Полшаникса за искру

Информация всё поступала и поступала на личный канал. Иногда урывками, короткими строчками, обрывочными фразами, но процессор умело сортировал её, складывая кусочки трудной головоломки в уже оформляющийся узор. Джазз покосился на мирно зарывшегося в датапады Арта. Вехикон не обращал ни на что внимания, детально изучая трёхмерную проекцию карты галактики с нанесёнными на неё торговыми путями, границами разных ведомств и боевыми подразделениями. Он что-то сверял с чужими записями, дополнял лекции своими заметками и вопросами, уточнял в справочниках. Сикер отчаянно хотел хорошо летать — это было видно. Джазз не был силён в лётной терминологии, но даже ему казалось в этой мешанине что-то неправильным, что-то недосказанным, незавершённым. Но лезть в чужую учёбу лейтенант не спешил: на голографическую рамку вехикона время от времени приходили ответы от преподавателей и, судя по всему, те ничего странного в процессе как раз не находили. В конце концов диверсант абстрагировался от всего, тщательно прогоняя в процессоре старые архивы, картотеки, закрытые отчёты, которые ему сумели достать многочисленные осведомители и знакомые с Кимии и Эвритмы. Получалось, что Брейнсторм активно связывался за последние астроциклы лично с Персептором (причём последний присылал ему по запросу весьма объёмные файлы), с Лост Лайтом, с Парадроном (что объяснялось вмешательством в корпус самолёта), с некоторыми преподавателями на Эвритме и ещё парой не учтённых системой пользователей. Одним из них наверняка был наставник Арта по полётам, а вот кем были двое других, оставалось загадкой. Самое удивительное, что с самим вехиконом учёный напрямую ни разу не контактировал. Личное дело молодого сикера, поданное в Академию от имени главштаба Родимуса Прайма, заполучить всё-таки удалось. Трансформа Арта в записях базы указывалась весьма обтекаемо: сикер, класс облегчённый, перехватчик, остальные данные фигурировали исключительно по необходимому минимуму, закрытые за подписью лично Родимуса, но и того, что было, хватило с лихвой, чтобы Джазз занервничал. Дублированная нейросеть! Да ни у кого такого нет; ни разу он не встречал подобного апгрейда даже у переделанных для особо секретных ударных миссий смертников! Это означало разделить не только ощущения корпуса, все его функции, но и вообще цельное понимание мира. К какому контуру тогда подключать процессор, а к какому болевые центры, нейроузлы, топлипровод, систему подзарядки? Как их синхронизировать? Бред же! Но и надеяться на описку в данном случае не приходилось. Для чего же понадобилось столь кардинальное разделение чувствительности? Чтобы что-то сохранить? Это было бы логичным. Боеспособность? Информацию? И как это работает: одновременно, последовательно? И что будет, если система словит ошибку? А если трансформера вырубит на поле боя? Подгрузив медицинское пособие по сикерским системам (вехиконского у автоботов попросту не было), Джазз погрузился в изучение чужих корпусов. И если раньше его интересовали только болевые центры с точки зрения как эффективнее вырубить противника, то сейчас он смотрел на сложные схемы совсем другими окулярами. Зачем кому-то понадобилось дублировать нейросеть? Провести такую операцию возможно только в современной тщательно оснащённой лаборатории при целом консилиуме разных врачей. Здесь обычными консультациями с Парадрона не обойтись. И то не факт, что образец сможет выжить. Следует ли из этого, что Арт был такой не один? И не об этом ли говорил сикер, когда назвал свой выпуск "ограниченным"? Ладно, с этим он ещё успеет разобраться. Но кое-что начало проясняться: Лост Лайт абсолютно точно был на Эвритме, а перед этим на Кимии. Что ж, теперь появилась возможность отследить передвижения Родимуса хотя бы в последнее время. Джазз приободрился. Сможет узнать маршрут — узнает, где искать и всё остальное. Как, оказывается, всё интересно складывается… Потонув в ворохе разрозненных данных, предположений и вариаций и вконец запутавшись, гонщик решил передохнуть. Теперь можно было и поболтать — может, что интересное удастся вытащить. Заодно он хотел уточнить у Арта, как тот собирается ставить себе технику полётов дальше при полном отсутствии инструкторов (не на симуляторах же, в конце концов), но заметил, что молодого меха просто вырубило. Вехикон завалился набок, положив шлем на согнутый манипулятор, полностью отключившись от реальности. Лейтенант помедлил, фиксируя поверхностные циклы чужой вентиляции и ослабленный фон: стандартное аварийное отключение из-за упавшего ниже допустимой рабочей отметки рабочего напряжения. Просто фантастическая возможность залезть в чужую реальность! Аккуратно изучив слабые сигналы чужого корпуса, диверсант принял решение не включать пока подзарядочный режим платформы — ещё успеется. Он ловко осмотрел сикера в поисках необходимых разъёмов. Подключение прошло легко и непринуждённо. Запустив шпионскую программку-обманку, Джазз играючи обошёл подвешенные вынужденным перезапуском охранные системы вехикона, мягко вторгаясь в архивные блоки памяти. Многие из них были закрыты, часть серьёзно запаролена. Эти файлы диверсант не трогал. Зато было несколько воспоминаний, которые представлялось возможным просмотреть или качнуть непосредственно себе. Джазз выбрал первый вариант: такое вмешательство пройдёт куда незаметнее. В крайнем случае взлом можно будет замаскировать под спонтанную симуляцию. Внутренний экран мигнул подтверждающим сообщением, объединяя прошлое и настоящее. Просторное помещение. Высокие потолки, яркое освещение, комфортная температура. Мерное гудение приборов. Мелькающие корпуса работников. Звуки улавливаются, не формируясь в слова. Но эмоции ремонтников понятны, читаются на подсознательном уровне. Он знает, что все они напуганы, взвинчены, полны жаждой мщения и бессильной яростью. Обречённость. Она пропитывала его насквозь каждый раз, когда в радиусе действия его незрелых систем оказывался кто-либо из персонала. Картинки мелькали ярким калейдоскопом. Вот кто-то что-то говорит, обращается напрямую к нему, втыкает в основание шеи толстый кабель. Следом приходит страх. Уже свой собственный. Почти откалиброванные программы взрываются ошибками. Строгие, чётко прописанные логи наспех перепечатываются; недавно запущенная операционная система пытается обработать колоссальные изменения, что несут в себе новые коды. Они накладываются, замещают родные файлы, стирают его, клик за кликом изменяя до неузнаваемости. Он безмолвно кричит в попытке остановить это чудовищно болезненное уничтожение; хочет, чтобы те, кто безжалостно извращают самую его суть, отравляя своим вмешательством, поняли, что он живой, он уже здесь, ему больно! Но никто не приходит на помощь, только перегруженные системы дают наконец-таки локальный сбой, погружая истерзанное сознание в краткий отдых оффлайна. Пробуждение лёгкое. Половина функций не работает. Он слышит, регистрирует реальность, но не может говорить, не ориентируется в пространстве. Почему-то всё в дыму. Языки чего-то призрачно-яркого обволакивают светлые стены, дотягиваясь до потолка. Огонь. Нападение. Опасность. Попытка подняться, удержать равновесие. Потом поход сквозь пылающие коридоры, следуя настоятельным подсказкам собственного корпуса — прочь из этого хаоса смерти. Долгие шаги сквозь настоящую битву, переступая через раненых и деактив, проползая под завалами. Потом люк, темнота космоса и вновь забытьё. Крылья так и не активировались: он просто выпал в благодатную невесомость разбитым куском хлама. И цель. Он ощущал её даже в аварийном стазисе. Чувствовал, видел, жаждал, как ярко горящую метку на чёрном голографическом тренировочном поле. Уничтожить. Сохранить. Добраться любой ценой. Приоритетная задача. Разрушить, загасить, ликвидировать. Заслонить, спасти, оградить. Протоколы боролись друг против друга, посылая противоречивые сигналы в процессор, перегружая его, перегревая, плавя соединительные цепи. Ошибки, ошибки, ошибки… Долгое восстановление. Присвоение порядкового номера. Обучающие программы, многочисленные тесты, первый наряд и первый смотр. Стройные ряды таких же как он, нервничающих, бестолково топчущихся, тыкающихся друг в друга. Проверяющая делегация, чья-то короткая пафосная речь и… появление цели. Сбой, замыкание, полная неподвижность и ступор. Момент упущен. Цель повреждена. Другим. Паника, жёсткая работа охраны, арестованные. И первый раз фейсплейтом в пол. А затем маниакальное желание пробраться туда, где всё ещё бьётся из последних сил незнакомая искра, где сенсоры улавливают всё ещё горящий маркер выжившего трансформера. Выжившего, но угасающего. Чужой обездвиженный корпус в маленьком местном ремблоке, перепуганный до слива топлива медбрат у дальней стены и приказ координатора о полном подключении. Отдать себя, свою энергию, свой актив другому — тому, кому нужна "живая" энергия, кому нужна твоя сила. Погасить себя ради чужого актива. Разъёмы, кабель, сцепка, перекачка, считывание, синхронизация… слияние. Яростное, искреннее, опустошающее слияние искр. Тишина. Джазз с несколько бриймов тупо пялился в потолок. Осознание, что это не его выпотрошили заживо только что, пришло далеко не сразу. Корпус мелко трясло, вся броня была покрыта липкими разводами хладагента. Трясущимися пальцами отключившись от всё также оффлайнового, ничего не подозревающего сикера, Джаз хлопнул ладонью по переключателю платформы. Мерно загудел генератор: подзарядка началась. Он же через силу перекатился к краю и еле удержался, чтобы не рухнуть самым неподобающим образом на пол. Сцепив денты, сглотнув подступившее к самому энергоприёмнику поднявшееся из бака полупереработанное топливо, диверсант побрёл к выходу, цепляясь за стену. Как он добрался до мойки, Джазз сказать не мог. Но ему срочно нужен был охлаждающий душ! Только его ледяные, кристально чистые струи могли смыть отпечаток мерзости, оставшийся после чужих воспоминаний. Шлаааак… Если бы он только знал, если бы только мог предположить настолько паскудный поворот… Офицер в изнеможении упёрся сервоприводами о стену кабинки, серебристый лоб звонко впечатался в перегородку. — И как тебе экскурсия в чужое сознание? Джазза подкинуло на месте. Он резко развернулся, активировав вооружение. Перед ним в двух шагах спокойно стоял Хромедом, подпирая плечом силовую конструкцию прохода. Жёлтый визор тускло отсвечивал в неярком освещении. — Паршиво, — после долгого молчания честно признался Джазз, медленно опуская бластер. В этот момент он старался не думать о том, что мнемохирургам не всегда приходится работать с теми, кто актив, так что воспоминания подопытных образцов несут в себе полное очарование недавно свершившегося деактива и всех сопутствующих этому событию переживаний. — Неожиданный опыт. Как ни посмотри. — Какие воспоминания взял? — по-деловому уточнил Хромедом. — Первые, — смысла скрывать правду не было никакого. К тому же, уж если попался — держись со всем достоинством. — Повезло, — с непонятной интонацией проговорил Хромедом, отлепляясь от стены и делая приглашающий знак манипулятором. — Идём. После этого потряхивает достаточно долго, а у тебя ещё и первый раз. Среднезаряженный не повредит. Спорить Джазз не стал, послушно зашагав вслед за хакером. Спину Хромедом подставлял спокойно: либо не был в курсе его недавнего "задержания", либо плевал маслом на подобные заморочки командования. В принципе, после стольких ворн тесной работы с Проулом этот мог себе позволить и не такое. Как и Джазз. Кварта Хромедома оказалась в самом конце коридора. Внутри было уютно, даже слишком. Всё объяснилось очень просто, как