Полшаникса за искру

Мир уже не получится спасти никогда, наверное, но вот отдельно взятую искру ещё можно. (с) Кап

Драгбрейс замер возле входа в отсек, будто древний страж, нервно мерцая синей оптикой и внимательно глядя на ведущего. Арт тихонечко почёсывал крылья подавленному Сталдайву, что принёсся буквально ураганом, просто чудом не зашибив никого по дороге. Маленького сикера колотило в электромагнитной лихорадке. Он вцепился в вехикона и прижал к нагрудной броне притихшего Файрсторма с такой пугающей безнадёжностью, что не понадобились даже объяснения. Аэрокоммандер был на базе — это пугало по-настоящему. За Артом прятался перепуганный Рапид, впившись коготочками в крылья опекуна, посвёркивая багровой оптикой и тихо попискивая. Сикерлет был ещё слишком мал, чтобы со всей ясностью оценивать сложившуюся ситуацию, но основное он уловил мгновенно: его крохотной семье что-то угрожало. И если Альфы вели себя нервно и бестолково, значит, и угрозу можно было расценивать как серьёзнейшую. — Ты встретишься с ним? — проскрежетал Сталдайв, уставившись обморочно сбоившей оптикой в стену. — Наверное, придётся, — пожал плечами Арт, продолжая медленный успокаивающий массаж. — Бегать смысла не вижу. Он же наверняка уже знает, что мы тут. Да и вариантов особо не было изначально. — Изначально… — эхом откликнулся красно-серый сикер и отвернулся, пытаясь скрыть промелькнувшее абсолютное отчаяние на фейсплейте. — Он заберёт тебя… насовсем. Грозно заворчал турбинами Драгбрейс. — Что за глупости, Стайл?! Никто Арта у нас не отберёт. Вехикон беспокойно шевельнул крыльями, и синий истребитель тут же с подозрением уставился на него. — Ведь не заберёт? — Он сейчас Блица трясёт, — неуверенно ответил Арт и отвернулся. — Требует… — Ржу пусть требует! — оскалился Драгбрейс. — Ты наш ведущий! Мы — триада! И никуда ты ни от нас, ни от Файра, ни от Рапида не денешься. Вехикон неуверенно кивнул. Всё это время он сканировал пространство, слушал нестройный гул далёких голосов, замирал от убийственно яростных всполохов чужих энергополей. Старскрим был здесь и звучал он… грозно. Звал его сикер по всем частотам, не забывая одаривать бывших подчинённых затрещинами. Не физическими, разумеется, ибо аэрокоммандер отлично понимал, чем может обойтись прямой наезд на сопротивленцев, — причём сопротивленцев из командующей верхушки и на хорошем счету, — но орал он на тех от искры. Арт как мог отгораживался, блокировал личный сигнал, гасил собственную сигнатуру, чем доводил до коллапса искры бэт и впечатлительного Сталдайва, но полностью экранироваться от Старскрима не получалось. Дёргало искру невыносимо. Но самое ужасное было в том, что ответить очень хотелось. Вот просто очень! Хоть на стену лезь… Стук в косяк дверной панели прозвучал настолько неожиданно, что подпрыгнули абсолютно все, а спарки дружно заревели. — Тихо, — шикнул на всех Джазз. — Арт, пошли. Сейчас тебе лучше спуститься вниз. — Он… — вопрос так и не прозвучал вслух, но кого именно имел в виду вехикон, и так было ясно. — Сейчас спустится, — хмуро кивнул диверсант. — Желает лично проинспектировать базу. — С какого шлака ему тут надо? — несчастно застонал Сталдайв, закрывая узкими ладонями лицевую. — С большого, — диверсант уже отошёл на шаг назад, в коридор, и ждал Арта, всем своим видом показывая, что времени на беседы не осталось. — Тут сикеры. Тут малые спарки. А он Ищущий до самого дна искры. Приоритеты, знаешь ли. Хочет Старскрим или нет, но сейчас все его протоколы активируются на защиту мелких. На защиту всех. И вас, — лейтенант обвёл взглядом притихших бэт и подобравшихся истребителей, — в особенности. Такова уж ваша природа. — И зачем ему тогда Арт? — тихо спросил Рапид, всё ещё цепляясь за броню опекуна. — Это личное, малыш, — мягко проговорил Джазз. — Это слишком личное. Серебристый шлем коротко качнулся, и вехикон послушно поднялся и проследовал за своим врагом-другом. — Шлак. Всё шлак, — разозлённо прошипел вслед уходящим трансформерам Драгбрейс. — Если всё так, как сказал автобот, то у нас проблемы. Сталдайв только задушенно пискнул, подгребая к себе спарков. *** — Чего это всех по углам разметало? — Кап изумлённо разглядывал притихшую, какую-то полупустую базу. — Как будто здесь шарктиконы прошлись. — Старскрим на базе, — долетело до него из коридора. Импактор. — И ему очень не понравилось то, что он увидел. Кап и Ультра Магнус встревоженно переглянулись. — Быстрый какой, — хмыкнул одобрительно Рэтчет, качая за их спинами головой. — Хотя это было вполне предсказуемо. Наверняка следил за Лост Лайтом. — Нет. Сами вычислили, — возразил трёхрежимник. — Френзи предполагает, что Саундвейв постарался. — Это было тоже прогнозируемо, — Рэтчет вышел вперёд и пожал протянутый манипулятор. — Ладно, я в политику не вмешиваюсь — этот шлак вы сами разгребайте. Показывайте лучше, где нужна моя помощь. — О, док, практически везде, — триплекс позволил себе коротко хохотнуть и дождавшись незаметного наклона шлема Ультра Магнуса, повёл медика за собою. — Целых два уровня, где можно резвиться на полную катушку не сходя с места! — Очень заманчиво, — скептически заметил врач. — Амбулон? — В перезарядке. Вырубило его пару джооров назад. — Ладно. Поднимать не обязательно. Я работал с ним прежде, знаю его любовь к строгой отчётности. Изучу записи, гляну карты пациентов, составлю собственное мнение. К тому времени как ваш медик выйдет в онлайн, я уже буду готов к конкретным вопросам. — Тогда в медблок, — решил Импактор, заходя в небольшой лифт и нажимая одну из самых нижних кнопок. С глухим гулом заработали механизмы подъёмника, и платформа стала медленно опускаться в освещённой сигнальными огнями сумрачной шахте. — Приехали, — сообщил провожатый, когда лифт коротко дёрнуло перед окончательной остановкой. Они прошли по пустым коридорам, следуя по слабо светящимся нарисованным на полу голубым стрелкам-указателям. Медбей встретил трансформеров звенящей тишиною, стерильной чистотой и тщательно отсортированным порядком. — Хм… Хорошо, — вынужден был похвалить чужую работу бывший главврач автоботов. — Амбулон строго следит за всем, — с затаённой гордостью сообщил Импактор. — Здесь и пылинка не смеет упасть, не спросив на то высокого разрешения. Рэтчет неожиданно весело хмыкнул. — Ну, я не из тех, у кого в отсеке даже энергокубы в вакуумных упаковках размещены, но порядок тоже ценю. Хорошо, когда твое увлечение взаимно. Импактор не нашёлся что ответить, а потому коротко кивнув, оставил Рэтчета один на один со стареньким терминалом, в базе которого хранились все личные дела пациентов. Всё равно медик уже полностью погрузился в изучение чужих характеристик, педантично замеренные и тщательно запротоколированные данные. Сравнивая множество графиков, детально рассматривая записи о произведённых апгрейдах, замены целых систем или блоков, анализируя сложные схемы лечения, Рэтчет с каждым бриймом мрачнел фейсплейтом всё больше. Периодически он то и дело сверялся с услужливо открытой картотекой имеющихся медпрепаратов, делая пометки, куда и кому может пригодиться тот или иной ингредиент. Иногда вносил новый пункт в список заказов, формирующийся по мере штудирования предоставленного материала. Медбот действовал размеренно, не торопясь, перепроверяя сам себя, боясь упустить из вида что-то важное. Слава Праймасу, время у него теперь было. И сейчас больше требовался скрупулёзный расчёт, чем попытка залатать прорехи как можно быстрее. — Док, — раздался слишком знакомый голос от входа в медблок. Рэтчет медленно повернулся и недобро уставился на вошедшего. — Джазз. — Хорошо, что ты уже здесь, — как ни в чём не бывало проговорил лейтенант, вот только фейсплейт его оставался убийственно серьёзным. — Мне бы небольшая консультация не помешала насчёт вот его, — и серебристый манипулятор выпихнул вперёд жавшегося позади широких плеч субтильного на вид истребителя. Беглый взгляд по чужому корпусу подсказал медику, что перед ним весьма занимательный экземпляр. Но последующая попытка просканировать незнакомца ни к чему не привела: Рэтчет натолкнулся на сильнейший барьер, который его рентген-лучи попросту не проходили. Автобот озадаченно мигнул окулярами, и тут же по медно-опаловому шлему прилетел подзатыльник, щедро отмеренный тяжёлым манипулятором диверсанта. — А ну, отставить всякие штучки! — зло рыкнул Джазз на воинственно вздыбившего узкие крылья вехикона. — И без глупостей, мелочь! Сейчас не до показательных выступлений. Вехикон-эрадикон-сикер обернулся к сопровождающему и, выщерив небольшие, но острые клыки, предупреждающе зашипел. Джазз, впрочем, ничуть не устрашился, а ухватив острую плоскость крыла в жёстком захвате, буквально закинул на медплатформу взвизгнувшего истребителя. — Я сейчас магнитные захваты включу, — ласково предупредил своего первого пациента Рэтчет. — А я — отключу, — угрюмо пообещали в ответ. — Сонар, — недовольно прокомментировал последнее заявление лейтенант, глядя в упор в голубые, расширившиеся от изумления окуляры. — Кто?! — на долю клика опешил врач. — Сонар, — припечатал Джазз. — Местный розлив, смешанная сборка. Рэтчет неверяще таращился то на диверсанта, то на притихшего сикера. — Это из-за него Старскрим так разошёлся? — Быстро просёк, — хмыкнул Джазз, отходя назад и подпирая собою стену. — Так вот, нужно как-то… не допустить. — Точнее, не подпустить? — Рэтчет придвинулся к вехикону поближе, зачарованно дотрагиваясь до слабо отливающей хромом брони. — Шлак!.. Это что, кибертрониум? — Частично да, частично нет, — уклончиво ответил гонщик. — Квинтессоны для себя старались. Медик ухватил подбородок истребителя и развернул на себя. — Ты тоже оттуда? — Нет, — впервые подал голос самолёт. — Но я был несколько раз в плену. Два, если быть точным. — Два?! — Первый раз захватили, второй — сдался сам. Рэтчет от возмущения задохнулся вентиляцией. — Что, с первого раза не хватило? — Так было нужно, — мигнул визором вехикон. — Требовалось передать сигналы конкретно с борта на базу. А потом перенастроить внутреннее поле. — Это так вы угнали их корабль? — медик перевёл вопросительный взгляд на Джазза. Тот только согласно кивнул в ответ. — Нужно было освободить пленников и расчистить орбиту, — узкие крылья нервно дёрнулись. — Старскрим в курсе? — А шлак знает, — неопределённо повёл плечевыми накладками диверсант. — Его же здесь далеко не редкие способности волнуют в первую очередь. — А что? — Как бы это сказать… потактичнее, — Джазз кликово замялся. Потом решительно добавил. — Эти двое — искровые партнёры. Рэтчет отпрянул от истребителя так, будто его шарахнуло током. — И как ты собираешься не подпустить аэрокоммандера к его партнёру? — сухо осведомился медик после долгого молчания. — Медицинский стазис? — неуверенно предположил Джазз. Рэтчет тут же раздражённо зарычал движком, а сикер вновь оскалился. — Временно! Пока эта ржа не уберётся обратно. — Джазз, это не игрушки! — Мне нельзя! Лейтенант озадаченно повёл локаторами, встретив столь яростную и коллективную бурю негодования. Медик прищурил диафрагму окуляров, приглядываясь к настороженному сикеру. Потом решился, буквально выпихивая удивлённого гонщика прочь. — Вон из медблока! Это мой пациент и я буду решать, что с ним делать! Прежде чем Джазз успел возмутиться, перед ним уже захлопнулись дверные панели. — Итак, — Рэтчет развернулся к подобравшемуся на платформе самолёту, складывая манипуляторы на грудном отсеке. — Что такого не должен знать Джазз и почему именно Старскрим