Полшаникса за искру

Полезно всё, что кстати, а не в срок — Все блага превращаются в порок. К примеру, этого цветка сосуды: Одно в них хорошо, другое худо. В его цветах — целебный аромат, А в листьях и корнях — сильнейший яд. (с) Ромео и Джульетта

— Но почему именно я должен принимать подобные решения? — возмутился Дрифт, с раздражением глядя на наседающего на него Ред Алерта. — А кто должен?! — опешил безопасник, яростно сверкая голубыми окулярами. — Второй Прайм недееспособен, его первый помощник вне зоны доступа, главный специалист Лост Лайта по информации и связи подключён к системам жизнеобеспечения. А ты являешься вторым помощником Родимуса… — Вот именно! — тут же вскинулся автобот в белоснежной, ослепительно сверкающей в полумраке отсека броне. — Второй, Ред. Я — второй, а никак не первый! Ты хорошо знаешь обязанности второго помощника, пределы его полномочий? В мою компетенцию не входит руководить от имени Родимуса, и уж тем более вести переговоры с Правящим Праймом. — Как его законный консорт ты имеешь полное право не то что вести от имени бондмейта переговоры, но и подписывать любые документы, — вдруг сухо заявил Ред Алерт под всеобщее ошеломлённое молчание. Дрифт вздрогнул и сконфуженно отступил назад. — Что ты такое говоришь? — синяя оптика ренегата выражала крайнюю степень замешательства. — А то, что слияние искр накладывает определённые обязательства на партнёров, а не только получение взаимного удовольствия, — Ред Алерт оставался непреклонным. — И когда ты давал согласие Родимусу продолжать ваши отношения и оставаться его бондмейтом уже как Прайма и не позволил Матрице затереть вашу связь, ты также возложил на себя определённую ответственность. Скажешь, что всё было не так? Мечник подавленно молчал. Остальные члены команды не вмешивались, переваривая только что услышанную информацию. Что ж, вот и прозвучало официальное подтверждение, что Родимус и Дрифт соузники. Наконец-то кто-то решился озвучить это вслух. Правда, что теперь делать с этим знанием, никто не имел ни малейшего представления. Арт покосился в сторону лейтенанта: локаторы последнего были чётко направлены в сторону киберсамурая, будто гонщик желал просканировать того насквозь. — Может быть, попробовать ещё раз связаться с нашими… — здесь вышла небольшая заминка, ибо второй заместитель Прайма так и не смог вслух произнести имена Капа и Ультра Магнуса, практически добровольно ставших заложниками на Арке. — Мы уже пытались, — тут же раздражённо отозвался Ред Алерт, дёрнув плечом. — Но их комлинки не отвечают! Они даже от Арта заблокировались. Вехикон поёжился; ему не очень импонировало переключение внимания собравшихся на себя. Но Дрифт смотрел как-то уж больно затравленно. Не шло такое выражение вечно весёлому и неунывающему помощнику капитана. Сонар нейропроводкой ощущал, из-за чего именно так откровенно юлит бывший десептикон: тот всё ещё продолжал защищать Родимуса. Даже от своих. Даже в патовой ситуации Дрифт оставался верен партнёру. Истребитель отчаянно завидовал молодому Прайму и ничего не мог с собою поделать. Он опять бросил короткий взгляд на Джазза, непривычно молчаливого, и неожиданно решился. — Я мог бы попробовать проникнуть на Арк. Схему расположения секций я ведь теперь знаю… — Исключено, — резко перебил его диверсант. — Проул не знает, кто ты такой, и пока у него нет способа добыть эту информацию, но он ждёт тебя. Не может не ждать. — Согласен, — внезапно поддержал лейтенанта Вирль. — Тебе даже близко подлетать к Арку запрещено. Мы не сможем тебя прикрыть, а ты не сможешь выбраться оттуда, не наворотив дел. — Но почему Магнус и Кап вообще не свалили оттуда сразу же, как стало понятно, что Хромедома вытащили? — Сверв обвёл удивлённым взглядом товарищей. — Ведь не могли же они не знать, что проникновение в закрытый контур просто так не оставят… — Они сохранили репутацию Родимуса и сейчас продолжают прикрывать капитана, — Дрифт скрестил белые манипуляторы на грудном отсеке. — Дипломатически правильно построенное давление на Оптимуса, да даже просто возможность предотвратить влияние тактика или кого-то из Совета на Первого Прайма сейчас может иметь куда большее значение, чем все остальные наши шаги и манёвры. — Разумно, — недавно вернувшийся от рэкеров Фёст Эйд принёс с собою не только новости, но и привет от прозябающей команды. Но главное, врач смог за короткое время пребывания в штурмовом отряде перепристроить Ревинда в медкорпус, которым теперь заведовал не до конца верящий в выпавший счастливый случай Джолт. — Сейчас непонятно, в какую сторону повернётся Оптимус, а от выбранного курса Лидера зависит слишком многое. Не только наши активы, но и наша честь. Загнёмся здесь мы, значит, вскорости ликвидируют и сопротивление. Кто-то мечтает о том, чтобы Нотр'Дален попал под патронаж Сената? — Ты хотел спросить, мечтает ли кто-нибудь из нас о скорых казнях на Нотр'Дален, проведённых по требованию сенаторов, а не о каком-то дурацком патронаже? — ехидно уточнил Вирль. — Или о массовых заключениях под стражу? Давайте уж называть вещи своими именами. — А не всё ли равно, как обозвать репрессии? — устало поинтересовался медик. — В любом случае, пока мы не сможем пристроить всех спарков по надёжным манипуляторам, Сенату там делать нечего. — Там вообще нечего делать Сенату, — неожиданно зло бросил Дрифт. — Даже возражать не буду, — философски пожал плечами Фёст Эйд. — Наше дело — тянуть время. — Наквинта его ещё-то тянуть? — Вирль аж лопасти встопорщил, с вызовом уставившись на главврача Лост Лайта. — Вам не кажется, что мы уже дотянулись? — Тебе что-то не нравится? — искренне удивился Эйд. — Могу я в таком случае уточнить, что именно тебе не по искре? Пока в полной отработке не мы. Да, мы тоже заплатим высокую цену за всю эту авантюру. Но, когда мы подписывались на Нотр'Дален под эту кампанию, и обещали сопротивленцам справедливость, неужели у кого-то могли остаться наивные мечты о счастливом возвращении на Кибертрон под звуки фанфар и единовременном решении всех накопившихся проблем единственным отчётом о проделанной работе? — Это ты сейчас к чему? — насторожился вертолёт. — Он это к тому, умник, — вмешался Ред Алерт, — что пока именно мы — несправедливо обиженные. Да, это всё не героично ни болта, зато дальновидно и стратегически верно! После всплывающих подробностей о незаконном задержании Хромедома, недавних слушаний в Совете насчёт Эвритмы и некомпетентных действий тамошних властей, после ничем не подтверждённого и несвоевременного обвинения Джазза, а также приписываемой Рэтчету феерической измены — после всего этого гуляют самые разные слухи. Причём не только среди личного состава Оптимуса. А с нашей стороны так и не последовало ни единого провокационного шага. — Конечно-конечно, — загоготал Вирль. — Дымящийся ИскИн Арка, — это так, фигня, с кем не бывает! — Недоказуемо, — отрезал Ред Алерт. — Понятное дело, что взлом Телетраана также приписывают Родимусу и всем нам, но одно то, что ни байта чужой информации не пропало и архивные папки не были вскрыты, а также, кроме отключения систем безопасности и полной парализации систем охраны ничего не было нарушено, играет в плюс именно нам. Мы сейчас в очень выгодной позиции: на нас сыпятся шишки и претензии, по большей мере совершенно необоснованные, а мы дипломатично пытаемся всё решить миром. Вот поэтому Ультра Магнус и Кап взяли на себя роль переговорщиков. Горячие головы и так уже ропщут вовсю после ареста и отстранения от службы Рэтчета, а также побега лейтенанта, а теперь и старики приглядываются к командованию и активно прислушиваются к разговорам в коридорах. Ты только посмотри, как подозрительно это выглядит со стороны! Родимус, может, и молод, и горяч, и не сильно отягощён моральными принципами, зато за него вдруг вписались и продолжают поддерживать не самые последние боты Кибертрона: главный законник и блестящий военачальник, известный далеко за пределами нашей системы; всеми уважаемый ветеран, которого знают даже на Кимии. Плюс, на стороне выскочки с низов вдруг оказался лучший хакер из всех, что когда-либо работали на нашей стороне. Присовокупим к уже имеющейся команде переметнувшегося в чужой лагерь в борьбе за правое дело — а как же иначе? — Первого Лейтенанта, а также вдруг изменившего идеалам и принципам старейшего медика всея Кибертрона. То, что некоторые из первой ставки сейчас откровенно колеблются, как тот же Айронхайд, и хотя бы в открытую не поддерживают Проула, для нас всех огромный плюс. И всё это сейчас работает исключительно на Родимуса. — Да, но там до сих пор скорбят по Блюстрику, — задумчиво возразил Сверв. — Этого меха нам многие не простят. И я сейчас вовсе не праксианцев имею в виду. — Его не простят не нам, а Джаззу, — жёстко уточнил Ред Алерт, на что лейтенант только понимающе и неприятно усмехнулся. — Это было решение несправедливо обвинённого старшего офицера, а также его личный способ мести тактику. Старые дрязги, и это понятно любому. — Хорошо, хорошо! Но сейчас Проул просто в бешенстве, — напомнил бармен. — Даже Эйд сказал, что некоторые автоботы разделяют его чувства и точку зрения, особенно те из них, кто углядел в проекте нейтральной зоны мирное будущее. — А в том, что переговоры были отложены десептиконской стороной, — и Ред Алерт постучал пальцами по рабочему терминалу, намекая на недавно просмотренные данные, — так же обвинят Проула, но никак не нас. Не было бы его самодеятельности — не было бы настолько трагичных для алого знака последствий. Да, деактива всегда хватало, но ещё никогда деактив не ловили в собственном штабе от манипуляторов своего же, вынужденного бежать под прикрытием старых друзей от незаконного ареста и надуманного обвинения. Джазза не любят, это правда; но Проула не любят ещё больше. И здесь лейтенанта если и обвиняют в превышении самообороны и даже убийстве, то всё равно его мотивы остаются для большинства понятными и прозрачными. Правда, всё сочувствие досталось Рэтчету, на которого штаб радостно повесил всех шарков. Но чем больше обвинений предъявит тактик бывшему главврачу, чем туже будет затягивать ошейник правосудия на его шее, тем больше симпатии тот вызовет в обществе. Уверяю тебя, Сверв, автоботы забудут, и очень быстро, и про то, что Рэтч сидел на синтене, и про то, что он запросто мог дать в линзу собственному пациенту. Сейчас он герой орна: они сами сочинят для дока благородную искрощипательную легенду, потом сами же поверят в неё, проникнутся идеей и полезут на защиту. И разубедить их будет не под силу даже самому Праймасу. Но главное, что во всей этой неприятной истории Рэтчету как никому другому подходит роль настоящего героя. А то, что он не бросился при первых же претензиях оправдываться и наотрез отказался сотрудничать со следствием, только добавляет мрачному старому шарку таинственности и благородства. И вскоре никому не будет важно, что все его поступки не являлись результатом самоотверженности, а были всего лишь последствиями жёсткой ломки, и что самому отстранённому от службы медботу давно лить отработкой и на Проула, и на все