Полшаникса за искру

Оптозатворы с трудом разомкнулись, пытаясь поймать в фокус движущийся в опасной близости объект. Это удалось далеко не сразу, а когда всё-таки получилось, Сто тридцать второй испытал смесь совершенно противоположных чувств: от облегчения, что боль очень скоро наконец-то закончится, до совершенно неконтролируемого ужаса, потому что умирать категорически не хотелось. Перед ним стоял автобот, и логика подсказывала, что ожидать от врага снисхождения не стоит. За всё время короткого обучения он ни разу не слышал, чтобы жалких клонов, подобных ему, брали в плен или тратили на них драгоценные ресурсы. Невысокий автобот в серебристой броне с непривычными взгляду крыльями-дверцами за спиной стоял вполоборота, пытаясь отчистить закопчённую броню от грязи. Заметив слабое шевеление почти под ногами, "ушастый" замер и повернул к нему шлем. Эрадикон с замиранием искры понял, что этот странный тёмно-синий визор станет последним, что он сможет увидеть перед деактивом. Но алозначный не спешил направлять бластер в нагрудную пластину поверженного врага. Наоборот, автобот подошёл ближе, наклонился и несколько кликов внимательно рассматривал повреждения самолёта. — Да, не повезло тебе — отлетался, — и где-то в самой глубине чужого ровного голоса эрадикону почудилось сочувствие. Или то был самообман? Он уже ни в чём не был уверен. Но когда оптика самопроизвольно перезагрузилась и сикер только спустя некоторое время сумел восстановить видеозахват, автобота с элегантными колёсами за плечами видно уже не было. Джазз, внимательно ловивший каждое слово вехикона, застыл. Он безошибочно узнал и себя в этом мимолётном описании, и ту короткую встречу. Сложное задание, много деактива. Добивать противника в совершенно аварийном состоянии он тогда просто не захотел. Нет, всё-таки судьба интересная штука… А через несколько джооров начался бой. Никто не обращал ни малейшего внимания на разбившегося, распластанного на камнях летуна. Очередной взрывной волной его отбросило словно игрушку в канаву и присыпало землёй. От удара отказали адуиосенсоры. И теперь картина ожесточённой, но короткой схватки протекала в абсолютной тишине, подсвеченная яркими взрывами, осколками чужих развороченных внутренностей и сереющих корпусов. А потом и это всё исчезло. Вновь он пришёл в себя в небольшом, захламлённом непонятными вещами помещении. На платформе. В ногах сидел странного вида мех: тонкий, с очень плавными линиями корпуса и непривычно лёгкой бронёй. На тусклом покрытии его пластин ещё угадывались следы старой полироли. Светлые непривычные оттенки нанитной краски, острые завлекательные антенны и узкие кисти с белыми гибкими пальцами. Не боец. Такого первой же волной от взрыва унесёт как пылинку! Незнакомый мех, наконец, заметил вышедшего в онлайн эрадикона и уставился на него с явным изумлением пронзительно-синей оптикой. Автобот! Самолёт в панике начал искать алый знак на броне сторожившего его трансформера, но ничего похожего не обнаружил. Это стало первым открытием в незнакомом мире: здесь существовали не только боевые модели, встречались и другие — гражданские. Потом не раз возникали иные, не менее удивительные моменты в познавании окружающего мира: оказалось, что помимо автоботов и десептиконов существуют ещё и нейтралы; и не только трансформерская раса бороздит просторы космоса; и вселенная оказалась бесконечной, насквозь пронизанной совершенно непохожими друг на друга мирами, словно энергоновыми жилами. Рэндал и Скарен стали его средоточием жизни. Тихие, ласковые, знающие несчётное количество сказок и историй, они всегда были рядом, сменяя друг друга у платформы обездвиженного сикера. Они потратили все свои небогатые сбережения, чтобы достать необходимые детали взамен повреждённых. Оказалось, что интерботы могут быть не только однокликовой забавой для очередного клиента, но и весьма искусными ремонтниками. Они обнимали его, укутывая своими слабыми полями, когда пронизанные ужасом прошлого симуляции безжалостно выбрасывали эрадикона в онлайн; бережно укладывали его шлем себе на колени или поддерживали под спину, оберегая пока ещё слабый эндоскелет, когда показывали какое-нибудь старое холо из коллекций ещё Золотого Века; тихо нашёптывали слова утешения и поддержки, когда терпеть боль становилось совершенно невыносимо. И джоор за джоором, орн за орном эти два небольших трансформера не спеша ремонтировали разбитый корпус, превращая его в настоящее произведение искусства. Да, материалы были дешёвые, из того, на что хватало жалких крох двух давно позабытых всеми автоботов, но все детали были подогнаны и выправлены с такой любовью, что никакого отторжения новой модификации у эрадикона не случилось. "Милый, — ворковал над ним нежный как фем Скарен. — Всё будет замечательно! Я видел такую чудесную симуляцию: в ней у тебя прекрасные серебряные крылья и ты свободно паришь среди облаков". Рэндал только согласно улыбался и кивал. И эрадикон им верил. Верил как самому Праймасу. В небольшой кварте, на самой окраине нейтрального поселения, на самой границе бывшей великой трансформерской Империи, в течение самого светлого за свой короткий функционал декацикла молодой самолёт наконец-то получил возможность узнать, что такое быть счастливым. Он познавал жизнь через неторопливые беседы с двумя меха, что не только подобрали его среди деактива и мусора, но и приняли как своего, укрыли, починили и подарили заботу и тепло. Именно там он получил своё имя, новую броню и обрёл веру… Слушая тихий голос сикера, звучавший с такой щемящей нежностью, что внутри всё перекручивалось в спазмах боли, Джазз пытался представить по чужим скупым описаниям тех ботов, сумевших отогреть и сохранить крохотную, неопытную и уже такую испуганную искорку, упавшую волей Праймаса в их бережные ладони. Низшая каста, дешёвые шлюхи, торговавшие перезагрузкой и удовольствием, смогли разглядеть в разломанной груде металла того, кому было ещё хуже. Те, кто находился на самом дне даже в период беспощадной войны, нашли в себе силы и смелость не только протянуть манипулятор помощи, но и поделиться тем немногим, что имели. И с кем? С врагом, с жалким клоном… Джазз уже знал, что это за планета и когда именно происходили описываемые вехиконом события. Предчувствие чего-то мерзкого и отвратительного давило изнутри будто выталкиваемый поршнем из жерла доменной печи раскалённый металл. Но он продолжал слушать. Он должен был слушать. "Все не при делах", — так, кажется, сказал тогда Хром. Что ж, теперь кое-кто был в деле. И этот кое-кто не умел сдаваться. Лейтенант послал короткий запрос Персептору касательно всех событий, произошедших на Форкии, планете-колонии на самом дальнем кольце пограничных кибертронских территорий. Он был там лично, отслеживая перемещения десептиконских челноков. Где-то в этом созвездии, согласно полученным тогда данным разведки, находился завод по производству оружия. Оказывается, там же разместили и линию сборки боевых клонов. Сейчас, конечно, это уже не имело никакого значения. Свою миссию он выполнил как всегда отлично: завод обнаружил, координаты удачно слил автоботскому флоту. Видимо, Арт тогда стал свидетелем как раз бесславной гибели десептиконского завода. Жаль, он ничего тогда не знал о дрейфующей на орбите станции. Нужно было бы и её заодно зачистить. Да так, чтобы до основания! Джазз припомнил собственные ощущения от пребывания на Форкии: обычная заштатная колония, как и такие же поселения-близнецы на соседних планетах; пристанище сбежавших от войны. Перенаселённые, погрязшие в нищете, но тем не менее весьма успешно отбрыкивающиеся от навязываемых Кибертроном правил. Что самое интересное, именно в тех краях по непроверенным слухам обитала большая часть элиты, спешно покинувшей осаждённую столицу более сотни тысяч ворн назад. Конечно, Форкий не был Монакусом с его блеском и полным отсутствием правил, зато оказался прекрасным местом для желающих залечь на дно, чтобы иметь возможность и дальше вершить свою закулисную политику. Во всём этом проглядывалась горькая ирония: попасть из десептиконских тисков в известную выгребную яму лживых автоботских моралистов — это нужно обладать просто потрясающим "везением". Когда Арт стал описывать место, где находился, Джазз невольно скривился. Нейтральный сектор… да как бы не так! Форкий держали в жёсткой хватке выходцы из кибертронской богемы. По количеству шлемов среди простого населения преобладали нейтралы, но жёлтолинзовые не имели никакого политического веса. Фактическая власть принадлежала родовитым айаконцам и выходцам из погибшего Праксуса. Это лейтенант знал точно. Но если верить тому, что говорил Арт, выходило, что грязная политика Кибертрона удачно прижилась и на пограничных колониях. Как и там, на Форкии существовала высшая, то есть правящая верхушка, затем шла привилегированная каста лизоблюдов, потом пролегал тонкий слой хитробамперных зажиточных торговцев