не может с тобою увидеться? Истребитель моментально насупился, враждебно сверкая тусклым визором. — На меня подобное не действует, малыш, — устало отмахнулся медбот. — Так что не утруждай себя. Выкладывай "что, где, когда" — и тогда, быть может, я смогу помочь. К Старскриму я тёплых чувств не питаю, так что на его стороне играть нет ни малейшего желания. Препятствовать воссоединению партнёров тоже не в моей компетенции, знаешь ли, тем более если ты выскажешься за. — Я бы хотел, — тихо уронил севший вехикон, как-то понуро опуская крылья. — Но мне нельзя. — Так почему именно тебе нельзя? Триада? — заметив, как всполошно мигнула подсветка корпуса, Рэтчет поспешил успокоить нервничающего крылатого. — В первую очередь я изучил дела членов экипажа, чтобы удостовериться, что взрослым трансформерам не требуется медицинская помощь. Иначе это могло бы серьёзно отвлекать, когда я возьмусь за проблемы спарков. — А-аа, — протянул самолёт с таким видом, будто это объясняло абсолютно все загадки вселенной. Рэтчет удивлённо присвистнул. — Я понял вас, — терпеливо пояснил вехикон. — Просканировал. Извините. От неожиданности Рэтчет крякнул. — А ну-ка, сними визор! Сикер замялся на клик, но апгрейд отщёлкнул. Рэтчет уставился в голубые, переливающиеся фасетки. Подойдя вплотную к удивительному пациенту, который был и не пациент вроде как, медик просканировал нестандартную оптику в нескольких спектрах сразу. Сейчас никаких барьеров он не почувствовал. — Чисто декоративная? — на всякий случай уточнил он. Кивок только подтвердил опасения. — Чтобы ориентироваться в пространстве, постоянно сканируешь? — Приходится. — Хорошо, — Рэтчет сделал шаг назад и присел на рабочий терминал. — Я не люблю ходить вокруг да около — сразу предупреждаю, — и разглашать тайны своих пациентов тоже не люблю. Ты, как я понимаю, Арт — приёмная бэта Ультра Магнуса и Капа. Сикер сдержанно кивнул. — За тобой числится повреждённый сикерлет, имя Рапид. Правильно? — Да. — За триадой записана активированная на базе бэта — Файрсторм. Полагаю, вся проблема в этом маленьком трансформере. А ещё, — Рэтчет внимательно наблюдал за хрупким и несомненно более опасным, чем казался на первый взгляд, самолётом. — проблема в том, что это не спарк твоих ведомых. Несоответствие показаний бэты с искрой и системами его "дани" говорит само за себя. Сталдайв, даже при самом огромном желании, просто не смог бы выносить и активировать спарка с подобным энергопотенциалом при скудных возможностях своего корпуса и тогдашних повреждениях. Особенно повреждениях в области камеры искры. — Они бондмейты, — прошептал Арт, опуская шлем вниз. — Знаю. К твоим ведомым вопросов никаких. Связь нерушимая, давняя. Вот только спарков они иметь никогда не смогут. Точнее, не смогут таким образом, как вы решили прописать в отчётности базы. Драгбрейс выносить сможет, Сталдайв — никогда. — Только ему не говорите. — Не советую врать, — покачал шлемом медик. — Эта ложь не во спасение. Такие вещи трансформер имеет право знать. Он потерял бэту? — Он был в программе размножения квинтессонов. Точнее, был зачислен туда изначально. Состоял в экспериментальной группе, где молодых сикеров для более правильной настройки систем содержали не в одиночках, а парно. До определённого возраста, — вокодер крылатого неожиданно засбоил. Рэтчет не удержавшись, подошёл и положил серво тому на плечо. — Сталдайв рос рядом с Драгбрейсом. Он первый понял, что интерфейс-сеть активировалась и не захотел быть заискрённым кем-то другим. — Они связали искры, — подсказал Рэтчет. — Да. Первый коннект и искровая связь — всё было сразу. Камеры искр раскрывали вручную, — на этих словах тень сдерживаемой ярости проскользнула по фейсплейту старого бота. — У них было мало времени, но они успели. Сталдайв заискрил. Их тут же разделили, Сталдайва поместили в стазис-капсулу, а Драгбрейса обесточили и выкинули с корабля. Но это был не просто коннект, которые практикуют квинтессоны в питомниках, а именно бонд-связь. Как только те избавились от Драгбрейса, Сталдайв ушёл в блокировку. Рэтчет подумал, что в блокировку сикерёныш мог уйти не столько из-за страха потери соузника — не так уж продолжительна была та связь, — а элементарно из-за того, что незрелые полузаправленные системы просто не выдержали нагрузки. Да и протоформа могла формироваться с ошибками. Следующие слова уверили его в собственной правоте. — Стайл рассказывал, что несколько раз его реанимировали, но удержать онлайн всё равно не удавалось. Он постоянно скатывался в белый шум. Что потом было, он не помнит. Видимо, его посчитали нецелесообразным оставлять, так как отключили от системы жизнеобеспечения и выкинули в мусоросборник. Повезло, что корабль всё то время висел на одном и том же месте, ибо когда квинтессоны скинули мусор на поверхность планеты, Драгбрейс смог почувствовать бондмейта и нашёл его. Стайл уже был в блокировке, остатков энергии не хватало на него самого и новую искру. Драгбрейс просто подсоединился к нему напрямую, запитывая на себя, отдавая то немногое, что осталось, оставив резерв только на передачу помех в общем эфире. Маячков, как вы понимаете, у них не было, а на полноценный крик о помощи сил уже не хватило. — Оба ушли в блокировку, а ты этот треск как раз успел засечь? — Случайно. Но да, засёк, — угрюмо подтвердил самолёт. — Послал сигнал нашим… — … а также подключился к своим будущим солётникам и загасил молодую искру, — беспощадно закончил за него Рэтчет, наблюдая, в каком ужасе вскидывается сикер. — Спокойно, мелочь! Ты сделал всё верно. Троих бы ты не вытянул, как ни старайся. Тут даже мощностей триплекса не хватило бы. А повреждённая искра тянет всю энергию на себя, не фильтруя. Тянет даже больше, чем ей по факту положено. Потому что энергия элементарно не усваивается. Ты, конечно, этого знать не мог, но просчитал варианты исхода верно. И решение принял может и не самое красивое, зато самое эффективное. — Не говорите им, — безнадёжно проскрежетал истребитель. — Не скажу, — уверил съежившегося молодого самолёта медик. — Да и ни к чему им пока такое знание. Будут взрослее, мудрее, сами поймут, что там произошло. Но тогда и процессор сможет обработать информацию отдельно от эмоций. Ты поэтому им на воспитание своего спарка подкинул? Арт задушенно пискнул. — Ну, тут всего лишь хватило провести сравнительный анализ ТНК вашей бэты и ТНК десептиконского аэрокоммандера, чтобы понять, кто мог постараться. А уж данные заместителя Мегатрона я знаю прекрасно! Тем более, у тебя самого тоже очень странные показатели. Старскрим и с тобою своими кодами поделился при слиянии, как я понимаю. — Это не я! — испуганно вскрикнул истребитель. — Да не важно, кто это был и почему так произошло, — нетерпеливо отмахнулся Рэтчет. — Важно, что у Старскрима активировался спарк. Важно, что ты его каким-то образом сумел выносить. И важно, что у вашей бэты почти полностью клонированная ТНК аэрокоммандера, исключая некоторые моменты. — Какие? — резко насторожился Арт. — Ты ж сонар, — не упустил возможность уколоть собеседника Рэтчет. — Должен был просканировать и догадаться! — Я сканировал, — немедленно вскинулся молодой летун. — Но не нашёл ничего о подобных ошибках в кодах. Такое ощущение, что его нарушения чисто индивидуальные. — Да не нарушения это, — поморщился медбот. — Просто твой спарк имеет очень редкую особенность. Телепортер он. Застрекотал включённый на всю мощность эхолокатор. Рэтчет буквально бронёй и всеми своими шестерёнками ощутил чужое нетерпеливое изучение. Его просвечивали насквозь, фигурально выражаясь, естественно, но от этого ощущения приятнее не становились. — У Старскрима был солётник, — тихо начал вехикон, и среди его слов то и дело проскакивала взволнованная статика. — Скайварп. Он был телепортером. Бондмейт. — Был. Бондмейт. Телепортер, — отчеканил каждое слово автобот. — Деактивировался одновременно со вторым, Тандеркрэкером, ворны назад. — Вы же не думаете? — в ужасе прошелестел крылатый, медленно серея от озарившей его процессор догадки. — Я не думаю, я знаю, — тихо ответил ему Рэтчет. — ТНК Файрсторма полностью соответствует ТНК Скайварпа. Как ТНК Рапида полностью соответствует ТНК Тандеркрэкера. *** — Заглохни, — упреждающе рыкнул на ввалившегося в рубку Импактора Старскрим, не повернув в его сторону даже шлема. Трёхрежимник пробуксовал пару шагов от такой наглости, но затем оглядев место недавнего побоища — и плевать, что баталия была только словесной, — решил в кои-то ворны промолчать. Взбешённый сикер сочился радиоизлучением словно термоядерная бракованная боеголовка; Кап и Ультра Магнус выглядели не лучше, единственное, что заместитель Родимуса Прайма всю злость умудрялся держать в себе. Дрифта в отсеке вообще не наблюдалось, только Фёст Эйд подозрительно суетился у посеревшего даже больше обычного Блицвинга, если такое вообще было возможно. — Ты оквинтел?! — вид измочаленного триплекса, что последнее время держался только за счёт его личной энергии, выбесил Импактора окончательно. — Если спарки блокирнутся… — Ничего им не будет, я их опекуна и пальцем не трогал, — тут же гневно зашипел в ответ сикер, яростно сверкнув рубиновой оптикой. — Мы даже децибелы по комфортной норме для рекреаций ни разу не превысили. Я не дрон без процессора: когда следует не орать — знаю. — Лучше бы ты знал, когда следует промолчать, — не удержался Импактор, оттирая от обессиленного десептиконского трёхрежимника врача, грубо бросив. – Я сам! Фёст Эйд покорно отошёл, только удивлённо бликанув в его сторону жёлтым визором, а вот Старскрим не удержался. — С чего бы столько заботы, а, автобот? Вы прям как братья стали, один за другого стеною! — Мы все братья по ТНК, — зло отрезал Импактор, взваливая на себя далеко не лёгкий корпус Блицвинга и перехватывая того за талию, чтобы не сполз по дороге. — Неожиданное заявление, — злобно прошипел Ищущий. — От того, кто гасил десептиконов миллионы астроциклов не жалея собственной проводки! — Ты вроде тоже нас в бампер не целовал, — огрызнулся трёхрежимник и неожиданно ощутил, как вздрогнул корпус в манипуляторах. Заглянув в лицевую триплекса, Импактор с облегчением отметил, что тот просто откровенно ржёт. — Лан, мы к Амбулону или к Рэтчету, в общем без разницы кто там на месте. — Идите, — кивком отпустил экс-командира рэкеров Ультра Магнус. — Проваливайте, — одновременно прилетело и от Старскрима. Импактор рыкнул движком, но провоцировать злобную ржу в присутствии уже нервно вращающих шлемиками спарков не рискнул. Можно и потом будет надрать наглые крылья. Ну, или хотя бы помять чуток, так, чисто в удовольствие! — Это хорошо, что ты такой оплавок, — довольно прошелестел Блицвинг где-то на уровне плеча. — Чо это? — Импактор чувствовал, что остатков энергона, оставшихся с последней заправки, явно не хватает на проведение эвакуации. Но сдаться и признать, что сам слабак, было выше его гордости. А мысли, что Блицвинга и спарков можно доверить ещё кому-то, в процессор так и не поступило. — Да ты был какой-то шибко правильный всегда. А я слышал, что каждой твари в пару Праймасом предназначена вторая тварь. Так, чисто в утешение! А в нашей паре, получается, тварь только я. Знаешь, это задолбало. Импактор замер посреди коридора столбом, медленно переводя ошеломлённый взгляд на откровенно лыбящегося десептикона, и подумал даже шваркнуть того на пол прямо здесь — в назидание! — но только перехватил ещё бережнее, удобнее пристраивая на плече. — Разговорчики! — фыркнул