только взгляд гонщика уткнулся в две подзарядные платформы: одна большая и одна поменьше. — Ревинд живёт со мной, когда он на Лост Лайте, — будничным тоном сообщил мнемохирург, открывая тем временем стенной шкаф и доставая из него два ярко светящихся кубика. Один из них он бросил Джаззу. Неприятно резануло осознание того, сколько именно процессорных мощностей пришлось затратить, чтобы отследить такую элементарщину, как обычную траекторию полёта энергокуба. Джазз поджал губы: быть беспомощным он не привык. — Хорошо. Интеграция идёт в ускоренном режиме, — прокомментировал состояние гонщика Хромедом. — Ты в хорошей форме. Через несколько бриймов и следа не останется. Лейтенант только кивнул. Это было хорошей новостью. Что ж, опыт получился не только неприятным и интересным, но и познавательным. — Ты тоже его читал? — не удержался гонщик от любопытства. — Нет. В этом не было необходимости, — пожал плечами Хром. — Арт сам всё рассказал. Иногда у нас случается потребность выговориться. И ещё чаще случается потребность быть наконец понятыми. — Есть такое, — диверсант прошёл внутрь и устало опустился на платформу Ревинда. — У него был срыв? — И не один, — спокойно подтвердил мнемохирург, устраиваясь на своей платформе. — Первые, слава Праймасу, я не застал. Их полностью приняли на себя Кап и его напарник. — Напарник? У Арта есть напарник? — с удивлением перебил Джазз. — А что такого в напарнике? Много у кого из нас есть напарники. Даже рэкеры не работают в одиночку, — с этим было сложно не согласиться, потому гонщик только жестом принёс извинения за несдержанное поведение. Хромедом невозмутимо продолжил. — Я, как и некоторые другие, наблюдал уже вторую волну. Тоже впечатляюще, должен заметить. Мне, по крайней мере, хватило по самые антенны. Не знаю, что более страшно: когда полосуют стены или себя в попытках выдрать искру. — У него было искровое слияние, — не стал ходить вокруг и около Джазз. — Привязка наверняка сохранилась. — Наверняка. — Ты знаешь, кто это? Хромедом долго молчал, прежде чем тихо сказать: — Понятия не имею и знать не хочу. Имени он не называл. — Кто-то может знать? — продолжал "продавливать" собеседника диверсант. — Если кто и знает, так это Кап. — И его напарник, — тут же сделал предположение Джазз, прекрасно понимая, что к старому рэкеру с подобными вопросами не сунется. Бесполезно. — Разумеется. Но вряд ли ты сможешь его расспросить. — Почему? — Он десептикон. — Шлак! — то, что данный конкретный вехикон порождение фиолетовозначных, уже стало как-то подозрительно смываться в сознании. Диверсант с досады стукнул кулаком по поверхности платформы: оба варианта потенциальных информаторов отпадали. Хромедом терпеливо ждал следующих вопросов. Это тоже напрягало. — Хром, что у вас происходит? — без обиняков спросил Джазз. — Я не уполномочен отвечать на подобные вопросы. И ты прекрасно об этом знаешь. Иначе ты не пытался бы считать мелкого. И вообще, здесь бы сейчас сидел кто-то другой, а не ты. Если вообще сидел бы. — Если сидел бы, — эхом откликнулся диверсант, спешно пытаясь определиться, что делать дальше. Было несколько вариантов дальнейшего развития сюжета, и только один из них казался положительным. — Хром, мне нужна информация! Вами интересуется Проул. Сильно интересуется. Ты ведь лучше меня понимаешь, что это значит, — хакер только кивнул, но говорить не спешил. — Молчать дальше не вариант. Не через меня, так по-другому, но тактик получит ответы на свои вопросы. Я тут огляделся немного. Скажу прямо, меня сильно напрягло увиденное. Это шлак знает что! У вас тут просто катастрофа полная, если я могу доверять своим оптике и чутью. — Можешь, — серьёзно подтвердил мнемохирург. — Тогда какого квинта вы таитесь? — Джазз вскочил на ноги, заметался из угла в угол, эмоционально жестикулируя. — То, что вы свалили и окопались в глуши, проблему не решит! Даже не понимая ничего, толком не разобравшись, я уже бампером чувствую, что Арт напрямую связан с тем, что происходит на Лост Лайте. Я прав? — диверсант резко обернулся и прожёг собеседника взглядом. Хромедом не двинулся, вообще никак не обозначил ни удивления, ни волнения, но и отпираться не стал. — Кого именно вы защищаете: капитана или вехикона? — А тебе не могло придти в процессор, что в защите нуждаются оба? — хакер немного склонил голову набок, чем напомнил любопытного турболиса на охоте. — Мне вообще сейчас много что может прийти в процессор. И каждое из предположений заставляет хладагент стыть в трубопроводах. — И теперь ты ждёшь, что я успокою твою мятущуюся искру, скажу, что всё будет отлично и мы все дружно покаемся и вернёмся под отеческое крыло Проула и Оптимуса? Джазз с трудом подавил желание либо побиться шлемом о стену, либо просто врезать по этому холёному упрямому подбородку. — Ты считаешь, что лучше укрывать спятившего Прайма в его каюте, периодически выковыривая оттуда останки тех, кого он не успел доломать? — гонщик в два шага пересёк отсек и угрожающе навис над мнемохирургом. Сейчас он ни в коей мере не напоминал знакомого всем шутника и балагура. — А когда он переломает всех вас, тогда что? Когда он переломает его? — серебристый манипулятор ткнул в сторону кварты сикера. — Тогда тебе будет стыдно? Ведь Арт нуждается в защите, как ты сам изволил только что сказать! — Мне будет стыдно, — просто сказал Хром. — Но не больше, чем будет тебе, лейтенант. Ты ведь не так сильно отличаешься от нас. Ты принял решение остаться. И ты не отослал Проулу отчёт, иначе не пытался бы склонить меня сейчас к сотрудничеству. Ты даже не поставил в известность Оптимуса, — мнемохирург слегка выделил интонацией имя Лидера автоботов. — Не трогай Ома, — тут же свирепо рыкнул моторкой диверсант. — Он не при делах. — Да никто не при делах, в этом и проблема, Джазз. В этом вся проблема! — в немой борьбе схлестнулись два яростных взгляда сквозь преграды оптических щитков, сквозь мировоззрения, религию и убеждения. — Останешься здесь — и твоя вера пошатнётся, это единственное, что я могу тебе обещать, — неожиданно закончил противоборство Хромедом, мягко отодвигая старшего офицера от себя. — Ничего я рассказывать тебе не буду. Ты вполне способен добыть все ответы самостоятельно. Только в таком случае ты сможешь составить исключительно своё, непредвзятое мнение о происходящем, не опираясь на чужие суждения. — Это важно? — мгновенно успокоился Джазз, навострив локаторы. — Это исключительно важно, — без тени иронии подтвердил хакер. — Идёт, — кивнул диверсант, подтверждая только что заключённую сделку. — Я не сдаю вас тактику, не кидаю никаких отчётов на Арк, полностью закрываюсь и блокируюсь от вызовов. Но расследование на Лост Лайте я провожу по своему разумению и никакой толерантности не обещаю. Более того, предупреждаю сразу, что мои методы дознания вряд ли вам понравятся. — Даже не тешу себя иллюзиями, — с сарказмом фыркнул Хромедом. — Это хорошо, что не тешишь, — хищно оскалил острые клыки диверсант, на краткий клик демонстрируя свою истинную, обычно тщательно скрытую от чужих взглядов сущность. — Ты мне не мешаешь, не препятствуешь и не жалуешься. Условия приняты? — Бывало и похуже, — буркнул Хромедом. — Принято. Разнюхивай, только дай нам ещё немного времени. — Достойный обмен, — серьёзно кивнул Джазз перед тем как покинуть отсек бывшего полицейского. *** — Слуш, а за что на тебя-то Проул взъёлся? — простодушно поинтересовался у лежащего на медплатформе Дрифта сикер. Сегодня Фёст Эйд разрешил навестить собранного практически по фрагментам мечника. Хоть Дрифт и выглядел как всегда — мастерство молодого главврача Лост Лайта подтверждалось каждый раз с лихвой — но оптика светила тускло, как-то уж слишком безысходно. Но для этого они и здесь, чтобы отвлечь, поддержать. — Я же знаю, что ты в рэкерах долго был. И вроде как на хорошем счету. Так с чего бы тактику именно тебя выделять? Дрифт сначала непонимающе уставился на вехикона, примостившегося на краешке его ремплатформы, а потом сдержанно улыбнулся. — За шутку. — Ничего себе шутка, — тут же довольно хмыкнул от дверей медбея Кап. — Чуть весь отряд на Торхулон полным составом не отправили. Спрингера тогда прополоскали как ветошь для полировки в очистителе. Долго он потом на тактика кидался, как шарк голодный. — Да, собственно, не моя шутка была. Просто я поддержал её, получается, — пожал плечами белоснежный мех. Взгляд его потеплел: видимо, воспоминание и впрямь было приятное. — Ты всю историю хочешь услышать или только конец? — Всю хочу, — улыбнулся Арт. Ему было приятно видеть на измученной лицевой старшего товарища положительные эмоции. Если воспоминания из прошлого смогут расшевелить Дрифта, пусть говорит что угодно. Хоть кодекс автоботов по памяти зачитывает! — Стой! — тут же встрял в беседу Сверв, пока ещё лежащий по соседству. — Это случайно не та история, где фигурирует полный медосмотр, устроенный впервые по настоянию Проула? И куда притащили старину Ранга? — Именно та, — несколько смущённо хмыкнул Дрифт. — Неужели слухи настолько расползлись? — Ты шутишь, чувак?! — восхитился металлург. — Да мы с парнями готовы были прозакладывать всё своё жалованье на ворн вперёд, только чтобы увидеть лицо тактика в тот момент, когда в его кабинет ворвался наш бровастый психиатр с кипой датападов наперевес! Новость, что полвзвода элитного отряда наквинт контуженные идиоты и их нужно гнать в шлак из армии, — это ж бомба! И это про красу и гордость автоботов! Дрифт с Капом переглянулись и рассмеялись. Выражение боли постепенно уходило из синих линз белоснежного меха; сейчас он снова напоминал молодого полного сил сорвиголову, каким и являлся в глубине искры. — Ну, начиналось всё не так геройски. Представьте себе: коридор, очередь, кабинеты специалистов. Я всё прошёл, остался только Ранг. Встал в коридоре, жду вызова, — начал рассказ Дрифт. — Часть наших у психиатра уже побывала, вроде всё нормально шло. Прямо передо мной к нему запустили Вирля. Собственно, уже с этого момента надо было ожидать подвоха, но я как-то привык к вертолёту, и подставу ему вроде бы не с чего было устраивать. Да, собственно, её по-хорошему и не было. Просто Вирль тогда впервые решил со мной поделиться своим восприятием мира. — А что он сделал? — вехикон был по-настоящему заинтригован. — Да, собственно, ничего такого. Зашёл как и все в кабинет. Может, ответил на задаваемые вопросы, а, может, и послал "психа" подальше, я не знаю. Но обратно он вышел слегка озадаченным. Ну, если только плотно сомкнутые за спиной лопасти винта, мрачное молчание и ярко мерцающий окуляр можно охарактеризовать у Вирля как озадаченность. — В таком случае я бы сказал, что подобное поведение можно смело характеризовать как "Вирль наконец-то решил возлюбить эту недостойную, полную греховного падения вселенную", — хохотнул Сверв. — Шшш! Главное, чтобы он сам этого не услышал, — Хромедом с трудом пытался сдержать улыбку, хотя качал шлемом весьма строго. — Вирль сейчас далеко, — подозрительно легкомысленно отмахнулся Фёст Эйд, откровенно наслаждающийся такими редкими и спокойными джоорами передышки. — Надеюсь, его поиски завершатся не скоро. — Кстати, когда я видел его в последний раз, он сказал, что идёт охотиться на "прекрасное" — имейте в виду, я цитирую дословно! — Арт обернулся к медику. — И ещё Вирль заявил, что это твоя идея. Куда ты его услал, Эйд? — Не важно, — хитро улыбнулся врач. — Главное, что это пойдёт ему только на пользу. Просто поверьте мне. Я знаю что делаю! — Хм, — Хром смотрел на Фёст Эйда с откровенным подозрением, остальные с любопытством. Медик же демонстративно игнорировал всеобщий интерес. Положение спас