проблемы автоботов. Затяжная депрессия и невозможность достать очередную порцию нейростимуляторов для Рэтчета на данный момент куда более важная и первостепенная задача, чем какая-то там абстрактная честь, должность и прочие эфемерные глупости. — Ошибаешься, Ред, — тихо и с нескрываемой грустью возразил Фёст Эйд. — Для Рэтчета его репутация и пост никогда не были пустым звуком. Наверное, это оставалось единственным, что для нашего главврача имело хоть какое-то значение. И то, что его предал как раз тот, к кому было хоть какое-то подобие дружеских чувств, наверняка подорвало остатки его веры не только в себя и систему, но и во всех вокруг. Теперь в его ближайшем окружении попросту не осталось тех, кому он доверится. И Оптимус здесь не исключение. Такое не забывается, это сильнее ломки — это затушенная искра. Арт с любопытством воззрился на молодого медика. Слышать слова сочувствия в адрес бывшего наставника от Фёст Эйда было, мягко говоря, странно. Вехикон прекрасно знал, что лишь чудо в фейсплейте Второго Прайма помогло вырваться из-под жёсткой "опеки" юному дарованию, а долгие ворны под тотальным контролем Рэтчета Фёст Эйд вспоминал не иначе как унизительное выживание. Но вот сейчас Эйд совершенно искренне и нелогично скорбел по чужой загубленной карьере. Никак не получалось уловить, что же именно вызывает в искре молодого медика бурю противоречий: доломанный войной старый одинокий бот или окончательная потеря для алого знака поистине непревзойдённого, высококлассного специалиста. — Ультра Магнус не позволит случиться непоправимому, — к собственному изумлению встрял в беседу старших сикер. — Он всегда отзывался о Рэтчете уважительно, несмотря на всю эту некрасивую историю с синтеном. И если Ультра Магнус углядит хоть малейшую возможность его защитить… — А ведь правда! — встрепенулся Сверв, широко улыбнувшись. — Старина Магнус запросто может пойти наперекор воле Оптимуса! И зануду Рэтчета он никогда не оставит. Вот вам и ещё один политически выгодный для нас шаг. Дрифт поблагодарил находчивого бармена полуулыбкой. Арт же с удивлением ощутил явный интерес со стороны диверсанта и нарочито проигнорировал чужое внимание, сделав вид, что ничего такого не заметил. — Неплохо придумано, — похвалил крылатого Ред Алерт. Безопасник был явно доволен вырисовывающейся картиной. — Если подвести итоги последних орнов, то у нас получается наиболее устойчивая позиция. Но это пока! Потому что если не возобновятся переговоры с десептиконами по нейтральному сектору, помяните моё слово, Проул найдёт способ нам отомстить. И на этот раз тактик использует все имеющиеся возможности. — В таком случае, выставлять меня на всеобщее обозрение не лучший вариант, — Дрифт неосознанно повернул лицевую в сторону капитанской рубки, где сейчас в одиночестве томился его соузник. — И про консорта я бы тоже пока не упоминал. — Тогда как нам влиять на ситуацию? Просто сидеть и ждать и не вмешиваться делу уже не поможет, — не унимался Ред Алерт. — Нам нужны эти переговоры, нам нужен этот нейтральный сектор, шлак дери! Он наше лучшее прикрытие! А Старскрим, параноидальная ржа, не возобновит беседу, пока не получит ответы на свои вопросы, как и гарантии стабильности и безопасности по всем пунктам, которые его устроят! И не надейтесь, что все наши шевеления прошли незамеченными. Думаю, Саундвейв растянул удовольствие для себя аж на несколько отчётов, вызывая ими у своих ближайших коллег тупую процессорную боль. — А мы больше не можем подключить Хрома? — тихо спросил Арт. — Когда он восстановится? — Не скоро, — покачал шлемом Ред Алерт, и впервые за весь разговор в его голосе отчётливо прозвучали интонации неподдельного сочувствия. — Проул его хорошо взломал, малыш. Качественно, я бы сказал. А перед этим ещё эмоционально выпотрошил, используя старую привязанность к другу. Парню необходимо время для восстановления. Если бы Ревинд был здесь, всё могло бы пройти намного быстрее. Но мы не можем позволить себе неоправданную роскошь рисковать ещё и архивариусом. Да и сам Хромедом не одобрил бы нахождение товарища на Лост Лайте. Все мы остаёмся под прицелом, а выход в комфортную зону предстоит ещё очень не скоро. — Понятно. Получалось, что придётся выкручиваться самостоятельно. Хромедом временно из игры выбыл. Взгляд диверсанта становился всё более настойчивым и стал физически ощутимым: нейросеть от этого мелко потряхивало, а крылья нестерпимо зудели. Стараясь держать марку, вехикон тем временем усердно ломал процессор, почему же гонщик до сих пор не воспользовался закрытой частотой, раз уж его настолько припекло на "пообщаться". Но, видимо, вовсе не желание говорить руководило этим меха. Тот явно сейчас что-то обдумывал, прикидывал про себя. — Кстати, если мы не можем выйти на Оптимуса, не скомпрометировав при этом капитана или наших парламентариев, — Фёст Эйд невозмутимо развёл манипуляторами, — значит, пора выходить на десептиконов! В переговорной повисло напряжённое молчание. — Я надеюсь, что ты сейчас просто так глупо пошутил, — хмуро заметил Ред Алерт, нервно мерцая линзами. — Отнюдь, — безмятежно улыбнулся медбот. — Ведь всем нам нужно, чтобы именно десептиконы вернулись за стол переговоров? Тогда целесообразнее обратиться именно к ним с этой простой просьбой. — Что, вот так вот заявиться к Старскриму или Шоквейву и попросить их пересмотреть своё решение насчёт установленной паузы? — улыбка безопасника получилась какой-то кривой и зловещей. — Ну, так как инициатива взять тайм-аут исходила как раз от аэрокоммандера, то и обращаться следует напрямую к нему, — не унимался Эйд. — К нему или к Саундвейву, — Дрифт внимательно глядел на главврача Лост Лайта. — Лучше к Старскриму, — быстро вставил своё слово Сверв. Огляделся, неуверенно поёжился и добавил: — Сикер, по крайней мере, не попытается сразу вместо приветствия вывернуть тебя наизнанку. На это заявление Ред Алерт только с силой потёр лоб ладонью, прежде чем мученически вопросить: — Вы сейчас серьёзно обсуждаете вариант вот так вот, без приглашения, заявиться к десептиконам в лагерь и спросить Старскрима? И кто же у нас рискнёт выступить в роли самоубийцы? — А зачем это делать обязательно нам? — искренне удивился Эйд. — У нас же есть Блицвинг и Френзи. — Блицвинг мелких не бросит, — напомнил о главной проблеме трёхрежимника самолёт. — А вот Френзи может и прогуляться. — Не-а, — тут уже за коллегу вступился безопасник. — Френзи не оставит пост на Нотр'Дален, а Блицвинг больше не рискнёт спарками. — А зачем им вообще куда-то лететь? — Дрифт с непониманием глядел на товарищей. — Дистанционную связь в наше время отменили, что ли? — Попросим Френзи позвонить Старскриму? — развеселился Сверв. — О шлак, я хотел бы поприсутствовать при этом эпохальном разговоре! — Обойдёшься, — заговорщицки подмигнул бармену Дрифт. Но, судя по всему, настроение и у мечника заметно улучшилось. — Такие переговоры всегда остаются сугубо приватными. Но давайте сразу обсудим момент, кто именно продолжит общение с сикером уже после того, как Френзи толкнёт ему краткую лекцию о нелёгких временах и тяжёлых нравах в рядах сопротивления. — Ты консорт, ты и договаривайся, — безапелляционно заявил Ред Алерт, и в его словах отчётливо прозвучал другой, скрытый смысл: два десептикона всегда лучше поймут друг друга, а значит, автоботам и дёргаться не стоит. — Всё равно лучших кандидатов среди нас на данный момент для подобной беседы явно не присутствует. Дрифт только обречённо выпустил из решеток системы продува облачко перегретого пара: уж если безопасник впивался в какую-то идею, то пёр напролом хуже локомотива. — Ну что, вызываем Нотр'Дален? — Сверв весело сверкал оптикой. Конечно, ему не терпелось потрепаться со старыми знакомыми, узнать последние новости и поделиться своими. Арт тоже не скрывал радости: снятие запрета на связь для Лост Лайта в его понимании означало конец изоляции. Наконец-то можно будет разговаривать с солётниками, когда захочется и увидеть спарков. Неожиданно с места поднялся Джазз. — Только не тяните, — бросил серебристый меха выходя из отсека. — Последнее предложение было наиболее толковым. Старшего офицера никто не остановил, уважая желание последнего побыть в одиночестве. То, что гонщик выступил буфером, все собравшиеся отлично понимали и не могли не уважать его за подобный решительный шаг. Но так как вынужденные действия диверсанта носили всё-таки весьма двусмысленный характер, а также тянули за собой весьма неприятные последствия, то и углубляться в природу чужих умозаключений желающих не нашлось. Ну, сделал и сделал. Чего теперь в прошлом залипать? Только медно-опаловый сикерский шлем медленно повернулся вслед мелькнувшему в проходе светлому силуэту. — Не жалеете, что подрядили для помощи начальника отдела спецопераций? — Ред Алерт выждал время, чтобы точно не быть услышанным тем, о ком хотел завести речь. — Никого не напрягает, с какой лёгкостью он прихлопнул беднягу Блюстрика? Молодой дурень был повинен только в том, что слишком верил всему, что вбивал в его процессор Проул. — Скажи, Ред, хоть кто-нибудь в первой ставке за всё время с начала гражданки сумел сохранить уверенность в том, что Джазз просто улыбчивый, смешливый наивный бот, способный только порты подставлять да лясы точить? — Фёст Эйд бросил хлёсткий взгляд в сторону напряжённо ожидающего ответа безопасника. — Эйд прав, — согласно кивнул Дрифт. Белый меха прошёл до стола и уселся напротив бармена. — Ни среди автоботов, ни среди десептиконов уже давно не наблюдается ни одного настолько тупого дрона, чтобы не уяснить за прошедшие ворны одну простую вещь: первый лейтенант на редкость мстительная и безразличная скотина. Он уберёт любого ради своего интереса. И когда Проул подрядил мелочь для охраны Хромедома, это ещё можно было оправдать глупостью и недальновидностью самого снайпера, подписавшегося на такое, но когда сам Блюстрик добровольно расписался к примыканию во вражеские для диверсанта ряды, это стало прямым вызовом. Что ж, молодой праксианец замахнулся на то, что ему было определённо не по дентам. Он проиграл, и другого исхода в этом поединке изначально не было. Но молодость эгоистична и самовлюблённа. Парень поплатился за свою оплошность, только и всего. — Ты сейчас говоришь как автобот или как десептикон? — прищурился Ред Алерт. — Я сейчас говорю как объективный реалист, — мечник на провокацию не купился, глядя в нервно мерцающие линзы красного меха спокойно и невозмутимо. — Другого варианта эпилога такого глупого противостояния просто не существовало. Потому бухтеть по поводу деактива Блюстрика будет только молодёжь. Старикам ставки давно известны, поэтому лейтенант до сих пор актив. — Именно этим он нам и полезен, — подвёл черту под рассуждениями Фёст Эйд. — Он крайне эффективен, и именно за это его и боятся. Мало кто обладает настолько сокрушительной биографией. — Пф! — Ред Алерт демонстративно выплюнул собственное раздражение перегретым паром. Безопасник отвернулся, но всем было понятно, что более возражать против давно принятого решения большинства он не будет. *** Светлые пальцы