он. — Вот как только отцепятся от тебя мелкие, обкатаю с ветерком, чтобы больше не возникало идиотского желания провоцировать! — Это кто кого ещё, — не собирался сдаваться джет, а его улыбка стала только шире. — Меня тоже не на свалке зажигали! — Замётано, — пропыхтел Импактор, радуясь, что свидетелей этому поистине бредовому соглашению не предвидится. *** — Джазз, Джазз, стой! — видеозахват, как и гироскопы, отчаянно сбоил. Шатающийся диверсант, намертво вцепившийся в бьющегося в истерике вехикона, не реагировал ни на что, упорно пытаясь вытащить волоком свою буйную ношу из медблока. А у Хромедома просто не было сил, чтобы остановить помешавшегося автобота. С пола поднялся, наконец, пошатывающийся Рэтчет, также прилично оглушённый ударной волной Арта, когда того буквально сорвало с нарезки. Надо отдать должное старому медику, сдаваться тот не собирался несмотря на опасно вспыхивающие и через клик практически затухающие окуляры. В одном манипуляторе медбот крепко зажал инъектор с деактиватором, а другим придерживался за стену. Вот только стопорнуть диверсанта, чтобы у Рэтчета появилась возможность до них доковылять, не было никакой возможности. — Вы чо тут устроили? — к вящей радости Хромедома впереди громыхнул раздражённый голос Импактора. Триплекса тоже пошатывало, но стоял тот в отличие от них довольно прочно. — Вы чо с мелким сотворили? Блица вообще в шлак вырубило, да я и сам не помню как поцеловал палубу! — Не знаю, но у него истерика, — прохрипел мнемохирург. — Выруби, пожалуйста, Джазза… — Угу, — без ложных сантиментов бывший рэкер решительно опустил огромный кулачище аккурат на серебристый шлем. Джазз с глухим звуком свалился под ноги Импактору вместе с Хромом и до сих пор завывающим Артом. В боковом коридоре раздался топот супинаторов. Явно спешила подмога. — Блицвинг… Малыши… — Фёст Эйд звучал испуганно. — Что произошло? — Они сонара дестабилизировали, — злорадно сообщил второму медику Импактор, глядя как Рэтчет абсолютно молча втыкает инъектор в шейные магистрали самолёта. — Теперь вы сами понимаете, как мелочь глушить умеет. А то мне никто не верил. — Э-ээ… Ладно, — Фёст Эйд споро осматривал вырубившегося Блицвинга и ушедших в оффлайн спарков. — Фу… Пронесло! Системы просто ушли в аварийную перезагрузку, никто не пострадал. — Это его так после Скримера раскалибровало, — ехидно прокомментировал трёхрежимник. — Я как раз Блица в медбей хотел доставить, на внеплановый осмотр, а тут вон какое соло вокалом, оказывается. — Да зачем его к нам-то? Тащи сразу к себе, — распорядился приходящий в себя главврач Лост Лайта. — Медбей сейчас перегружен будет. Арт много кого вырубил, а ещё больше кого напугал. — Триада? — забеспокоился Хромедом, поднимая гудящий шлем. — Туда уже Амбулон стартанул, — хмыкнул Фёст Эйд, помогая Рэтчету подняться. — Вы хоть представляете, что наверху творится? Старскрима чуть не расплющило, Ультра Магнуса пришлось укладывать в принудительный стазис. Кап ругается так, что Юникрон бы обзавидовался! — Френзи? — насторожился Хромедом, чувствуя лёгкую тревогу за хрупкую, хоть и злонравную кассету. — Ржёт, — коротко сообщил Фёст Эйд, с трудом пряча усмешку. Импактор запрокинул шлем и оглушительно расхохотался. — Ладно, разруливайте теперь тут… экспериментаторы, — и он потащился к вырубившемуся Блицвингу, пытаясь поднять безвольный корпус. Правда, через клик к нему присоединился Трейлбрейкер, потому десептикона не без труда, но удалось поднять. — Рэтчет, ты ничего не хочешь объяснить? — Фёст Эйд уставился на устало привалившегося к стене медбота. — Врачебная тайна, — жёстко отрезал тот. — И да, он имеет право знать. Срыв пройдёт, знания останутся. И ваше юное дарование скоро сможет рационально мыслить, а значит и решение выберет правильное. — А это не слишком? — осторожно уточнил Фёст Эйд, с печалью наблюдая за опавшими узкими крыльями. — Не знаю, что ты ему сообщил, но всё это как-то… — Правду, — резко распрямился Рэтчет. — Я всего лишь сообщил ему правду! И эта правда всплыла бы в самое скорое время, и хорошо, что он узнал её от меня, а не от… Медбот предусмотрительно осёкся, но и договаривать дальше не пришлось — все всё поняли. — Так, хорошо, — потирая лоб, Фёст Эйд быстро оглядывал пространство вокруг себя. Сверху, из лифтовых шахт уже доносился нестройный гул встревоженных голосов. — Значит, так! Хром — забирай Джазза и проваливай! Хочешь к себе, хочешь к нему — без разницы. Арта я отправлю в спаркариум. Мелкие его любят, облепят со всех сторон — быстрее оклемается. А мы в медблок. Сейчас тут очередь из контуженных выстроится. Рэтчет возмущённо фыркнул, но от стены отлепился и пошаркал в сторону распахнутого шлюза. — Ты лейтенанта-то один дотащишь или подмога нужна? — Не отказался бы, — мнемохирург чувствовал, что и сам-то с трудом передвигается. — Ничего, я тебе живо красавчика по координатам доставлю, — возникший словно из ниоткуда Бластер сиял жизнерадостной улыбкой. — Френзи послал разобраться, а то у нас камеры по всему сектору повышибало. — Спасибо, — поблагодарил Хромедом, с завистью наблюдая как связист с непринуждённой лёгкостью подхватывает оффлайновый серебристый корпус и мимоходом подставляет ему в качестве опоры широкое плечо. — Не за что, обращайся если что, — заговорщицки подмигнул ему кассетник. *** Дверь за Бластером закрылась ещё брийм назад, а Хромедом всё никак не мог решиться. И не потому, что проникнуть в сознание лежащего в оффлайне, а потому полностью беззащитного меха, было делом отнюдь неблагородным, а потому, что он попросту не был уверен, что выдержит прессинг прошлого Джазза и что вообще выдержит полное погружение. Нейросеть, подключённая к тонким длинным иглам, заработала всего орн назад и пока нещадно сбоила. Но упустить редкий шанс значило упустить возможность повлиять на всю операцию. А сейчас Джазз был опасен. Хром однозначно увидел в действиях диверсанта нежелание делиться вехиконом, опасную последовательность осторожных танцев гонщика возле хрупкого медно-серого корпуса. Главная проблема состояла в том, что Джазз либо сам не знал чего хочет, либо хотел сразу всё и сразу, и путался в своих решениях. Слабо мигнула голубоватая подсветка наплечных пластин диверсанта, оповещая о скором выходе в онлайн. Хром скрежетнул дентами и рискнул. В два быстрых шага мнемохирург преодолел разделявшее их с лежащим ничком на платформе Джаззом расстояние, выщелкнул иглы и прогнал в ускоренном режиме тест-драйв недавно заработавшей системы. Выскочившие на внутренний экран ошибки Хромедом отмёл силой воли, понадеявшись на удачу. Придержав серебристый шлем за локатор, хакер осторожно ввёл иглы в основание шеи, прямо в нейроволокна за толстой оплёткой. Тёмная, грязная, тесная улица. Груды проржавевшего хлама, части деактивированных давно корпусов. Потрескавшаяся, давно погасшая оптика расколотых голов, неровно рассыпанные осколки стеклопласта. Сырость и запустение. Вонь. И пыль. Все поверхности покрывал толстый слой ржавой пыли. Воздухозаборники забивались моментально, вентиляция то и дело сбоила, корпус опасно перегревался. И ещё жутко зудела шея. Болезненные, слишком острые ощущения от чего-то неправильного. Хромедом осторожно потянулся манипуляторами вверх. Какие слабые, тонкие… Весь он ощущался словно уменьшенная копия себя самого: лёгким и непривычно разбитым. Шлак, неужели так видит мир Ревинд? Сервоприводы почему-то отливали тускло-серым, не спасал даже ржавый налёт от осознания надвигающейся агонии обесточенных систем. Слишком голодно, слишком холодно… Он не справлялся. Ладони нащупали перетёртые горловые трубки, а на них грубый, весь в зазубринах стат-ошейник. И цепь. Толстая, тяжёлая цепь, что тянулась от тяжёлого обруча к вмурованному кольцу в толстой стене, с вырезанным орнаментом прямоугольника. Это что, дверь? Как по волшебству появившаяся щель в стене разрослась до ослепительного пучка яркого света, из-за чего видеозахват моментально засбоил, перегружая ослабленные голодовкой системы. Окутанные пугающим, безжалостным ярким сиянием в проходе возникли две мощные, необъятных размеров фигуры. Он не мог разобрать, что именно ему сказали, но врезавшийся в живот супинатор однозначно повредил что-то в нежных хрупких системах: внутри сразу же стало подозрительно влажно. Остатки ценного топлива покидали полупустые системы, орошая детали и шарниры и капая живительными каплями в толстый ржавый слой под коленями. Его нетерпеливо пнули ещё два раза, прежде чем Хром догадался, что именно от него ждёт недовольный хозяин. Он упал на колени и стал слизывать глоссой маслянистую грязь с чужих супинаторов. Страх заставлял работать как можно расторопнее, засовывая юркий кончик между неимоверно толстых пластин, щекоча скрытые от глаз механизмы. Нужно не только смыть грязь, но и доставить удовольствие — он это уже знал. Невообразимо далеко раздался довольный смех, а затем огромная лапища легко подбросила его в воздух. Праймас всемогущий, да он — спарк! Ворн пять-шесть, не больше. Его рассматривали как товар, придирчиво и надменно. Широкие чужие ладони мяли и терзали между ног, отжимая до конца несформированную интерфейс-броню. Всё внутри Хромедома будто застыло от ужаса, когда грубые пальцы толкнулись внутрь, в только сформированные, пока ещё неактивные порты, проверяя на завершённость системы, ничуть не заботясь о том, что без контакт-геля и смазки нежные стенки каналов будут опасно повреждены. Боль буквально затопила весь корпус, и Хромедом отчаянно завращался в чужой хватке, громко вереща, захлёбываясь криком и застопорившейся вентиляцией. Его тут же тряхнули так, что искра сжалась в перепуганный, крохотный комочек, а затем пропихнули бесстыжие пальцы ещё глубже, разрывая синт-покрытие, повреждая внутренние мембраны. Болевой шок вырубил системы в спасительный оффлайн, отрезая непрекращающийся кошмар от истерзанного страхами и сомнениями сознания... …опять яркий свет, чужой джампер в системах и ворох ошибок от перегрузок. Избитый, распятый между двумя агонизирующими от мощных синтетиков и возбуждения боевиконами, Хромедом отчаянно цеплялся за актив и за выступающие части корпусов "учителей". Владелец отдал его на воспитание. Умение драться за честь и доброе имя хозяина, умение с заискивающей улыбкой молча сносить побои и истязания клиентов, кто особо уважал расчленёнку, умение коннектиться до деактива в прямом смысле этого слова — это всё безжалостно вбивали в процессор жалким рабам, кому посчастливилось попасть в запутанные лабиринты Тупика. Кто только ни объезжал его за прошедший ворн, превратившийся в одну сплошную непрекращающуюся пытку: триплексы, грузовики, шаттлы, шахтёры, звероконы… Джампера любых размеров и модификаций, всевозможные синтетики и интерфейс-игрушки, даже коннект непосредственно в процессор — всё это было пройдено. Хозяин не спешил забирать смазливую собственность обратно, ведь за молодых, пока ещё не раздолбанных до основания трансформеров хорошо платили, а за юнглинга платили в два раза дороже. Он приносил прибыль и отлично это знал. Вот только энергона и медпомощи как-то не прибавлялось. Хотя латать прорехи и запаивать оборванную искрящую проводку он научился задолго до того, как произносить собственное имя. И сейчас нужно было только вытерпеть. Скоро уже ненасытную парочку накроет перегрузкой в электрических цепях, коротнёт процессоры, и они замрут раскалившейся кучей металла, стравливая в него внутренние жидкости. Тогда можно будет расцепиться и постараться дотащиться до