и, наконец, монолитным основанием для всех этих дармоедов выступал самый низший и самый многочисленный класс — рабочие. Интер ты или шахтёр, вкалываешь на заводе или в слесарном цеху — без разницы. Ты являешься целиком и полностью заложником выстроенной системы. Ты жалкий раб, не понимающий одной простой истины: несмотря на все красивые речи правителей, свободы у тебя никогда не было. Каждый орн будет похож на предыдущий. Постыдное, выматывающее выживание. Скрипнули денты. Лейтенант уже в который раз задавал себе один и тот же вопрос: так ли уж не прав был Мегатрон, когда заставил захлебнуться напалмом всех этих зажравшихся тварей? Оптимус всегда говорил, что всё изменится, что всё в их манипуляторах, и что для лучшей жизни не обязательно рушить до основания прошлую. Но если сейчас всё возвращалось, проступая уродливыми пятнами ржавчины из-под наспех нанесённых слоёв краски, то возникал очень неприятный вопрос: за что же они в таком случае всё это время боролись? Кулаки сжались неконтролируемо. Он протянул сервопривод и, прикоснувшись пальцами к оголённым контактам в основании медно-серого шлема, послал слабый разряд, мягко выводя вехикона в оффлайн. Арту требовался отдых, а ему требовалось время подумать. Как знамение именно в этот самый момент пришёл ответ от Персептора со всеми официальными отчётами по Форкию за последние несколько ворн. Джазз тяжело провентилировал и принялся за штудирование пугающих воображение терабайт информации. К следующему сеансу он должен ориентироваться в тамошней обстановке, как будто сам там жил, а не полагаться лишь на смутные воспоминания глупого птенца. Ему катастрофически необходима цельная картина, а не жалкие фрагменты. *** Вместо приветствия после открытия дверной панели Хромедому прилетел в лицевую кулак. Удар был точный, отлично отработанный и мощный. Видеозахват моментально сбился, рот наполнился энергоном из разбитых губ. Даже не видя противника, не успев считать залоченные энергополя, хакер уже знал, кто его настолько грамотно отправил в полный нокдаун. Треск вырываемых из придверного коммуникатора проводов только подтвердил догадку. Кликом позже на шейный отдел нейроствола нацепили подавитель, а манипуляторы сковали за спиной блокираторами. — А теперь поговорим, — яростно прошипел ему в лицевую Джазз. Что ж, нечто в подобном духе мнемохирург ожидал с того самого момента, как заключил сделку с этим изворотливым шарком. Одного он тогда не предусмотрел: что гонщик окажется таким быстрым. — Я тебе уже сказал, что говорить тебе ничего не намерен, — хакер сплюнул на пол натёкший в рот энергон, силясь подняться с пола. Его мгновенно вздёрнули вверх, заставляя встать на колени. Опасно скользнувшие к центральной топливной магистрали остро заточенные когти объяснили лучше любых слов, что дальше рыпаться не позволено. — А придётся, — процедил сквозь денты старший офицер Оптимуса, приближая свою лицевую к фейсплейту мнемохирурга. Уголок рта гонщика опасно подёргивался. — Я больше не намерен тыкаться как слепыш в абсолютном вакууме незнания! Мне нужна информация касательно того, где и когда Арт лишился своего корпуса, — это раз. Два — я хочу точно знать, кто, где и когда ему продублировал нейросеть. Три — что с ним не так. Если этот десептиконский оплавок опасен, я хочу это знать сейчас, а не потом, когда он выпотрошит мне мозговой модуль! — Он не опасен, — болезненно скривился Хромедом. — Да, он переделан. Да, он был переписан. Да, его безжалостно перекроили как одноорновую игрушку, но он НЕ ОПАСЕН! — Его окуляры, как они работают? Что это за фасеточные линзы вообще, к чему такие сложности? Плюс у него скрытое вооружение по всему корпусу. Он буквально нашпигован оружием! Как это всё подключается к нейросети, точнее к раздвоенной нейросети? Это что, была подготовка к более значимому апгрейду? — проигнорировал слова нейтрала Джазз, больно стискивая в кулаке намотанные на ладонь чужие провода. Не стонать от боли у Хрома получалось только чисто из принципа. Принципа, ставшего уже давно жизненным кредо: "Не возьмёшь!" — Ты собираешься мне тут устроить допрос по-проуловски? — с вызовом бросил прямо в лицевую разъярённому лейтенанту мнемохирург. — В таком случае тебе понадобится стол. Это его фирменное. Без этого теряется весь эффект. — Он так и с тобой делал? — сразу же заинтересовался Джазз, скользнув взглядом по красивой лицевой выходца Симфура. — Я всегда думал, что его силовые методы с помощью электрошокера существуют только для конов. — Брось, лейтенант, они для всех, кто посмел перейти непогрешимому Проулу дорогу, — бесстрашно заявил хакер, про себя прикидывая, что терять ему уже особенно нечего. — Я прекрасно знаю, что лично для твоего усмирения тактик пользовался всегда другим девайсом. Статошейник, не так ли? — при одном упоминании ошейника синий визор лейтенанта заметно поблек, а броня едва не покрылась ледяной коркой. — Я нашёл эту несомненно красивую игрушку в ящике его стола. Догадаться, для кого подобная вещица припрятана, не составило большого труда. Но ты можешь не обольщаться на этот счёт. Наказание через коннект не твоя прерогатива. Как только ты действительно встанешь у него на пути, он не колеблясь вырвет твою искру самолично, но перед этим заставит слушать собственные вопли, сжигая в шлак вокодер. Познаешь на личном примере всю прелесть плавящихся внутренних контактов и окончательно замыкающейся нейросети. Если по камере искры шарашит полный заряд — ощущения фантастические. После этих слов диверсант заметно ослабил хватку, но вытянутые из-под брони провода не отпустил. — Ты хочешь сказать, что всё это время знал о запрещённых приёмах допросов пленных? — А ты хочешь сказать, что знать об этом не знал и ведать не ведал? — ядовито уточнил Хромедом, неприятно улыбнувшись. — Или то, что он лично не опускался до всех поголовно допросов, делало редкие случаи его работы с избранными десептиконскими офицерами чем-то иным, чем продуманные, особо извращённые пытки? — Я не знал, правда… — тихо сказал Джазз, и почему-то Хром сразу же поверил гонщику. — Нет, я знал, конечно, что он мастак бить фейсплейты, знает все болевые точки у любой трансформы и не гнушается применить свои знания на практике, заставив свернуться в жалкую пружину тех храбрецов, что издали бесстрашно расстреливали наших, но чтобы током по камере — я не знал. — Ну, теперь знаешь, — прогнал лишний цикл вентиляции хирург. — Так что не просто так командиры десептиконской армии предпочитают разрядить лазерган себе в процессор, а не попасть к вам в допросную. Законы, соблюдение этики, морали и прочего мусора, придуманного для полных идиотов, по мнению Проула более уместно соблюдать на открытых заседаниях. Когда же речь идёт о получении информации или, наоборот, о возможности не допустить её утечку, праксианец стирает границы своих полномочий. Это ещё с полицейского управления пошло. — Почему же ты никому ничего не сказал? — Слушай, лейтенант, ты где-то успел особо опасный вирус подхватить? — бесстрастно поинтересовался Хромедом. — Или у тебя все платы окислились? Я мнемохирург! А мой партнёр архивист, и плюс у него абсолютно бесполезная трансформа. Я не безгрешен. Сначала я поддавался на уговоры и верил в обещания и те праведные речи, что он толкал за толстыми стенами своего кабинета. А он ведь отличный оратор, знаешь ли, когда припечёт… Потом я позволил себя шантажировать. Потом я боялся за Ревинда. — А потом? — тихий голос Джазза прозвучал почти издевательски. — А потом, — гневно заорал в светлую непозволительно смазливую лицевую гонщика окончательно выведенный из себя хакер, — а потом мне всё остоквинтело! И ваш непогрешимый Прайм, который зачитывал чужие речи из архива, и его непрекращающийся пафос, и ты со своими убеждениями, что имеешь полное право уничтожать играючи любого, публично выворачивая наизнанку чужую искру, а затем равнодушно выбрасывая попользованного как вторсырьё за порог! Синтетики, коннект, оружие, тайны — любые ваши прихоти только для того, чтобы блистательный Джазз получил своё; то, что он считает принадлежащим ему по праву только на основании непристойного факта, что его трахает сам Прайм! Оглушительной звук пощёчины эхом отскочил от безмолвных стен. — Прекрати истерику, — ледяным тоном потребовал лейтенант, окончательно выпуская из захвата своего бывшего приятеля. Джазз устало дошёл до платформы, уселся на неё и равнодушно обернулся к оставшемуся лежать навзничь на полу главному специалисту по взломам. — Если не хочешь словить особо мучительный деактив, тебе лучше никогда больше в каких-либо разговорах, даже со мною, не затрагивать ни Ома, ни его личную жизнь. — То, что я объявлю табу на упоминание его имени, ничего по сути не поменяет, — на губах Хромедома пузырился сочащийся энергон. — И уж точно всем ты вокалайзеры не позатыкаешь. — И много о нас говорят? — тон первого лейтенанта был абсолютно нейтральным, спокойным и даже скучающим, зато