осторожно дотронулись до влажной, покрытой липкой плёнкой конденсата щеки. Как будто отозвавшись на это прикосновение, слабо затлели жёлтые линзы лежащего трансформера. Их владельцу понадобилось какое-то время, чтобы фокус окончательно навёлся на нежданного посетителя. Затворы с тихим шорохом сомкнулись и разомкнулись: так Хромедом обозначил узнавание. — Рад, что ты уже в онлайне, — Джазз постарался улыбнуться, но губы в последний клик подвели его, и вместо вежливого участия на красивом фейсплейте обозначилась гримаса печальной ярости. — Это ты меня вытащил? — очень тихо спросил симфуриец. — Я спланировал. Вытаскивал другой. — Кому обязан? — Арси. Но ты ей абсолютно ничем не обязан. Для неё это всё не более чем приятное развлечение. Хромедом еле заметно кивнул. — Понятно. Личное, значит. — Так и есть, — подтвердил диверсант, всё так же оставаясь у ремплатформы, прижимаясь бедром к ледяной кромке её поверхности. — Не знаешь, что с Ревиндом? — взгляд хакера был мутным, но при этом вполне осознанным. — Фёст Эйд его к своим знакомым под крыло пристроил, в хирургию полевого госпиталя. Облегчение симфурийца читалось настолько ярко и сильно, отразившись не только на дне измученных окуляров, но и во всех энергополях бывшего полицейского, что гонщик, не удержавшись, положил тому ладонь на плечо и легонько сжал пальцы. — Всё будет норм, Хром. Не дёргайся. Проул дорого заплатил за свою афёру. — Неужели?.. — мнемохирург неверяще уставился на серебристого невысокого меха, пропуская цикл поверхностной вентиляции. — О, нет, — тут же рассмеялся Джазз. — Ты меня переоцениваешь. Я всего лишь подстрелил эту ржу. Зато я отобрал у него, можно сказать, правый манипулятор и самого преданного приспешника. — Блю? — не сразу поверил Хромедом, но вынужден был замолчать, как только увидел яростно сжавшиеся в тонкую линию серебристые губы. — Знаешь, а ведь когда-то он был довольно хорошим ботом… Такой молодой, полный надежд, доверчивый. — На войне нельзя быть доверчивым и подставлять спину, даже своим, — сухо заметил диверсант. — Нельзя, — эхом повторил Хромедом. Неожиданно его осенило, и мнемохирург с подозрением уставился на своего спасителя. — Ты сам как? Если деактивация Блюстрика полностью на тебе… — Бездоказательно, хотя и резонно, — пожал плечами Джазз. — Можешь считать, что я убрал его как необходимую преграду на пути к свободе. — Но на самом деле это было не так? — Хромедом не спрашивал, он, ржа, утверждал. — Не так. Но кому какое дело? — диверсант даже не пытался разыгрывать беззаботность. — Записей нет, свидетелей тоже. Своё удивление мнемохирург высказал лишь слабым мерцанием окуляров. — Арт с нашим Телетрааном взломали тамошнего ИскИна, — лейтенант не удержался от лёгкого смешка. — Идея, правда, принадлежала Френзи, но исполнение тоже заслуживает пристального внимания. Сейчас на Хромедоме не было маски, и его эмоции, отражённые на фейсплейте, можно было читать как включённый датапад. Вымученную улыбку, удивительным образом преобразившую вроде бы ничем не выдающийся фейсплейт, Джазз приветствовал тихим изумлением. — Как удрал? — Хромедом не заметил чужого замешательства, его жёлтые линзы смотрели удивительно по-доброму и с нескрываемой заботой. — Знаменитая диверсантская удача, — немного натянуто пошутил гонщик. — Но если честно, мне тоже пришлось заплатить по счетам. Хакер нахмурился, и лейтенант поспешил успокоить повреждённого меха: — Не боись. Ничего такого, с чем бы я не смог справиться. — Джазз? — Хромедом не удовлетворился обтекаемым ответом, продолжая с настойчивостью вглядываться в дымчато-синий стеклопластик визора. — В моём побеге обвинили Рэтчета, — сдался диверсант, удивляясь сам себе. — Боюсь, моё решение всё-таки будет иметь для всех нас не совсем приятные последствия. Джолт сторону Родимуса не примет хотя бы из банального страха потерять новое место. — Да Джолт и нас не примет, — согласился мнемохирург, откидывая голову назад и переводя взгляд на белый потолок. — Но как ты вообще этого добился? Как вы смогли провернуть столь масштабную операцию без какой-либо подготовки? — Я ведь уже говорил тебе, — наигранно широко осклабился гонщик, — что моя удача просто не знает границ! — Фальшиво, — поморщился Хром, и улыбка на светлых губах мгновенно растаяла, как будто её там и не было. — Подвинься, — Джазз по-хозяйски похлопал по белому бедру. Симфуриец бросил на него удивлённый взгляд, но осторожно сместился немного в сторону. Серебристая бестия с резными локаторами на шлеме тут же с удобством устроилась рядом с его боком. — Френзи сразу предположил, что просто официальными диалогами всё не закончится. Мы перетёрли с ним маленько, что именно следует предпринять, если Проул сумеет до меня добраться. Кон сразу предложил вынести их систему наквинт в экстренном случае, используя для этого проводника. Добровольно носитель перекинет вирус в Телетраан или неосознанно, никакой роли не играло бы. Главное, что ИскИн получил бы пакет багов, а также неконтролируемо отослал бы условленный сигнал по закрытой линии повышенного доверия, что не вызвало бы никаких вопросов у системы, так как вызов отправлялся бы прямиком на Лост Лайт дублёру. И всё. Наш Телетраан к тому времени был бы уже абсолютно готов и, получив прямой допуск, запустил бы во внутреннюю сеть мешанину сигналов, помех и битых файлов. Как видишь, этого всего хватило, чтобы взломать все щиты безопасности и переподключить основные системы на себя. — Красиво, — похвалил Хромедом. В уголках его губ затрепетала тень настоящей улыбки. — Но почему Рэтчет? — Ну а кто? — удивился Джазз. — Нужен был тот, кто доверится настолько, чтобы установить непосредственный контакт. А также тот, кто сможет заинтересоваться сопротивленцами не только с точки зрения подмять последних под себя. И для кого спарки никогда не станут предметом торга. — Логично. — Тем более, в его случае я был уверен, что компрометирующую информацию Рэтчет сотрёт сразу же после просмотра. А вот в сборе данных о нестандартных повреждениях док себе отказать не смог. И при первом же подключении к общей сети… — Вы получили без пыли и грязи всю систему, — Хромедом перевёл усталый взгляд на диверсанта и благодарно бликанул тому линзами. — Хороша работа. Чистая. — Кстати, Арт тут уверенно высказал мысль, что Ультра Магнус не позволит давить на главврача… Точнее, на бывшего главврача. — Отстранили? — Естественно. Ему предъявлено с десяток обвинений. — Защищаться, конечно же, не считает нужным? — понимающе усмехнулся Хром. — Это же Рэтч, ты его знаешь не хуже чем меня, — Джазз бросил короткий взгляд в сторону выхода. — Ладно, не буду больше надоедать, всё равно все последние сплетни я уже слил. Восстанавливайся. Тебя очень не хватает команде. — Брось! Меня есть кому прикрыть, — многозначительно протянул симфуриец, повернув голову к медленно отступающему серебристому меха. — Джазз, а ты зачем приходил-то? Гонщик замер на полушаге. — Что, совсем шлаково? — Хромедом глядел слишком понимающе, слишком пронизывающе — так, будто никакого защитного стеклопласта визора не существовало преградой между их оптиками. — Боишься Прайма, да? — Ты не поймёшь… Это был даже не голос, а какой-то неживой, поломанный шелест. — Партнёрство искровое? — не обратил никакого внимания на крайнее замешательство собеседника хакер. — Мы не партнёры, — от корпуса лейтенанта растекался невидимым туманом пугающий холод. — Вот как? — удивлённо приподнялся на локте Хромедом, не обращая никакого внимания на предупреждающий писк подключённой к его корпусу аппаратуры. — А глядя на тебя так и не скажешь. Обычно так мечутся только те, кто не может пережить эмоциональный разрыв с соузником. — Он — Прайм, — железные нотки в голосе Джазза могли бы испугать кого угодно, но только не мнемохирурга: Хром просто знал, что гонщик бить не будет. Не в этот раз. — Наш тоже не фальшивка, — парировал хакер. — Но, как видишь, и при воспоминаниях и при партнёре. Серый корпус неконтролируемо дёрнулся, пальцы сжались в кулаки. — Видел. Было понятно, что Джазз сдерживается из последних сил. И Хромедом впервые не мог решить, результат чего именно он видит перед собою: истерики или агрессии. Хотя в случае с лейтенантом это могло быть одно и тоже, либо плавное перетекание одного состояния в другое. — И что думаешь по этому поводу? — Что это прецедент. — Верно мыслишь, — на этот раз хакер ограничился только слабым кивком. Что ж, не всё сразу. С этим оплавком нельзя передавливать. Хромедом с облегчением отвалился обратно, распластываясь по платформе как освежёванный звероформер. — Но, тем не менее, вот тебе ответ на давно мучивший тебя вопрос: так тоже можно, если очень хочется. Джазз молчал почти с брийм; молчал и не двигался. Затем абсолютно спокойным, выдержанным голосом прокомментировал: — Я никогда не задавался этим вопросом. — Брось, — поморщился Хромедом. — Подобную отработку ты можешь гнать на приёме у Ранга, если тебя в тот отстойник когда-нибудь занесёт. Но я столько ковырялся в чужих процессорах, что иногда и прямых подключений не надо, дабы с точностью определить, кто о чём думает. Я не знаю, кто ты, не знаю, каков ты, не знаю, что тебя разрушает изнутри, но одно я знаю точно: тебе всегда было интересно знать, что ты по-настоящему значишь для того, за кем следуешь тенью. Что ж, теперь ответ у тебя есть. И от этого не стало легче, ведь так? Симфуриец повернул шлем и лениво окинул взглядом абсолютно пустую кварту. Джазза рядом не было... *** Так близко сикера диверсант видел впервые. Старскрим стоял всего в нескольких шагах, непривычно неподвижный, даже спокойный. Конечно, это всё было напускным: война научила всех не расслабляться даже в перезарядке, и уж тем более не в окружении врагов. За спиной аэрокоммандера застыли два эрадикона: тёмные, угловатые, крылатые. — Скажу прямо, вам удалось удивить меня, — вместо приветствия начал Ищущий. Его алая узкая оптика медленно перемещалась с одного автобота на другого. — Но почему встреча не официальна? Информация, что Родимус враждует с Оптимусом, верна? — Скорее, мы враждуем с главным тактиком, — спокойно ответил Дрифт, даже не пробуя отпираться. — И я бы не назвал это враждой. Скорее, открытой конфронтацией. — Вот как? — сикер переваривал полученную информацию. А, может, и советовался с Саундвейвом: этот мог. Автоботы молчали. Тон этой встрече задавали явно не они. — Хорошо, — истребитель это сказал таким тоном, будто заранее подписал смертный приговор всем участникам переговоров. — Хотелось бы понять, каким боком в этой истории увязли наши бойцы? — Френзи сообщил, что предоставил вам полностью всю архивную базу Нотр'Дален за последние три ворна, — белый мечник не выказывал удивления, но давал понять, что в курсе всего разговора между двумя десептиконами. — Но я это хочу услышать от тебя, а не от него, — недовольно поджал губы Старскрим, и его белоснежные крылья еле уловимо шевельнулись. — Скажем так, я хочу услышать автоботскую версию. *Он желает услышать что-то конкретное?