Сверв, который нетерпеливо поторопил рассказчика. — Слушайте, в шлак уже вертолёт! Пусть ловит кого хочет. А я хочу услышать продолжение! Тем более в рассказе Вирль тоже фигурирует. — Там его совсем немного. Собственно, триумфальным выходом из кабинета Ранга участие Вирля в данной истории и ограничивается, — Дрифт откинулся на приподнятую спинку платформы, старясь не кривиться. — Я, правда, сам был тогда виноват: решил его подколоть и спросил что-то типа: что, мол, завалил тесты? Вирль же безразлично пожал плечами и, уходя, просто предупредил: "Квинт его знает. Но ты будь осторожней с этим рыжим: он всё записывает, да и долбануть по шлему может в самый неожиданный момент". Я тогда его словам значения никакого не придал, конечно. Так, посмеялся про себя и по сигналу зашёл внутрь. Ну, смотрю, сидит за столом мелкий бот ярко-оранжевой расцветки, бровастый, окуляры на пол-лицевой как у фемки, мелкий, так ещё и без альтмода! Короче, по моему тогдашнему мнению, это было настоящее ходячее недоразумение. Смотрю я на него и думаю: как вообще такой малыш мог рискнуть ударить Вирля? Это ж схемам проржаветь нужно окончательно, чтобы на подобное даже в бредовой симуляции решиться! — И-и-и?! Он что, и правда врезал Вирлю? — Сверв аж приподнялся со своего места несмотря на натянувшиеся провода, опутывающие его корпус, и возмущённый писк медицинской аппаратуры. — Честно? Понятия не имею! — засмеялся Дрифт. — Но не думаю, что доктор Ранг когда-нибудь планировал такое. — Тогда почему Вирль тебя об этом предупредил? — изумился Арт. — Это что, была его шутка? — Вирль по-другому шутит, — решил пояснить этот непонятный для многих момент Кап. — Просто это было первое проявление дружбы вертолёта по отношению к Дрифту. Ну, или его расположения, как вам больше нравится. — Оквинтеть! — Хромедом не выдержав, хмыкнул. — Получается, Вирль по-своему позаботился о соратнике? — Выходит, что так, — широко улыбнулся мечник. — Так вот, Вирль ушёл, а у меня приём в самом разгаре. Вопросы — ответы, всё как полагается. Я честно отвечаю, что травмы, конечно были, но прям аварийно серьёзных ни разу; служу и готов дальше исправно служить делу автоботов. Бла-бла-бла и всё в таком духе. Но это ещё не всё, там по сценарию должна проводиться проверка координации и адекватной реакции. Это означает, что ты должен отключить оптику, принять вертикальное положение и выполнить ряд элементарных упражнений, отвечая при этом на всякие заковыристые вопросы. Обычно они самые нелепые, типа "как вы относитесь к синаптической неопределённости" или "ваши действия при использовании эмоциональных триггеров". — А что такое "синаптическая неопределённость"? — насторожился маленький бармен. — И как к ней надо относиться? Если что, то я это на будущее спрашиваю! — Сдаётся мне, это просто набор заумных слов, — успокоил металлурга Хром. — Ранг любит подобные словесные игры. — Да на самом деле не важно всё это, — нетерпеливо отмахнулся Дрифт. — Важно то, что я послушно оптику потушил, встал, а на предложение развести манипуляторы в стороны понял, что завис как ржавая болванка. Совсем некстати в памяти всплыли слова Вирля о том, что бить-то будут неожиданно! Стою я, значит, и думаю, что уж куда как более неожиданнее может быть, когда я тут весь такой расслабленный, нападения не жду и с деактивированной оптической сенсорикой? И вот понимаю, что глупость всё это, что даже если треснет меня этот коротышка, царапинки не будет! Но программы-то боевые уже врубились на полную и отключаться не собираются! Короче, внутренняя борьба у меня шла нешуточная: процессор даёт команду сервоприводы поднять, а протоколы — пристрелить в шлак эту хитробамперную сволочь да перекатом в сторону уйти. Здесь уже не выдержал Кап, коротко хохотнув. За ним тихо захихикал вехикон. Фёст Эйд и Сверв пока стоически крепились, ожидая не менее занимательной развязки. — Стою я и понимаю, что дёргаюсь, как имбецил последний, а сделать ничего не могу! В итоге плюнул на всё, подключил оптику и вижу перед собою вконец оквинтевшего Ранга. Тот меня осторожно так спрашивает: "У вас проблемы, боец?" Я, естественно, ухожу в несознанку: "Да вы что? Как такое подумать могли? Ща всё выполню, просто внутри что-то заело"… На этом месте Арт уже стал откровенно хохотать, а Сверв издавать неприличные попискивающие звуки. Фёст Эйд скромно прикрыл лицевую манипулятором. Кап же просто улыбался, глядя с отеческой теплотой на веселящуюся молодёжь. — Чего ржёте? — Дрифт тоже скалился довольно. — Я, между прочим, ещё три попытки выпросил, только всё равно у меня ничего не вышло. Как только окуляры вырубались, меня начинало трясти и корёжить. Ранг уже даже не предлагал ничего, просто молча наблюдал. В итоге он меня ласково так спросил, могу ли я вообще что-то в условиях "плохой" видимости. А меня как прорвало со злости, я возьми и заяви ему в лоб, что вообще-то я всё могу, но только если он мне слово даст, что бить меня в это время не будет. Вообще-то я за него переживал в тот момент, уж очень прихлопнуть на автомате боялся! Хромедом шлёпнул себя по лицевой раскрытой ладонью, плечи его при этом мелко тряслись. Дрифт оглядел довольную аудиторию, которая дружно сотрясалась в конвульсиях откровенного ржача, и благодушно продолжил. — Выставил он меня тогда из кабинета довольно быстро. Как мне показалось, просто испугался оставаться с подобным маньяком наедине. И вызвал следующего. А я неожиданно для самого себя и говорю Топспину, что шёл за мной: "Ты там осторожнее, этот мелкий странный какой-то. Влупить может неожиданно, особенно когда оптика погашена". Сказал и сел в коридоре ждать дальнейшего решения медкомиссии. Ранг же ничего конкретного не сказал: ни того что свободен, ни куда дальше идти следует. Короче, повторил Топспин мой подвиг один в один. Его тоже вытурили в коридор меньше чем через брийм. За ним с тем же успехом сходили Твинтвист, Броадсайд, Инферно, да и большая часть взвода! И каждый впоследствии как заговорённый передавал тайное учение о неадекватности "психа" дальше. Не помню после какого по счёту бота Ранг вылетел из кабинета, словно ему по заду из гравитационки влупили, но очевидцы утверждали, что нёсся он к Проулу словно гоночный болид. А у тактика Спрингер как раз сидел. Командир внутреннюю связь включил, и мы получили чудесную возможность заслушать вживую истерику психиатра. Орал тот долго и проникновенно: и что такого он ещё не видел, и что нужно всех срочно на принудительное лечение, а ещё лучше добить, чтобы не мучились! Тут уже нам стало смешно: сидим в коридоре, прикалываемся, денты скалим. Выходит из своего ремблока Рэтчет — и давай нас всех по Праймасу костерить! И чего вы ржёте, придурки, или всем отрядом в "дурку" захотели? Расписал нам в красках незавидный конец уволенного по такой статье солдата и, настучав основательно по шлемам, отправил на повторный приём. Вслед ещё пригрозил, что лично теперь проследит, и велел, чтобы на этот раз всё было "по нормальному". — И как прошёл повторный приём? — Арт чувствовал, что в этот момент он абсолютно счастлив. Он не знал лично ни тактика, ни Ранга, но ему тоже, как и Сверву, отчаянно захотелось лицезреть сцену из чужого прошлого. — Да нормально прошёл, — ответил за мечника Кап, и все мгновенно обернулись к старому рэкеру. — К тому моменту уже кто-то Оптимуса дёрнул. Предполагаю, что это был Рэтчет лично. Так что на повторном приёме, можно сказать, присутствовал главштаб в полном объёме. Сверв откинулся на спину и уже не сдерживаясь захохотал. — О да, чувак! Ты крут! Ты просто нереально крут! Так сделать самого тактика с его этой идеей обширной медкомиссии! Скажите мне, я ведь прав, что именно после того самого случая всю эту профанацию прикрыли в шлак? — Прав, конечно, — криво ухмыльнулся Дрифт, устало прикрывая оптику. — Правда, и рэкеров чуть не прикрыли как вид. Так, заодно… — Не прикрыли бы, — доброжелательно проворчал Кап, открывая дверь и намекая этим незатейливым жестом, что Дрифту и Сверву требуется отдых, а потому пора всем на выход. — Оставлять армию без её главной ударной силы Проул не стал бы, даже если бы ты лично плюнул ему на супинатор. — Надо будет попробовать как-нибудь, — не удержался от шутки мечник, проваливаясь в теперь уже спокойный лёгкий оффлайн. И только убедившись, что второго замкома больше не потряхивает и не сжимает от пережитого стресса, следом отрубился улыбающийся Сверв. *** *Перси, мне нужны будут от тебя консультации, — отправил сообщение учёному рэкерского отряда Джазз, удобно устроившись на дальнем складе. Он уже несколько джооров проводил ревизию грузов, оставшихся на борту Лост Лайта. — Отказываться не советую*. *Это предупреждение?* — Персептор звучал слишком спокойно. Уверен в собственной правоте, как и всегда. Как и все остальные. *Это совет. У меня есть негласное соглашение с Хромедомом насчёт того, что я даю им или вам — с этим я пока до конца не определился — необходимое время в обмен на собственное независимое расследование. Прямых вопросов я задавать не буду, но чисто научные консультации мне будут необходимы. Это ведь не противоречит условиям небольшой сделки?* *Я должен уточнить, — с сомнением отозвался Персептор и на брийм пропал из эфира. Затем его голос с явственным неудовольствием произнёс: — Полагаю, твой запрос логичен, учитывая все обстоятельства этого дела. И консультации на стороне могут привести к непредсказуемым последствиям*. *Я рад, что мы мыслим одинаково, — равнодушно согласился Джазз, тем временем методично перетряхивая очередную коробку. — Мне нужны будут от тебя заключения или краткие справки или иная информация относительно тех файлов, которые я буду тебе пересылать. Сухие факты, данные, характеристики*. *Даже если дело будет касаться эмпатикализма?* *Прости?* *Это наиболее разумный подход к истинному пониманию ценностей и настоящей мудрости, — снисходительно пояснил учёный. — Более широкое понимание эмпатии, если такое понятие тебе знакомо*. При этих словах Джазз усмехнулся. Он знал, что Персептор его всегда сильно недолюбливал за авторские методы добывания информации и работу не только с ботами, но и конами. Почему-то об этике этот мех вспоминал только тогда, когда дело касалось исключительно первого лейтенанта Прайма. Даже дознаватели десептиконов вызывали у красного трансформера меньше негатива, что уж говорить об остальных рэкерах! Когда дело касалось его собственного отряда, бывший представитель айаконской элиты временно глох и слеп. Но не в отношении лично Джазза. Никогда в отношении Джазза. *Ты удивишься, Перси, но оно мне знакомо*, — не удержался от спарковского желания поддеть этого сноба диверсант. *Не сомневаюсь, — едко отозвались в ответ. — Тогда, думаю, нет нужды пояснять, какие именно приёмы используются для более точного понимания психологических состояний, чувств, мыслей собеседника, подразумевающих активное выражение собственных переживаний и соображений?* Пока Джазз усиленно переваривал то, что ему только что выдали, Персептор мстительно продолжал. *И я веду речь о полном погружении либо трансляции*. *Он эмпат?* *Нет*. *Тогда ты хочешь, чтобы я им стал?* — осторожно уточнил Джазз. *Я просто предупреждаю, — уклончиво ответил рэкер. — Ты же не хотел чужих суждений, не так ли?