его энергополя бились в приступе ледяной, почти неконтролируемой ярости. Один шаг до точки невозврата — Хром отлично знал запах этого особого вида безумия. Именно так когда-то окончательно съехал с катушек неустрашимый Импактор. — Много. Но тебе следует знать только одно: большинство прекрасно осведомлено о том, что ты добровольно подставляешь порты нашему Лидеру. Условия вашей связи, разумеется, никому не известны; вариаций существует множество. Но в искреннюю привязанность между вами никто не верит. Среди личного состава прижилась легенда, по которой у Прайма на тебя что-то есть; оттого ты и платформу ему греешь, и напряжение снимаешь, и, как верный киберпёс, прискакиваешь по первому свистку. Такая преданность подозрительна, Джазз. Она не-нор-маль-на. После этого Хромедом облегчённо рассмеялся, будто наконец-то получил возможность выговориться. Серебристый гонщик сдержанно молчал. — Что у него на тебя есть, а? — хакер чувствовал, что его начинает нести, но ничего уже не мог с собою поделать. Пережитые страх, боль, потрясение, длительная разлука с Ревиндом и невозможность с ним связаться, уничтоженные Родимусом хрупкие иглы для нейрокоррекции, почти полное опустошение корпуса и последующая сложнейшая операция, проведённая Фёст Эйдом практически в предстазисном состоянии пациента, подточили его как физически, так и морально. Не осталось никаких сил для дальнейшей борьбы. — Чем он тебя держит на таком коротком поводке? Компромат? Пульт управления? Какого шлака ты раздвигаешь перед ним ноги? Оптимус ведь далеко не красавец: угловатый, грубый, примитивный выскочка из правящих верхов, который однажды вздумал поиграть в благородного рыцаря, защищающего слабых и бесправных, отправившись вместо почётного командирского места в Элитгарде в обычное полицейское управление. Ни его Создатель, ни его старший брат и слова против не сказали; все знали, что Оптимус — тогда ещё Орион — был любимчиком старого Триона. Младшеньким всегда разрешается больше, не так ли? Какая разница, в какие игрушки играется любимая бэта, если она никуда не рвётся и находится при тебе? Более чем уверен, что и выбор Матрицы перед деактивом старый архивариус смог подправить по своему желанию и усмотрению. И хотя Магнус был более достойным претендентом, звание Первого получил его младший брат. Трион даже электорат правильно подготовил для такого случая. Кого волновало возмущение тех единичных гениев из аристократии, кто понимал, чем опасен подобный выбор? И тут вдруг на сцене появляешься ты: ни должной биографии, ни прошлого, ни будущего, зато все повадки дешёвой шлюхи самых грязных подворотен и примитивный арго вместо нормального словарного запаса. Но ты теперь при Прайме, следуешь за ним везде как тень, мгновенно оттесняешь на вторую роль начальника безопасности в Высоких Палатах — и оппа! — Айронхайд это молча проглатывает. А потом ты и только ты долго и неотлучно находишься невозможно близко при Правителе, имея неограниченный допуск абсолютно ко всему. И только когда начинаются настоящие боевые действия, на арене появляется Проул и наконец-то замещает тебя на неофициальной должности ближайшего и главного помощника. Но и здесь всех ждёт сюрприз: ты мгновенно получаешь звание Первого Лейтенанта лично при Прайме! До тебя, знаешь ли, были просто лейтенанты без номерного сопровождения. Но нет, как же ж можно обидеть и обойти своего фаворита? И опять Айронхайд молчит. А и правда, главный телохранитель и главный специалист по вооружению тоже звучит некисло! А уж когда ты как лазерным скальпелем прошёлся по всем приближённым к праймовскому корпусу автоботам, проверив лично всех на внутренние смазочные жидкости и раскрутив на пошлый интерфейс, о котором потом смущённо молчат, не в силах хвастаться даже в кругу ближайших друзей, то желающих иметь с тобою хоть какие-то дела изничтожило напрочь. Но и тут облом! Хоп — и ты уже начальник по специальным операциям, старший офицер и один из высшего командования. Джазз, как думаешь, сколько любви добавит у подчинённых подобный тебе выскочка непонятно из какой сточной канавы? — А ты храбрый парень, — спокойно прокомментировал услышанное лейтенант. — Неа, я безумец, — неловко дёрнул плечом Хромедом, продолжая лежать посреди кварты и безучастно пялиться в потолок. — А эти понятия всегда были синонимами, — Джазз внимательно разглядывал собственные пальцы, сцепленные на коленке: он сидел, закинув одну ногу на другую. Что ж, вот ему и сдали все ходившие по Арку, да и не только по Арку, всё это долгое время сплетни. Можно сказать, самую пенку сняли. — Ладно, мои отношения с Оптимусом могут и подождать. Ждали же они как-то эти миллионы астроциклов? Меня сейчас куда больше волнует один очень странный вехикон. И если я прекрасно знаю, откуда взялся я сам, то об этой игрушке с крылышками я пока не в курсе. А я натура ранимая, нервная, так что всё незнакомое и непонятное меня пугает. Ты понимаешь, куда я клоню? — Тронешь Арта — наживёшь себе разом до шлака заклятых врагов. И их число не ограничивается теми трансформерами на Лост Лайте, — ледяным тоном предупредил Хромедом. — Ты прости, но подобные угрозы уже давно на меня не действуют, — скучающим тоном возразил диверсант. — Мне обещают страшно мстить и в итоге уничтожить самыми паскудными методами чуть ли не с самой активации. У меня уже давно стойкий иммунитет на подобное запугивание. — Это не угрозы, это — факт. И я не думаю, что иметь в личных непримиримых врагах таких ботов как Ультра Магнус, Кап, молодой Прайм, Дрифт — это я ещё не упомянул пяток не самых последних десептиконов — так уж удобно для спокойного актива. Они могут и не любить друг друга, но ради одной праведной мести даже такие непримиримые враги объединятся. Здесь и твоей удачи может не хватить. — Может, — легко согласился Джазз, внимательно наблюдая за связанным хакером. — Знаешь, Хром, ты мне подал совершенно неуместно потрясающую идею… Вместо ответа мнемохирург весь изогнулся, чтобы иметь возможность со всё возрастающим беспокойством наблюдать мстительную улыбку, проступившую на тонких, красиво очерченных губах. — Что ты ещё от меня хочешь? — Хромедом с ненавистью сверкнул оптикой. — Я хочу, чтобы между нами установилось полное взаимопонимание, — почти ласково промурлыкал Джазз. Нейтрал был быстр и, несмотря на подавитель и сковывающие его блокираторы, сумел мгновенно подобравшись, вскочить и отшатнуться к стене, вжимаясь в холодный металл спиною. Но шла-а-ак, диверсант был хорош, слишком хорош для того, кто долгие ворны был заперт в хирургических отсеках во благо расы. Удар парализатором, подсечка — и мнемохирург с ужасом обнаружил себя лежащим на короткой платформе Ревинда. — Только не так! Только не здесь! — панически взмолился он, прекрасно осознавая, что именно сейчас будет делать уязвлённый по самую искру диверсант. А в коннекте тому равных не было: в этом сходились абсолютно все, кто имел несчастье быть пропущенным через коннектор первого лейтенанта Прайма. Но осквернить не только память, но и веру партнёра, а также и его платформу для Хромедома было уже слишком. Но не для Джазза. И слова нейтрала беспомощно потонули в резонансно усиленных печально известными акустическими динамиками гонщика хорошо узнаваемых психоделических текстах, построенных таким образом и с таким использованием звуков и переплетением слов, что подавляли волю и ломали любое сопротивление. И пока Хромедом боролся остатками своих сил с гипнотическим воздействием запрещённых ещё древними трансформерами хоралов последователей Юникрона, манипуляторы Джазза уже вовсю шарили по его вздрагивающему корпусу, отжимая магнитные замки, открывая порты, стимулируя умелыми укусами тока вздрюченную нейросеть и стыковочную систему. — Оставь меня, — прохрипел Хром, отчаянно брыкаясь в последний раз и медленно погружаясь в доселе неизведанную глубину пугающе реальных видений. Неясные картины каких-то мерзких оргий проносились перед его внутренним взором, сменяя друг друга безумным хороводом. Голос Джазза уже давно потонул в грохочущем эхе незнакомых песнопений, проникающих под броню и натягивающих все внутренности словно тугие струны. На нём играли, как на причудливом инструменте, заставляя заливаться стонами и глухими криками, вынуждая выгибаться и бесстыдно притираться к тому, кто по-хозяйски шарил между ног, задевая самые чувствительные участки, заставляя вхолостую сбрасываться раз за разом и постыдно умолять о большем. В порт толкнулось что-то более значительное по габаритам, чем джампер, чужеродное и обжигающе ледяное. Остатки разума понимали всю тщетность борьбы, но заставляли отстраняться до последнего, извиваться, пытаясь отсрочить ненавистную стыковку. Тогда ему больно прикусили губу, и когда нейтрал вскрикнул, в рот тут же толкнулась юркая длинная глосса, передавливая датчики заполненности в углублении глотки, принуждая давиться собственным энергоном. Джазз заставлял мнемохирурга