* — решил отвлечь Дрифта диверсант, внимательно наблюдая за посетившей их тройкой. *Несомненно. Он догадывается о спарках, но никогда не скажет нам об этом прямо. И он догадывается, что не все имена участников ему известны.* *Арт?* — сообразил Джазз. *Конечно, — тут же откликнулся Дрифт, тем временем продолжая попытки вытащить из аэрокоммандера, что именно того не устраивает в более чем исчерпывающем отчёте его же соратника. — Старскрим — хитрая старая ржа! Ворны подле Мегатрона и Саундвейва научили его видеть нечитаемое между строк и чуять возможный подвох ещё на стадии задумки. Даже не надейся его провести. Френзи был прав, когда сказал, что на своей стороне мы увидим сикера только тогда, когда раскроем все карты. И будь готов к тому, что всю нашу информацию ещё скрупулёзно и дотошно изучат и подвергнут сомнению каждый глиф! Тебе, естественно, о том не сообщат*. *Ясное дело. Но ты ведь не собираешься его знакомить с Артом?* *Конечно, нет! Он его и так чует, будь уверен. Иначе не прилетел бы сюда по первому требованию*. *Дрифт, ты шутишь?* *Я убийственно серьёзен, лейтенант! После того, как мелкий попал к нам, я навёл кое-какие справки. Будь уверен, Ультра Магнус тоже постарался. Так вот, со времени пропажи вехикона со станции аэрокоммандер был удивительно активен. И как-то за рекордно короткие сроки десептиконская сторона не досчиталась сразу нескольких своих командиров. Удивительное дело, но все они были так или иначе связаны с программой обучения этих самых новобранцев. Так что он копал в попытках узнать правду, Джазз; копал так, как нам и привидеться не может! Ты ведь никогда не был глупой чушкой, наверняка же знаешь, что у них двоих был искровый контакт. Так вот, Старскрим не тот меха, кто забудет подобное. И он не разбрасывается своими партнёрами, пусть те и насильно навязанные*. *Хорошо. Если так, то чем столь пристальное внимание грозит самому Арту?* *Деактивом, — голос Дрифта отливал сталью. — Старскрим — второй десептикон по силе и влиянию. Арт — вехикон. Это позор, лейтенант. Для аэрокоммандера эта связь порочна по своей сути и обременительна. И даже не питай пустых иллюзий на счёт каких-то светлых чувств. Сикер никогда бы не стал заместителем Мегатрона, будь он подвержен пустым эмоциям и лирике. Всё, что он когда-либо делал или говорил, всегда имело под собою скрытый подтекст. Готов ты его понять или нет, это никого не волнует. Десептиконы поют свои песни, в этом Ред Алерт прав как никогда. А Старскрим отличный политик, стратег и манипулятор. И все его связи всегда работали исключительно на его имидж, а никак не против*. *То, что у Арта сформированная тройка, Старскрима не остановит?* Дрифт не отвечал какое-то время, потом нехотя сообщил: *Не знаю. Это серьёзный пункт. Для триадного сикера очень серьёзный*. *А спарк триады? Он считается?* *Упаси Праймас Старскрим про него узнает! — тут же злобно зашипел мечник. — Даже не вздумай использовать Файрсторма как аргумент в споре за актив вехикона! Файр — сикер, Арт…* *Понял-понял*, — раздражённо отозвался Джазз, продолжая изучать вроде бы полностью поглощённого просмотром данных с инфоносителя истребителя. Вот только автобот был уверен, что его так же пристально изучают в ответ. Как будто почувствовав, что является объектом спора, Старскрим повернулся к гонщику, проигнорировав какой-то очередной вопрос по делу от Дрифта, и склонился всем корпусом в его сторону. — Ваша компания навевает подозрения, — сообщил сикер скрипучим и донельзя неприятным голосом. — Какие? — не удержался Джазз, ловя на себе возмущённый взгляд заместителя Родимуса. Они заранее договорились с мечником, что в разговор он лично не вмешивается и, по возможности, диалог не поддерживает, изображая из себя всего лишь охрану и соглядатая. — Самые неприятные, — растянул тёмные губы в улыбке истребитель. — Двое автоботов против трёх десептиконов… Прямое расточительство! — Дрифт за двоих идёт, — не моргнув окуляром заявил диверсант. Подумал и присовокупил к своему следующему пояснению хищный оскал, давая насладиться оппоненту видом на свои далеко не мирного вида острые, хищные клыки. — Да и меня не стоит со счетов сбрасывать. Я тоже дорого стою. Дрифт метал оптикой молнии, но более никак не вмешивался. — Наслышан, наслышан, — миролюбиво согласился Старскрим. Его золотой кокпит отбрасывал игривые отблески на развёрнутую голографическую карту галактики. — Жаль, не довелось столкнуться с тобою лично до этой заварушки, лейтенант. Думаю, нам нашлось бы чем удивить друг друга. — Не сомневаюсь, — ответил Джазз в том же тоне. — Вот только почему десептикон с твоим положением не взял в охрану кого-то более весомого, а ограничился обычными вехиконами? На этот раз в ступор вошли от такой наглости не только Дрифт и сам Старскрим, но и сопровождающие аэрокоммандера. — Наглеешь, автобот, — предупреждающе, с тихим присвистом прошипел сикер. — Работа такая, — невозмутимо парировал диверсант. — Да и любопытство мучает, не без этого. Алые линзы нестерпимо полыхнули. Резкий взмах серо-белого когтистого манипулятора, и в сторону полетели чипы и все приготовленные заранее датапады, а Джазз оказался припёртым спиною к скале. Красивый, хищный и такой чужеродный фейсплейт сикера приблизился к лицевой гонщика практически вплотную. — Знае-ешь, да? — от Старскрима тянуло тревожным страданием. На короткий клик Джаззу показалось, что он где-то уже видел подобное выражение, но времени сортировать архивные файлы не было. На заднем плане маячил по-настоящему испуганный Дрифт, всё так же пока не вмешивающийся. Эрадиконы нервно топтались на месте, но действовать без прямой команды тоже не решались. Понятно, что заданный вопрос был с подковыркой. Потому Джазз держал взгляд десептиконского аэрокоммандера, не обращая внимания на повреждённый когтями шейный топлипровод, и молчал. Но искрой чувствовал, что вопрос был об Арте. Больше не о ком. Это же знал и чувствовал Старскрим. Это читалось в его яростном, полыхающим красным пламенем взгляде. "Он считает пропавшего вехикона своей собственностью!", — неожиданно осенило гонщика, и многие части головоломки мгновенно встали на место. — Он не твой, — тихо процедил сквозь денты диверсант. *Джазз, заткнись!* — орал на личной частоте Дрифт. — А чей же? — оскалился истребитель, продолжая вдавливать более лёгкий корпус в камни. — Не твой, — твёрдо повторил Джазз, неожиданно почувствовав небывалую уверенность в собственной правоте. Видимо, эту же неуловимую перемену ощутил и сикер, так как тут же выпустил гонщика из своей мощной хватки, медленно отступив на шаг, разглядывая ощупывающего шейный отдел серебристого меха как некую диковинку. *Чтоб тебя разорвало, лейтенант! Куда ты лезешь?! Ты нам все переговоры сорвал!* Внешне Дрифт даже оптогранью не повёл, оставаясь невозмутимым будто неактивная статуя, но в эфире дал эмоциям полную волю. От его яростного крика коротило аудиокарту, так что диверсанту пришлось понизить громкость коммутатора. От изощрённых ругательств мечника стало почему-то весело и спокойно: давно не доводилось слышать тёмный арго Тупика. Сикер равнодушно оглядел разбросанные в пыли инфоносители, идущую помехами голографическую карту, сгруппировался и, врубив дожигатели, прыгнул ввысь, элегантно трансформируясь прямо в прыжке, зависнув в воздухе. Следом трансформировались эрадиконы, только более неуклюже, с лязгом и отвратительно долго по сравнению с оригиналом. Белые крылья качнулись, вспыхнули яркими огоньками сигнальные фонари. — Завтра я сообщу Проулу о возобновлении переговоров. Время и дату назначим мы сами, — раздалось из внешних динамиков прежде, чем хищная крылатая машина с ревом умчалась в чёрное небо. — И что это было? — обалдело вопросил пустоту перед собою Дрифт. *** — Рехнулся, да? Джазз опять сидел на ремплатформе в ногах у Хромедома. В медотсеке кроме них двоих никого не было. Собственно, команде было не до них: джоор назад на связь вышел Ультра Магнус и сообщил о небывалом оживлении на борту Арка. Это означало, что Старскрим своё слово сдержал и вновь сел за стол переговоров. — Не знаю, Хром. Просто понял тогда, что так правильно. Что так надо, — Джазз пожал плечами, будто давая понять, что и сам не знает, чего это упёрся по-глупому перед сикером на плато. — Арту сказали? — Нет. Дрифт посчитал, что мелкому не обязательно знать. — Хм… — хакер смотрел подозрительно. — А Дрифт ли решал? Или ты сам решил, что о Старскриме его партнёру лучше не знать? — Дрифт дал мне ясно понять, что для сикерёныша это равно деактиву. — Не уверен, — тут же возразил симфуриец, подтаскивая к себе куб с медицинским энергоном. — Старскрим, конечно, тот ещё подарок. Но после того, как он потерял свою тройку, бросаться искровыми партнёрами не будет. — Я так же думаю, — поморщившись, словно от процессорной боли, согласился Джазз. — Мне показалось, что и прилетел он, и переговоры возобновил ни квинта не ради нас, или нейтралов, или проекта, а ради того, чтобы вернуть себе своё. Он абсолютно уверен, что Арт его собственность. — Но он ведь прав, — Хромедом откинулся на платформу, уходя от острого, полного недовольства взгляда собеседника. — Часть Старскрима принадлежит Арту, а часть Арта — Старскриму. И этого никому не изменить. Кто знает, лейтенант, не коды ли аэрокоммандера так вынесли всё в шлак в программах обычного эрадикона? — То есть, хочешь сказать, что мы его сдадим на манипуляторы сикера по первому требованию? — напрягся диверсант. — Любому, кто решится провернуть подобную операцию, Кап шлем отвинтит, а Ультра Магнус упечёт ворнов на тысячу на Гаррус-9. И, поверь мне, Джазз, в этом случае он поступится всеми своими принципами, чтобы организовать рискнувшему перейти ему дорогу весёлый актив! Гонщик весело хмыкнул. — Кстати, имей в виду, что ни Френзи, ни Блицвинг своего протеже командованию не слили, — намекнул на десептиконские дела мнемохирург. — Как думаешь, почему? — Они не считают их подходящей парой? — сделал бредовое предположение Джазз. Он и правда не понимал, к чему Хромедом клонит. — Низковато берёшь, — от искры рассмеялся бывший полицейский, прихлёбывая розоватую жидкость. — Тогда что? — диверсант был по-настоящему заинтригован и сбит с толку. — А ты подумай, — с лёгкой улыбкой предложил Хромедом. — Я в тебя верю. Уходить Джазз не стал, устроившись с сервоприводами на ремплатформе, благо хозяин не возражал, украдкой наблюдая за погрузившимся в свои расчеты и раскладки диверсантом. Мнемохирург не мешал: Джазз должен был сам дойти до логического конца, иначе весь этот разговор не имел никакого смысла. — Хром? — наконец нарушил тишину гонщик. — Считаешь, что как единственный функционирующий сонар Арт попросту не может никому принадлежать? Жёлтая оптика смотрела с мягким сочувствием. — Не может. Энергополя диверсанта болезненно дёрнулись. И тут же его манипулятор накрыла тёплая ладонь мнемохирурга. — Не нацеливайся на мелочь, лейтенант. Сгоришь. — Похоже, карма у меня такая, — безбашенная улыбка озарила красивый фейсплейт гонщика. — Смотри, я предупредил, — осуждающе покачал шлемом Хромедом. Он убрал было сервопривод от конечности диверсанта, но неожиданно его перехватили, переплетая и сжимая пальцы в лёгком