отведённого угла, пока не заметил распорядитель или новый какой извращенец. Если же он попадётся на окуляры нынешнему владельцу, то запросто окажется на чьём-то коннекторе заново. Здесь были не очень-то разборчивы в своих предпочтениях, а кого-то даже отдельно заводило оттрахать автобота, заполненного до краёв чужими жидкостями. Автобот… в трущобах это звучало настоящей издёвкой. За пронзительно синие окуляры ему постоянно доставалось. На нём вымещали свою злость все те, кому досталось от нынешней власти, от поганых автократов. Другими словами, его бил практически каждый… …яркий свет подпольной арены, в ладонях ощущаются кривые, тяжёлые ятаганы. Гладиаторский бой. Самый простой, дешёвый, на потеху упившейся химических хайгрейдов публики, местных отбросов. Но ставки сделаны, и на кону твой актив! И нужно улыбаться, срывая жидкие аплодисменты, танцующе обходить поверженного противника, нанося тому страшные раны, не милостиво добивая, а максимально растягивая ужасные мучения. Толпа это любит. За это, может, кто-то кинет в него лишним шаниксом или пришлёт кубик мутного местного пойла. Нужно драться, рвать дентами чужие шланги, убивать, терзать и улыбаться, и только тогда можно выторговать лишний орн для себя… …он всё сделал как говорили, выполнил в точности все инструкции, но осведомитель не выдал всей информации. И охранная система, которую он должен был беспроблемно миновать, подняла тревогу; его загнали в угол словно дикого скраплета, забивая энергохлыстами и протыкая броню устрашающими алебардами. Обожгло горло под стат-ошейником. Это хозяин разрывал связь с провалившим задание рабом, пережигая ему шейную проводку и магистрали: чтобы не смог выдать, рассказать, сдать интересующую конкурента информацию. Всё плыло среди чёрных, мучительно резких помех. Корпус не слушался, будто погружённый в адскую плавильню. Среди эха чужих криков, злым роем окутавшим со всех сторон, вдруг чистой нотой прорезался удивительно глубокий, властный, не терпящий возражения голос: — Сколько ты хочешь за него? — За этот мусор? — глумливый смех и пинок в живот, отозвавшийся огненным торнадо, плавящим внутренности. — Да он сдохнет через брийм самое большее! Кому нужен поюзанный в борделе хлам? — Так сколько? — Слушай, Пакс, мне даже как-то неудобно просить у тебя хоть что-то за эту жалкую гайку! Но если ты прям настаиваешь, то забирай за… за полшаникса! — и снова скребущий прямо по искре, омерзительный, отравляющий смех. А затем тишина… Отсоединившись, Хромедом с трудом откатился от опасно нагретого корпуса. Что ж, эксперимент прошёл неудачно: он мог только смотреть, ковыряясь в наиболее сильных и ярких для диверсанта воспоминаниях, но так и не сумел ничего изменить в них. "Перегрузка системы, недостаточно мощностей". Глюк пережжённой Проулом нейросети. И когда она ещё сможет откалиброваться, шлак её знает. Но самое паршивое, что в процессе он не сумел закрыться от своего невольного пациента, заставив пережить гонщика давно забытые, тщательно законсервированные в архивах кошмары. И не только пережить, но и разделить с непрошенным зрителем всю ожесточённую прелесть давно прошедших ворн. То, что Джазз онлайн, Хромедом понял только по каркающему, захлёбывающемуся смеху. Он спокойно лежал рядом, дотрагиваясь до горячего бока лейтенанта ладонью, показывая этим скромным жестом, что тот не один, что рядом есть друг. Друг… Симфуриец деактивировал оптику на какое-то время. Как было удобно относиться к этому меха с предубеждением, не зная всей подноготной, тех самых глубинных причин, благодаря которым появился на свет боец, не знающий жалости ни к себе ни к другим. Хищник — мелкий, прыткий и вёрткий. А сейчас, сейчас всё изменилось. Хромедом испытывал жалость, и это было несколько нелогично и опасно. И ещё он ощущал небывалую для себя уверенность, что от Арта гонщик просто так не отступится. Слишком уж эти двое похожи, пугающе родственные искры. Как близнецы… Тщательная, планомерная перенастройка прицела могла занять время. Хром не был, конечно, Рангом, но как управлять чужими эмоциями знал ничуть не хуже. Может быть даже лучше. Ибо Ранг вытаскивал из депрессий и кошмаров, а Хромедом нередко ввергал в них. Но это был исключительный случай. Как раз тот самый, когда личное тесно переплетено с профессиональным. Почему Джазза так замкнуло на Ориона, теперь было понятно без лишних слов. Это как долгая наркотическая зависимость. Диверсанту потребовалось нереально много времени, чтобы научиться обходиться без допинга, и его миссии в тылу врага сыграли в результате неплохую роль. Но вот порвать окончательно с прошлым, освободиться, научиться быть независимым этому меха только предстояло учиться. Таким шансом, несомненно, Джаззу виделся как раз вехикон и сопровождающие того тайны. Достойная оплата, достойный возврат долга. Вот только отдавать Прайму не хотелось ни одного ни второго. А если Джазз не сумеет пересилить влечение, то ошейник повинности вновь защёлкнется на его шее. На этот раз навсегда. — Как тебе экскурсия в мой процессор, а, Хром? — проскрежетали рядом. — Понравилось? Такие острые эмоции, богатый арсенал для шантажа, не находишь? Я-то считал тебя просто заумным интеллигентом, что боится запачкать манипуляторы, а ты, оказывается, тварь куда опаснее Проула! Даже тот не лез в мой процессор! Хромедом подключил оптосенсоры и уставился в обращённый к нему фейсплейт. Безжизненно серый цвет брони, враз потускневший, поблекший, неприятно вызывал в памяти видение тонких, ослабевших манипуляторов бэты, что трогала себя за шею, даже не мечтая уже избавиться от перетирающего хрупкие механизмы ошейника. Только ржавых подтёков не хватало для полного завершения картины. И эти подрагивающие губы, кривая, безумная улыбка, ощеренные денты. Джазз был напуган, смят и дезориентирован. Он пытался бравировать, но это звучало так наигранно, так жалко по сравнению с его всегда холёным, уверенным видом, что не пробуждало абсолютно никаких эмоций. Хромедом смотрел на гонщика, а видел Ревинда. Его маленькому другу пришлось пройти через такие же унижения, пока их касту считали "одноразовыми". О чём ещё молчал маленький архивариус, что скрывал за показной весёлостью и лёгкостью характера? Чем страшился поделиться с окружающими? Сколько ещё таких изломанных, покорёженных было выходцами Золотого Века, о котором сейчас так громко стенает аристократия? Сколько жертв бездарной политики растворилось в грязном Тупике и тёмных подворотнях, так и не дождавшись первых залпов бунтовщиков-десептиконов? И сколько из них, вынужденных подыхать от разъедающей ржавчины и голода, были счастливы услышать эхо гражданской войны? Ведь об этом молчали, даже Бластер не опускался в своих изысканиях так низко… Хромедом перекатился на бок, притираясь ближе к лейтенанту, приобнял, приласкав серебристый рожок ладонью, провёл пальцами по красивым губам. Джазз несомненно ждал от него реакции отторжения: ведь только это он видел за весь свой актив. Презрение, нежелание быть рядом, отвращение к тому, кого пользовали хуже дешёвого дрона. Всегда. Но Хромедому хотелось показать нечто другое, нечто светлое, лёгкое, чудесное. Не просто коннект ради добычи информации, разрядки или от нечего делать, а искреннее притяжение, заботу и тепло. Сам он был слишком вымотан, слишком подавлен, чтобы суметь сгенерировать подобные чувства к лежащему рядом меха, разубедить того в лживости реальности, научить верить и чувствовать, но у него всё ещё оставались тщательно оберегаемые воспоминания юности. Те мгновения незамутнённой радости, оставшиеся в наследство от самого первого партнёра, первая влюблённость — яркая, обжигающе резкая, а чувства оголены и выставлены напоказ. Первая страсть, первый поцелуй, первый коннект. И ощущение, будто за спиной отрастают сикерские крылья. Джазз дёргался, то и дело пытался весь поджаться, но попыток отползти не предпринимал. Он признавал за Хромедомом победу, а победитель… победитель имеет полную власть над боевым трофеем. Так кажется трактуется право сильнейшего в военное время? — Расслабься, — наклонившись, тихо шепнул в чужие губы хакер, прежде чем накрыл их нежным, лёгким поцелуем. — Я тебе не враг. Под ним прерывисто вздохнули, но не оттолкнули, будто пытаясь поверить и не решаясь. — Я не сделаю больно, — пообещал Хромедом, хотя ему хотелось сказать совсем другое: "Я не обижу", — но он знал, что диверсант такого оборота не поймёт. Приходилось себя сдерживать, ступая на тернистую тропу взаимодействия с не самым простым в общении меха. Лёгкие поцелуи, еле уловимые поглаживания — Хромедом знал, что Джазз примет его сейчас, — более того, гонщику просто необходима нетерпеливая страсть, как невербальное подтверждение своей исключительности. Некий гарант, что он всё ещё не противен. Корректор и не пытался как-то перещеголять в искусстве интерфейса своего же учителя, зато он старался донести каждым порывистым жестом, каждым несдержанным касанием всю ту искренность, которой так всегда не хватало Джаззу. Нужно было быть честным во всём, заставить поверить в собственную страстность, восхищение и желание обладать. Но в первую очередь в это было необходимо поверить самому. А потому Хромедом снял все запреты и фаерволы, сдерживающие и ограничивающие не только действия, но и его чувства. Кипеть, взрываться, сгорать от страсти — в этот водоворот безумия предстоит нырнуть вдвоём, иначе им не выплыть. Поудобнее подхватив расслабленного партнёра, уже льнущего к нему, симфуриец осторожно закинул стройную ногу себе на бедро. Джаззу не надо было объяснять два раза, чего от него ждут, и он подобно органической лиане обвил придавивший его корпус. Тихий шёпот, ничего не значащие обещания, просто как необходимый романтический фон, скрип брони и запах смазки. Безумно глубокий поцелуй, дрожащий стон и вздох на пределе. Хромедом видел перед собою того, кого потерял невообразимо давно. Это его, трепеща, звала было навечно скованная болью искра, это его безумно любимый корпус обнимали манипуляторы. Невысказанные когда-то слова слетали с губ сами собою, процессор даже не регистрировал происходящее. Успеть сказать, признаться, удержать, не пустить — всё что хотелось, всё, о чём тогда мечталось! Вот только признаниям другому внимал сейчас Джазз, и хотя понимал всю их нелепость, его раздразненная искра отвечала, тянулась к тёплым ладоням, что обещали покой и защиту. Он раскрывался сам, добровольно, опасно изгибаясь в чужих объятиях, нетерпеливо отвечая на поцелуи, подставляясь, капризно требуя продолжения незнакомого безграничного восхищения и удивительного обжигающего тепла. Впервые его не терзали, а ласкали с искренним восхищением, обводя глоссой каждую чувствительную деталь щекочущими круговыми движениями, прижимаясь губами к раскалённым платам, срывая восхищённые вздохи и всхлипы. Им восторгались и прижимали к себе, запуская пальцы под броню, потирая, лаская магистрали, проводку и шланги. Приёмную систему орошали крохотными искорками, то и дело восхитительно надавливая свернувшимся, полностью активным джампером на защитную мембрану, но не спеша двигаться дальше. Эта чесотка сводила с ума, заставляя немыслимо подтекать, раскладывая самого себя словно лабораторный экземпляр под микроскопом, при этом бесстыже умоляя о полном подключении. Но вместо желаемого раздразненные детали накрывала ласкающая ладонь, приглаживая главный порт. Удивительно чуткие пальцы пробегали следом лёгкой щекоткой, заигрывая с проводкой и теребя силовые