* Диверсант грязно выругался. Персептор, Мираж, Брейнсторм и все остальные, кто ранее вращались в светских кругах, презирали его за происхождение и прошлое, как будто это могло зависеть от самого гонщика. Иногда Джаззу казалось, что изначально мотиватором его вызывающего, ставшего впоследствии "фирменным" поведения было именно подобное неприятие и яростное отторжение остальным обществом таких изгоев как он. Падшие, отверженные — если тебе доводилось попасть в негласную касту, независимо от причин, то далее ни на какое сочувствие и понимание рассчитывать не приходилось. Только на себя, на собственные злобу, ярость и фарт. Не так много, конечно, но большего в меню грязных подворотен и рабовладельческого рынка не значилось. И всё-таки сейчас Персептор был единственно возможным и безопасным консультантом. *Деловое сотрудничество?* — решил обозначить границы дальнейшего общения Джазз. *Строго в ранее оговорённых рамках*, — не остался в долгу рэкер и тотчас пропал из эфира. Джазз только хмыкнул. Неважно, как далеко и густо плюётся сейчас Персептор и что чуть позже выслушает от него Спрингер; главное, что один информатор у него теперь имеется. А уж как подать сведения учёному таким образом, чтобы получить наиболее полную консультацию, он всегда сможет придумать. Слава Праймасу, опыт у него обширный. *** Необычный совет учёного диверсант не забыл. Подготовку к будущему разговору он провёл со всей ответственностью. Проштудировал всё, что только знал о такого рода психологических сеансах. Выходило, что десептиконский связист как раз либо пользовался похожим методом, либо взял за основу. Шанс, что Арт был знаком с Саундвейвом лично, конечно, был, но слишком малый. А, значит, заподозрить неладное прям вот сразу не должен был. Вечером, втягивая вехикона в беседу, Джазз очень осторожно заходил издалека, аккуратно огибая все опасные углы. Правило "приручи, а уже потом дрессируй" — основу разведки, когда следовало втереться в доверие, а уже потом вытаскивать из собеседника необходимые данные, он знал слишком хорошо. Сейчас следовало действовать с ещё большей деликатностью. Ибо на этот раз оппонент был настолько же нестабилен, насколько и загадочен. Всё равно что шагать по минному полю. В ход пошло всё: расслабляющие импульсы, незаметно посылаемые сикеру лейтенантом в процессе беседы; демонстрация поддержки и защиты через лёгкие тактильные прикосновения; специально настроенные на слушателя голосовые модуляции, призванные успокоить, настроить на доверие. Сначала спросить про успехи в учёбе, потом помочь в некоторых вопросах, рассказать несколько интересных случаев, разобрать на их примере воздействие отдельных систем, специфику боя. Заинтересовать, переключить на себя и мягко настроить на нужный лад. И только потом, подтолкнув по ходу разговора к нерадостным воспоминаниям, выразить сочувствие и высказать желание помочь. — Арт, чем больше мы цепляемся за прошлое, тем сильнее привязываемся к нему, — Джазз уже давно лежал рядом с сикером на платформе, заложив манипуляторы за шлем и задумчиво изучая проекцию их галактики, развёрнутую портативным голографом прямо под потолком. — Нужно уметь отпускать то неприятное, что грузом давит тебе на плечи. Это самый надёжный стоп-кран из известных. Более того, дознаватели обеих фракций, будучи отличными психологами, ломают своих пленников как раз через прошлое. Через груз их ошибок, боли, потерь. Физическую боль можно терпеть. К ней даже можно привыкнуть. Но вот когда болит искра, когда ты чувствуешь боль, страх в ней, вот тогда ты беззащитен. Сломать такого меха не представляет большой проблемы, нужно только раскачать в нужном направлении, а потом произвести грамотную подсечку. — Это как? — Ударить по самому больному, сокровенному. Даже если ты не знаешь что это, это можно прощупать. Конечно, на это понадобится время. Но если ты попадаешь на такого рода допрос, то этого времени будет завались. К любому замку можно подобрать ключик. К любому шифру — пароль. И к нашим искрам, страхам и боли тоже можно найти подход. Считать все твои сомнения, собрать их воедино, приумножить и швырнуть тебе в лицевую. Все ломались. Ломались и раскалывались. А потом сгорали изнутри, сознавая свою вину и оставаясь один на один со всей болью, умноженной тысячекратно. Сикер молчал, повернув к нему голову. Его энергополе еле заметно подрагивало, выдавая внутреннее смятение. Застарелый страх. — Ты научился с этим бороться? — какой бы умницей ни был этот малыш, он оставался ещё слишком неопытным. Ловко расставленные сети нужно уметь чувствовать. А это приходит с опытом. — О-о-о, — рассмеялся диверсант. — Очень давно! Меня вынудили научиться этому искусству. Правда, для этого моим непрошеным учителям пришлось меня хорошенько выпотрошить. Но это послужило хорошим тычком в правильном направлении. Тут на самом деле всё очень просто: либо ты, либо тебя. — Тебе было больно? — Не больнее, чем тогда, когда меня ломали, — легко улыбнулся Джазз. — Но это тоже можно вынести. Вынести и излечиться. Никто не говорит, что будет легко и просто. Но лучше пережить приступ подконтрольно, чем оказаться один на один с этой болью в самый неподходящий момент. А если есть чему возвращаться и подтачивать твоё сознание, оно непременно вернётся. Это закон равновесия. Где-то убыло, где-то прибыло. — Кто стал твоим гарантом? — вехикон заметно нервничал. — Ну уж точно не тот, кому я готов был открыть свою искру, — очень серьёзно ответил гонщик. — Такую отработку не вываливают на тех, кто действительно дорог. Сумасшедшие идут к психиатрам, чтобы им поправили проц; рациональные — к мнемохирургам, чтобы им поправили воспоминания. — А умные? — А умные идут к опытным. К тем, кто уже прошёл через это воскрешение. Тот, кто не в теориях знает, что такое хорошо и что такое плохо, кто лично на своей броне пережил и падения, и взлёты. Только тогда тебя действительно поддержат именно там, где ты сам не сможешь перешагнуть грань, а в остальном дадут тебе самому бороться с прошлым. А это очень важно, чтобы ты сам одержал победу над собственными страхами. Иначе это будет всего лишь фикция. И чем обернётся подобный обман в будущем, не сможет предсказать никто, даже самый продвинутый оракул. — Что для этого нужно? Ну… я имею в виду… что нужно для того, чтобы излечиться? — Пережить это заново. Только отделив эмоции от действительности, действия. Пропустить это через себя, абстрагируясь, логически разобрать на шпунтики и винтики каждый шаг, а потом отпустить. Просто отпустить. Это было и прошло. И больше не болит. Все мы делаем ошибки, все мы рано или поздно трусим. Это нормально. Не нормально — не признавать этого. — Пережить заново, — на пределе слышимости прошептал Арт, заметно поджавшись. — Это означает полную погружённость. — Именно, — Джазз незаметно наблюдал за самолётом. Рискнёт или нет? Давить больше никак нельзя, может замкнуться. И потом уже выковырнуть его из скорлупы отчуждения будет практически нереально. Значит, нужно ждать. И ещё вести себя абсолютно нейтрально, будто и не подозреваешь о чужих метаниях, будто тебе отработкой на это лить. — Но этот процесс, он же очень личный, — выдал себя с головой молодой сикер. — Это же означает открыть самое сокровенное постороннему? — Например? Кому какое дело, куда ты падал или где спотыкался? — изобразил искреннее удивление диверсант. — Не обязательно же расписывать подробную биографию? И уж тем более необязательно делиться именами или другими известными названиями. Это всё равно автоматически отложится у тебя в памяти, а вслух проговаривать можно лишь общую картину. Можно описывать собственные чувства, то, что ты видел, то, что ты думал. На самом деле это и есть главное, а не дотошный доклад. Мы же не на планёрке, — удачно пошутил Джазз. И Арт сдался. Сначала, отключив оптику, полностью расслабившись, он стал сбивчиво, скомкано рассказывать о том, что с ним происходило. Джазз напоминал о своём присутствии только теплом корпуса и мягким касанием полей. И постепенно погружение вехикона в прошлое, в тот старый, искажающий сознание кошмар становился всё глубже и глубже. Очнуться в камере, на полу, только ради того чтобы понять, что отныне ты отщепенец. Рядом стоит полный куб с хорошим энергоном, под тобою целый моток чистого изолетика, но страх и непонимание других отгораживает тебя от остального мира непроницаемой стеной. Ты ловишь на себе полные ужаса взгляды, но только тогда, когда ты отворачиваешься. Встречаться с тобою линзы в линзы боятся. Как будто ты глубоко прогнил внутри, несёшь на себе проклятие или исключительно заразен. С тобою не говорят, на твои вопросы не отвечают. Даже проход в твою камеру, закрытый энергетической решёткой, обходят по дуге. Только на третий орн в перезарядочный цикл, когда идёт пересменка на базе, к нему пробрался брат по сборке. Они всегда чувствовали симпатию друг к другу, а уж когда со всего выпуска осталось только пятеро, то и подавно. — Сто тридцать второй, привет, — тихо начал такой же эрадикон, как и он сам. — Плохи дела, приятель. Мы с тобою последние остались. Он тяжело приподнялся, с непониманием глядя на знакомого. Потребляемое топливо, пусть его и приносили в избытке, не могло компенсировать колоссальную потерю энергии после полного объединения с другим трансформером. — Но почему? Они не выполнили приказ? Оказались неэффективными? Или не прошли тесты? — Признаны опасными, — отвернулся приятель. — Мы все признаны опасными. Я слышал… Всех должны зачистить. Я актив только потому, что был на задании. Следующего орна я уже не увижу… Они оба молчали. Оба знали, что говорить больше не о чем: если ты бракованный, тебя утилизируют. Это незыблемое правило, основа всех основ. Но что-то внутри остервенело билось, несогласное с таким решением, с такой участью. Что-то требовало бежать, спрятаться, спасаться. "Жить! — вопило сознание, — я хочу жить! Я так молод, я так чист, я предан и ничего предосудительного не совершил. Это всё просто нечестно, несправедливо! Я живой, мне больно, мне страшно. Помогите мне!" Но никто не придёт на помощь и никто не услышит этой молчаливой мольбы, потому что ты машина, ты — бессловесный помощник. Ты не имеешь прав ни на чувства, ни на эмоции, ни тем более на страх. А если ты трус, значит, ты плохой солдат и не имеешь права находиться среди бойцов-десептиконов. Круг замкнулся. — Как же ты теперь? — вопрос вырвался помимо воли. Приятель обернулся. Он долго сидел абсолютно молча, повернув шлем закрытым непроницаемым забралом к Сто тридцать второму: может быть, изучал, может быть, пытался запомнить черты своего лже-брата, но на данный момент самого дорогого и близкого существа. А потом встал, что-то вставил в запирающий замок двери. Решётка мигнула и исчезла. — Лети. Пятнадцатый док закрыт на ремонт. Ты сможешь уйти. Он тоже встал, пока ещё неверяще таращась на открытый проём. — А ты? Полетели вместе! Тебя же уничтожат. Теперь точно! — Протоколы не позволят улететь, ты же знаешь, — в голосе второго эрадикона прорезалось отчаяние. — А ты их преодолел. Значит, с тобою сам Праймас. Он направит твои крылья. Может, у тебя получится стать свободным, брат. Оба знали, что это правда. Страшная, непонятная, но правда. Он сразу был не такой, как остальные. Не такой, как и те, кто кидался друг на друга на станции по сборке вехиконов, а потом как те, кто поразил запрограммированную кем-то внутри них цель. Они и правда были бракованные, испорченные, переписанные… Уходил до ремонтного дока он один. Провожатый был не нужен, да и вдвоём быстрее привлечь к себе ненужное внимание. Как знакомый и сказал, просторный отсек был закрыт на ремонт, внутри было пустынно и тихо. Станция дрейфовала на орбите планеты. Он не знал даже названия этого тёмного, неприветливого шарика, да и что бы оно изменило, на самом деле? Шаг в невесомость. Шаг в никуда. Шаг в бесконечность. И первый ужас от осознания того, что трансформация и функции корпуса практически неподконтрольны… Джазз ничего не сказал, просто