стравливать сильно разряженный медицинский энергон, заправленный в свежеотремонтированные системы Фёст Эйдом, а затем с громким урчанием присасывался к жалобно открытому рту, жадно заглатывая немного сладковатое топливо, терзая в опасном поцелуе чужие губы. Хромедом хрипло стонал, получая одновременно совершенно непристойное, ошеломительное удовольствие от того, что и как с ним делали, и испытывая от этого же ни с чем не сравнимый стыд. Но когда когти полностью просунутой в порт узко сложенной кисти серебристого манипулятора требовательно царапнули его где-то невообразимо глубоко, мнемохирург в ответ смог только пронзительно взвизгнуть и открыть беспрепятственный доступ ко всем системам и шлюзам, одновременно с этим проваливаясь в штормовой водоворот низменного удовольствия. Лейтенант, этот праймовский оплавок, неторопливо и совершенно бесстыже перебирал соединительную систему прямо внутри его корпуса, раздвигая мембраны изнутри, кусая током чувствительные стенки, меняя местами шланги и кабели, заставляя хакера испускать непривычные для его вокодера возбуждённые хрипы. Выгнувшись словно интербот, Хром только и мог беззвучно орать, запрокидывая шлем назад, уставившись потухшими окулярами в стену, послушно выплёскивая из запасных дрожащих резервуаров масло, облегчая насильнику и взломщику ещё более глубокое проникновение. Боль и сладость от полного подчинения грузили процессор похлеще любых присадок, заставляя мгновенно взлетать на самые пики безумной страсти, похотливо вскидывая вверх гладкие бёдра, а потом пытаться извернуться сильнее — так, чтобы чуткие, ловкие пальцы могли достать будоражащей нейросеть щекоткой ещё одну плату, а потом другую. Ему было плевать, что сейчас Джазз откровенно развлекается, злорадно наблюдая мучительную агонию своей полностью сломленной жертвы; что диверсант специально опрокидывает его в цикличные поверхностные перезагрузки, дабы полностью насытиться видом текущего, пошло хлюпающего смазочными жидкостями во всех отверстиях обычно выдержанного трансформера. Что всё это лишь хитрый план с единственной целью: заставить известного недотрогу нетерпеливо елозить спиной по платформе, шире раскидывая ноги, пошло изгибаться, предлагая себя целиком и полностью, только для того, чтобы в конце сдаться окончательно и бесповоротно и занять пассивную позицию, как и пристало послушной шлюхе. Хром понимал, что драли его электричеством как самого дешёвого интера в самой заштатной забегаловке самым низменным способом, не опускаясь при этом до непосредственного коннекта, будто боясь замараться. Трахали и взламывали, обнажая мысли и чувства, оголяя и выворачивая самую суть для лучшего обозрения со всех ракурсов. И когда сил уже не оставалось, а недавно починенный корпус отказался взаимодействовать дальше, его грубо перевернули на живот и деловито протолкнули в заправочный шлюз узкую ребристую насадку, разом пробивая заглушки и впиявливаясь игольчатыми захватами в тонкие, мягкие стыковочные кольца. Хромедом негероически взвизгнул и тут же захлебнулся собственными ругательствами, получив по болезненно пульсирующим внутренним датчикам струю горячего, подозрительно тягучего энергона. То ли топливопровод лопнул, не выдержав давления, то ли это были обманные ощущения от ожёгшего словно лава странного состава, мгновенно заполняющего собою всё свободное пространство его корпуса, но пару кликов спустя нейтрал рухнул как подкошенный лицевой в платформу, пошло задрав повыше зад. Хрипнув вентиляцией на прощание, хирург провалился в затяжной ребут. На этот раз диверсант желал наблюдать полную капитуляцию и неограниченный допуск ко всей интересующей его информации — и всё это он получил с лихвой. Осторожно выкрутив кисть сервопривода из чужой знатно разворошённой приёмной системы, Джазз с нескрываемым удовольствием облизал свои пальцы. Потрясающий вкус! Только после этого он расщёлкнул собственную интерфейс броню, игриво пробегаясь по мгновенно сформированной скрутке ласкающими поглаживаниями. Не отрывая взгляда от сочившегося смазкой, искрящего и полностью открытого взгляду стыковочного шлюза Хромедома, он довёл себя до лёгкой перезагрузки парой тщательно отмеренных силовых импульсов. Удовлетворённо мурлыкнув, лейтенант ловко стёр с серебристой брони компрометирующие следы интерфейса и набросил на оффлайнового хакера изолетик. По его тонким губам зазмеилась пошловатая улыбка. — А вот теперь, мой дорогой Хром, мы будем говорить совсем на другом языке. И, сдаётся мне, на этот раз степень нашего понимания невообразимо возрастёт. С этими словами Джазз бесшумно покинул чужой отсек. Программу минимум он выполнил: теперь у него была информация для дальнейшей работы. *** *Перси, — Хромедом звучал как-то надтреснуто, устало и опустошённо. — Можешь вывести с главной базы Ревинда?* Вот тут рэкер насторожился окончательно. Таким он хакера не слышал давно. Правда, намного точнее было бы сказать, что лично он такого Хрома не слышал вообще ни разу, хотя о депрессиях мнемохирургов читать в докладах и научных работах доводилось и не раз. *Ты хочешь его временно укрыть где-то или мне нужно убрать его подальше от Проула на продолжительное время?* — без лишних подсказок сразу же догадался обо всём Персептор. *На продолжительное. Пока я лично не смогу его забрать*. Персептор расширять канал связи на троих не стал, но мигнувшими линзами показал недалеко сидящему Спрингеру, что возникшая ситуация требует и его внимания. Командир тут же цепко впился в снайпера взглядом, давая понять, что он весь внимание. *Тогда я оформлю его перевод к рэкерам. На миссии его никто, разумеется, брать не будет; поболтается это время на орбите. Зато прикрытие обеспечено*. *Мне уже всё равно, — тихо отозвался мнемохирург. — Только вытащи его оттуда. Сочтёмся*. Отослав в ответ глиф закреплённого договором делового союза, Персептор не сдержал триумфальной улыбки. Иметь Хромедома в должниках — таким достижением далеко не каждый мог похвастаться! А уж для него лично перевести Ревинда в ударный отряд не представляло никакого труда, тем более что сейчас Проула на базе не наблюдалось. Мерзкий глитч в последние орны успел перегавкаться со всей базой и даже вывести из себя Оптимуса, потому его коллективно услали в Айакон на какие-то заштатные переговоры о поставках чего-то там. И как только монохромный бампер выехал за охраняемый периметр, Айронхайд тут же объявил бессрочную амнистию всем тем, кто успел словить и по делу и нет сверхурочные дежурства, гауптвахту или угодить в карцер. Общее ликование поддержали даже пленные десептиконы, изъявив желание дать показания любым другим офицерам и до возращения тактика успеть отбыть к своим по программе обмена пленными или всё-таки угодить в автоботскую тюрьму. Уж лучше за решёткой отсидеть, видит Праймас, чем постоянно играть с активом, маяча на оптике бывшего полицейского. — У нас тут грядёт пополнение отряда, — сдержанно проговорил Персептор, оглядев поочерёдно настороженно застывшего Спрингера, вальяжно развалившегося на ящиках Блэра и чистящего бластер Топспина. — Только что Хромедом очень сильно просил вытащить с Базы и приютить у себя временно Ревинда. — Какого шлака они коротышку к себе не заберут? — удивился Блэр. — Наквинт он здесь? — Если не забирают к себе, значит некуда, — сухо ответил снайпер. — Если бы Хром мог забрать, он бы не влезал в долг, даже не уточняя цену услуги. Топспин бросил своё занятие, обменявшись быстрыми взглядами с остальными членами отряда. — Так, чё-т я не въехал… Там же ж вроде Кап рулит с Магнусом. Они чо, не могут за мелочью присмотреть? — Значит, больше не рулят, — хмуро кинул Спрингер, раздражённо бряцнув бронёй. — Либо уже ничего не могут. — Брось, командир, — Блэр приподнялся, опираясь на локти. — Это ж Магнус и Кап! Этих шарков ещё уесть надо! Тем более там и Дрифт, и Вирль… Нет, эти те ещё ушлёпки, не спорю, но ежели что — своих-то прикроют по всем правилам! — Боюсь, всё может быть намного прозаичнее, — напомнил о себе Персептор. В отличие от остальных учёный выглядел абсолютно невозмутимо. — Могла смениться власть, мог смениться политический уклон. Родимус — слишком молод и горяч. Не просто так они стартанули как поджаренные под бампер с айаконского аэродрома, сбросив почти всю команду на Оптимуса. Не стал бы капитан оставлять подле себя тех, в ком не уверен. — Получается, он не уверен в Ревинде? — удивился Топспин. — Этот мелкий всегда как примагниченный таскался за Хромедомом. Я думал, они бондмейты, ну или просто коннектятся уже так давно, что все системы друг под друга синхронизировались. А это означает, что они всё равно связаны. Не верю, что Ревинд попрёт против нейрокорректора. — Я тоже, — поддержал боевого товарища Персептор. — А вот в то, что мелкий может стать опасным балластом, случись прямая конфронтация, верю. Спрингер моментом обернулся, сверкнув в сторону снайпера злой оптикой. — Продолжай, — слова трёхрежимника прозвучали