захвате. — Хром, скажи… Мне нужно знать, понимаешь? — Джазз улыбался, но как-то неприятно, опасно… пугающее. — Почему ты до сих пор не сделал Ревинда своим бондмейтом? Симфуриец опустил взгляд, будто устыдившись собственных чувств. — Такой шаг всегда влечёт за собою особую близость. Это вроде как предполагается на базовом уровне. Слияние искр, — а именно в этом вся глубинная суть, — потянет за собою желания другого рода. — Что не так? — Джаз белый сервопривод не отпускал, но и не давил. Хотя было понятно, что на этот раз он так просто не отцепится. — Ты наши типоразмеры помнишь? — невесело усмехнулся бывший полицейский и вскинул голову только для того, чтобы по самые антенны увязнуть в чужом совершенно искреннем изумлении. — Так вы что, ни разу не коннектились?! Серебристые локаторы встали торчком. — Ты как себе это представляешь вообще?! — разозлился Хромедом, вырывая манипулятор. — Одноразовый коннект меня как-то не устроит. И я не извращенец, чтобы таскать собственного соузника к медикам каждый раз после непродолжительного интерфейса. — Ты боишься его пожечь? — вот теперь диверсант откровенно веселился, даже подхихикивал тихонько. Хромедом отвечать не стал, с подозрением уставившись на этого оплавка, требуя одним взглядом возразить, если у того имеются достойные контраргументы. Джазз на подначку не купился, разразившись заливистым хохотом. — Вот уж не знал, что у вас, парни, всё так запущено, — он радостно хлопал себя по коленям, с удовольствием раскачиваясь в такт собственному смеху. — Спаркариум, вторая смена. Ты меня просто добил, Хромедом! Мнемохирург, хакер высочайшего уровня, а такую чушь городишь! Не удержавшись, симфуриец пнул гонщика, но тот лишь загоготал ещё сильнее. — Тебя что, никогда не учили предохранители выставлять? Джампер проапгрейдить не догадался? Или посадить малявку сверху? — Джазз! — предупреждающе взрыкнул мотором хакер, в эти клики больше напоминая Проула, чем его мирного и покладистого заместителя. — Ещё слово и… — Что? — тут же заинтересовался лейтенант. — Фейсплейт мне набьёшь или локаторы поотшибаешь? Перепрошивкой не грози, не проймёт! Хромедом замер, испытующе уставившись на Джазза. Тот продолжал всё так же легко посмеиваться, даже не думая закрываться или нервничать. Значит, не просто так сказал. Фактически признание сделал. — Меня останавливает перезагрузка, — с явной неохотой признался наконец нейтрал. — Сам знаешь, как шестерёнки сносит в этом состоянии. А если настройки слетят, и я его пожгу в шлак? — Так закольцуй дублёром, — похабно подмигнул визором диверсант. — И Ревинд верещать будет, и ты дважды кайф словишь. Яркий корпус принял сидячее положение. Переспрашивать даже не пришлось, Джазз и сам понял, что Хромедом о таком слышит впервые. — Научить, что ли? — ехидно поинтересовался он, игриво поведя плечами. Фон диверсанта в единый клик скакнул на какие-то фантастические значения, буквально бросив Хромедома под душ оверранов. Под паховой броней немедленно зачесалось и захлюпало. — Свали, оплавок! — симфуриец злобно лягнул этого ходячего интербота с пушками наперевес и с трудом восстановил температуру собственного корпуса и взбесившиеся протоколы соединения, как только Джазз милостиво выпустил его из ментальной хватки. — Что ж ты за урод такой, а? — несчастно вопросил Хром потолок, стараясь не глядеть в сторону довольного диверсанта, беспардонно оглаживающего себя между ног. Очень некстати вспомнились чужие пальцы в собственном порту и как этот ржавый болт там уверенно всё ворошил, замыкал и дёргал. Смазки сразу же стало больше, запахло перегретым маслом. Стравив пар через решетку вентиляции, Хромедом обречённо застонал. — Ты смотри, если что, то только свистни! — искушающим шёпотом прошептал гонщик почему-то уже на самый аудиодатчик. — Пошёл… к Юникрону, — ругнулся Хромедом, отключая видеозахват и молясь про себя, чтобы не перегорела и так ещё слабая, только что починенная проводка. — А как же, вот как только законтачу, так сразу и пойду, — горячо пообещали ему, уже облапывая грудную секцию и лихорадочно помигивающие фары. — Вот сейчас научу тебя строго дозировать удовольствие и свалю по своим делам. Запоминай, салага, пока я актив! Пришлось отрешиться от собственного непристойного возбуждения, от развратной податливости — и когда только лейтенант успел прописаться в охранных системах как насквозь свой? — и делать вид, что всё это всего лишь обучение… Ну или повышение квалификации, хм… — Расслабься, — шептали серебристые губы, едва касаясь шлема и чувствительных разъёмов, от чего внутренняя сенсорика сладко вздрагивала, распространяя по всему корпусу мучительно-ленивую вибрацию, а шлюзы приоткрывались сами собою, стравливая жидкости на платформу. — Какой ты горячий, отзывчивый… совсем как гонщик. Хромедом отключил наболт все программы самосохранения, либо весь его логический контур грозил заглючить от полной сюрреалистичности ситуации. Ещё бы мозговой модуль оффнуть, чтобы потом, сделав невинный взгляд, утверждать: "Это не я!" Но вряд ли диверсант обрадуется пускающему смазку пузырями беспроцессорному дрону и уж точно не будет объяснять маловменяемому партнёру тонкости интерфейса. А значит, он сам тут подставляется, разрешает, принимает. И прогибается от бережных касаний тоже он, приподнимая исцарапанную броню, растопырившись всеми пластинами, словно неудовлетворённый интер, пронизывающими писками призывая к открытым портам. — Тише-тише, разгоняться в самом начале так резво не стоит, — шептал Джазз, запуская умелые пальцы прямо в натужно скрипящие шарниры предплечий. Хромедом чуть не подскочил на месте, почувствовав, как выщелкнутые диверсантом когти осторожно раздвигают мешанину внутренних деталей в совершенно не предназначенном для того месте. — У тебя же есть очень интересные иглы, — продолжал наставлять поганец, другим манипулятором нещадно стимулируя крестец, ставший сейчас невероятно чувствительным. — Введи их внутрь него, туда, где твой соузник не будет ожидать вмешательства. Очень аккуратно пошевели там, нарушь плотность обшивки. Заставь нейросеть сбоить, реагировать смешанными сигналами, запутай её импульсами, рваными пробоями. Обмани логи. А потом слей искорки, нежно, бережно, как будто бы ты облизываешь тонкую приёмную мембрану в порту. И слушай, внимательно слушай стон партнёра. Он должен быть лёгким, пока ещё немного сопротивляющимся. Пальцы Джазза пошевелили силовые стойки, зацепили стабилизатор, чуть покачали его у основания только для того, чтобы незаметно скользнуть в самую суть плечевого шарнира, мягко проскребая по смазанным стенкам конструктивных элементов. Надавливая прямо изнутри, резко, очень точно, вызывая лавинную мешанину из ошибок и предупреждений в процессоре и заставляя поджиматься пульсирующую нейросеть. Что это: заводящая опасность или извращённое наслаждение от чувства переполнения, возросшего давления, незнакомого ранее давно обкатанным схемам? Но тут в натужно гудящий механизм слили слабый импульс тока. Нейроволокна вспухли, пытаясь обработать незнакомые сигналы, а затем взорвались изнутри яркими вспышками удовольствия. Кратковременное отключение гидравлики заставило онеметь ноги, и центральный процессор тут же бросил освободившиеся мощности на подвисающую систему диагностики. О, шлак… Хромедом выгнулся и застонал: горячая ладонь Джазза, массирующая бёдра, ощутилась сразу как-то слишком остро. Тёплый воздух вентиляции лейтенанта, долетевший до химанализаторов мнемохирурга, регистрировался распалёнными датчиками как не подлежащая распознаванию смесь привычных трансформерам технических жидкостей и какого-то сладковатого, чересчур приторного аромата — окутывающего, будоражащего, нервирующего. Пальцы обласкали швы трансформации в паху хакера, медленно скользя к интерфейс-панели, потирая всё на своём пути и оглаживая. Другой манипулятор всё ещё хозяйничал в механизме плеча, прогревая его, стимулируя лёгким массажем гудящие магистрали с медленно закипающим энергоном. Всё это сбивало с толку, не давало сосредоточиться, собраться. — Вот так, — лёгкие поцелуи в висок перемежались с нежными касаниями юркой глоссы, подцепляющей края шлема. Хромедом всхлипнул. — Будь последователен и предельно осторожен. Не лезь сразу к шлюзам — подразни сначала. Заставь партнёра сброситься, дрожать, просить продолжения, хотеть его. Сделай так, чтобы он раскрылся первым, чтобы это он хотел твой джампер, а не наоборот. Это он должен просить тебя, убеждать, что ему это надо, здесь и сейчас. Ты всего лишь прислушиваешься, следуешь за ним. Ревинд сам покажет тебе, чего больше всего хочет, о чём мечтает. Симфуриец сжал денты из последних сил, внутренне принимая полную капитуляцию собственного корпуса. С Джаззом ему не тягаться на платформе. Его всё равно поимеют, хочет он того или нет. И да, как и говорит гонщик, сам Хромедом будет умолять о продолжении, просить, унижаясь и выпячивая бампер. Но, в конце концов, почему бы и нет? Сейчас Джазз сама нежность. Он проделывает невообразимые вещи и готов поделиться накопленными знаниями. Это ведь только для Ревинда? Для его самого близкого друга. Для его единственного друга — для того, с кем он хотел бы завершить свой актив рядом, если придётся делать подобный выбор. Платы раскалились окончательно, окутывая изнутри сладким маревом вожделения. Хромедом отклонился назад, падая спиной на подставленное плечо диверсанта, разом открывая всё, что ещё мог контролировать. — Всё правильно, — шептал ему самый искушающий голос во всех вселенных. — Расслабься, позволь тебя вести. Следуй за мной. Откройся… Симфуриец отвернулся, мучительно постанывая. — Не сдерживайся, — губы скользили по светлой щеке, выцеловывая замысловатый узор. — Тебе не страшно, не стыдно, не больно. Тебе очень, очень хорошо… Это звучало достаточно пугающе и слишком многообещающе, чтобы можно было сопротивляться. Хромедом выгнулся, тихо ахая, когда поддели приёмную мембрану, зажав тонкий лепесток между пальцев и потерев его. Ноги сами собою разъехались в стороны. — Сейчас будет первый сброс топлива, — мягко предупредил Джазз. — Отвлеки партнёра, не дай ощутить себя непристойным, слабым. Не позволяй ему стесняться своего желания. В подтверждение прозвучавших слов где-то внутри пёстрого корпуса сорвало сразу несколько клапанов, и вниз хлынул шипящий энергон вперемежку со смазкой, пачкая белоснежные бёдра. Взбудораженные системы упрямо регистрировали не запах испаряющихся жидкостей, а запах великолепно-свежего коннекта. Поля двух меха дрожали в остром предвкушении, но так и не соединялись, лишь цепляя друг друга, легко касаясь, притираясь и тут же отступая в игривом танце. — Джа-а-аз… — нетерпеливо выдавил из себя симфуриец, бездумно подставляясь под жадное покусывание шейных трубопроводов. — Сладкий… Страстный… — горячечный бред, срываясь с подрагивающих, алчных губ, ввинчивался под бело-красно-жёлтую броню, превращаясь внутри расплывшегося лужицей чистого удовольствия нейтрала в импульсный озноб. — Сейчас ты весь мой. Подчинён, покорён и полностью покорен… В этом не было никакого смысла. Абсолютно