участливо поглаживал чужое подрагивающее плечо лёгкими касаниями пальцев. Он даже не смотрел на вехикона, выведенного им только что в принудительный оффлайн. То, что тот последний из этой "специальной" версии, понятно и дрону. То, что часть этого несчастливого выпуска кто-то спешно переписал под свои потребности и цели, было тоже ясно. Диверсия? Покушение на кого-то из командования? Очень похоже. Отчаянный шаг, практически бесполезный. Нулевые вехиконы против боевого матёрого трансформера — смех один. Но если этих недособранных недоразумений будет несколько? А вдруг? Нелепость, конечно. Узнать бы ещё, кто был целью… *** Трансформация завершилась только за несколько механометров над поверхностью, приземление было стремительным, как всегда, и рисковым. Выпущенные на всю длину боевые когти пропахали камень настолько легко, словно это была мягкая пластмасса. Вехикон эффектно затормозил, но разогнулся не сразу, всё ещё балансируя в боевой стойке, припав как хищник к искрящемуся грунту. Он не отрываясь смотрел на Вирля, что контролировал с обзорной площадки весь полёт, связку выполненных манёвров, и саму посадку. Вертолёт одобрительно кивнул. — Отлично. На четыре клика быстрее, чем в прошлый раз. Но нужно ещё быстрее! Необходимо выиграть ещё три клика, тогда тебя не смогут достать даже с земли. — Ещё три… — задумчиво протянул Арт, медленно поднимаясь и подходя к невольному своему инструктору. — Было бы хорошо, конечно, вот только не могу понять, откуда мне их вытащить. Я и так уже почти все системы поотключал и ушёл в свободное падение. — Может, стоит разогнаться перед тем как падать в штопор? — Вирль даже не скрывал удовольствия от тренировок молодого сикера. Арт всегда с энтузиазмом разделял любые безумства в небе: видимо, сказывалось влияние его напарника из конов, кто, собственно, и ставил мальца на крыло. Следует заметить, очень грамотно ставил. — Либо продолжай нагнетать давление двигателями в падении. — Это уже похоже на самоубийство, — неуверенно возразил самолёт. — Такого никто никогда не делал, за исключением тех, кто шёл на таран. Но это вроде как одноразовая акция. Я же ещё собираюсь полетать. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Вирль, задумчиво пощёлкав лезвиями манипуляторов. — Потому мы отправим замеры с твоего падения Брейнсторму, а он уже нам дотошно рассчитает критическую точку для конечного торможения. И вот тогда приступим к отработке по-настоящему аварийной посадки. Взлёт и любые манёвры ты уже достаточно сносно выполняешь. — Сносно? — искренне оскорбился Арт, мстительно щёлкнув пальцами по винтовой лопасти, маячившей перед носовым конусом, чем вызвал только довольный смех рэкера. — Да я не видел больше никого, кто может выполнить столь сложные фигуры без полной видимости и остаться в дрейфе! — Смотри, как бы выхлоп не забился от самодовольства, — насмешливо предостерёг Вирль, разворачиваясь ко входу на Лост Лайт. — Давай, двигай поршнями. А то меньше чем через брийм мы войдём в зону сканирования спутника. — Помню, не оплавок. И не напоминай ты это постоянно, — буркнул недовольно вехикон, шагающий вслед за старшим товарищем. — Мы здесь как преступники в камере, всё по времени. Такое квинт забудешь. — Неа, мы тут как отряд под командованием Проула, — хохотнув, возразил рэкер. — Порции строго дозированные; подъём-отбой по расписанию и ни кликом раньше, ни кликом позже; про прогулки вообще забыть — ты на службе, а не на отдыхе! Никаких личных связей, коннекта и даже флирта: помни, за тобой всегда наблюдает "старший брат"! Арт тормознул. Узкие крылья за его спиной нервно дёрнулись. — Эээ… Вирль, ты это что, серьёзно? А как же… как такое вообще возможно? — Как-как, а вот так! — хищно сверкнул единственным окуляром вертолёт. — Если не согласен, то у тебя два пути: либо в итоге вылетаешь вон из доблестного, супер-элитного как отрыжка скисшего энергона, отряда Прайма, первого, правящего и единственно верного, либо учишься коннектиться быстро, в любых позах и на время, а также одновременно с этим хлебать сверхзарядку… — ...Несанкционированно выходить в оффлайн и уходить в самоволку, — ехидно протянул вехикон, подбоченившись. — И всё сразу и в одном месте? — Дык, мы ж о профи, а не об отрыжках современности! — не стесняясь заржал Вирль. — Других у нас не держат! Два трансформера зашли внутрь корабля. Джазз, устроившийся на обшивке Потаённого Света аккурат над входом, проводил их плавным поворотом шлема и понимающей полуулыбкой. Уж он-то мог понять недовольство свободолюбивых рэкеров как никто другой. Но за странной парочкой он не пошёл; лейтенант сверял собственные снятые показатели во время полёта вехикона с имеющимися в обширных базах лётных училищ и других военных ведомств. Выходила очень странная картина. Что бы эти двое ни изобретали, это был настоящий прорыв в искусстве полётов. Арт же шагал за Вирлем, стараясь не отставать. Он любил слушать бесхитростно-пошлые рассказы вертолёта о способах коротать время между боевыми заданиями рэкерского отряда. От Капа такого не услышать. Старый боец рассказывал всегда другое: смешное, лёгкое, с тонким налётом философии. Вроде бы и о себе говорил, но почему-то ты себе потом проц ломаешь. С Вирлем всё было проще: если история была про коннект, значит, приготовься к сочному во всех смыслах рассказу. — И вот мы с Топспином держим этого малыша, пытаясь понять, как к нему вдвоём подключаться, чтобы не пережечь прям сразу и… Вирль настолько резко затормозил, что не ожидавшей подобной подставы Арт на всей скорости влетел тому в спину, поцарапав новый визор и сняв стружку с подбородка и верхней губы до обильных потёков энергона по фейсплейту. Вехикон уже повысил уровень мощности вокодера, готовый браниться на чём свет стоит, как заметил, что именно привлекло внимание вертолёта. Ругательства тут же застряли где-то по пути от процессора до голосового модулятора. Ибо жёлтый окуляр Вирля маслянисто поблёскивал, буквально облизывая жадным взглядом прихрамывающего Сверва, направляющегося в подзаброшенный на время ранения бар в обнимку с несколькими разноцветными кубами возгонки разной крепости. — Эээ… — Арт честно попытался привлечь к себе внимание вертолёта, но рэкер только нетерпеливо отмахнулся. — Дуй к Эйду, мелочь! — щёлкнул он на вехикона лезвиями сервоприводов. — У меня тут взрослый разговор намечается. Больше не обращая на сикера никакого внимания, Вирль бодро зашагал в сторону бармена. — Э! Здорово, чувак! У меня тут образовалась одна проблемка. Нужно организовать одно знакомство, а я не знаю как подступиться, — вертолёт указал клешнёй на стопку кубов. — Давай помогу, что ли. Будем считать это платой за дружеский совет. — О, советы давать я люблю! — сразу же заулыбался Сверв. — Это пожалуйста, сколько в тебя влезет. Знаешь, что ты обратился к лучшему консультанту, когда дело касается любых отношений? Кстати, тебя какой вид будущей связи интересует: чисто деловой или это что-то личное? — Связь? — с интересом попробовал на вкус внезапно понравившееся слово Вирль. — О, да ты гений! Сходу зришь в самую суть. Именно этот тип отношений меня и интересует. Они… гм… сложные. В них всё включается. Как это охарактеризовать по-научному? Арт понял, что пропустить такое просто не имеет права, а потому последовал за двумя ботами на небольшом расстоянии, выкрутив на максимум аудиодатчики. Запись включить, что ли, а то ведь расскажи кому — не поверят! — Думаю, слова "полный", "глубокий", "абсолютный" подойдут? — Сверв забыл о собственных повреждениях, найдя наконец-то благодарного слушателя. Даже его походка тут же выровнялась и стала намного легче. — Вполне! Хотя можно было бы ещё добавить слова "неограниченный" и "тотальный", — с явным намёком протянул Вирль, начиная по ходу движения теснить маленького бармена к стене. Но Сверв, охваченный радостью от общения, пусть даже и с непредсказуемым вертолётом, не замечал ничего вокруг, кроме искреннего участия в делах того, кто обратился к нему за помощью и — о, чудо! — за советом. Зато это всё подмечал вехикон. Не то чтобы он по-настоящему переживал за металлурга — всё-таки на откровенные домогательства Вирль бы не решился в присутствии остальных членов команды — но любопытство никогда не считалось пороком. — Ого, да ты серьёзно настроен, как я погляжу, — весело подмигнул линзами сознаковцу Сверв. — Тогда я бы сказал, что тебе нужно для начала наладить хороший контакт. Найти точки соприкосновения, убедить твоего оппонента в том, что вы оба в чём-то похожи и совместимы. Ведь все мы подсознательно ищем тех, кто хоть немного напоминает нас самих. — С этим сложнее, — задумчиво констатировал Вирль. — Не волнуйся! Совсем похожих не бывает. Ну, разве что дуоботы и близнецы. Так им и налаживать ничего не нужно, они с самой активации друг под друга отлажены дальше некуда. А остальным приходится потрудиться, чтобы добиться взаимности. Главное при этом не забывать об интересах второй стороны, учитывать эти… как их там? А! Права и свободы. — Чо? — Короче, будь толерантным! Это ты сможешь? — Сверв с некоторым сомнением окинул взглядом бряцающего винтовыми лопастями вертолёта, чересчур внимательно вперившегося в него оптикой. — Знаешь, тебе всё-таки не помешает репетиция. — Это зачем? — Это для практики! Ибо я сильно подозреваю, что понятие толерантности в твоём исполнении и для общества в целом несколько разнятся, — сочувственно покачал шлемом Сверв. — Нужно подогнать у тебя эти настройки. Тогда будет легче в дальнейшем общении, обещаю! Вирль всесторонне обдумал щедрое предложение и решительно качнул шлемом. — Веди. Сверв радостно хлопнул товарища по плечу — точнее, по тому, что смог достать не подпрыгнув, — и быстрее зашагал в сторону предусмотрительно открытых дверей бара. — Заходи! Я уже всем успел сказать, что раньше чем через несколько джооров и заходить нечего. Мне вначале тут прибраться надо, заправить смеситель, а уже потом принимать друзей. Но это даже хорошо. Нам теперь никто не помешает! Арт тенью скользнул по стенке к барной стойке, а потом, максимально пригнувшись, почти полностью спрятался за ней, прикрывшись незаконченной вывеской. Когда-то её начали совместно ваять Сверв и Скидс, веско аргументируя необходимость подобного атрибута рекламы для любого приличного заведения. Тем временем Сверв отобрал кубы у Вирля и усадил того за один из столиков. — Ты уже знаком непосредственно с тем, с кем хочешь установить более тесные отношения? — бармен отчаянно пытался сымитировать интонации доктора Ранга. — Я просто хочу сказать, что если вы уже давно знакомы, то как твой объект интереса догадается, что ты теперь желаешь перевести ваши отношения на иной уровень? Даже перед заключением договоров между двумя цивилизациями представители правящих структур сначала разводят политес на встречах, а уже потом скрепляют печатями и рукопожатиями заключённые сделки. — Хм… политес? — Это, как бы сказать, некая форма положенного этикета. Для каждого вида отношений и ситуации он свой, — увидев недоумённое мигание окуляра подозрительно молчаливого вертолёта, Сверв охотно пояснил. — Вот когда ты приходишь к интерботам, ты ж не сразу понравившегося на стол опрокидываешь, так? А сначала цену спрашиваешь, потом вы договариваетесь, устраивает ли тебя меню предложения, а интербота — оплата? Да, соглашусь, переговоры могут носить и самый агрессивный характер — сразу в окуляр и пару эпитетов на арго нижних уровней и вы уже коннектитесь — но, в принципе, такой подход тоже можно назвать неким политесом для тех, кто торгует своим корпусом. — Кажется, я уловил смысл, — серьёзно кивнул Вирль. — То есть получается, что