, потому что несколько бриймов назад переданный по общей связи приказ от имени самого Прайма гласил, что начальник отдела спецопераций временно отстраняется от своих обязанностей до разбирательства. Из чего следовало — и Проул буквально расписался в этом — что Первый Лейтенант был схвачен. Не иначе пришёл вызволять знаменитого хакера. Но Мираж знал, что Джазз не смог бы пройти на территорию Проула: тактик ещё в самом начале их совместной работы умудрился поставить защиту против вёрткого ублюдка, настроив на излучение его искры отслеживающие системы. Значит, у гонщика был неучтённый даже гениальным праксианцем сообщник. Джазз отвлекал, а кто-то в это время вытаскивал мнемохирурга. Пытливый взгляд скользнул по снующим мимо корпусам сослуживцев. Да что гадать-то? Это вообще может быть кто угодно, даже тот, кого просто невозможно заподозрить: Джазз любил удивить. Санстрикера, Сайдсвайпа, гонористого Клиффджампера можно списать со счетов: Проул их первыми упёк подальше. Тогда кто рискнул своей карьерой, активом, будущим? Хотя, о чём это он… Пример с арестом Рэтчета, главврача медкорпуса автоботов, по обвинению в пособничестве и организации подключения к Телетраану, поразил не только его. Все ходили как пришибленные. Похоже, даже Ультра Магнус и Кап не ожидали от старого медбота подобного: по крайней мере они были совершенно искренне удивлены, когда услышали последнюю новость. Если на Проула было страшно смотреть, то на Оптимуса в кои-то ворны просто больно. И, хотя Мираж никогда не отличался мягкой искрой, сейчас ему было по-настоящему неудобно. Он старался не попадаться Лидеру на оптику. Неприкрытая боль от двойного предательства в ультрамариновых линзах действовала парализующе, пробуждая несвойственные для его процессора мысли. Даже дрону было понятно, что в одиночку Джазз подобное провернуть не мог. Масштаб не тот, не его полёта размах. Да и ставки как-то неоправданно резво рванули вверх: сначала покалеченный Блэр, теперь деактивированный Блюстрик. Каждый из автоботов сейчас ловил себя на пугающей мысли: кто падёт следующим в противостоянии упрямого Проула и жестокого Джазза? Быть игральной фигуркой на разлинованном поле никому не хотелось. Тем более, когда в игру вступили настолько могущественные силы. Неужели прославленный диверсант не просто так переметнулся во вторую ставку, поставив на молодого Прайма? Выходец трущоб, он всегда тонко чувствовал, в каком направлении течёт ток. Что же сподвигло лейтенанта изменить своему ненаглядному патрону, тем более тому, с кем так долго путался проводкой? В том, что Джазз безропотно подставлял порты Оптимусу, аристократ не сомневался. Остаток фона, когда командир приходил с аудиенций, практически не ощущался, но был. Миража провести в вопросах коннекта было попросту невозможно. Но больше всего ставил в тупик совершенно нелогичный, пугающий, почти что аморальный поступок Рэтчета. Диверсант всегда оставался величиной переменной, но Рэтчет долгие-долгие ворны, ещё до сложения нобилем с себя всех полномочий, оставался для общества константой, на которую равнялись даже сейчас, когда сам медик стал абсолютно невыносим. Мираж не видел ни единого оправдания подобному выбору, ни единого стоящего мотива поставить на своей репутации жирный крест и перекочевать из разряда старших офицеров, приближенных к самому Прайму, в ряды предателей, дезертиров и изменников. Именно это пугало больше всего. Связь с Персептором Мираж предусмотрительно оборвал: учёный не дурак, сам должен догадаться, что при нынешних обстоятельствах следует залечь на дно. Да и потом следует пересмотреть условия сотрудничества. На такое аристократ всё-таки не подписывался. Здесь уже не просто борьба за перспективное кресло в управленческом аппарате нейтрального сектора, а политическая война одного лагеря против другого. И самое ужасное, что на этот раз лбами столкнулись автоботы с автоботами: все сплошь идейные, уважаемые, знаковые бойцы. Как разобраться, чьей стороны придерживаться? Следовало взять тайм-аут. — Мираж! Невидимка недовольно обернулся, одарив окликнувшего надменным взглядом. Бластер. Такая же поганая ржа, как и Джазз. Ничем не лучше, хотя в своё время умудрялся вращаться в кругу богемы. Не просто же так именно эти два бота зависали вместе в свободные от службы и заданий циклы. — Чем могу быть полезен, Бластер? — гонщик даже удержал взметнувшуюся было вверх оптогрань. Всё равно эта чушка не оценит утончённого изумления над его беспардонностью. — Ты к рэкерам? Этот оплавок даже не спрашивал, ржа, он утверждал! Мираж на клик испытал жгучее желание затолкать аляписто-красного меха в развороченный взрывом тюремный отсек и активировать там ещё одну винтовку. Честное слово, ради такого он готов был рискнуть отобрать любимое оружие у Персептора! — Короче, держи, — Бластеру, похоже, было отработкой налить на чувства собеседника, как и на принятые манеры поведения, и на учтивость, и вообще на всё вокруг себя, любимого. Он нахально впихнул в манипулятор ошарашенного Миража небольшой контейнер. — Это Спрингеру. От Хайда. — А Айронхайд что, не мог лично передать свой привет? — одна только мысль, что его используют как последнего курьера, была невыносима. — Если говорят передать тебе, значит, не мог, — невежливо буркнул в ответ связист. — И не свети подарком почём зря! Передашь через Блэра. Гонщик знает, как к своему командиру подкатить. Мираж подозрительно уставился на Бластера. Неужели тот всё это время следил за ним? Вполне возможно, конечно. Но почему? И, главное, по чьему приказу? — Хорошо, — наконец решил не лезть на рожон лишний раз стеллсер. — Я передам. Бластер, впрочем, удаляться не спешил. Он педантично проследил, как разведчик прячет в сабспейс посылку начальника охраны, и только тогда развернулся и молча, не прощаясь, потопал в противоположную сторону. И как это следует понимать? Нахмурившись, Мираж нетерпеливо оглянулся по сторонам. Что-то назревало. Он нутром чуял близкие неприятности. Очень большие неприятности.