штекеры. Статика, откаты, белый шум безумия — всё смешалось, вплетаясь в хриплые крики и стоны. Прижаться, прочувствовать пробой электричества несдержанного партнёра, позволить прикусить себя за рожок и в ответ отчаянно взвыть, мигая яркой подсветкой и сочась из сочленений смазкой. Уцепиться за чужие широкие плечи, захватить в тесный плен ног, тереться портом о коннектор до тех самых пор, пока собственные системы не заискрят, срабатывая вхолостую. Услышать полный муки ответный стон и наконец-то ощутить, как лепестки мембраны расходятся в стороны, а внутрь вдвигается туго свитая скрутка, задевая дрожащие стенки и процарапывая особо чувствительные участки. — Топлива! — запрокинув голову, хрипло потребовал гонщик. И в заправочный шлюз мгновенно толкнулись крупным модулем. Даже не дожидаясь полной стыковки, внутрь хлынул обжигающе горячий и тягучий энергон Хромедома. Джазз счастливо заорал, выгибаясь, проскребая до металла плечи партнёра, притягивая того до опасного скрежета сминаемой брони. Мнемохирург застонал и мстительно прокусил шейную магистраль гонщика, жадно слизывая выступивший энергон. Вокалайзеры сорвало обоим, потому кварта наполнилась придушенными всхлипами и жаркими вздохами. — Ещё, ещё, — как в бреду шептали серебристые губы, и симфуриец послушно взвинчивал обороты двигателя, буквально вбивая гудящей струёй топливо в изящного меха, доверчиво и полностью открытого для него. Баки заполнились практически мгновенно, лопнула где-то магистраль, и диверсант содрогнувшись всем корпусом мучительно замычал, когда кипящая жидкость выплеснулась на внутренние детали, выбивая одновременно сразу несколько контуров. Захваты приёмной системы неконтролируемо сжались, и тут уже не выдержал Хромедом, влетая от неожиданности лбом в фейсплейт партнёру. Раздался сухой треск, и на платформу просыпалось жёлто-синее крошево стеклопласта. Давление в резервном баке вытолкнуло переизбыток энергона вверх. Закашлявшись, Джазз давился выплёскивающимся топливом изо рта, не понимая, что его уже целуют, одновременно сглатывая искрящуюся пузырящуюся жидкость с открытых губ. Ещё два пробоя, и лейтенанта повело. Всё смешалось в жуткую какофонию страсти, пропитанной тяжёлой жаждой обладания. Хотелось захватить и подмять, прогнуться и сдаться одновременно. Процессор то и дело коротило, а нейросеть плавило от непереносимых возбуждения и необъяснимого дурмана. Нагрудная броня дрогнула и медленно поехала открываться. Синяя с белыми прожилками искра сверкала как маленький пожар, грозя испепелить всё, что неосторожно окажется поблизости. Злая, дрожащая сфера энергии: она плевалась в стороны, рассыпая мириады жгуче-колючих световых искр. Хромедом дёрнулся, зачарованно уставившись в самую сердцевину другого меха, и прежде чем успел понять, что происходит, дал команду на открытие собственной брони. Симфуриец никак не мог сообразить где он и кто он: искра была другая, незнакомая, она больно жалила, но зов её был так силён и прекрасен… Ослепительная вспышка затопила отсек целиком, реактивным взрывом поглотив на короткий клик пространство и время. Огненная волна прокатилась по системам сцепленных трансформеров, смывая границы между эмоциями и сознаниями, прописывая и калибруя разумы друг под друга. Слышать и понимать, чувствовать и отвечать познавая друг друга — было не только захватывающе, но и по-настоящему больно. Первым пришёл в себя Хромедом. Он скатился с оффлайнового партнёра — теперь уже неоспоримого, — и лежал, уставившись в потолок. Да… На такое он как-то не рассчитывал. Синхронизироваться с лейтенантом, пускать его так глубоко в себя никак не входило даже в самые смелые его планы. Испытав когда-то боль потери, мнемохирург не спешил подставляться вторично в столь близких отношениях. Но сейчас он изучал внутри себя нечто новое, может давно забытое, а может и никогда толком неизведанное, — зыбкое чувство родной искры рядом. И это было слишком восхитительным, чтобы вот так вот равнодушно отмахнуться, отвернувшись. Внутри тут же потянуло: это Джазз, даже будучи в отключке, параноидально уловил его сомнения, и искра диверсанта измученно заметалась в тесной защитной камере. Хромедом дотянулся и положил раскрытую ладонь на нагрудную броню гонщика: успокаивая, обещая. Чувство обречённости мгновенно схлынуло: вот значит как пахнет доверие… Шла-а-ак! Как всё сложно-то. И ещё оставался Ревинд… Но и это больше не пугало. Где-то в глубине всплыла твёрдая уверенность, что Джазз против архивариуса не будет. Примет, как принял и его самого. *** Проул застыл возле неприметной дверной панели в сером, плохо освещённом коридоре на одном из технических уровней подземного сооружения, где последние несколько сот ворн заседали остатки Совета. Правда, зал для совещаний находился много выше, а здесь была всего лишь секретная переговорная, неизвестная даже нынешнему Прайму. Точнее, в первую очередь неизвестная именно ему. Здесь Проул очень редко получал самые секретные из своих заданий, призванных удерживать в нужном русле политический курс автоботов. Независимо ни от контрольного чипа в шее, ни от тотальной слежки его мощные мыслительные процессы никуда не рассосались. И гениальный тактик сумел распланировать текущие дела таким образом, что сам Оптимус послал его в архив за необходимыми данными в обход всех остальных. Разумеется, это время Проул собирался провести в первую очередь с пользой для себя, не забывая впрочем и об общем деле. Хотя никакие архивы ему были абсолютно не нужны: все данные запутанной ситуации на Эвритме он теперь тасовал лично, разобравшись в инциденте раньше остальных. Даже тщательно запротоколированный отчёт для Лидера был готов в нескольких экземплярах, на случай, если возникнут не просчитанные заранее форс-мажорные обстоятельства. В небольшом тайном помещении его уже ждали. Не зря он был лучшим. Сигнал о срочной помощи ушёл за клик до того, как Проула лишили свободы действий, вогнав в нейроствол контролирующий чип. Да, пришлось использовать секретную правительственную волну для экстренных ситуаций, но дело того определённо стоило. И всё оставшееся до встречи время ему стоило огромного труда сдерживаться, разыгрывая из себя для автоботов и их Прайма сломленного, отринутого всеми проигравшего штрафника. Но праксианец держался. Он должен был во чтобы это ни стало добраться до представителя Сената — того настоящего Сената, которому он когда-то присягал на собственной искре, — и сообщить о некоторых корректировках в общей картине планирования. А также он рассчитывал на некоторую услугу в перепрограммировании мешающегося чипа. И оказании поддержки, разумеется. Окончательно смещать Оптимуса тактик всё-таки не желал: если убрать Правящего Прайма, придётся как-то тесно сотрудничать со Вторым Праймом и уже его ставкой. А для такого праксианец был пока не готов: оставалось слишком много неизвестных. Да и старые ветераны, отбив после покушения своего капитана, сгрудились возле его корпуса как ржавые шарки подле последнего хозяина, готовые растерзать на атомы каждого, кто сунется к их неоспоримому Лидеру. Ну их в шлак. Всё равно пока не понятны рычаги воздействия. Да и вопрос с сопротивленцами на Нотр'Дален волновал куда острее. Складывалось ощущение, что молодой и несдержанный Родимус был всего лишь парламентёром от горстки бунтарей и смутьянов, что, дезертировав из враждующих фракций, обосновались на далёкой планете и прибрали к манипуляторам невесть откуда возникших спарков, выдумав для прикрытия квинтессонов. Хотя, может, и не выдумали. Кто знает, что творится сейчас на окраинах Империи? В любом раскладе случай со Ставрой оставался в приоритете. Только потом шла Эвритма. И уже самым последним пунктом в списке проблем значился сам Родимус. Мягко мигнула сигнальная лампочка над входом, и бронированная, способная выдержать удар триплекса, дверь абсолютно бесшумно скользнула в стену. Одновременно отключилось защитное поле. Проул спокойно шагнул в уютный полумрак аскетично обставленного отсека: стол, стулья, терминал — вот и вся небогатая обстановка. Внутри находилось всего двое трансформеров, и тактик знал их прекрасно. Оба были ещё из довоенных, даже очень сильно довоенных кругов. Один чудом восстановленный после плена у десептиконов, второй… история второго была ещё более мутной. — Тактический советник Проул, — поприветствовал его старший из меха, высокий, статный, в бело-синей сверкающей броне. — Сенатор Децимус, — вежливо опустил шлем праксианец. — Ты вызвал нас, и мы здесь. Хотелось бы услышать уважительную причину, побудившую тебя так неосмотрительно засветить секретную частоту, — сухо обозначил собственное недовольство древний автобот. Второй, грозный, с красным стрельчатым шевроном на шлеме, широкоплечий и с агрессивной сине-красной расцветкой разглядывал тактика с таким надменно-равнодушным видом, будто собирался выпороть расшалившегося спарка за неуместную и оскорбительную шутку. Опасный, яростный и взрывной сенатор Протеус всегда раздражал и втайне восхищал Проула. Почётный член тайного, особо доверенного круга по внутренним вопросам Высоких Палат, Протеус редко снисходил до общения с обслуживающим персоналом, перепоручая это своим подчинённым либо более либерально настроенным коллегам. Потому одно его присутствие показывало, что, несмотря на отчаянность шага, тактик был услышан и понят верно. Это не могло не вдохновлять. — Возникли некоторые проблемы в общении с Праймом: личного характера, снижающие профессиональные качества, — как можно более спокойно начал тактик, опасаясь выдать собственное смятение. — Неужели он сделал тебя своим интером? — без обиняков равнодушно уточнил Протеус. Проул замер. Несколько кликов он пытался собрать рваные мысли, растекающиеся битыми файлами по сетям, но положение спас именно Децимус. — Я так понимаю, главный тактический советник, что у вас возникли некоторые затруднения в профессиональной сфере? — внимательный взгляд голубой оптики пробирал насквозь. — Смею заметить, что до сего момента недовольства вашей работой ни от вас, ни от ваших сослуживцев не поступало. Что позволяет мне сделать вывод о предельно эффективном попадании в зону оптимального выбора профессии в самом начале вашей карьеры. Тогда ваши личные интересы полностью совпадали не только с интересами нашего общего дела и потребностями общества, но и вашими склонностями и обширными способностями, как физическими так и личностными. Но сейчас произошло некое событие, что послужило началом для переоценки общих ценностей. Или всё-таки личных, на что намекает мой глубокоуважаемый коллега? Тяжело прогнав цикл вентиляции, праксианец медленно перевёл взгляд с одного сенатора на другого. Что ж, первый десяток вариантов развития разговора можно было смело отринуть как абсолютно несостоятельные: здесь несомненно знали о баге в личностных протоколах Прайма. Знали, но не только не сообщили доверенному сотруднику о нюансе Лидера автоботов, но и тщательно замалчивали сей неудобный всем факт. "Раньше у Прайма был его лейтенант, — услужливо подсказала память. — А сейчас ты сам всё испортил". — Ваше противостояние с Первым лейтенантом Джаззом носит личный характер? — сенаторы даже не думали вести себя более тактично, вскрывая нарыв хирургически отточенным движением, не размениваясь на антисептику, промывки и обезболивание "пациента". — Вы всегда претендовали на более близкое сотрудничество с Праймом. Начальник охраны не представлял вашему потенциальному союзу никакой угрозы как давно лояльно