когда я перед тем как снести кому-то шлем на поле боя матерю его по дани и Юникрону, то это тоже своего рода… — Ага, он самый! — широко заулыбался Сверв. — То же самое и для деловых отношений. Думаю, мастером этикетов для любого вида торговцев является Свиндл, но он десептикон и вряд ли согласится провести небольшую вступительную лекцию. Можно было бы ещё первого лейтенанта дёрнуть — он тоже ас в этом плане — но мне сказали, он от нас сбежал. — Есть такое, — качнул шлемом вертолёт. — А я, между прочим, сразу предлагал этого оплавка вырубить наквинт и засунуть в стазис-капсулу до лучших времён. — Вот! Кстати, в этом и заключается твоя главная проблема! Пробелы в соблюдении этикета уже следом идут, — неожиданно ткнул в бойца пальцем Сверв. — Это какая — самая главная? — угрожающе заворчал рэкер. — Предполагается, что я сам и есть одна сплошная проблема! Я над подобной репутацией работаю уже тысячи ворн. А тут вдруг выясняется, что есть какая-то главная проблема, а остальные что, второстепенные выходит? — Забудь, — бесстрашно отмахнулся Сверв. — Ты не о том думаешь! То, что ты проблема глобального масштаба — неоспоримо… — То-то же, — назидательно пощёлкал лезвиями Вирль и уже более благодушно откинулся на спинку стула. — Вещай дальше, оратор! Сверв польщёно пискнул системой приёма сообщений. И тут же затараторил дальше. — Ты слишком злой, — заметив возникшее было напряжение в облике вертолёта, бармен поспешил добавить. — Для бойца это несомненный плюс, который делает тебя тем Вирлем, которого знают все: бесстрашным, беспощадным и несокрушимым. Но если мы говорим об отношениях деловых или личных с кем-то, то этого хватит только на один раз. — Поясни. — И одного раза хватит, чтобы перепугать до слива топлива твоего предполагаемого компаньона. Либо тебе придётся выбрать для деловых отношений того, кто равен тебе в силе, мощи и… "Спеси", — про себя весело подумал Арт, но вслух, разумеется, ничего не сказал, развлекаясь дальше. Он уже почти брийм гнал запись Хромедому, постучавшись к хакеру на личный канал. И судя по тому, что мнемохирург молчал и не отключался, ему также было интересно, чем данный спектакль завершится. — Мне никто не равен! — запальчиво возразил Вирль. — За редким исключением, конечно, — через клик сбавил тот обороты самолюбования. — Но за очень редким, это следует особо отметить! Сверв только активно закивал. — В этом и состоит сама проблема, понимаешь? Тех, кто тебе ровня, — их слишком мало. А остальных пугает твоя агрессивность. — И что же мне делать? — Вирль был искренне озадачен. Видимо, сама мысль, что вся его столь высоко ценимая репутация может мешать, посетила рэкера впервые. — Попробуй быть добрым! — Сверв смотрел на вертолёта с таким искренним восхищением, будто был уверен, что тот может абсолютно всё в этом мире, если только захочет. Вирль занервничал. — Не очень понимаю поставленную передо мною задачу… — Ну, вот, к примеру, представь, что мы с тобою пришли в эээ… бар. И что это не мой бар, а чужой! И ты или мы — неважно! — сделали заказ на двоих. И тебе просто необходимо произвести на меня благоприятное впечатление. С чего ты начнёшь? Вертолёт мучительно долго оглядывал помещение бара, затем ширококорпусного невысокого металлурга перед собою, стол, кубы с энергоном, пол, стулья… — Эээ… Ну, давай я тебе энергона налью! — наконец нашёлся Вирль. — Не-е, — замотал шлемом Сверв. — Это не считается. Это само собою разумеющееся. Мы же в баре, забыл? И заказ сделан. — А если с крии? — сделал ещё одну попытку Вирль. — Воооот!!! — радостно завопил Сверв. — Пошла, пошла добрость! Ну как, уловил суть? — Да, наверное, — вертолёт медленно поднялся из-за стола. — Я тебе благодарен за консультацию. И, ежели что там надо, принести-отнести, к примеру, ты обращайся, не робей! — Конечно, что за дела! — помахал вслед рэкеру бармен, вновь подхватывая принесённые со склада кубы и направляясь к стойке. И только тогда заметив под столешницей знакомый медно-графитовый шлем и согнувшегося в странную геометрическую фигуру вехикона, Сверв удивился. — Арт, а ты что здесь делаешь? — Прохожу краткий экскурс в историю политеса, — с трудом простонал тот сквозь душивший его смех. — Кстати, Хром тебе тоже удачи желает! — В чём же? — ещё больше изумился бармен. — В "неограниченных" и "тотально" тесных деловых отношениях, — вехикон ретировался из бара с максимально возможной скоростью и лишь оказавшись в коридоре оглушительно расхохотался. Всё ещё висящий на закрытой линии связи Хромедом полностью разделял его веселье. *** Арт сидел напротив капитанской каюты, нес дежурство, удобно устроившись на столе и играя с Телетрааном через голограф в шент. Искин выставил себе уровень на средний и периодически поддавался, но Арт нисколечко не обижался, прекрасно осознавая границы собственных возможностей. Всё равно эти партии отлично развивали его собственную логику, а также давали прекрасную возможность обучиться основам планирования. Тем более что Телетраан не скупился на объяснения того или иного своего шага. Они уже начали вторую игру, когда в холл вошёл Кап. — Привет, малыш, — старый рэкер тепло улыбнулся встрепенувшемуся вехикону. — Опять в игрушки режешься? — У нас противоборство, — важно заявил Арт, спрыгивая с насиженного места. — Тем более, Телетраан любезно приводит примеры из истории Кибертрона, наиболее подходящие к каждому ходу. — Хм, — заинтересованно выдал Кап, стрельнув взглядом вверх, по камерам слежения. — Интересная тактика обучения. Это тебе Брейнсторм порекомендовал? — Неа, Вирль! — молодой сикер смотрел на старого бойца с немым обожанием. — Да, кстати, Вирль… — Кап сложил манипуляторы на грудном отсеке и в задумчивости побарабанил по предплечьям пальцами. — Скажи-ка мне, что у вас сегодня произошло на корабле, и почему Хром меня отправил со всеми вопросами к тебе? Уже который орн Вирль ведёт себя немного странно… — А я предупреждал! — немного обвиняюще нахохлился вехикон. — Предупреждал о чём? — тут же насторожился рэкер. — О подобных переделках! — недовольно заметил Арт. — Никогда такое к добру не приводило. — Понятно… — Капу не составило труда сложить дважды два. — И насколько серьёзно Вирль увлёкся пареньком? — Ну… — принялся перечислять Арт, для наглядности загибая у себя пальцы. — "Прекрасное" он ему уже решил притащить; на охоту теперь ходит регулярно. Уж не знаю, насколько удачны его рейды, но тем не менее. Сегодня он пришёл к Сверву лично и спросил того напрямую, как ему необходимо себя вести, чтобы наладить новую ступень в отношениях с трансформером. Между прочим, консультация была более чем наглядная. Сверв ему даже практикум устроил, ага! Открыл крантик с добростью! — Кто бы его потом перекрыл, — недовольно проворчал Кап. — Шлак, нашли с кем заигрывать. Вирль… он, как бы это сказать, стабилен, но это явление носит временный характер! Сколько Ранг с ним бился, чтобы вертолёт попросту мог находиться подолгу в коллективе и не срываться на других ботов. Любое слово, любое провоцирующие действие, и он без предупреждения нападал, отрывая конечности, делая из трансформеров живые инсталляции. Представляешь себе подобную картину? Арт не отодвинулся, не отшатнулся в ужасе, вообще никак не обозначил ни страха, ни неприятия, ни отторжения. Просто стоял перед Капом и глядел тому в оптику. Рэкеру не нужно было видеть направленные на него мелко гранёные фасетки, он всегда чувствовал взгляд вехикона самой искрой. — Но ведь у Вирля были все причины для такого поведения? Не потому ли ему давали столько шансов? Когда ты говоришь о временном спокойствии, то имеешь в виду стойкую, но неполную ремиссию, порог которой никому неведом? Кстати, что вызвало рецидив в прошлый раз? — Потеря контроля над ситуацией, — Кап присел на стол, с которого совсем недавно встал Арт, и сделал приглашающий жест. Сикер устроился рядом. — Тогда он потерял напарника, одного из нас. И не смог этому помешать. Это было… очень давно. Тот бот был первым и последним, с кем Вирль хоть сколько-нибудь сблизился. Точнее, для самого Вирля это был тот максимум, на который способна его искалеченная сущность. Он нестабилен как радиоактивные атомы. Он также как и они обладает избыточной внутренней энергией, которая только и ждёт подходящего импульса для своего преображения. Измени среду вокруг вертолёта — и ты получишь немедленный взрыв, эквивалентный настоящему ядерному. — Тотальный? — тихо уточнил Арт. — Для тех, кто окажется в радиусе его действия, несомненно, — сухо подтвердил Кап, и на клик его окуляры заметно потемнели, неуловимо изменился весь общий фон. И тут же на плечо рэкера легла изящная кисть самолёта. — Но ведь невозможно постоянно изолировать его от общения, — мягко возразил Арт, прижимаясь к зелёному сервоприводу наставника в жесте поддержки и участия. — Он ведь постоянно находится в вакууме одиночества, достраивая для себя незнакомый окружающий мир в своих кривых фантазиях — так, как он видит его. И это понимание не соответствует действительности. И когда Вирль сталкивается на личном примере с этими различиями, открытия слишком болезненны для его сознания. Но ведь его искра живая! Нет-нет, я не пытаюсь идеализировать вертолёта только на основании того, что мы вместе неплохо действуем в воздухе. Просто иногда я чувствую, что по-настоящему понимаю его. Даже когда Вирль молчит. И вся его бравада, вся эта показная жестокость, безразличие, желание унизить более слабого, наскочить на более сильного — всё это наносное. Это попытка защититься. И весьма жалкая. Так может обороняться только глубоко несчастное и одинокое существо. — Но Вирль сам выбрал для себя такую реальность, — Кап внимательно слушал воспитанника, заграбастав в грубоватую ладонь тонкие светло-серые пальчики. — Ему так проще. И другим так проще воспринимать его и правильно оценивать степень опасности, когда приходится находиться рядом. — Но это не лечит, — упрямо стоял на своём Арт. — Это только ещё больше ограничивает вертолёта от мира и его многообразия. И ещё больше усугубляет сложившуюся и так безрадостную ситуацию. Не снаружи, разумеется, а изнутри. Даже когда потребность в социальных связях заставляет его пытаться наладить контакты вне привычного закрытого мирка, он просто не способен на это. А когда он, наконец, отчаявшись, решается на ещё одну попытку, то получает в ответ только очередную порцию отрицательного подкрепления посредством чужих насмешек или панического ужаса. Его гонят от себя, его общества избегают. И пусть он бравирует своим одиночеством, его до сих пор это ранит. Это не отболело, Кап, понимаешь? Старый рэкер сделал глубокую затяжку, привычно перекинув ки-гару из одного угла рта в другой. — Но Ранг уверял, что степень его восприимчивости значительно снизилась… — Ранг ошибается, — уверенно заявил сикер. — А я нет. Потому что Ранг его боится и даёт рекомендации исходя из обеспечения безопасности себя и остальных, но не Вирля. А я его не боюсь, и мне важен Вирль наравне с остальным экипажем. Понимаешь? — Тебе не жаль Сверва? — прямо спросил Кап. — Эта дружба может стать для него последней. Тогда мы получим сразу два деактива: убитого бармена и схлопнувшегося от осознания собственной вины Вирля. Ты уверен, что оно того стоит? — В случае очередного рецидива мы в любом случае получим деактив. И ещё неизвестно, сколько смертей будет при неожиданном разрыве этого давно раздувшегося пузыря отчаяния. Ему просто необходимо сейчас протянуть манипулятор помощи! Не пытаться спасти Сверва, не пытаться вновь отгонять Вирля, грозя тому очередным заключением или принудительным лечением, а дать этим двум попытку разобраться