настоящим приказом. Персептор никак не выразил своего отношения к подобному обращению, охотно пояснив собственную точку зрения остальным: — Я абсолютно точно знаю, что Проул сильно заинтересовался сим необъяснимым демаршем со стороны второго Прайма, а особенно тем фактом, что они не ответили ни на один его вызов. Заинтересовался настолько, что пустил по их следам Джазза, — на этих словах Топспин заинтересованно присвистнул, а Блэр окончательно принял вертикальное положение. — Также я знаю, что наш лучший разведчик абсолютно точно обнаружил корабль, но ни одного отчёта за всё то время, пока он крутится вокруг Потаённого Света, к тактику так и не поступило. Более того, судя по всему, диверсант стал так же игнорировать запросы праксианца, как и команда Лост Лайта. Именно потому Проул и устроил всем "счастливую" жизнь и разве что на стены не кидался в приступах бешенства. Хотя все эти события можно трактовать совершенно иначе. — Например? — Топспин смотрел очень внимательно. — Например, вполне может иметь место версия, по которой команда Родимуса изловила первого лейтенанта и примитивно удерживает его в камере, обвешав блокираторами. — Это прецедент, — тихо предупредил Топспин. — А игнорировать приказы Правящего Прайма и фактически смотаться в самоволку, угнав второй по мощности корабль автоботского флота, не прецедент? — едко поинтересовался Блэр. Персептор одобрительно усмехнулся. — По второй версии Джазз может играть на стороне Родимуса… — Джазз? На стороне Родимуса?! — неверяще хохотнул синий рэкер, но резко осёкся под серьёзными взглядами друзей. — Эээ, парни, вы что, серьёзно? — Мы предельно серьёзны, — уверил товарища Персептор. — Я не говорил — прошу это заметить! — что Джазз перешёл на сторону Родимуса, я сказал, что он может играть на его стороне. А вот как долго продлится его игра — знает только сам диверсант, как и мотивы, побудившие его к столь радикальному решению. Но именно этот вариант развития событий хорошо объясняет неконтролируемый и так резко возникший страх Хромедома. Напомню, эта троица очень давно знакома; все друг с другом в то или иное время тесно сотрудничали. Кому, как не Хрому, лучше остальных знать все закулисные методы работы и лейтенанта, и тактика? А если эти два ржавых оплавка именно сейчас развязали игру друг против друга, то Ревинду одинаково опасно находиться что у Крошки Ро, что на Арке. И как быстро Джазз кинет Родимуса и его команду, никому тоже не известно. Диверсант всегда преследует только собственные интересы. ВСЕГДА. Почему он так беззаветно служит Оптимусу столько времени, ни разу не сказав ни слова поперёк, — тайна. И, если я правильно предполагаю, то этой темы лучше не касаться даже мысленно: прилетит от обоих и не тренировочным приёмом. Причём если Прайм ещё может пощадить, то этот его выкормыш достанет даже на дне Колодца. Достанет и жёстко отомстит за разглашение личной информации или просто за то, что ты посмел разнюхать для тебя не предназначенное. Так глупо попасть в официальные списки деактива я не спешу и вам не советую. А потому, Хром абсолютно прав в своих рассуждениях: чем дальше держать партнёра от двух бешеных шарков, выясняющих кто круче и делящих территорию и платформу, тем спокойнее всем. — Какую территорию они делят — это понятно, — Топспин заинтересованно пялился на снайпера. — Но о чьей платформе ты толкуешь? На синего рэкера трое остальных посмотрели настолько выразительно, что штурмовик разом подавился собственной вентиляцией, когда до него с приличным опозданием наконец-то дошло, за чьё именно внимание могут настолько серьёзно биться два самых главных ублюдка из высшей ставки. — Оппа, — только и смог из себя выдавить рэкер, как-то сразу сникнув. Персептор перевёл взгляд спокойных синих линз на Спрингера. — Командир, я взял на себя смелость заверить Хромедома, что мы будем рады оказать ему эту небольшую услугу, оформив перевод Ревинда к себе, как работника административно-хозяйственного обеспечения, по совместительству выполняющего секретарские обязанности. Возразить на данное назначение Проулу будет абсолютно нечего, ибо он уже давно требует от нас правильно оформленных отчётов за последние миссии. А Ревинд самый настоящий опытный архивист: он прекрасно знаком с документооборотом и внутренними регламентирующими правилами автоботов. Так что мы можем подстрелить сразу три цели: сделаем одолжение Хромедому, выступим спасителями-освободителями для Ревинда, за счёт чего приобретём себе сразу двух союзников, а заодно полностью приведём собственные дела в порядок. — Ты принял правильное решение, — одобрил действия подчинённого Спрингер и отвернулся. Но было видно, что рэкер еле сдерживает клокочущую ярость. Блэр дождался еле заметного кивка со стороны Персептора и осторожно обратился к командиру: — Спрингер, слушай, если ты насчёт Капа… Трёхрежимник резко вскочил, обернувшись. Его лицевую искажала чистая ярость. Блэр с Топспином, не ожидавшие подобного, отпрянули. — Ни слова больше, Топс, или, клянусь Праймасом, я за себя не отвечаю! — и только пропустив лишних два цикла продувки труб, огромный мех уже более сдержанно добавил: — Не желаю слышать об этой паре жалких перебежчиков! — Ты сейчас имел в виду Ультра Магнуса или Дрифта? — осторожно уточнил синий гонщик. — Да при чём тут Дрифт? — раздосадовано отмахнулся рэкер. — С ним всё было понятно с самого начала. Как только белый впервые увидел Хот Рода на базе, я уже тогда понял, что для нас он потерян. У него же прицел на огненный бампер мгновенно навёлся, прям как у Перси на турбины сикеров, — при этих словах снайпер снисходительно улыбнулся краешками губ. — А уж когда они проводами спутались, а потом Матрица явила миру нового Прайма, тут уже дрону стало ясно — мечник уйдёт следом. Искре не прикажешь. Тут другое. Но Ультра Магнус и Кап — это… это мерзко! Я верил своему бывшему командиру как себе — нет, больше чем себе верил! — а он переметнулся к Родимусу мгновенно, будто всё это время только и ждал повода уйти. — Спрингер, тут ты не прав, — Персептор без страха встретил злой взгляд. — Магнуса как раз понять можно ещё больше чем Дрифта. — Да знаю я, что Праймом должен был стать именно он, и именно к этому его готовили чуть ли не со дня активации, — болезненно поморщился трёхрежимник. — Но ведь он принёс слова присяги! — Да, но формально присягу он не нарушал, — неожиданно поддержал учёного Блэр. — Автоботам он предан, дело всей своей жизни не бросил. Он всего лишь использовал шанс избежать того унизительного положения, в которое нас всех загнал Альфа Трион тысячи ворн назад. Никто из Совета… никто из старейшин Совета, — тут же поправился гонщик, — никогда не верил в то, что Матрица сама выбрала абсолютно не готового для подобного звания меха. А Орион подходил тогда для должности Прайма как я сейчас подхожу для должности Проула. И Магнус, который к тому времени уже обзавёлся всеми необходимыми связями, подготовил базу для дальнейшей смены власти — что правовую, что силовую, что материальную, — и своротил горы для того, чтобы найти выход для Кибертрона из глухого тупика, был вынужден всё это молча передать в манипуляторы младшего брата. И сцепив денты стоять потом позади его кресла, объяснять прописные истины, указывать на элементарные просчёты, учить командовать, управлять всей этой махиной… — Да даже просто читать карты, — перебил Персептор, перехватывая эстафету. Блэр, впрочем, ничуть не обиделся, а лишь энергично закивал. — Он приводил его на первые заседания Совета чуть ли не держа за серво, а также работал переводчиком, ибо новоизбранный Прайм попросту не понимал, что ему говорят генералы! Он не знал ни этикета, ни законов внешней политики, да у него даже элементарных манер не было! Любой дипломатический приём грозил каждый клик превратиться в настоящую катастрофу, если бы не Ультра Магнус. Скольких политических скандалов удалось избежать только с его помощью, тебе никогда даже не представить! Но ни разу он ни в чем не упрекнул Оптимуса: всегда был рядом, всегда прикрывал и помогал. И что в итоге? А в итоге Прайм приблизил к себе выскочку из подворотни, пустил в свою кварту, пропихнул на энергоновое место, ввёл его в высшее командование. Да, Айронхайд тоже не из аристократии, но своё право на место начальника охраны Высоких Палат он давным-давно доказал, и далеко не Оптимусу, а предыдущим Праймам! Его преданность бесспорна, а большего от телохранителя и не требуется. — Да и своё место он прекрасно знает, — тут же ввернул Блэр, прищурившись как сытый киберкот. — Он знает, что можно, что нельзя, а что категорически нельзя, — согласился Персептор, продолжая сверлить Спрингера проницательным взглядом. — Следующим приближённым был Проул. Тут как раз всё понятно. Он из праксианцев, потомственный полицейский, уважаемого рода, с обширными связями и колоссальным опытом. Я могу ненавидеть этот ходячий кусок шлака сколько моей искре угодно, но не признавать