никакого. Процессор не обрабатывал запросы, не улавливал значения слов. Но на подсознательном уровне хакер чувствовал, что от него желают услышать подтверждение того самого наслаждения, в котором сейчас так щедро купают и топят словно в тёплой маслянистой ванне. — Да-да, — скомкано шептал в ответ Хромедом, пытаясь то вцепиться в узкие бёдра под собою, то поймать постоянно ускользающие изысканно-прекрасные пальцы. — Твой… — Весь? — ревниво переспрашивал Джазз, прикусывая край шлема и срывая тем самым у заведённого партнёра череду нетерпеливых, сиплых стонов. — Весь, — соглашался Хромедом, вскидываясь в кольце обнимающих манипуляторов, когда мягкая звуковая вибрация от горячей серебристой брони прошивала корпус насквозь, заставляя энергон колыхаться в магистралях и разносясь резонирующей чесоткой дальше по нейроузлам. Чистый брийм удовольствия. Просто поглаживания, просто слова, просто объятия. Перезагрузка была мощной и даже болезненной. Мнемохирург выгнулся до скрипа брони, оскалившись, и заорал изо всех сил, пробивая дентами тонкий металл губ, прежде чем рухнуть в услужливо подставленные сервоприводы. Джазз уложил отключившегося партнёра на платформу и болезненно поморщился, пробегая резкими касаниями по давно сформированной скрутке, выбивая мощными уколами электричества поверхностный ребут. Он даже не вздрогнул, переживая мгновенную перекалибровку систем. Деловито стерев влажными салфетками с неподвижного трансформера следы недавнего интерфейса, диверсант застыл над его корпусом, задумчиво разглядывая беззащитно-открытую лицевую симфурийца. Затем нагнулся и приник к приоткрытым губам в долгом, глубоком поцелуе. — И всё-таки ты был мой… *** — Проул, ты просил предоставить тебе свободную ротацию, дабы получить возможность собрать необходимые данные и огласить наконец доказательства, подтверждающие вину Рэтчета. Тебе есть что сообщить? Прайм стоял у смотрового экрана, что-то сосредоточенно рассматривая снаружи Арка. Его силуэт в тёмной кварте на фоне яркого окна казался устрашающим и зловещим. — Нет. Ничего нового к первоначальному отчёту мне нечего добавить, — тактик стоял, вытянувшись как курсант на своём первом смотре, зажав в ладони датапад с подготовленными отчётами. — Бластер не нашёл в системе Телетраана ничего постороннего. — И скачанных файлов также не было, — Лидер не спрашивал — утверждал. — Не было, — эхом откликнулся праксианец. — Очень интересно… — в голосе Оптимуса прорезались доселе незнакомые, очень опасные нотки. — Зато переговоры с десептиконами возобновлены, — Проул решил не затягивать паузу в тщетной попытке переключить командира на другую тему. — Очень своевременно, не находишь? — красно-синий меха медленно обернулся. Проул не нашёл что ответить, нервничая под проницательным, злым взглядом. Нечего было даже думать юлить сейчас или оправдываться. Прайм всё знал или догадывался, и он был в бешенстве. Сенат предательски молчал, оставив тактика разбираться со всеми проблемами внутри первой ставки самостоятельно, погрязнув в собственных разбирательствах: кто виноват в случившемся на Эвритме, как следует наказать проштрафившихся и нужно ли вообще наказывать. Призраки рэкеров будоражили умы аристократов, заставляя заслоняться личной охраной даже в личных квартах и всерьёз опасаться возмездия. — Что хочет Старскрим на этот раз? Проул нервно дёрнул дверцами. — Гарантий. Он затребовал гарантий, что подписанные соглашения не будут аннулированы в одностороннем порядке вне зависимости от возможной смены власти. — Он не верит в Сенат? — неприятно усмехнулся Оптимус. — Или он не верит в Прайма? Или он не верит вообще в это дело? — Он не верит автоботам, — рискнул озвучить свои опасения праксианец. — И у него есть причины? — продолжал давить на своего помощника Лидер. — Есть, — коротко ответил Проул, прямо глядя в прищуренную оптику командира. — Есть, — Оптимус в два шага сократил разделявшее их пространство, нависнув над тактическим советником. — Даже у меня они появились. Не знаешь, на что это намекает? — Не хочу делать ошибочные предположения, — приходилось быть очень осторожным, дабы не спровоцировать агрессию в свою сторону. А то, что Прайм находился в бешенстве, Проул понимал слишком хорошо. Шлак, вся эта ситуация никак не радовала. Ему нечем было крыть. Все собранные факты походили на спарковские отговорки, глупые и несерьёзные. А тактик привык полагаться на факты. Но сейчас факты были не в его пользу, и пока шанса уравновесить силы он не видел. Всё слишком зыбко, слишком много вводных и слишком много неизвестных в представившемся уравнении. — Я готов понести дисциплинарное взыскание, если допустил ошибку, — звучало храбро и крайне глупо; скажем по-честному, звучало пустой бравадой, — но пока Проулу нечего было предложить взамен. — За что именно будем взыскивать? — почти нежно уточнил Оптимус, наклоняясь ниже: линзы в линзы. Энергон застыл в магистралях от этого тяжёлого взгляда, как будто под пресс бросили. — Оптимус? — осторожно уточнил Проул, пытаясь скорее убедить себя, чем дозваться до знакомого все эти ворны меха. — Что, удивлён? Тактик мог поклясться, что за злым шипением он явственно расслышал плохо скрываемое злорадство. Квинт побери, что происходит вообще? Желание врубить боевые протоколы и отступать спиной к дверям, тупо отстреливаясь, возрастало с каждым кликом в геометрической прогрессии. — Страшно? — Прайм протянул манипулятор и ухватил мелко дрожащую чёрно-белую крыло-дверцу. Было не больно, но стало как-то жутко. Как будто ему показывали, что ежели что не так — металл спокойно сомнут в стальной хватке, из которой не вырваться. — Непривычно, — признался Проул, понимая, что слабость может обернуться трагедией. Трагедией для него лично. И на помощь не придёт никто. Некому. Все будут просто терпеливо выжидать. — Это хорошо, — одобрил Оптимус, разворачивая антенны по-боевому назад. — Ты угрожаешь? — решился задать мучивший вопрос праксианец. — Мне нужно понимать, на что я могу рассчитывать. — На снисхождение точно не стоит, — и тёмные пальцы будто в подтверждение впились в металл, сминая робкое сопротивление, пережимая датчики. Проул не сдержал лёгкого стона. Шлак, это уже похоже на пытку! — Оптимус? — Молчать, — бросил короткий приказ Прайм, будто изголодавшемуся скраплету ржавый болт. — Пока я не разрешу, ты не проронишь ни единого звука. Пришлось мигнуть оптикой, подтверждая полученную команду. Впервые Проул не ощущал уверенности в себе, да и в происходящем, когда вокруг него закружил вроде бы знакомый до последней схемы трансформер. Сейчас бывший полицейский каждой броневой пластиной чувствовал, насколько он сам мал и поразительно хрупок по сравнению с Праймом. Тяжесть наваливалась на плечи неподъёмным чувством вины. Проул не мог даже сформулировать, за что и почему его так выкручивало, ведь всё это время он действовал строго по инструкции: чтил старших, был верен и предан Совету Кибертрона как в первый орн принятия присяги, ни разу не оступившись и не изменив интересам Империи. "Праймы приходят и уходят, — слышал он голос наставника, будто тот стоял рядом, — но дело Праксуса хранить обычаи, принципы нашей расы, наставлять на правильный путь оступившихся Правителей. Стать им не только советником, но и взять на себя роль сателлита, а иногда и судии". Разве не поступился он своим функционалом, интересами, искрой ради честной и преданной службы? Разве хоть раз он позволил выглядеть своему командиру глупо, непрофессионально или шутовски? Да он сумел совершить невозможное: вытянуть практически бесперспективные дела автоботов на приемлемый уровень. Теперь их рассматривали как серьёзных, настроенных на деловое сотрудничество партнёров. Тот же самый Старскрим не бросил бы и взгляда в сторону неудачников! Десептиконы всегда понимали только язык силы: показал слабину — потерял место; уступил другому — нагни спину и приветствуй нового правителя. — Знаешь, Проул, я всегда относился с должным уважением ко всем своим подчинённым, — начал вкрадчивым голосом Прайм, заходя за спину тактику и оставаясь там вне зоны его видеосигнала, что нервировало до болезненной пульсации искры. — Даже к тем, кто был мне напрямую навязан. Праксианец никак не выказал своих чувств, оставаясь неподвижным и собранным, но эти слова его задели. По-настоящему задели. — Я пытался научить всех работать в команде, пытался войти в положение каждого, пытался вас синхронизировать друг под друга. Ты сажал на гауптвахту — я искал слова утешения. Ты отчитывал — я пытался приободрить. Ты раздавал задания — я награды. Я пытался сохранить равновесие. "Будь хитрее", — сказал мне как-то Джазз. И я пытался, видит Праймас, сохранить не только твоё имя незапятнанным, но и обелить твои действия даже тогда, когда ты отказывал в поддержке искалеченным или отправлял на верный деактив в ситуациях, где подобного можно было избежать. Я знаю, что ты можешь возразить мне, напомнив о стратегии и политически выверенных шагах, плоды которых можно лицезреть лишь через тысячи ворн. Я понимаю твоё стремление выиграть любой ценой. Но знаешь, в чём проблема, Проул? На монохромные плечи опустились тяжёлые, нестерпимо горячие ладони. — Я понимаю разницу между понятием "исполнять свой долг" и принципом "цель оправдывает средства". Самоконтроль дрогнул: обвинение было слишком… личным. — Некоторые говорят, что зверства автоботов в этой гражданской войне были не менее ужасны, чем десептиконские. И это не слова праздно болтающих торчков в барах, это заметки архивистов, историков, серьёзных культурологов. Ты думаешь, что, если я военачальник, то у меня нет резона интересоваться чем-то другим помимо сухих отчётов с передовой и кратких сводок разведки? Было и такое время, да. Но все меняются, Проул. И я не исключение. Пусть медленно, слишком незначительно, но я тоже меняюсь. Я стал задавать себе куда больше вопросов, чем в самом начале. Неудобных вопросов. И, знаешь, у меня до сих пор нет на них ответов. Тактик шевельнул дверками, пытаясь привлечь к себе внимание, показать, что ему есть что сообщить на эти спорные утверждения. Оптимус тут же ухватил место крепления дверце-крыла и больно вывернул механизм из предназначенных ему пазов. Только заблокировав часть нейросети, Проулу удалось избавиться от оглушительно дурманящих болевых импульсов. — Ты пытаешься мне перечить, — мягко укорил своего помощника Лидер. — Это нехорошо, Проул. Ты не мигнув окуляром выписываешь штрафы тем, кто не исполняет предписанные тобою правила. Что же мне сделать в твоём случае, мой борец за справедливость и формальности, дабы пресечь столь ярко демонстрируемое неподчинение? Стиснув денты, Проул смёл с внутреннего экрана всплывающие ошибки одним махом. Стоять во что бы это ни стало! Не сдаться, не сломаться, не просить о снисхождении! — Думаю, что удар по репутации моих офицеров нанесён уже слишком серьёзный, и ещё одной пикантной новости не обрадуется никто. А ты ведь так дорожишь своим "нейтральным проектом", так что я никак не вправе подставлять столь скрупулёзно просчитанную работу? Значит, обойдёмся… личным взысканием. От одних