самим. Металлург обладает доброй искрой, он весёлый и позитивный — это как раз те качества, коих катастрофически не хватает вертолёту. А Вирль сильный, прямой как болванка и преданный. Да-да, он предан как киберпёс тем, кто способен принимать его таким какой он есть. Взять хотя бы его трогательную опеку над Дрифтом! Только совсем стороннему не видно, как вертушка приглядывает за мечником во время наземных атак. — Так ты это тоже заметил? — понимающе усмехнулся рэкер. — Что ж, может, в чём-то ты и прав. Дрифт удивительная личность: он умеет глядеть в самую суть, видеть за уродливой или красивой оболочкой то, что скрывают наши искры. И да, он не боится Вирля. Не провоцирует его попусту, но и не боится. Здесь ты прав абсолютно: вертолёт отвечает Дрифту искренней привязанностью и, наверное, он единственный, кто по-настоящему уважает право последнего на личное пространство. — А ещё он уважает тебя, прислушивается и беспрекословно подчиняется, — заметил Арт. — Это другое. — Да, это другое. Но оно есть. И никто, даже Ранг, никогда не сможет этого изменить, — убеждённо проговорил вехикон. — А сейчас Вирль пытается образовать в своём активе новую связь, на которую не решался очень-очень долго, а, может, и никогда не решался. Кап молчал. Не выдержав первым тишины, Арт тихо попросил: — Я не прошу пускать всё на самотёк, я просто прошу поддержать его в данный момент. Дать шанс. Мы все заслуживаем прощения. Ему не у кого просить помощи и поддержки. Если не ты, то кто тогда? — вехикон наклонил шлем, осторожно заглядывая в лицевую улыбающегося Капа. — Что, опять свои фокусы проворачиваешь? — беззлобно погрозил самолёту пальцем рэкер. — Брось. Ладно, можешь считать, что ты меня убедил. Только присматривать будем вместе. И не только за Вирлем, но и за Свервом. И если парню такое ухаживание действительно придётся не по нраву, то разруливать будешь всё лично! — Если Сверв на полном серьёзе скажет "нет", то Вирль сам отступит. Он привык к резкому отрицанию и может распознать завуалированную форму подобного отказа даже за фальшью любезных улыбок. А вот пока металлург будет внутренне колебаться, Вирль будет виться вокруг и пытаться пробовать продавить оборону своего избранника со всех сторон. — Считаешь, что Сверв может принять Вирля? — Кап с искренним интересом смотрел на прислонившегося к нему плечом Арта. — Уверен в этом. Не сразу, конечно, ибо общественного мнения никто не отменял, а Сверв ему слишком подвержен. Но они прекрасно дополняют друг друга, если говорить о полноценной, глубинной гармонии. Приглядись к ним повнимательнее на досуге, — плутовато улыбнулся сикер. Старый рэкер хлопнул на прощание Арта по плечу и последовал вниз. Судя по звуку его шагов, он решил навестить Фёст Эйда и Дрифта, что ещё оставался под приглядом медика. Видимо, к разговору и к уходу Капа прислушивался не только он. В дверную панель изнутри каюты постучали. Арт встрепенулся и мгновенно оказался рядом. — Капитан? — Привет, Арт. Как… как дела на корабле? — спросил немного сипловатый, плохо слышимый через толстую преграду, но такой знакомый и дорогой сикеру голос. — Всё в порядке, — Арт прижался щекой к холодной обшивке двери. Почему-то ему казалось, что капитан сделал то же самое по ту сторону. — Кап смотрит за порядком, заодно отслеживает с Хромом эфир. Фёст Эйд ремонтирует тех, кто получил повреждения. Он отлично справляется. Ваше решение отослать Амбулона и доверить Эйду ремблок было исключительно верным! Сверв заведует складами и питанием команды, а также досугом. Вирль патрулирует периметр и меня тренирует, когда есть время. — А Дрифт? — этот вопрос было можно и не услышать, если бы вехикон всем своим существом не ожидал его. — Дрифт рвётся к службе, но Эйд пока удерживает его у себя. Он полностью восстановлен, также бодр и оптимистически настроен! Сэр, неужели вы не знаете Дрифта и его жизненное кредо? — сикер старался звучать как можно увереннее, чтобы суметь передать заряд бодрости отрезанному от всего мира командиру, поддержать его хотя бы таким способом. В краткие моменты просветлений, когда Родимус вновь становился самим собой, он испытывал ни с чем не сравнимые мучения от горького осознания того, скольких своих товарищей лично разобрал на запчасти. — Они все уверены, что скоро приступы пойдут на убыль и можно будет уже купировать отдельные всплески. Тем более Ревинд сигнализирует с Арка, что нам всё удалось сохранить в тайне и от Оптимуса, и от Проула. Так что вашей репутации ничего не угрожает. — Это хорошо, — неуверенно произнёс голос за стеной. Послышался глухой скрипящий звук. Арт опознал его без труда: так скребут когтями по стене. Значит, идёт новая волна. Вскоре отсекающее капитана от реальности безумие вновь вернётся. Вехикон обречённо опустил шлем. Он ненавидел эти резкие смены настроения. Конечно, поговорить хотя бы несколько кликов с почти нормальным Родимусом было приятным разнообразием на фоне уже привычных яростных рыков и проклятий. Но за этим приходила настоящая ломка, когда процессор ещё способен частично обрабатывать информацию, а голодающие системы уже требуют новый допинг. Тогда в ход шли угрозы, мольбы, а потом капитан просто отупляюще монотонно начинал колотить в дверь, в стены, пытаясь всеми способами выбраться наружу. — Знаешь, мне не помешал бы деактиватор, — тихо заговорил второй Прайм, как всегда начиная с самых обычных, незатейливых просьб. — Не то чтобы я не могу терпеть, просто я немного устал от всего этого. Все эти разогревы систем, скручивание нейросети… Никогда не думал, что все сочленения могут болеть разом. Теперь у меня подобный опыт имеется. Ты не мог бы позвать Эйда? Он мог бы попробовать просунуть инъектор в щель под дверью... Разумеется, под дверью не было никаких щелей. Дверная панель вообще глухо и плотно прилегала к бронированным стенам. Для того, чтобы слышать друг друга, им приходилось напрягать голосовой модулятор и выкручивать на полную аудиосенсоры. Хотя что там приходилось выкручивать Родимусу, Арт не знал. Вполне возможно, что эта дрянь обострила все чувства капитана, как придала ему мощь и силу печально известного Оверлорда. Но кон был модернизированным шестирежимником, а Родимус был всего лишь Праймом. Очень странным Праймом, надо отдать должное, но никаких модификаций корпуса после перестройки его Великой Матрицей вроде бы не наблюдалось. Если, конечно, не брать в расчёт полностью отказывающий разум, чудовищную тягу к чужому энергону и деактиву, жестокости и применению физической силы, а также пугающе выцветшие окуляры. Ранее яркие, сочные, пронзительно синие, сейчас они напоминали разрядившийся ураниевый стержень. И с каждым орном, как казалось Арту, излучение Родимуса притухало. — Сэр, вы же знаете правила: открывать к вам двери строго запрещено, — Арт знал, что разговаривать сейчас с капитаном бесполезно, это приведёт лишь к новым проклятиям — тот уже под действием — но ничего не мог с собою сделать. Он не мог вот так просто развернуться и молча игнорировать того, кто так много для него сделал. — Шлак, малыш, если у тебя есть другие идеи, как облегчить эту сводящую с шестерёнок боль, я их со всем вниманием выслушаю, — на удивление нормально проговорил Родимус, не срываясь ни на безумных хохот, ни на дикое подвывание, продиктованное невозможностью добраться до жертвы. Арт поймал себя на мысли, что категорически не хочет знать, что делал молодой Прайм с Дрифтом всё то время, пока они были заперты вдвоём в каюте. — Я не знаю, сэр, — вымученно признался сикер, опускаясь на колени перед усиленной калёными заклёпками дверью. — Если бы я мог… Но этого капитан уже не услышал. Вот теперь молодого Прайма накрыла удушающая волна ярости, которую он столько сдерживал силой несгибаемой воли и своим знаменитым упрямством. — А если ты ни квинта не знаешь, жалкое подобие протоформы, тогда какого шарка свой приёмник разеваешь?! Открывай дверь! Откройте эту долбаную дверь, подонки, это приказ! Это приказ вашего командира, вашего Прайма! Шлак, когда я доберусь до вас — а я доберусь! — я выпотрошу вас по очереди и вырву ваши искры! — командир бесновался за стеной, как смертельно раненый шарктикон, бросаясь всем корпусом на стены, судя по ударам, выл и хрипел вентиляцией. — Предатели! Подлые трусы! Вы все всего лишь пыль на моих сервоприводах! Жалкие ошмётки… Неожиданно ругательства оборвались, и Арт погрузился в мягкий океан потрясающе красивой музыки. Нежная трогательная мелодия обволакивала как облака в спокойном дрейфе, унося его на своих бесплотных крыльях подальше от кошмара реальности. Сильные руки без труда вздёрнули его наверх. Сикер в удивлении поднял шлем, желая знать своего спасителя. Джазз. Лейтенант дотащил обессиленного вехикона до стола и усадил того на прежнее место, а сам задумчиво обернулся к ощутимо сотрясающейся двери. Арт же с облегчением понял, что к нему лично у лейтенанта вопросов нет, а потому только плотнее прижал ладонями к аудиодатчикам примагниченную к его корпусу портативную аудиосистему. Всё гениальное было как всегда просто. *** Этим вечером никаких расспросов о прошлом не было. Джазз занимался своими делами, с головою погрузившись в одолженный у Арта датапад, полностью игнорируя присутствие сикера в небольшой кварте как явление. Почему-то из-за этого вехикон чувствовал себя подло обманутым и брошенным. Хотя, по идее, ему следовало бы радоваться, что хитрый турболис наконец-то оставил его в покое. Но собственное, уже удачно распалённое эго никак не хотело смиряться с мыслью, что ему предпочли какой-то безымянный девайс, пусть даже с необходимыми отчётами или данными. Вот именно сегодня особенно сильно хотелось разговоров, участия, тепла или хотя бы жалкую видимость заботы. Но уделять внимание крылатому не спешили, а выпрашивать у офицера Первой Ставки снисхождения к себе любимому сикеру казалось слишком унизительным. Посему Арт улёгся на платформу абсолютно молча, всячески делая вид, что не настроен на диалог, и показательно отвернулся лицевой в противоположную от соседа сторону. В оффлайн пришлось выходить принудительно, вспомнив советы Эйда относительно быстрого расслабления перевозбуждённой нейросети в экстремальных условиях. Хорошо, что никаких симуляций не было: разум смог очиститься от негативных эмоций и хоть как-то отдохнуть. Джазз покосился в сторону недовольно пыхтящего самолёта, даже в горизонтальном положении умудрившегося устроиться настолько неудобно, воинственно вздёрнув узкие крылья, что ни о каком искровом равновесии в его случае говорить не приходилось. Но диверсант не лез, предоставив Арту самому решать, насколько ему сейчас необходим откровенный разговор, а также личный проводник сквозь собственные страхи и неуверенность. Вехикон он там был или нет, но с лихвой демонстрировал все замашки взаправдашнего сикера: упрямство, гонор и совершенно здоровый эгоизм. Гонщик ухмыльнулся: форсер как есть, только с закрылками. Помогать Арту в этой задачке он не планировал, идти на поводу у мелкой крылатой ржи тоже. В конце концов пусть знает, что Джазз не является бесплатным приложением кварты, а также пусть подумает над тем, что информацию лейтенант может добывать и другими путями: сотрудничество с юным упрямцем никак не панацея. Конечно, диверсант рисковал. Арт был непредсказуем и в силу возраста, и в силу альтмода и конструкции, и в силу нестабильности сильно потрёпанной какой-то тварью психики. Но постоянно идти на поводу у вехикона не входило в список наиболее значимых дел, а следовательно, ситуация требовала скорейшей корректировки. Пусть подуется, пообижается, авось в следующий раз уламывать не придётся. Добровольное сотрудничество никто не отменял. А Джазз искренне считал их отношения именно деловым сотрудничеством на добровольных началах. Зато благодаря показательной отставке освободилось несколько джооров для сопоставления найденной информации с файлами, имеющимися в обширных автоботских базах архивов. И Персептора позлить тоже не мешало, что-то учёный непозволительно расслабился. *Перси, как насчёт небольшого опроса?