его гениальности я не могу. Собственно, судя по всему, Праймас любит нехитрый баланс: если он даёт меху светлый процессор, то наделяет того по-настоящему скверным характером. Стоит только вспомнить Старскрима или Саундвейва. — А при чём тут телепат? — изумился Топспин. — Он вроде и не высовывается никогда. Вот здесь презрительно фыркнул даже Спрингер. — Вот когда проц сплавит тебе, вот тогда обсудим лёгкость его характера! — Связист по природе своей тихушник, а Старскрим — позёр. Только в этом их разница. Больше ни в чём, — пояснил более развёрнуто Персептор. — Оба очень амбициозны, оба метят в Лидеры и оба тщательно следят за продвижениями своих оппонентов. И ещё несомненное их сходство: они обидчивы, злопамятны и крайне мстительны. — А почему в таком случае вы забыли присовокупить к этой сладкой парочке Шоквейва? — Не трожь Шоквейва, — сухо отрезал учёный. — Ты, может, быть слишком молодой, чтобы знать сенатора Шоквейва, но я его очень хорошо помню прежним. — Шоквейв был сенатором? — вытаращил окуляры на товарища Топспин. — И весьма продвинутым и демократичным, смею тебя заверить, — с долей пафоса откликнулся Персептор. — Более того, он был дружен с Паксом. — С Праймом, что ли?!? — синий рэкер смотрел во все линзы. — Именно. И только благодаря Шоквейву Оптимус актив. Но, когда Совет добрался до сенатора за его вольные взгляды и поддержку притесняемых классов, применив излюбленное оружие против сопротивления своему влиянию — Теневые Игры с сознанием и эмпурату для корпуса — первым, кто от него отрёкся, был именно Орион. — Шлак… — Ультра Магнус хотел помочь блестящему учёному и бывшему знаменитому политику, но он слишком поздно прибыл в Айакон с внешнего кольца наших границ. Шоквейв к тому времени уничтожил свою лабораторию, взяв с собою только самое важное, и эмигрировал в Каон. — Я думал, он десептикон… — Нет. Шоквейв был активирован автоботом. Но он был предан своей фракцией и друзьями и фактически изгнан. Его подобрал Мегатрон, предоставил финансы, место, подарил будущее. Как думаешь, такое достойно преданности? Топспин промолчал. — Кстати, поговаривают, что окончательное исчезновение из жизни Ориона сенатора Шоквейва как-то подозрительно совпадает с появлением в ней небезызвестного Джазза, — впервые за весь разговор в голосе Персептора почувствовался сладко сочащийся яд. — Слава Праймасу, что Айронхайду хватило благоразумия не связываться тогда с любимым фаворитом молодого Прайма, а найти с этим прохвостом общий язык, иначе у нас сейчас был бы другой начальник безопасности и охраны. Но и на таких хищников рано или поздно находится свой силок! Ловушкой для Джазза стал праксианец. Он прекрасно справляется со своей второй задачей: сдерживать норов и аппетиты нашего главного диверсанта. Спрингер исподлобья бросил заинтересованный взгляд на снайпера. — Ты оправдываешь Ультра Магнуса, Перси? — Целиком и полностью, — без каких-либо сомнений откликнулся учёный. — Стоять позади тех, кто ниже тебя по рангу, статусу, опыту и знаниям, терпеть откровенное пренебрежение, знать, что к тебе обратятся только когда наступит совсем край… Ты думаешь, Ультра Магнус просто так налил тогда на всё отработкой и ушёл в рэкеры? Это был крик о помощи. Только кто пойдёт против Прайма? Даже Совет не пошёл. Один Дай Атлас послал новоизбранного к Юникрону: забрал своих и тех, кто ещё согласился сбежать наквинт из этого приюта безумных, и свалил подальше. — Кстати, интересно, а где они теперь? — мечтательно протянул Блэр, падая обратно на спину и блаженно потягиваясь. — Не знаю, — дёрнул плечами Персептор. — Дрифт знает, но вряд ли он кому скажет. Это политика. Судя по его рассказам, этим умникам удалось воссоздать идеальное государство и сохранить культуру быта на высоком уровне. К чему им такие проблемы как мы? — И что Ультра Магнусу дал переход под знамёна Родимуса? — уже спокойно поинтересовался Спрингер, усаживаясь рядом с учёным. — Он всё равно там на вторых ролях. — На вторых, а не на десятых, — назидательно поднял указательный палец вверх красный мех. — Родимус сам его позвал, первым! Он не терпел его присутствия только потому, что так надо, не тяготился его обществом. Он оценил его. Понимаешь, Спрингер, ОЦЕНИЛ! Для Ультра Магнуса такое отношение бесценно. Трёхрежимник долго обдумывал услышанное, усиленно шумя процессором и пыхтя вентиляцией, и только потом сдался. — Ладно. Считай, убедил. Действия командира понял, претензий не имею. Но как ты объяснишь действия Капа? — Хот Род был всегда его любимчиком, — беспечно отозвался Персептор, прекрасно осознавая, что проливает соляную кислоту на открытую, до сих пор весьма болезненную рану Спрингера. Ни для кого ни в отряде, ни в ближайшем окружении не было тайной, что сам трёхрежимник был одним из последних воспитанников старика Капа. А так как в бэтстве крепыш рэкер рос не в семье, а по приютам, то и относился он к своему наставнику как к настоящему Создателю: любил, ценил и ревновал в равной степени. И появление Хот Рода на горизонте стало для бесстрашного бойца настоящей трагедией. Совсем молодой, горячий, эмоциональный, но такой искренний и порывистый, прямой что твой строительный лом, гонщик мгновенно завоевал симпатию старого вояки, став для Спрингера настоящим соперником за внимание Капа. И то, что юнглинг был втрое его младше, и то, что самому Спрингеру учитель к тому времени был уже абсолютно не нужен, для самого рэкера ничего не меняло. Он отказался принимать в свой отряд так рвавшегося к славе и подвигам Хот Рода, попытался увлечь новыми миссиями Капа, убедив, что его участие и помощь просто необходимы. Короче, Спрингер всячески старался вбить клинья в отношения огненного форсера и ветерана. И ему это почти удалось. Именно тогда, когда Капа не было поблизости, Хот Род был избран могущественным артефактом, и примчавшиеся по первому зову обескураженного автоботского командования рэкеры вернулись уже не к юнглингу, а к молодому, но облечённому реальной властью Прайму. Кап мгновенно встал за спиной Родимуса, как когда-то за Оптимусом встал Айронхайд, добровольно принимая на себя груз ответственности за нового Лидера. По правую руку от Прайма занял место Ультра Магнус, по левую — Дрифт. А потом вышел из долгого стазиса Оптимус, его преемник мгновенно вернул Великую Матрицу её настоящему владельцу, а в стане автоботов произошёл раскол. Последствия которого до сих пор болезненно будоражили общественность. Спрингер ничего не ответил на это заявление бывшего аристократа, только смурно кивнул, встал и вышел из занимаемого ими временного укрепления. Блэр бросил полный любопытства взгляд на Персептора. Снайпер ответил надменной гримасой, предупреждающей о нецелесообразности вмешательства в его личные дела, что вызвало у синего гонщика только хищную, немного плутоватую улыбку. Персептор крутил Спрингером — это было понятно. Но Блэр ни в коем случае не собирался мешать учёному вести в этой партии. В конце концов, их цели всегда совпадали, именно поэтому бывший гонщик безоговорочно выбрал потомственного придворного ведущим. И слово своё нарушать не собирался. Правда, любоваться раздражением Персептора, растревоженного неожиданным вниманием к своей персоне, Блэру долго не позволили. Топспин, которому уже давно наскучило сидеть просто так, медленно огладил сверкающее перед ним ярко-синее бедро, многообещающе пощекотав виднеющуюся проводку сокомандника лёгкими разрядами электричества. Оба рэкера уставились друг на друга нахально и вызывающе, после чего Блэр одним элегантным, но стремительным движением оседлал довольно оскалившегося Топспина, провокационно изогнувшись и немного откинувшись назад. Намёк был понят правильно, и его стройный, плавных линий корпус мгновенно огладили, не забыв также облапать между ног и под капотом. Персептор, с пару кликов высокомерно понаблюдав за бесстыдно обжимающимися меха, в итоге не выдержал, плюнул шипящим маслом на пол и гордо удалился прочь. Правда, его уход уже никто не заметил. Небольшое помещение потонуло в громких стонах, взрыкиваниях моторок и скрежете трущейся друг о друга брони. *** — Ну, и что сейчас не так? — перед Артом, сидящим за столиком в баре Сверва, грохнулась знакомая клешня. Вехикон поднял фейсплейт на напряжённо застывшего Вирля. — Эээ… ты про что? — осторожно уточнил сикер. — Я поймал скраплета — я даже его покрасил! — обвиняюще ткнул клешнёй в Арта вертолёт, будто тот лично был повинен во всех его бедах. — Я достал инфокристаллы… — С порнушкой, — не удержался от "шпильки" самолёт. — Не важно, — тут же встопорщил вертолётные плоскости за спиной рэкер. — Я. Достал. Инфокристаллы. И они были довоенными! — Нет, важно! — Арт резко отложил датапад с очередными научными выкладками по аэродинамике. — Это ни квинта не романтично! Вирль задумчиво мигнул жёлтым окуляром. — Хочешь сказать, что это… не прекрасно? Арт обречённо прочистил воздухосборники прежде чем попытаться направить энергию