только интонаций тактик не смог подавить внутренней дрожи. Чем он заслужил такое унижение? Его что… будут бить? Вот так вот просто, походя, как какого-то рекрута, пытаясь вдолбить в непокорную голову, что свобода отныне закончилась и теперь впереди и вкруговую его окружает сплошной долг всему и всем? И что ещё хуже, его что, будет бить сам Оптимус Прайм? Процессор выдавал сонм ошибок, отказываясь обрабатывать столь немыслимую информацию. Наверняка это просто какая-то проверка, тест… — Как же мне относиться к безукоризненно отшлифованным отчётам, что ложатся на мой стол, и к тем статьям, написанным в захолустье, рассыпающимися в труху и в тлен под гнётом той фракции, что обещала всем возрождение свобод и института равноправных отношений? Хороши были обе стороны или одна из них превалировала в своей закулисной жестокости? О зверствах автоботах, понятное дело, маловато информации, у этой стороны слишком хороший, дальновидный защитник, умеющий тщательно прятать и уничтожать провокационные факты. Военное время, психологический фактор, возможность принятия отдельными индивидуумами ошибочных или алогичных решений в конкретных ситуациях не отнять, как и желание отомстить, уничтожить, причинить боль. Прикрыть своих — что может быть благороднее? Но вот своих ли ты прикрывал, а, Проул? Хотя это уже совершенные дебри информационной войны, в которой ты за последнее время весьма поднаторел. Конечно, всё это заслуживает отдельного разговора, взглядов, разбирательств. И пытки алозначных десептиконами, уничтожение городов, планет, цивилизаций всегда будут лежать на другой чаше весов справедливости. Это всё верно, я всё это понимаю. Но я поднимаю вопрос санкционирования властями зверств независимо от того, чьими манипуляторами эти зверства творились. Видеозахват пошёл помехами, не выдержавшая напряжения нейросеть перегрузилась, теряя контроль над корпусом. Проул заваливался назад, на своего Лидера, и ничего не мог с этим поделать. — Сложный вопрос, понимаю, — фальшиво посочувствовал Прайм, деловито подхватывая полуотключившегося трансформера за талию и разворачивая к себе лицевой. Крупные пальцы очертили контур прекрасного, точёных линий фейсплейта. — Ты так был увлечён своей игрой на два, — нет, даже на три фронта, — что совершенно упускал творившееся у тебя перед самой оптикой. Ты ревновал Джазза ко мне и к его успехам. Абсолютно безосновательно ревновал, Проул. Ничего этому автоботу просто так в ладони не давалось, но ты же не знал этого, не так ли? Ты старался занять его место, оттеснив лейтенанта от меня, пытался даже очернить его или отправлять на абсолютно провальные миссии, когда считал, что я слишком занят, дабы иметь возможность проконтролировать его назначения. Скажи, мой главный тактический советник, он хоть раз отказал тебе, хоть раз заартачился при выходе на собственную дорогу смерти? Нежно-голубые линзы праксианца болезненно вспыхивали. Не имея возможности ни вынести абсолютно безумный взгляд Прайма, ни найти в себе смелости отвернуться, Проул был вынужден смотреть и стать единственным свидетелем срыва самого безупречного из автоботов. А был ли Оптимус безупречным? Впервые крамольная мысль посетила тактика, выбив у него из-под супинаторов последние опоры. Что именно всегда с таким подозрительным рвением защищал, закрывая собою, Джазз? Но Оптимус уже не обращал внимания ни на похолодевший монохромный корпус, броню которого покрыла липкая плёнка хладагента, ни на ужас во взгляде своего помощника, ни на то, как тот отчаянно цеплялся за его сервоприводы. Вспыхни сейчас окуляры Прайма ярко-алым, и Проул даже обрадовался бы; но видеть безумный ультрамариновый взгляд на спокойном фейсплейте было особенно жутко от гадливого несоответствия, несовпадения привычных шаблонов. Блоки логики отрубались один за одним, вспышки активности мозгового модуля выводили из строя предохранители, погружая всегда последовательного праксианца в водоворот сомнений, страхов и пустых надежд. — Понимаешь, я ведь до сих пор получаю информацию. В обход тебя, в обход всей нашей агентурной сети, — проникновенно улыбнулся Прайм, и Проул понял, что всё-таки не сумел сдержать тонкий ручеёк отработки, заструившийся по стройным белым ногам на сверкающий пол командирского кабинета. — Джазз до сих пор присылает мне материалы. Вот только есть одна проблема, Проул, которую я не знаю как решить, — на фейсплейте Лидера замерла неуверенная улыбка. — Мой лейтенант больше не со мной, понимаешь? Тактик бы заорал и вызвал сюда Айронхайда, Ранга или даже того же самого Рэтчета — пусть успокаивает поехавшего шестерёнками командира, — но системы слишком перегрузились, внутренняя связь не работала, а активировать вокодер мешал иррациональный страх быть просто смятым в лепёшку. — Ты же мне поможешь решить возникшую проблему, правда? — тёмные пальцы приласкали красный шеврон, игриво уколов слабым разрядом. Не очень понимая, чего именно сейчас от него хотят и ждут, тактик всё-таки поспешил согласно бликануть оптикой, опасаясь только того, что Оптимус станет мять излишне чувствительную деталь. — Умница, — похвалил подчинённого Лидер, наклоняясь и запечатлевая на лбу окончательно поплывшего от непонимания происходящего Проула лёгкий поцелуй, почти что касание. И прежде чем праксианец успел проанализировать, на что именно дал согласие, ему неторопливо надавили на плечи, принуждая опуститься на колени. Процессор раскалибровало, кулеры натужно зашумели, когда перед лицевой остолбеневшего Проула раскрылась интерфейс-броня, являя взгляду моментально активированную мощную скрутку. Тактику пришлось дважды сглотнуть поднявшийся из бака по топливной магистрали полупереработанный энергон, прежде чем получилось разжать челюсти. Пока ещё его ждали, поглаживая легонько по шлему, стимулируя к более активным действиям. Искрящие острые штекеры, ощетинившиеся опасными щупами, не вызывали ничего кроме прямых опасений за целостность собственной глотки. Но промедление могло закончиться ещё хуже. Послав за короткие клики парализующего страха тысячи проклятий на шлем ненавистного диверсанта, тактик неуверенно обхватил ладонью передающую систему у самого основания, посылая на пальцы лёгкую вибрацию. Зарычавший на высоких оборотах мотор Лидера стал лучшим доказательством того, что путь выбран верно. Закопавшись пальцами в кипу проводов, Проул пытался не выглядеть бесчувственной чушкой, постоянно вороша всю эту ужасающую мешанину, оглаживая, согревая, прищипывая. Оптимус низко урчал, запрокинув шлем назад, властно придерживая своего заместителя за шлем. Опасаясь, что невинными ласками дело не ограничится, праксианец решительно погасил оптику и припал ртом к подрагивающему чужому "богатству", облизывая шланги, перебирая глоссой все кабели, филоны, разъёмы и сенсорные навершия. Выделяющаяся интерфейс-системой смазка вскорости смешалась с его ротовой жидкостью, и пробои теперь встряхивали не только Оптимуса, но и Проула, грозя повыбивать к шаркам либо вокодер, либо аудиокарту. Но когда на его затылок лёг манипулятор, принуждая заглотить джампер, праксианец заупрямился всерьёз. Он изо всех сил упёрся сервоприводами в широкие бёдра Прайма, отталкивая того и нервно подвывая, но силы оставались слишком неравными. Под натужный скрип сопротивляющихся механизмов Оптимус разжал челюсти умоляюще смотрящего на него снизу Проула, по светлым щекам которого уже тёк омыватель, и загнал извивающийся джампер в горловой проход, нещадно разрывая нежное синтпокрытие трепещущих стенок. Праксианец подавился собственным воплем, хлынувшим из повреждённых магистралей энергоном и обильно сочившейся смазкой Прайма. Не предназначенные для того разъёмы забивались чужим оборудованием, острые штекеры впивались в мягкий топлипровод, пробивая его насквозь, пришпиливая к соседним механизмам. Проул бился в молчаливой истерике, как нанизанная на острый штырь органическая бабочка, а в его шлюз под напором било чужое кипящее топливо, выжигая чувствительные сенсоры, перегружая ошибками программы. Что-то где-то прорвалось, и внутренности затопило не только осознанием собственного падения, но и энергоном. Протоколы дали сбой, и автоматически открылись нижние аварийные клапаны, сбрасывая родное топливо. Баки катастрофически быстро пустели, заголосила внутренняя сирена, а на корпусе вспыхнула подсветка аварийного отключения. Внутри Проул орал и выл, стремительно погружаясь в неподконтрольный приступ глубокой прострации. И когда его вздёрнули наверх, он всего лишь вяло брыкнулся. Болезненный шлепок прямо по взломанным насильно портам заставил позорно заскулить. И тут же сенсоры ошпарило болью. Конечно, приказ молчать так никто и не отменил. Почувствовав, как его зашвыривают на рабочий стол, Проул согнулся, в последней попытке снизить разрушительное давление прогибаясь в пояснице. Период нежностей, если прелюдию можно было назвать таковой, закончился. Защитные мембраны ему попросту проломили, даже не заметив снесённой преграды, и стеганули электричеством так, будто на его месте находился ненасытный трёхрежимник. Перегорело сразу несколько блоков, расплавился целый фрагментарный участок сенсорных плат. Сглатывая толчками поступающий из разорванных магистралей в горле энергон, Проул старался удержать под контролем вокалайзер, хватаясь тем временем за острые края стола как за единственную опору, проскребая в особо резкие толчки по металлу скрюченными пальцами. Время перестало существовать. Сколько его драли по всем портам, тактик не засёк. Да и не хотел он такое фиксировать. Страх, апатия и гордость — только это удержало от самодеактива не сходя с места, где над ним надругались, осквернили корпус и самым грязным способом напомнили о субординации. Ты шлак, Проул, всего лишь шлак. И будешь лизать протянутые пальцы или коннектор своего хозяина, если тому вдруг взбредёт подобное в голову. А хочешь быть ближе к верхушке, придётся заплатить за разросшиеся аппетиты, как всё это время платил за своё место кто-то другой. — Свободен, — холодно бросил ему Оптимус после того, как словил мощную перезагрузку, впечатав обессиленного помощника лицевой в столешницу и практически раздавив своей содрогающейся массой. — Через три джоора жду отчёт по Рэтчету. Проул, хромая, зажимая ладонью перекосившиеся створки паховой брони, выполз в коридор. Его разрывали рыдания. От знаменитой праксианской выдержки не осталось и следа. Она рассыпалась в серый тлен там, у синих супинаторов, смытая волной чужого оскорбительного наслаждения. Тактик даже не заметил, как прислонился спиной к закрывшимся дверям и обессилено сполз вниз. Ноги и бёдра унизительно уляпаны маслянистыми, непотребными разводами. Вся безукоризненно сверкающая броня помята и исцарапана. Челюстные механизмы не откликаются на подаваемые команды, намертво заблокировавшись. Не отдавая себе отчёта, советник судорожно попытался оттереть с себя доказательства собственного позора, но только размазывал грязь ещё больше. Это лишь подстёгивало и так неотвратимо надвигающийся припадок. Никогда Проул не чувствовал себя настолько преданным, осквернённым, растоптанным