* *Лейтенант. Есть детальные вопросы? — сразу же пресёк возможность просто потрепаться рэкер. — Я сейчас на задании, отслеживаю передвижение особо важной для командования цели. Так что хотелось бы увидеть от вас большую конкретику, чем в прошлый раз*. Неспроста этот красный болт намекнул на свою должность в настоящем времени. Быть снайпером — это не просто умение бить точно по цели, это прежде всего умение просчитывать эту самую цель, а иногда и опережать её на шаг. Именно поэтому снайперами могли становиться далеко не все. Широко известных у автоботов было всего несколько, и трёх лучших Оптимус в итоге прибрал к манипуляторам. Только с Персептором до конца отработанный прежде манёвр не удался: бывший блестящий учёный и представитель аристократии не пожелал бросать верный отряд рэкеров, где он всегда был на особом положении. Не то чтобы Персептор зарывался — нет. Но почитание своих заслуг как бойца и как светоча науки ему были одинаково приятны. Тем интереснее стало, когда Кап уговорил Спрингера принять в отряд Блэра — бывшую звезду самых модных гоночных треков. Эти двое в одно мгновение нашли общий язык, образовав красно-синий тандем на зависть многим. Два недосягаемо-прекрасных соразмерных корпуса, знающих толк в удовольствиях и умеющих устроиться с шиком даже посреди раздолбанного боевого поля. У Блюстрика и Миража подобной репутации не наблюдалось, хотя один был ближайшим помощником Проула, а второй не только в прошлом носил звание нобиля, а также являлся самым настоящим сенатором, но и был единственным выжившим с редким даром невидимки. Миража диверсант тактику уже не уступил, быстренько утащив неслыханное сокровище в свой отдел и всячески оградив того от нападок первого заместителя Прайма. Оптимус на этот раз всецело поддержал первого лейтенанта, и Проулу пришлось послушно отступиться со своими претензиями и непомерными аппетитами. Что ж, таким напоминанием Персептор подбивал сразу несколько мишеней. Во-первых, он давал понять, что неподкупен и действует только так, как сам посчитает правильным. Во-вторых, учёный не только напоминал о том, какое положение занимает в самом элитном отряде автоботской армии, но и о своих несомненно значительных заслугах для алого знака в целом. В-третьих, он недвусмысленно указывал Джаззу на его место, а также на то, что даже будучи первым лейтенантом самого Оптимуса, гонщик ещё не успел нарастить себе манипуляторы необходимой длины, чтобы суметь достать до самого знаменитого снайпера. А ведь там были ещё в-четвёртых, в-пятых и шлак его знает сколько ещё! Диверсант, предвкушающе оскалившись, с радостью принял вызов, скинув учёному в ответ полностью отсортированный пакет данных по подсмотренной технике полётов вехикона, а также то, что сумел достать за это время на Эвритме и Кимии. Ко всему прочему роскошеству прилагался небольшой, но весьма ёмкий и неудобный для пособника родимусовой команды вопросник. А уж Джазз постарался, формулируя заковыристые вопросы таким образом, что юлить было совершенно невозможно и каждый ответ предполагал собою развёрнутую мини-лекцию. Пусть теперь кто-то другой двигает своими знаменитыми шестерёнками, в полной мере сознавая, что не тому свой характер решил демонстрировать. Жизнь научила гонщика проглатывать и не такие оскорбления с беспечной улыбкой, даже в полной отработке находить нестандартные решения поставленным задачам и выходить в итоге победителем. Своё звание первого лейтенанта он не через платформу получил. Нет, конечно, платформа там тоже присутствовала — это входило в его круг прямых обязанностей как ближайшего теневого помощника и доверенного Прайма — но стать самым удачливым диверсантом никакой коннект даже со всей армией скопом помочь бы не смог. Так что Джаззу тоже было чем гордиться. Что ж, Персептор умел признавать свои просчёты. *Информация получена. Я постараюсь в кратчайшие сроки подготовить полный отчёт со всеми выкладками и переброшу данные сразу же, как только проведу синхронизацию. Могу в ответ засвидетельствовать только уважение, лейтенант, вашей прозорливости. К тем же самым выводам команда Родимуса пришла лишь спустя пару астроциклов*. Джазз ответил кратко — глифом, совмещающим в себе понятия внимания и уважения. Обмениваться любезностями с представителем прежней элиты ему было не с манипулятора. Да и Миража рядом не было, чтобы тешить себя надеждой сделать прожжённого публичной жизнью, имеющего неоспоримую известность в определённых кругах трансформера на его привычном игровом поле. Сдержанность же могла быть расценена в этом раунде как достойное соперника поведение. Персептор явно оценил и сам ответ, и всю подборку начальника отдела по специальным операциям целиком, а потому Джазз не без внутреннего трепета осознал, что только что нажил себе по-настоящему идейного противника. Зная Персептора, его небывало высокий коэффициент интеллекта и пугающую точность прицела, и не только оптического, можно было не сомневаться, что в будущем скуки не планируется. — Надеюсь, птенчик, что ты того стоишь, — с мечтательной улыбкой протянул диверсант, подмигнув оптикой в сторону мирно подзаряжающегося Арта. *** Сверв растерянно оглядел товарищей, что собрались в баре по первой просьбе его хозяина. — Он везде! Куда не пойдёшь — там теперь Вирль! Такое ощущение, что его клонировали или размножили, — при этих словах Хромедом неосознанно передёрнулся. Бармен же продолжал размахивать манипулятором с зажатым в ладони сосудом с коктейлем. — Я уже просто не понимаю, чего он от меня хочет? — Расслабься, он просто ухаживает, — не выдержал Арт, но, увидев совершенно ошалелый фейсплейт металлурга, быстро добавил. — Да, согласен, ухаживает он дебильно. Но ведь это же Вирль! Ты же не ожидаешь от него древневосских поэм под звёздами или приглашения в лучшую заправку Монакуса? — Нет, конечно же, я не ждал ничего такого… Да я вообще от него ничего не ждал! И не жду! И не хочу ждать! — Сверв нервно провентилировал. — Но даже если представить, помыслить, допустить, что Вирль ухаживает… Да, мне надо будет как-то свыкнуться с этой мыслью… Но там был СКРАПЛЕТ!!! Зачем мне скраплет, выкрашенный в невозможно розовый? Дохлый! — Ну… сейчас в моде розовый, — неуверенно предположил Фёст Эйд, упорно изучая стоявший перед собою куб. — По головизору говорили… в прошлом декацикле. — Эйд, ты издеваешься? — потерянно прошептал Сверв, медленно опускаясь на своё место. — А что мне делать, когда ему надоест ухаживать? Это же… — бармен эмоционально замахал сервоприводами, пытаясь придать большую глубину своим переживаниям. — Это Вирль! Сегодня он принёс вам энергон и крии, а завтра — разнёс в шлак ваш квартал. А чо? — как любит говорить он сам — он разносторонняя личность, фигли! — Ну, пока ему не надоело же? — пожал плечами Хром, бросая быстрый взгляд на вехикона. — И сколько длится это "пока"? Несколько орнов? — самозабвенно предавался истерике невысокий трансформер, оглядывая свой небольшой уютный бар с таким видом, как будто прощался с ним навеки. — Ну, ворн-то точно будет, — тихо хмыкнул из угла Кап, впрочем, не поднимая взгляда от рабочего датапада. — Ворн? — не сразу понял Сверв, с удивлением оборачиваясь к старому рэкеру. — Как ворн? Мне Эйд… эта… операцию же несколько орн назад сделал только… — Тебе Вирль всё это время в баре за энергон платил? — тут же понял намёк Арт, пристально глядя на присмиревшего металлурга. — Конечно! — Исправно? — продолжал давить сикер. — Всегда, — непонимающе оглядел товарищей Сверв. — Ну вот! — хлопнул бармена по плечу Фёст Эйд, сияя широкой улыбкой. — Смотри, сколько он за тобою ухаживал! И ведь не надоело же до сих пор? — Ухаживал? Оплата в баре за энергон — это ухаживание?! — Для Вирля? — деланно изумился Арт. — Несомненно, друг! Обычно это заканчивалось по другому: пиф-паф, и платить либо уже незачем, либо уже некому. Смекаешь? Сверв немного посерел, пытаясь обработать полученную информацию. Через какое-то время он упал фейсплейтом в стол и мученически простонал: — Вынужден признать: я ему нравлюсь… Друзья обменялись понимающими улыбками. — Поздравляю! Наконец-то ты это понял! — поздравил несчастную жертву страсти Хром. — Значит, теперь ты сможешь выработать подходящую стратегию. — Как остаться актив? — Сверв поднял голову со столешницы и умоляюще заглянул в лицевую хакера. — Как воспитать эту безумную вертушку под себя, — невозмутимо откликнулся Арт. — Он же маньяк! — негероически взвизгнул металлург. — Знаешь, у всех свои недостатки, — философски изрёк со своего места Кап. — Но посмотри на эту ситуацию с другой стороны… — Теперь у тебя есть Вирль! Он неустрашим, безжалостен, весел, неутомим, с ним не скучно, — поддержал эстафету Хром. — И его все боятся! Ну, почти все. — Соответственно, теперь большинство если не будет бояться тебя, то будет хотя бы относиться с большим уважением, — энергично закивал головой Арт. — Личный телохранитель — это же круто! — Бесплатный телохранитель, — авторитетно припечатал главврач Лост Лайта. — Но Блэр… — совершенно несчастно протянул Сверв, переводя взгляд с одного собеседника на другого. — Я просто думал… — А что Блэр? — фыркнул паром Хром. — Скажи Вирлю, что желаешь заполучить Блэра, и вертолёт тебе припрёт его перевязанного бантиком. Потом, правда, будут разборки. — Нет, — встрял Кап. — Потом он попытается его убить. Ибо Вирль ко всему прочему ещё очень ревнив. — Убить? — Сверв уже был не рад, что вообще активировался когда-то на свет. — А без "всех убить" совсем никак? — Если ты продолжаешь хотеть Блэра, то никак, — уничтожил последнюю надежду несчастного влюблённого старый рэкер. — Но если ты захочешь Вирля без Блэра, то все будут живы. Обещаю. — Это хорошо, — как-то совсем безрадостно заключил Сверв. Уголки его губ совсем опустились вниз, придав круглой лицевой комичное выражение. — Да ладно тебе. Сдался тебе этот гонщик! Он же искрит проводкой по всему что блестит, а также проводит половину своего функционала в попытке натереть себя всякой дорогой дрянью, — отечески обнял Сверва за плечи Фёст Эйд. — Совсем другое дело такой настоящий солдат как Вирль! Ему вообще налить, сколько на его броне царапин. — Вот именно, — раздражённо буркнул Сверв. — Когда он выключает свой окуляр, вообще непонятно, это живой трансформер или груда хлама! — Ну… — Хром тщетно пытался сдержать смешок. — Только ему не говори, лады? Ты, в общем-то, абсолютно прав, приятель. Но и здесь есть плюс. — Да неужели! И какой же? — Ну, Вирлю точно будет не всё равно, насколько хорошо или плохо выглядишь именно ты! А если он сумел уяснить для себя, что тебе приятно принимать оплату за энергон, и даже оплачивал всё это время заказанные порции; или, что тебе неприятно выметать детали чужих корпусов из бара, и прекратил разбирать посетителей на запчасти, — то у тебя сохраняются все шансы суметь донести до его процессора, что тебе приятно и полезно для искрового равновесия хорошо выглядеть. Готов поспорить, что в таком случае полироли, воск и смазка на твоей полочке будут стоять всегда, даже если для этого Вирлю придётся совершить набег на личную кварту Мегатрона! По озадаченному выражению фейсплейта бармена было понятно, что о таких далёких перспективах он пока не задумывался.