неудачливого воздыхателя в нужное русло. — Скраплеты — это круто между своими, когда тебе хочется разрядить нудную обстановку боевых будней. И когда ты точно знаешь, что одариваемый оценит подобный солдатский юмор. Но вы со Свервом пока не принадлежите к категории "свои", понимаешь? — Нет, — безапелляционно заявил вертолёт. — Почему мы не принадлежим к категории "свои"? Мы надираемся сверхзаряженным вместе больше трёх ворн. — Не так. ТЫ надираешься сверхзаряженным в баре Сверва больше трёх ворн, а он всего лишь бармен, который обслуживает твои потребности, как своего клиента, наряду с потребностями остальных клиентов, которые также имеют привычку надираться сверхзаряженным у него в баре. Сечёшь разницу? Вирль склонил конусообразный шлем на сторону, всем своим видом являя попытку сложить дважды два и придти к правильному ответу. Видимо, если в мире упорного бойца и существовало решение подобного уравнения, то итоговая цифра наверняка отличалась от общепринятой. — Кто-то ещё считает Сверва своим? — наконец выдал рэкер с явно угрожающими интонациями. — Да все! — не выдержал Арт. — И Ультра Магнус? — немного сбавил обороты вертолёт. Вехикон представил себе замкома, тайно пробирающегося в перезарядный цикл в отсек маленького бармена с соблазнительным предложением сбросить на пару напряжение, и чуть не испортил весь воспитательный процесс оглушительным хохотом. Ценой невероятных усилий он удержал энергополя в состоянии покоя и не растянул губы в садистской ухмылке. — Не настолько. Вирль заметно успокоился. Ультра Магнус был для него слишком серьёзным противником, дабы оспаривать право бывшего командира путаться кабелями с понравившимся ботом. Родимус Прайм и Дрифт не рассматривались в качестве соперников по вполне понятным причинам, сам Арт также. Кап находился где-то на уровне всемогущего Адаптуса, и тот факт, что старый рэкер жарил интерботов в барах на регулярной основе, никак не сказывалось на его нерушимой репутации с точки зрения самого Вирля. Остальные по мнению вертолёта могли засунуть свои желания себе в выхлопную трубу и там ознакомиться с ними более детально, если факт наличия за спиной металлурга его собственной персоны не мог правильно повлиять на их отказ в плане притязаний на серо-красный корпус в пользу рэкера. Единственная имеющаяся проблема заключалась в наличии в этой вселенной злополучного Блэра, но гонщик был далеко, а сам Вирль находился непосредственно рядом, так что никаких других препятствий на пути к вожделенной цели вертолёт решительно не находил. — Хорошо. Тогда что ему может понравиться? — тот факт, что весь разговор до сих пор проходил на вполне сдерживаемых тонах и в умеренном звуковом диапазоне, только доказывал правоту самого Арта относительно степени увлечённости вертолёта. — Ну, подари ему что-нибудь профессиональное! — Лазерную пушку? — Нет, какой-нибудь миксер, набор склянок, камеру хранения. — Это банально, — Вирль отрицательно мотнул шлемом, а Арт при этом еле удержался от удивлённого возгласа. Ничего себе, даже так? — Тогда подари что-нибудь для украшения самого бара, — нашёлся вехикон. — Сверв уже давно зависает в рубке связи, дотошно изучая информацию по оформлению подобных заведений. Ему кажется, что его бар слишком… прост. — Эстетика, — задумчиво протянул вертолёт, и Арт удивился вторично. — Как думаешь, красивый светильник его устроит? С кристаллами там, разноцветными софитами… Сикер глядел на товарища и не верил собственным аудиосенсорам. До такого даже он сам без подсказки не додумался бы! А тут Вирль сумел проанализировать вечные вздохи Сверва и то, что сам видел в более раскрученных и регулярно посещаемых местах, и сделал вполне логичный, более чем удачный вывод. — Думаю, что современная, красивая, богатого дизайна лампа его более чем устроит, — ошарашенно кивнул вехикон, думая о том, что вот за ним никто так никогда не ухаживал. А ведь как хочется, видит Праймас! Нет, не Вирля, конечно, но вот такой заботы и упорства в отношении себя непреодолимо хочется. — Отлично, — коротко резюмировал вертолёт и неожиданно ткнул клешнёй в Арта. — Сиди здесь! Понимая, что отпираться бессмысленно, и всё-таки сгорая от банального любопытства, сикер терпеливо сидел на месте и ждал возвращения рэкера под удивлёнными взглядами хозяина бара. Вирль вернулся быстро, а Сверв как-то мгновенно скрылся в техническом помещении, только заслышав издалека цокающие шаги неугомонного поклонника. — Вот, — перед Артом бросили именную инфорамку Ультра Магнуса, подключённую к Телетраану напрямую. Вехикон перевёл непонимающий взгляд на вертолёта. — Будешь консультировать, — важно пояснил Вирль, резво пододвигая к своему месту истребителя вместе с его массивным креслом. ИскИн исправно установил связь с транспортной компанией, загрузив запрашиваемый каталог светильников. Вирль, естественно, пожелал только самые дорогие и помпезные. Рассматривая с вертолётом вереницы голографических изображений самых разнообразных потолочных ламп, витых, плоских, полностью подвижных мобилей, состоящих из разноцветных световых лучей, со сверкающими кристаллами, с рожками и узорчатыми плафонами, усыпанными гранёной алмазной крошкой, Арт думал о том, что никогда ранее даже не представлял себе подобного просто неприличного великолепия. Вертолёта привлекало всё монументальное, основательное, желательно свисающее с потолка. Вехикон здорово подозревал, что это было всего лишь отголосками искалеченных воспоминаний о довоенном прошлом, полном шика и блеска. Сикер то и дело сравнивал габариты барного зала, сопоставляя его многосекционный потолок и отложенные для сравнения девайсы далёкой частной мастерской, занимающейся обеспечением уюта и наведением лоска в жилищах богатых клиентов. Набор дополнительных функций светильников поражал, там было все вплоть до музыки и голопроектора. Наконец Вирль остановился на одной из многоярусных конструкций, инкрустированной роскошными тонкими срезами органического прозрачного минерала, отбрасывающего гранями яркие блики. Диодная разноцветная подсветка и внутренняя композиция затейливо перевитых прозрачных тончайших трубочек делало представительницу лампового ряда настоящим произведением искусства. На цену Арт даже не смотрел, с тоскою представляя, сколько всего по-настоящему нужного можно было приобрести за означенную сумму. Но Вирля всё устраивало. Он явно не желал экономить на предмете своих уже далеко не тайных вожделений, а потому решил, что потенциального партнёра требуется поразить согласно всем полагающимся канонам. Предложение Телетраана запросить остальные технические характеристики и вес будущего подарка потонули в потоке возмущений оскорблённого до глубины искры вертолёта. Арт вообще сидел молча, опасливо гадая, обрадуется ли такому подарку сам Сверв или же прибьёт его лично за поданную идею. Он же честно хотел как лучше. ИскИн также подозрительно быстро сдался и послушно подтвердил выполненный заказ и перечисление средств со счёта рэкера на данные мастерской. *** Уходя в перезарядку, Арт отстранённо обдумывал свои ощущения в связи с отсутствием лейтенанта в его кварте. Не то чтобы сикер так сильно скучал по обществу Джазза, просто он уже к нему привык. Было странно осознавать, что гонщик вдруг решил не пытаться в очередной раз выпытать что-нибудь свеженькое о его далёком прошлом, а предпочёл этому занятию, постепенно перерастающему в привычку, что-то другое. Лёгкий дискомфорт от страха за сохранность чужого и даже чуждого корпуса был довольно неприятен. Становиться зависимым от мнения и присутствия такого непостоянного и неблагонадёжного трансформера, как самый лучший диверсант автоботов, совершенно не хотелось. Может, он где-то дал слабину, просчитался в собственных силах? Отвлекло тянущее чувство на искре, будто кто-то невообразимо далёкий мягко позвал его. Арт грустно улыбнулся. Где-то там, на краю звёздной системы, находились те, кого он любил и кем поистине дорожил. Но как бы ему ни хотелось объединить всех — тех, с кем он может быть рядом сейчас, и тех не менее дорогих меха, что оставались пока недосягаемыми, — такая мечта оставалась только мечтою, зыбкой и призрачной. Все, кто оставались наперекор врагам актив и кого так любила и звала его искра, были раскиданы по реальности будто игральные кости по размеченному полю. А сейчас даже тот, кто волею Праймаса послан ему в проводники, тоже куда-то сбежал. Арт не мог не признать, что Джазз был не только сильным противником, но и не менее ценным союзником. А ещё… ещё у него было чему поучиться. *** — Подъём! — Арту беспардонно постучали по шлему. А вот и автоботская зараза. Лёгок на помине… Вехикон недовольно обернулся на позднего визитёра. — Чего так рано? — с явным сарказмом поинтересовался самолёт. — Задержали, — невозмутимо сообщил Джазз. — У нас с тобою намечается интересный разговор. — А завтра никак? — обречённо поинтересовался сикер, тем не менее усаживаясь на платформе, внутренне