настроенный к вашей политике доверенный трансформер. А вот Джазз сдавать свои позиции никак не желал, выдерживая необходимую для подобного противоборства дистанцию и не позволяя втянуть в ваш конфликт командира. В общем-то, это было довольно удобно для многих из вашего близкого окружения, поэтому вам никто и не мешал. Неприятно дёрнуло по искре. Что ж, это было вполне… прогнозируемо. Ему милостиво дозволяли возиться в небольшой песочнице, периодически лупя спарковской лопаткой партнёров по игре. Потому что удобно, потому что вписывается в общий сюжет. — Почему вы не предупредили? — безразлично уронил Проул, понимая заранее, что ответ ему вряд ли понравится. — Такое не разглашают, советник, — презрительно бросил Протеус, недобро сверкнув оптикой. — Подобную информацию предоставляют карт-бланшем исключительно доверенному лицу. Если бы ты зарвался, Проул, либо не справился с наследием Прайма-из-народа, вот тогда бы подосланный агент разрешил всё за вас. — Я провалился? — Вы не оправдали возложенных на вас надежд, — прохладно и с фальшивым сочувствием улыбнулся Децимус. — Но остальные ещё хуже. Это прозвучало слабым утешением. Практически насмешкой. — Какие я должен предпринять действия для урегулирования ситуации? — вопрос смотрелся настолько жалко, будто мольба о дополнительном шансе — возможности доказать, что он чего-то ещё стоит. — Разумеется, стабилизировать Правящего Прайма, — скривился Протеус. Сенатору явно надоел устроенный фарс и он расценивал весь этот разговор как бесполезную трату времени. — Вы умудрились в одиночку учинить больше проблем для своей фракции, чем все десептиконы вместе взятые за несколько сотен ворн. Так потрудитесь теперь хотя бы исправить собственные ошибки! — Для начала мне необходима некоторая свобода действий, — осторожно начал Проул. — Не перекладывайте собственные проблемы на других, — раздражённо отмахнулся от тактика Децимус. — Если вы не можете самостоятельно разрешить даже такую малость, как возвращение доверия Прайма, то к чему нас всех приведёт открытая поддержка проигравшей стороны? Подставляй порты, прогибайся и выкручивайся — но сумей удержаться на своём месте! Никого не волнуют твои затруднения как и способы добычи информации и возможность манипулирования. Если тебя делают личным интером — значит будь им. — Хорошо, — решил сыграть ва-банк тактик, хотя внутри у него всё перекручивалось от абсолютного отчаяния. Предан своими же: теми, ради кого он уничтожал, предавал сам, моделировал совершенные афёры. — Но мне не хватает ресурсов. На помощь такого рода я смею рассчитывать? — Что вам необходимо? — ему кинули через стол инфорамку. Вот и всё. Видеозахват засбоил от непереносимой горечи. Аванс был выдан — брошен как единственная возможность оправдаться проштрафившемуся работнику. Ты на испытательном сроке, Проул, ты хорошо это понимаешь? Твой рейтинг на нуле. Ты больше не фаворит этой гонки. С трудом подавив внутреннюю дрожь, праксианец заставил себя оставаться внешне собранным, деловым и серьёзным. Но внутри искра безумно пульсировала, грозя схлопнуться от ужаса и уязвлённой гордости. Ощущать себя всего лишь болванкой, очередным шурупчиком, банальной штамповкой, а не грозным разумом, раскручивающим смертоносную машину политики, оказалось убийственно болезненным. — Мне необходим кто-то, кому я мог бы доверять засекреченные файлы, — "а также подставлять спину" — читалось между строк, но вслух, разумеется, подобной откровенности не прозвучало. — И через кого смог бы сообщать и получать информацию. — Мы вас услышали, — аристократично тонкий палец Децимуса задумчиво постукивал по тонким губам. — Агент будет предоставлен сразу же после отбора из имеющихся кандидатов. Это всё? — Мне хотелось бы получить более полный допуск к архивам, — стараясь подобрать собственные мечущиеся энергополя как можно более компактно вокруг себя, Проул надеялся, что это не слишком бросается в оптику. Но не был до конца уверен, смог ли провернуть незаметно сей опрометчивый фокус. — Вопросы по Ставре и Эвритме полностью занимают внимание Оптимуса Прайма на данный момент. Полагаю, что Родимус Прайм умудрился войти в более близкий контакт с выжившими на дальних рубежах, чем следует. Я не могу расценивать действия его команды как удовлетворительные. Но мне следует предоставить хоть какой-то отчёт Первому Прайму, иначе это будет выглядеть слишком подозрительным. — Предоставьте ему правду, — неожиданно посоветовал Протеус, и на клик Проул ошалел от столь подозрительной открытости. Этого бесконечно короткого промежутка времени оказалось достаточным, чтобы тонкая игла впилась в шейные магистрали замешкавшегося праксианца, вырубая сенсорику и отключая средства коммуникации. О да, вот теперь ты провалился целиком и полностью, Проул. *** Системы включались через болезненные и пугающие откаты. Все процессы были замедленны, будто сигналы проходили через мощные глушилки. Деактиватор? Почему понадобилась настолько ударная доза, что даже сервоприводов не чувствуется? Вместо чёткой картинки перед видеозахватом проплыли сизо-белые помехи, до дроновского писка пугая никак непрекращающейся вереницей ошибок. — Подожди. Системам нужно время для калибровки. Персептор? О, ржа… Что здесь делает Персептор? Проул внутренне весь похолодел, ему казалось, что застопорились даже клапаны в магистралях. Или это он попал к Персептору? Но в таком случае это ещё более невероятное развитие событий, не так ли? Тактик попытался задать вопрос, но вместо этого только невразумительно проскрипел полностью расстроенным вокалайзером. Да что за дела?! — Спешить крайне не рекомендуется. После капитального ремонта всё будет тормозить ещё очень долго, — посоветовал ему знакомый голос. Голос, который Проул предпочёл бы никогда больше рядом с собою не слышать. Шлак, где же Рэтчет? Загрузившиеся архивные блоки подсказали, что Рэтчета больше не будет: медик переметнулся к мятежникам. Плохая новость, хотя из разряда приемлемых. Тогда где этот идиот Джолт, которому Проул самолично подписывал приказ на должность главврача автоботов? — Джолт в оффлайне. Вас ремонтировали добрых три цикла, первый советник, — и хотя Персептор сообщил крайне неприятную новость самым ровным тоном, на который только можно было рассчитывать в его исполнении, всю тщательно завуалированную желчь тактик отчётливо прочувствовал каждой шестерёнкой. Он решительно ничего не понимал. Почему ему отказал в дальнейшей поддержке Сенат, почему последовал этот оскорбительный оффлайн. Он что… уволен?! С должности Главного тактического советника Прайма нельзя отстранить без прямого на то приказа самого Прайма. Получается, его всего лишь сместили с места доверенного представителя Сената. Как предсказуемо! Подло, низко и… с поистине аристократским размахом. Или это было не смещение? Страх впервые овладел искрой, заставляя поступать живительный энергон к повреждённым и крайне чувствительным контурам рваными толчками. — Вас отбил лично Оптимус Прайм, — бесстрастно добил учёный-снайпер. — Покушение было организовано на нижних уровнях помещений, временно отведённых под заседания Совета. Покушение в тщательно охраняемом Сенате?! Ты сам-то в это веришь, Персептор? Разумеется, рэкер в это не верил, как и Прайм, как и Проул, как и любой другой, у кого располагался под толстой бронёй шлема хоть сколько-то продвинутый процессор. Но кому какое дело, что возможно в этом мире, а что нет? Есть официальная версия, которой будут неукоснительно придерживаться в ходе расследования, и есть кривая, ржавая правда, которая никому не нужна и от которой все привыкли отворачиваться. Гордо промолчать на сей раз не удалось, и Проул пискнул внешними динамиками. Как ему хотелось надеяться, что всё это лишь одно сплошное недоразумение! — Прайм вызвал команду рэкеров для поимки и нейтрализации преступников, — а вот сейчас Персептор даже не скрывал сарказма, смакуя каждое слово. — Была объявлена общая тревога по всем уровням, произведён обыск и аресты. Вентиляция предательски засбоила. Оптимус что сделал — зачистил Сенат?!? Но внутренний голос тут же вкрадчиво поинтересовался: разве не обещал взбешённый Прайм всего несколько орнов назад зачистить ту же Эвритму, если тамошняя автократия не одумается и не поспешит объяснить свои возмутительные — с какой стороны не посмотри — действия? Рассудок отказывался признавать за аксиому подобные предположения. Поступи так Правящий Прайм, и его незамедлительно уберут. Как попытались убрать его слишком шустрого собрата, но что-то пошло не так, и живучий Родимус удержался актив. Или же его просто упорно удерживали в активе верные соратники вдали от алчных взглядов власть имущих. Раздался тихий смешок сверху, прозвучавший словно пощёчина в наступившей тишине. Не ощущая корпуса, оплетённый проводами и без возможности видеть, Проул чувствовал себя непривычно уязвимым, открытым и беспомощным. Не хватало сил даже толком разозлиться на ржавого оплавка. Сейчас острое понимание того, что он тут валяется и что-то ещё может только благодаря знаниям и умению Персептора, приходило давящей болью, сошедшей лавиной. Злость, ярость и глухая тоска по славному прошлому надёжно хоронили под тяжестью груза свалившегося на него позора другие, более конструктивные порывы. — Выйди, — короткий приказ, брошенный глубоким, пронизывающим до самых супинаторов голосом, спас Проула от позорной истерики прямо перед оптикой старого соперника. Прайм. Конечно же, ему сообщили, что тактик больше не валяется тупой болванкой на платформе. — Встроенная связь работает? Не успев переключиться на ненависть к собственному командиру, которому он теперь, к тому же, был обязан искрой, праксианец проверил комм-передатчик. Глухо. Вбитые когда-то до самого дна нейросети протоколы неукоснительно соблюдаемой субординации не позволили промолчать. Правда, его хватило только на то, чтобы еле заметно качнуть шлемом и задушенно хрипнуть. — Не напрягайся, — тут же бросил откуда-то сбоку Прайм; и было не ясно, издевается он или серьёзно. — Тебе вредно. Зашуршала механизмами входная дверь. Теперь Прайм и его заместитель остались вдвоём. — Ты не можешь пока видеть, — спокойно сообщил Оптимус. — Но я могу скинуть тебе канал на свой видеоряд. Проул никак не отреагировал на предложение, но клик спустя получил шифрованный код. Распаковав папку, он некоторое время настраивал чёткость изображения. Сначала он увидел рабочий верстак с разложенным на нём медицинским оборудованием: богатый арсенал задействованных инструментов поражал! Через несколько кликов чужой видеозахват переместился чуть в сторону… и Проул сдавленно хрипнул вокалайзером. Чёрно-белый корпус на платформе хранил следы страшных ожогов и ран, преимущественно грудной брони. Значит гасили в искру целенаправленно. Шлак… Искорёженная броня, целые участки вырванных деталей, пуки оплавленной проводки, что скрупулёзно отчистили в наиболее важных местах от толстого слоя окалины и подсоединили к аппарату жизнеобеспечения. Целым оставался только фейсплейт, выглядящий сейчас обескуражено растерянным. Жалким. Проул сцепил денты, подавляя животный стон. А он недооценил Прайма! Оптимус, как оказалось, был ещё тем манипулятором! Хорошо же он нахватался за долгие эоны от них с Джаззом. Хотя они сами же на пару выплавляли из простого копа этого опасного во всех смыслах трансформера, натаскивали и учили. Что ж, из них вышли неплохие учителя. Видеозахват не смещался, всё также нацеливаясь на полуразобранного тактика — давая насладиться