в ржавую пыль. Все эти ворны самоотверженной работы, честной службы не стоили, оказывается, ровным счётом ничего. Идти некуда, жаловаться некому. Никого не волнует, что ты превысил лимит собственной удачливости. Только когда красный манипулятор вынырнул из марева омывателя, застившего линзы, Проул наконец-то понял, что он больше не за спасительной стеной. И что до личного отсека идти через весь Арк. Ну, пусть и не через весь, но достаточно долго для того, чтобы все желающие смогли полюбоваться на развороченную приёмную систему и измятый, повреждённый фейсплейт. А также оценить степень страстности неведомого партнёра. О репутации после такого дефиле можно будет не заикаться. — Идти можешь? — грубый голос Айронхайда отдавался где-то внутри шлема, заставляя вибрировать перенапряжённый нейроствол. Проул попытался встать и оттолкнуть оружейника одновременно, но вместо этого, отвратительно заковырявшись на месте, чуть не улетел фейсплейтом в стремительно приблизившийся пол. — Ясно всё… — ухнул кулерами начальник охраны, без труда подхватывая на манипуляторы раскалиброванный, изломанный корпус Главного тактического советника. — Бывает, чего уж… Проул не хотел думать о том, что такое бывало или бывает регулярно. Как такое вообще можно терпеть? Почему об этом молчат?! Почему покрывают? И кто ещё знает или может знать или догадываться? — Жаль, что ты Рэтча за решётку упёк, — совершенно искренне посетовал Хайд. — Молодой ещё для такого Джолт. Необкатанный малёк. Да и ты, судя по всему, впервые словил… Эх ты, стратег… — и резко добавил, обращаясь к развёрнутой на них камере. — Бластер, коридор чистый, немедленно! Больше Айронхайд не проронил ни слова, за что Проул был ему благодарен до коллапса искры. В широких ярко освещённых проходах по всему пути в кварту им так никто и не встретился, а камеры наблюдения были предупредительно деактивированы. Войдя в проуловский отсек, красный меха сразу же сгрузил тактика в мойку, пристроив в угол. В ожидании прибытия молодого главврача Айронхайд оставался рядом с праксианцем, придерживая того под широкими струями очистителя за плечо. И только когда медбот вошёл в санотсек, оружейник покинул добровольный пост. Уходил он, правда, с явно выраженным облегчением, за что хотелось разрядить наплечные ракетницы в широкую независимую спину. Затравленный же взгляд Джолта вызывал только тихое бешенство, до вскипания энергона, до подтекания раздолбанных шлюзов. Синий бот то и дело ронял инструменты, вздрагивал и что-то извиняющимся тоном бормотал. За всё время ремонта Проул не издал ни звука, всячески игнорируя тот факт, что между его широко разведённых ног копались, а потом чуть ли не целиком залезали в широко раскрытый, до запорного щелчка, рот. Укол сильного деактиватора в магистраль воспринялся настоящим праздником. Истерзанное сознание с удовольствием скользнуло в ленивую негу равнодушной праздности. Не думать, только не думать и не анализировать! Иначе даже Ранг не спасёт, придётся сдаваться на милость нейрокорректорам. Это всё неправда. Это просто дурная симуляция, и сейчас спадёт пелена вынужденного оффлайна, и Проул снова увидит лицевую Блюстрика, будет пререкаться с Джаззом, игнорировать Айронхайда, снова зачитает хорошо откалиброванным голосом очередной отчёт Прайму. Всё спокойно, размеренно. Так, как должно быть. Как привык видеть и воспринимать реальность сам Проул. Но ноющий порт и саднящая глотка не позволяли скатиться до малодушного фантазирования. — Сэр, я могу быть свободен? — Джолт умолчал о том, что необходимые процедуры были проведены полностью. Проул притушил линзы и устало кивнул. Ну хоть на что-то хватило процессора этого идиота! Щёлкнуло запирающее устройство. Неожиданно, подчиняясь кликовому порыву, праксианец сменил все коды доступа и наглухо заблокировал кварту, испытав при этом укол совершенно алогичного злорадства. Пусть теперь этому оплавку в корпусе Прайма кто-нибудь другой зачитывает датапады! В шлак… Всё в шлак. Проул окончательно погасил линзы и вывел себя в принудительный оффлайн. *** — Всё, сваливаем! Кап вкатился в занимаемую ими на двоих кварту неприлично возбуждённым, даже счастливым. Ультра Магнус недоверчиво уставился на старого боевого товарища, а теперь ещё и официального партнёра. — Хочешь сказать… Оптимус его совсем того? — сам себе не поверил помощник Второго Прайма. — Нет. Хотя следовало бы, — без малейшего сожаления сообщил Кап, быстро собирая свои нехитрые пожитки в сабспейс. — Но поломал знатно! Вопреки ожиданиям ветерана сине-красный мощный меха не двинулся с места. Всегда тяжёлый взгляд невозможно синих окуляров стал неожиданно вязким, тревожным, будто замутился изнутри, отравленный потаёнными подозрениями. — Командир, ты чего? — оторопел малотоннажник. — Оптимус его бил? — голос брата Прайма оставался ровным, но что-то в его глубине неприятно вибрировало. — Сам, лично? — Не бил, — усмехнулся в ответ Кап, застывая перед высоким автоботом, вызывающе уперев манипуляторы в бока. — Он его сконнектил. Вроде как не в самой нежной форме. — Шлак, — упавшим голосом резюмировал Ультра Магнус, и яркая оптика кликово выцвела почти в серый грязный цвет. — Значит, опять триггеры… — Ты о чём? Кап оттеснил поникшее начальство к платформе, вынуждая принять сидячее положение, и принялся терпеливо ждать объяснений. Сине-красный меха выглядел как перегоревший предохранитель — опустошённый, выжженный — но закрываться не спешил. — У него подобные срывы ещё до переделки корпуса были. Альфа Трион об этом знал, но молчал, и мне запретил вмешиваться. — Объясни толком, — сурово потребовал зелёный автобот. — Эмоции, Кап. Ключевыми в его срывах всегда были эмоции. Не положительные, как ты и сам понимаешь, а резко отрицательные. Я не знаю конкретики, если ты о подробностях, но на какие-то определённые раздражители Ориона срывало. Альфа Трион называл это всё в целом негативными эмоциональными триггерами. То, что вкупе способно было расшатать самоконтроль и сбросить базовые настройки брата. — Понятно, — смурно кивнул рэкер. — Эмоциональный откат. Распространённая зараза среди десантников и штурмовиков. — Среди полицейских, кто работал на силовых постах, тоже, — невесело согласился Ультра Магнус. — Только тогда он не был Праймом, и походы в бар, мордобой или разнузданный коннект на грани фола за закрытыми дверьми никого не напрягал. Те, кто обладал хоть толикой власти, развлекались куда хлеще. — Можешь не рассказывать! — Ну, да… А потом у Ориона появился Джазз. Откуда, как — брат отказался сообщать даже Альфа Триону. Просто в один из орнов в его кварте поселился сосед. Смазливый, вертлявый молодой меха с не самыми блестящими манерами, а точнее и вовсе без них, зато хваткий, манёвренный и наглый. И больше я ни разу не слышал, чтобы Орион спускался в притоны Тупика. Пострелять или сцепиться с кем-нибудь на выезде — это пожалуйста. Но никаких компрометирующих связей не было. И меня, и Альфа Триона это полностью устраивало. Если Орион так сильно хотел держать персонального интербота у себя под боком, так в чём дело? Кап пристроился на соседней платформе, слушая внимательно и больше не перебивая. — А потом… — голос Ультра Магнуса совсем неуловимо дрогнул. — Потом Матрица избрала Ориона и переделала его в Оптимуса Прайма. Ни памяти, ни прошлого, ни старого корпуса. Вот только Джазз как-то непривычно обыденно перекочевал из тесной кварты на окраине города в Высокие Палаты. То ли его Матрица не тронула, то ли посчитала его нахождение возле брата необходимым. Я ведь пробовал его убрать, — сине-красный меха заметил поражённое выражение собеседника и поспешил исправится. — Не в физическом смысле, Кап. Я попробовал его убрать из Дворца и функционала Прайма. — Не вышло? — Это была одна из моих самых провальных миссий, — угрюмо подтвердил бывший рэкер. — И причина единственной ссоры с братом. — Из-за Джазза? — ветеран был по-настоящему изумлён. — А из-за кого же? Из-за него, да. Я поначалу думал, что это просто привязанность, попытка удержать сознание на плаву, не отпускать прошлое, себя. Затем стал подозревать неладное, но доказательств не было. Не появились они и тогда, когда я установил за гонщиком и Оптимусом слежку, тайно, естественно. Не зря потом этот меха стал одним из лучших диверсантов. Обходил он мои ловушки играючи, продолжая свою непонятную партию, но всегда при этом соблюдая интересы брата. Всегда и во всём, Кап. Даже когда угодил в плен к десептиконам, Джазз предпочёл блокировку мозгового модуля, но не слил важную информацию. Кап только присвистнул на такое. — Вытащить его вытащили. Кстати, Рэтчет и отличился. Но после того события я всю операцию свернул; посчитал: что бы между этими двумя ни происходило, не моё это дело. В конце концов, Оптимус больше не мой младший брат, а Прайм, и как Правитель имеет полное право на свои личные секреты. А всё оказалось до жути банальным… Ультра Магнус устало потёр шлем, будто пытаясь прогнать невесёлые мысли. — Срывы, как я понимаю, происходили всё это время. Разрушительные, деструктивные порывы, которые Джазз просто купировал, выполняя роль громоотвода. И хранил эту долбанную тайну, не без этого. А сейчас гонщик у нас, Оптимус здесь — один. И всё идёт через шлакову шестерню и одно несмазанное место. Проул просто спровоцировал своими действиями истощение защитных барьеров, стресс, и как последствие панику от невозможности слить раздражение привычным способом. И знаешь, я ему не завидую, Кап. — Парень сам себя загнал в ловушку, — пожал плечами ветеран. — А ведь всё можно было решить без потерь для всех. — Ну, чтобы для всех без потерь — это утопия. Но для него всё могло быть намного более… эээ… комфортно. — И для всех нас тоже, — веско припечатал Кап. — Так что нечего жалеть упёртых фанатиков. Не понимают интеллигентных внушений, значит, их жёстко учит жизнь, только и всего. — Только как тактик воспримет такой нестандартный урок, вот в чём вопрос, — помощник Родимуса был непривычно расстроен и подавлен. — Проул не Джазз и бампер рвать ради Оптимуса не будет. — Значит, либо Оптимус слетит со своего поста, либо дойдёт до Ранга и задумается, как решить свою застарелую проблему без причинения кому-то физического вреда. Я вот только другого всё не понимаю… Ультра Магнус вопросительно взглянул на товарища. — Какой в этом всём толк Джаззу? — Кап задумчиво теребил свою обожаемую ки-гару. — Это ведь не просто порты подставлять, как все вокруг думают. Это быть игрушкой в чужих манипуляторах и добровольно позволять себя время от времени ломать. Как думаешь, система оплаты у них какая? Потому что в любовь и искреннюю признательность я не поверю, пусть даже сам Праймас мне тут будет вещать про высокие чувства и благородные порывы. — Не знаю, Кап, — вынужден был признаться старший офицер. — Этого, боюсь, никто не знает, кроме самих Оптимуса и Джазза. — Проблемка, — невесело согласился рэкер, понимая, что просто так Ультра Магнуса с Арка уже не утащить. Не сможет тот бросить брата вот так вот, как последний трус. А главное, что и Родимуса Ультра Магнус уже не оставит. Да, дилемма.