ужасающей картиной вволю. — Предлагаю спокойно поговорить, — от неожиданности Проул вздрогнул. — Тебе и мне спешить больше некуда. А оставлять за спиною нерешённые вопросы плохая примета. Праксианец хотел презрительно бросить, что ему нечего обсуждать с тем, кто ничего не решает, но вовремя вспомнил о словах Персептора и зачистке в Сенате и прикусил глоссу. Но удержать корпус в расслабленном состоянии всё-таки не удалось: так что пришлось смотреть как повреждённая броня коротко вздрагивает, и тут же искрит разорванная в лохмотья проводка, отзываясь на мимолётное движение. — Собственно, говорить сейчас буду только я, — голос Лидера автоботов оставался спокойным, таким, каким его всегда привык слышать Проул. Именно с теми приятными, чувственными интонациями, что заставляли внимать его владельцу, затаив вентиляцию. — Я бы с удовольствием согласился на диалог, но твоё состояние пока делает моё желание неосуществимым. Как я понимаю, тебя можно поздравить с наконец-то тесным сотрудничеством с сенаторами. Во избежание недопонимая между нами, я сразу хочу сослаться на тот факт, что твоя тесная работа с Сенатом началась только сейчас. Именно таким образом они контактируют со всеми: если ты удобен — ты выполняешь строго ограниченную для тебя функцию; если ты прекращаешь быть эффективным, то тебя зачищают. Альфа Трион предупреждал об этом задолго до того, как я дал окончательное согласие на принятие Матрицы. Конечно, о многом он преступно умолчал, и этого я тоже никогда не забуду. Но многие его советы не утратили своей ценности и в настоящее время. Либо аудиодатчики барахлят, либо праксианец сейчас допущен до той истории, которая никогда и никаким местом не была отражена ни в одном архиве. Проул напрягся. — Я прекрасно осведомлён, как убирали неугодных Праймов до меня. Автократы никогда не повторялись, — вот здесь в тоне тягача промелькнула искренняя печаль. — Каждый случай был уникален. Но их действия всегда отличались особой слаженностью и полным безразличием к чужим судьбам. "Незаменимых нет" — служило им девизом. И только осознание того, что аристократы также не являются незаменимыми, удерживало меня от того, чтобы рассмотреть суть претензий Мегатрона с точки зрения десептиконской идеологии. Не зная что и думать, Проул молчал. Рассматривал свой иссечённый и пожжённый корпус с болезненным вниманием и упрямо поджимал губы. — Ультра Магнус был одобрен как потенциальный кандидат в Праймы задолго до окончания учёбы в Академии, — наскоро прикинув, насколько рано советники готовили пути отступления, Проулу стало дурно. Ведь примерно в то самое время Зету только посадили на трон взамен трагически погибшего Сентинелла. Выходило, что помещая Матрицу в грудь порывистого, несдержанного Зеты, параллельным курсом ему уже подбирали замену. — Все его технические данные, вплоть до последнего байта из личностной карты покликово просматривались и держались под контролем. Не удивлюсь, что нередко его поступки и выводы корректировали, подбрасывая заранее смоделированные ситуации, психологически подталкивая в нужном направлении. Так отбирались все претенденты. Это была отшлифованная временем, не дающая осечек программа. В это Проул был готов поверить. Не может быть, чтобы Сенат опирался в выборе Правителя только на скупые характеристики, тем более выданные далеко не доверенными трансформерами. О психокортикальном соединении до войны никто не слышал, а бесконечно насиловать искра в искру будущих носителей Матрицы, дабы добраться до их настоящих целей и предпочтений, было слишком даже для Золотого Века. — Таким образом, выбор Ультра Магнуса как кандидата в Лидеры следовало полностью исключить даже из сетки вариативных событий. Слишком много в него было вложено, слишком большие ставки сделаны. Слишком сильно Сенат давил на Альфа Триона, — Прайм помолчал какое-то время, прежде чем продолжил дальше. — Наш Создатель разрывался между желанием сохранить актив и хотя бы слабое подобие свободного будущего собственному созданию и долгом перед всей расой. Альфа Трион прекрасно понимал, что заупрямься он основательно, и его тут же вычеркнут из уравнения. Тогда некому будет защитить спарков и никто не сумеет остановить творящееся в Высоких Палатах. Меня без малейших колебаний использовали бы как фактор давления на нового Прайма, а Ультра Магнуса безбоязненно ломали в соответствии с идеалами фракции. Альфа Трион не мог допустить подобного. Тем более, он уже тогда предрекал гибель Империи, и пытался сохранить то немногое, что ещё можно было сохранить. Например, Матрицу Лидерства. Проул даже забыл о картинке на внутреннем экране. Он весь превратился в слух, бросив оставшиеся жалкие мощности на аудиодатчики дабы не пропустить ни слова, ни единого звука. — Неписаный закон гласит, что если один из членов семьи или клана был выбран в Праймы, то остальные на подобную привилегию прав не имеют. Поэтому единственно верным решением виделось сделать Правителем именно меня. Более того, мой отказ ещё юнглингом от прав и обязанностей наследника Альфа Триона как старейшего из советников автоматически вычеркнул меня из списка претендентов на роль Лидера. Меня исключили из перечня соискателей и забыли. Я был величиной неизвестной. У Триона всегда хватало последователей. Одним из ближайших помощников неизменно оставался Дай Атлас. Именно благодаря его стараниям удалось отослать подальше с Кибертрона Ультра Магнуса и перепрограммировать код допуска для Матрицы Лидерства в моём корпусе. Оставаясь одним из старейшин, Дай Атлас сумел прописать в моих протоколах ту самую комбинацию, что была воспринята Матрицей как зов от потенциального носителя. Путём долгих интриг джет сумел убедить недовольных правлением Зеты избавиться от действующего Лидера быстрее. А Альфа Трион устроил так, чтобы я оказался у артефакта в нужное время и в нужном месте. Великая Матрица уже давно не выбирала сама: ей "подсказывали" выбор, обманом подсовывая фальшивых претендентов. Случались, правда, ситуации, когда в грудной отсек претендента помещалась обычная фальшивка. Так было и с Зетой. Даже с вмешательством извне Матрица наотрез отказалась принимать его. Меня артефакт допустил сразу. Что именно послужило тогда толчком для полной синхронизации полей Матрицы и моих собственных — до сих пор остаётся загадкой. Вряд ли Альфа Трион и Дай Атлас рассчитывали на полное принятие. Но факт остаётся фактом: артефакт мгновенно подключился к моим системам, переписал под себя и открыл закрытые для посторонних архивы древних летописей. Но если ты когда-нибудь слышал сплетни про то, что несмотря на избрание воля Праймаса так и осталась для меня закрытой и непознанной, то знай — это истинная правда. Переварив услышанное, Проул почувствовал, что уже ничего не понимает. Всё это было дико до полной абсурдности! Ведь Прайм буквально признавался в том, что и не Прайм вовсе. Оптимус будто прочитал его мысли, тихо хмыкнув. — Проблема в том, что в волю высших сил простым смертным вмешиваться нельзя. Это всегда наказуемо. Вот только за ошибки одних расплачиваются, как правило, другие. В погоне за властью, за полной авторитарностью, стоящие у руля начисто забывают о настоящих ценностях нашего актива. Вмешиваясь в работу Матрицы, идя против воли нашего общего Создателя, они утратили контроль над своими же желаниями и амбициями. Потеряли всякую связь с реальностью. Постоянные вмешательства в артефакт не могли пройти бесследно. В какой-то момент Матрица просто заблокировалась и перестала реагировать на запросы. Или Праймас перестал на них реагировать, вдруг подумалось праксианцу. Ведь если тебя принципиально не слышат, смысл сотрясать воздух дальше? — Но я не шёл против общих принципов морали, старался держать курс ровно, без перекосов. Конечно, не всегда это удавалось. Тем более, заговор раскрыли очень быстро; не просто так долгие эоны советники ткали паутину лжи и подавленности вокруг себя, прикрываясь толпой осведомителей. Альфа Трион был деактивирован, большинство его приспешников тоже. Разумеется, это было обставлено как несчастный случай, а вина возложена на десептиконов. Вот только в тот момент восставшие ещё не имели за плечами боевого опыта, были не столь скоординированы как сейчас и уж точно личных претензий к главному архивариусу, давно отошедшему от дел, не имели. Данный шаг, тем не менее, имел колоссальные последствия для всех разом. О, об этом Оптимус мог и не говорить! Проул не один раз анализировал события далёкого прошлого, практически положившие начало тому самому восстанию, свидетелями которого были все выжившие из его народа. Именно жестокое уничтожение старого автобота и взрыв в главном архиве породили массовые беспорядки. Простые граждане единым махом разделились на три противоборствующих лагеря: тех, кто жаждал избавления от аристократии и желал примкнуть к мятежным десептиконам во главе с никому не известным Мегатроном; тех, кто хотел урегулировать всё путём дипломатии и переговоров, но тем не менее с существующими порядками мириться не собирался; и тех, кто боялся радикальных перемен, цепляясь за прошлое, пытаясь просто выжить. Последних попробовал взять под крыло Дай Атлас со своей командой. Вот только спасти, вывезя с Кибертрона нежелающих ввязываться в военный, ужасающий своими масштабами, конфликт удалось всего лишь жалкую кучку. Оставшимся же приходилось рассчитывать только на себя. — Именно тогда я собрал свою команду, отринув назначения боевых офицеров, поступающих из Сената. Мне было необходимо верить тем, кто стоял со мною плечом к плечу. Единственным исключением стал ты. Решение насчёт твоей кандидатуры было принято не сразу, мы долго дискутировали по этому поводу. Мнения разделились. Решающими стали твой опыт и блестящие знания в стратегическом планировании. Что ж, честность Проул тоже умел ценить. Впрочем, он и не рассчитывал, что его могли оценивать как-то иначе, не забывая о неординарной личности. А уж после последнего "откровения" сенаторов, тактик вообще перестал рассчитывать на что либо. Как там выражаются снайперы, когда хотят передать всю безнадёжность затеи: сбит прицел? Вот сейчас его прицел был не просто сбит, а разлетелся вдребезги несбывшихся надежд. — Мне повезло, что брат принял мою сторону. Без Ультра Магнуса я не уверен, что сумел бы выстоять. Мне повезло, что Айронхайд воспринял свою присягу столь обескураживающе честно. И мне несказанно повезло, что у меня был мой Джазз. А вот "мой Джазз" неприятно резануло. Как он о своём первом лейтенанте, что собирал ему информацию по всем подворотням и закоулкам и преданно таскал в дентах словно хорошо вышколенный киберпёс! Клик злорадного торжества угас также быстро, как и вспыхнул. Что ж, сейчас не только у Прайма не было во всех смыслах удобного диверсанта, автоботы первой ставки так же лишились своего лучшего разведчика. А заодно и одного из лучших снайперов и лучшего медика… Ах, да! И лучшего связиста, и Второго Прайма, и лучшего мнемохирурга, и шлак его знает скольких ещё лишатся. Видимо, мысли слишком красноречиво отразились на его лицевой, так как Прайм удовлетворённо вздохнул. — Вижу, ты правильно оцениваешь сложившуюся ситуацию. Сенат дал тебе отставку и подписал приказ о деактивации. Родимус… Думаю, угадаю верно, если скажу, что мой преемник тёплых чувств к тебе не питает. И сейчас на его стороне играют слишком сильные игроки, чтобы не относиться ко второй ставке с привычным пренебрежением. Я же предлагаю тебе продолжение службы и далее под моим началом. На благо автоботов. На благо Империи — не Сената! С сохранением должности, всех привилегий и допусков. То, что было сказано в этом отсеке, останется только между нами. Я же поддержу официальную версию нападения, предложенную службой безопасности Высоких Палат. Твоя репутация нисколько не пострадает. В обмен я хочу получить настоящую присягу, заверенную не словами, а сближением искр. Только невозможность контролировать собственный вокодер и ужасающие обширные повреждения корпуса избавили Проула от жуткого воя. Вот она — настоящая цена за энергоновые места! Тот же стат-ошейник, только по-другому. — Собственно, я не хочу принуждать. Я жду тщательно продуманного, не спонтанного решения того, кто будет допущен до абсолютно всей информации, — "а также допущен до моего корпуса" отчётливо читалось скрытым подтекстом. — А потому никакого давления на тебя оказано не будет. Ты волен думать и выбирать столько, сколько посчитаешь нужным. Я лично прослежу, чтобы это условие неукоснительно исполнялось. Праксианец скрежетнул дентами. Это обещание означало полную изоляцию! А значит, самую суть он может безвозвратно упустить в сущие джооры! Прайм не может этого не понимать, прекрасно осознавая, в сколь шаткое положение ставит непокорного заместителя. Что ж, красивая комбинация, этого тактик не мог не оценить. Ему фактически не оставляли выбора. Нет, чисто формально выбор имелся: сугубо для отчётов. Он мог уйти в любой момент, и его бы отпустили. Вот только последующая деактивация стала бы лишь вопросом времени. А мог остаться. Соблюдая теперь интересы своего Лидера и только его, играя по другим правилам… и подставляя время от времени порты. Процессор перегревался, просчитывая всевозможные выходы из тупика и не находя приемлемых. Отказываться от власти, пуская всё на самотёк, Проул тоже был не согласен! Не теперь. Не так. Но и опуститься до уровня личного сексбота не желал категорически. Что же делать? В качестве откупа Прайму улетел тщательно скомпонованный файл по Ставре и Нотр'Далену со всеми набросками, вариациями и наработками. Подумав, Проул присовокупил к архиву и все данные по Эвритме, мстительно сдавая координаты и пароли с явками тамошних чиновников. Ему даже не нужно было видеть как сверкнули мрачным удовлетворением окуляры Лидера, просто воздух в медблоке как-то разом сгустился и похолодел. — Что ж, не буду больше задерживаться, — видеопоток иссяк, оставив Проула вновь окружённого белым шумом помех повреждённых видеодатчиков. — Иначе мне придётся объясняться перед медиками, почему я препятствую скорейшему восстановлению их пациента. А мне бы этого не хотелось. Это что, шутка?! Проул не верил сам себе. — Надеюсь, что ты не будешь думать слишком долго, — прозвучало опасно-вкрадчивое предупреждение. — И ещё больше надеюсь, что твой выбор будет верным. С этими словами Оптимус Прайм разблокировал двери медбея и вышел прочь. Проул с отчаянием стукнулся затылком о жёсткую поверхность платформы. Как будто у него был этот самый треклятый выбор! *** Старскрим абсолютно молча переводил тяжёлый взгляд с одного сикерлета на другого. Рапид и Файрсторм сидели не шевелясь, боясь лишний раз вентилировать. За их спинами застыли обречённо-мрачный Драгбрейс и заламывающий манипуляторы в тихой истерике Сталдайв. Последний не скрываясь чуть не захлёбывался омывателем. Никаких иллюзий на счёт того, что произойдёт в скором будущем, взрослые сикеры не питали. Слишком красноречиво пульсировало энергетическое поле старшего из истребителей, развёрнутое сейчас во всю силу. В качестве свидетелей в отсеке присутствовали угрюмые и по-боевому собранные Ультра Магнус и Кап. В углу нервно поджимал острые крылья Арт. Возле него, храбро выпятив грудную секцию, застыл Френзи, обводя всех присутствующих отнюдь не добрым взглядом. Возле дверей болезненно морщился Джазз, бережно придерживаемый за сервопривод Хромедомом. Два молчаливых медика дополняли извращённую инсталляцию. — И как долго вы собирались скрывать это от меня? — абсолютно спокойным, выдержанным голосом поинтересовался Старскрим, не отрывая алчно сверкающего взгляда от двух сидящих напротив себя бэт. — Неужели ни у кого ни разу не возникало даже краткой мысли, что утаивание подобной информации попросту преступно? — Они не знали, — подал голос Рэтчет. — У Фёст Эйда, как и Амбулона, не было твоей полной скрин-карты. И уж тем более полной расшифровки ТНК. Эйд слишком молод, а допуск Амбулона не предполагал получение секретных данных высшего командного состава. Был бы здесь Нокаут или Хук, возможно, правда всплыла бы намного раньше. — Значит, я должен быть благодарен именно тебе? Так, Рэтчет? — издёвки в вопросе тем не менее не прозвучало. Старскрим оставался убийственно серьёзным. — Выходит, что так, — с лёгким вздохом автобот был вынужден признать очевидное. — Благодарю, — совершенно искренне произнёс сикер. На какое-то время в тесном отсеке повисло неудобное, ржавое молчание. — Значит, теперь Рапид и Файрсторм, — задумчиво проговорил Старскрим, и от звука его голоса дёрнулся практически каждый. — Не понимаю, как такое возможно. Но впервые я не желаю ничего понимать! Меня вполне устраивает не возможность, а её последствия. Рэтчет неопределённо дёрнул плечом. Он не мог не представлять себе, сколько трансформеров сейчас мечтали бы оказаться на месте аэрокоммандера, получив второй шанс, вновь обретя потерянных партнёров или погибших друзей. Да он и сам не отказался бы от подобного, чего искрой кривить? Волновало бы его в такой ответственный момент, что скорейшее воссоединение разрушенной когда-то пары разбивает чью-то жизнь в настоящем, лишая счастья и спокойствия? Отринув беспристрастно привычные врачебные установки и клятвы, Рэтчет с печалью понял, что вряд ли его интересовали чужие проблемы. Он просто забрал бы своё. Потерянное и теперь чудесным образом возвращённое. И подобное решение он не задумываясь принял бы даже при том условии, что не являлся ни боевиконом, ни сикером. Что ж, теперь мучительное спокойствие Ультра Магнуса, его сдержанная обречённость, стали куда более понятны: заместитель Родимуса просто заранее знал, чем всё закончится. Не существовало такой силы во Вселенной, что смогла бы помешать красно-белому истребителю забрать с базы своих ведомых, неожиданно вернувшихся со дна Колодца Всех Искр. — Ты, — властный голос аэрокоммандера хлестнул словно энергохлыстом. И посеревший вехикон слабо вздрогнул под пытливым взглядом алой оптики. — Ты сумел преподнести мне необыкновенный подарок, боец. Видимо, слухи на базе не врали, и твой путь действительно предначертан самим Праймасом. Не знаю, чем смогу отплатить за такое, да и сомневаюсь, что достойная плата вообще существует. Но свою поддержку вашему делу я гарантирую. Если дойдёт до военного столкновения — десептиконы будут на вашей стороне. — Мы всё-таки рассчитываем обойтись мирными переговорами, — сдержанно заметил Ультра Магнус. — Но за предложение помощи спасибо. Сикер только фыркнул. — Свои крылья я забираю, — не терпящим возражением тоном сообщил присутствующим Ищущий, протягивая манипулятор и необыкновенно нежно щекоча довольно застрекотавшего Файрсторма под подбородком. Но тут, словно одумавшись, Старскрим взглянул на опекунов светлого спарка. — Если вы пожелаете остаться при бэтах, я готов взять с собою и вас. Сикерлеты слишком малы, чтобы оставаться без присмотра. А я не всегда смогу быть лично рядом. Мне было бы куда спокойнее оставлять спарков на тех, кто был с ними изначально. Сталдайв задушенно пискнул и прижал ладони ко рту. Омыватель из его окуляров потёк с удвоенной силой. Драгбрейс лишь ощерился, беззвучно рыча, и оттеснил бондмейта в сторону, буквально утрамбовав в так и молчащего Арта. Только когда красно-серый корпус врезался в его броню, вехикон вскинул изящные манипуляторы и с силой прижал к себе ведомого. Стайл только икнул, и отвернувшись, уткнулся лицевой в подставленное серое плечо лидера. Драгбрейс прикрыл солётников своим корпусом, откровенно враждебно глядя на чужака. "Убирайся, — говорил яростный взгляд чёрно-синего истребителя. — Ты достаточно принёс с собою горя". Самое удивительное, что Старскрим не ответил агрессией. Он только кивнул, признавая столь странное требование вполне законным. Подхватив двух притихших спарков на сервоприводы, десептикон не прощаясь покинул помещение. Обернулся только Рапид, как-то растерянно скользнув взглядом по своему опекуну, но при этом обнимая красно-белого истребителя за шею и прижимаясь к тому всем крохотным корпусом. Этого оказалось достаточным, чтобы завыл в полную силу Сталдайв. Он никак не реагировал на успокаивающие поглаживания сотриадников, только сотрясаясь в рыданиях и болезненно выкручивая себе крылья, в тщетной попытке сложить их вместе за спиною. Первым не выдержал Фёст Эйд, отточенным движением под основание шлема выводя истерящего самолёта в спасительную темноту оффлайна. — Почему он не забрал Арта? — скрипнул от дверей лейтенант, потирая собственный затылок с таким видом, будто только что вышел из мучительно болезненной блокировки. — Его отступление можно расценивать как прекращение дальнейших претензий? — А зачем ему теперь мелкий? — Рэтчет проводил взглядом понурого чёрно-синего сикера, что выносил на манипуляторах отключившегося бондмейта. За этой парой бессловесной тенью следовал их ведущий. — Своё он получил. Вехикон теперь лишний. Отведённую ему роль он отыграл полностью. — И что, больше не нужен? — неприятно усмехнулся Джазз, кривя губы. Но тут на его плечи опустились ладони Хромедома, подошедшего сзади, и диверсант вздрогнув, будто бы разом сдулся . — Ладно, проехали. Он зло встряхнулся, резким движением плечей скидывая ладони мнемохирурга и резко развернувшись, исчез за ближайшим поворотом коридора. — Куда это он? — удивился Фёст Эйд. — Разве он тоже отказался от притязаний на Арта? Мне казалось, крылатый ему нравился. — Эйд! — сухо оборвал медика Кап, остервенело грызя ки-гару. — Хоть сейчас можно не об этом? — А о чём можно? — тут же зло вклинился Френзи, будучи единственным представителем десептиконов и сопротивленцев в одном фейсплейте на этом закрытом и странном совещании. — Это вообще-то всех нас касается! На этот раз дружеское пожатие досталось именно ветерану. Ультра Магнус смотрел на старого товарища как-то устало и опустошённо. — Старскрим был в своём праве. Ни один суд, ни один трансформер не осудил бы его за решение забрать своих солётников. Тем более, их бондмейт-связь была зарегистрирована по всем правилам ещё на довоенном Кибертроне. — Тебя волнуют только протоколы? — рэкер в зелёной потёртой броне даже не пытался скрыть раздражение. — А как насчёт этой мелочи? Как им теперь дальше свой актив строить? И как нам объяснять другим, что оказывается, даже те законы, которые мы им обещали, не смогут их защитить, если вдруг найдётся какой другой выживший соузник или напарник? — Ты на что намекаешь? — разом встряхнулся Рэтчет. — Мы не знаем, что именно разрабатывали квинтессоны в своих питомниках, — Кап оставался по-рэкерски безжалостным, рубя правду-матку в окуляры. — Где гарантии, что они не занимались обычным клонированием? И где гарантии, что все спасённые нами спарки это не погибшие когда-то и не возвращённые непостижимым образом со Дна Колодца Всех Искр известные всем трансформеры? Ультра Магнус, Рэтчет, Хромедом и Фёст Эйд ошарашенно переглянулись. Френзи болезненно застонал и сполз по стене прямо на пол. Такого поворота не ожидал никто.