прекрасно понимая — раз этот припёрся и настроен на общение, значит, сию чашу не миновать. — Никак, — отрезал Джазз и бросил перед Артом датапад. — Допрашивать не буду. Я, типа, мех добрый. По легенде, — диверсант неприятно усмехнулся. — Но я буду тут байки травить, а ты будешь поправлять. "Да", "нет" — меня вполне устроит. Пояснений не требуется, если ты боишься чего-то в подобном роде. Вехикон обречённо качнул шлемом. Хотя, если говорить начистоту, он кривил искрой: ему было интересно, что успел вычленить из полного сумбура информации лейтенант, как он это нарыл и как скомпоновал в собственном процессоре разрозненные обрывки данных. — Погнали, — хлопнул по коленным сочленениям усевшийся напротив самолёта Джазз. — Итак, ты был если не из последней серии эрадиконов, то из предпоследней точно. Старскрим на дальнейшую разработку этой программы уже никак не мог повлиять. — Да. — Переписали всю вашу братию, точнее, выпуск, прямо на станции по сборке. Согласно моим выводам, прикрыть эту контору хотели уже давно, да аэрокоммандер не позволял в память о погибших сикерах и своей триаде. Предположительно, рабочим станции попросту донесли доброхоты о сворачивании программы. Зная характер Шоквейва и его методы ведения дел, могу сказать, что большого выбора у персонала не было: добровольный деактив и недобровольный деактив. Они выбрали что-то среднее, перепрограммировав наспех свои игрушки и снабдив их некоторыми сюрпризами. Вполне возможно, что переделка касалась не вообще всех, а всего лишь части объектов. Так? — Да. — Отлично. Далее вспыхнул бунт на неугодном высшему десептиконскому командованию заводе, были подтянуты внешние силы, а также совершена попытка отбить уцелевшие ресурсы. Каждый был сам за себя, ваша программа самоактивировалась, и ты, пользуясь включившимися директивами на самосохранение, пытался выбраться наружу. Так как синхронизация была не закончена, заряда не хватило, запустить системы ты не смог. Прибывшие спасательные отряды подобрали выживших и тебя заодно, потом тебя отремонтировали и отправили в обучающуюся группу. Я прав? — Нет. Триумфальная улыбка, притаившаяся в подрагивающих уголках красивых губ, медленно исчезала. Арту на мгновение показалось, что он уловил слабые отголоски чужой растерянности. Джазз выстроил для себя определённую модель произошедшего, основываясь на путаных воспоминаниях самого сикера и тех попытках описать события прошлого без конкретных подробностей. Что ж, его можно понять: ошибка в самом начале грозила неустойчивостью всей конструкции. Лейтенант молчал: ждал пояснений. Арт молчал также, ибо ему в самом начале беседы разрешили этих самых пояснений не давать. Джазз не выдержал первым. — Хорошо, — ровно произнёс автобот. Весёлости в его голосе убавилось ровно вполовину; сейчас гонщик был сосредоточен, спокоен и настроен на рабочую волну. — Тебя починили, ты был распределён в стандартную группу первоначальной подготовки. — Да. — Шутниками со станции в вас были прописаны новые директивы, прямо поверх старых — ибо у них элементарно не было на большее времени, — с параллельной установкой каких-то новых апгрейдов и новой приоритетной задачей: уничтожение кого-то из высшей ставки Мегатрона. Сбой программ при наведении на цель дал тебе необходимое время, потому что кто-то другой успел поймать определённую заранее протоколами цель в захват и нанести удар. Вполне возможно, что нападавших было несколько. Тот трансформер был серьёзно повреждён, но не деактивирован. Так как борьба между твоими директивами шла серьёзная, именно ты оказался ближе всех к повреждённому. И именно тебе была отдана команда главным по базе объединить свои ресурсы с раненым и попытаться продержать старшего офицера до оказания тому более квалифицированной медицинской помощи. При синхронизации систем по непонятному стечению обстоятельств — а я подозреваю, что попросту из-за дублированной за каким-то шлаком нейросети — вместо банальной поддержки разбитого кона за счёт твоих систем произошло полное искровое слияние, в ходе которого вы оба получили стойкую привязку. Джазз замер, ожидая ответа. Арт сидел не шевелясь, не вентилируя, напоминая скорее каменное изваяние, чем живого трансформера. Даже медно-опаловая броня заметно посерела. Страх и неуверенность молодого сикера разлились в воздухе вязким сиропом. Лейтенант знал, что рискует, припирая к стене вехикона, вываливая на того такие данные, которые явно никогда не проскальзывали в ночных рассказах, но ему нужна была информация. Достоверная информация, а не дурацкие сплетни. — Да, — наконец скрипуче выдавил из себя крылатый. На это диверсант только кивнул. — Десептиконам не потребовалось много времени, чтобы связать покушение на старшего офицера со спасёнными клонами с той злополучной станции. Местное командование было напугано нападением рядовых бойцов на командира, что шло вразрез со всеми прежними подпрограммами, а от твоей неожиданной выходки они и вовсе пришли в настоящий ужас. Потому, не мудрствуя лукаво, командование решило зачистить сразу всех клонов с завода. Тебя спасло только то, что искровое слияние состоялось по всем полагающимся для подобного контакта правилам. А потому на базе просто ждали выхода в онлайн присланного из главного штаба офицера, чтобы осторожно выяснить, прописалась ли привязка у него тоже или им всем несказанно повезло. А ты был срочно помещён под стражу. По прибытию на базу твой товарищ по сборке, единственный оставшийся актив, быстро разобрался в ситуации и решил по каким-то своим соображениям помочь тебе, раз себе уже не получается. Не хочу приплетать сюда веру, потому сделаем вид, что это было чисто по большой дружбе. Он открывает тебе камеру, подсказывает короткий и безопасный путь на волю. Но вы не учли один момент: хорошо выкачанный к тому моменту корпус не отзовётся на команды. В итоге трансформация не запускается и ты падаешь на поверхность планеты. Арт молчал. На этот раз диверсант не делал попыток добиться ответа, всё и так было понятно. Потому Джазз просто продолжил: — На планете я случайно натыкаюсь на тебя, но не добиваю. Правда, помощи не оказываю тоже. Позже начинается сражение между подоспевшими автоботами и десептиконами, в ходе которого обе стороны несут колоссальные потери. Через какое-то время местные выходят на поле боя в надежде чем-нибудь поживиться. Редкие детали, энергон, иногда и кредитки — когда голодаешь, ничего не помешает. Пара интеров с поселения находят в мешанине корпусов тебя. Убедившись, что ты актив, боты забирают тебя с собою и производят починку разбитой брони на доступном для них уровне. Я правильно рассуждаю? — Да, — к этому момент Арт уже успел справиться с собственным страхом и был готов продолжать. — А дальше… дальше всё развивается стремительно. На вашу планету совершается нападение. Это мог быть кто угодно: пираты, работорговцы, просто любители наживы. Силы не равны. Тогда оставшиеся на правах более сильных и продвинутых защитников десептиконы делают рейд по небольшим разрозненным поселениям и нищенским кварталам, чтобы сохранить то что имеют и избавиться от непрошеных гостей. Всех, кого сумели собрать, передают в качестве добровольной дани превосходящему числом противнику. Ты и твои временные покровители попадаете в это несчастливое число. Ты оказываешься на чужом корабле, где проходишь наравне с остальными пленными жёсткую отбраковку: кого на детали, кого в частные незаконные шахты, кого в рабы, а кого просто в утиль. Вариаций распределения может быть множество — я даже угадывать их не берусь. Там тебя ещё раз перепрошили, заменили корпус, вмонтировали необходимые апгрейды. После этого у меня образовалось сразу несколько версий: выкуп, побег, переход в разряд военных трофеев, — но ты попадаешь к автоботам. Твои новые способности оценили по достоинству и тебя… Дальше Джазз не успел договорить, ибо из-под серого визора по светлой щеке сикера скатилась крупная капля омывателя, зависнув на клик на остром подбородке, а потом спикировав вниз, на нагрудную броню. — Арт? — тихий голос гонщика был пропитан настоящей, на этот раз совершенно не наигранной заботой. — Хотя бы в общем я угадал? — Нет, — еле слышно прошелестел вехикон, низко опуская голову, проскребая в очередной раз подозрительным жестом по своему горлу. Его крылья то почти схлопывались за спиной, рискуя повредить крепёжные механизмы, то прижимались к плечам и спине практически вплотную. Лейтенант качнулся вперёд, влекомый неясным искровым порывом, положил тёплую ладонь на мелко дрожащее плечо. — Где я скосячил? — Это были автоботы, — слова сикера были глухими, смазанными, будто он боролся сам с собою. — Что? — не понял Джазз. — Где были автоботы? — Нас сдали автоботы… В качестве оплаты… Будто обжёгшись, гонщик резко отдёрнул манипулятор от опалово-серого корпуса. Синий визор потускнел, а тонкие губы болезненно поджались. Шлак… Фатальная ошибка! Он должен был догадаться по обрывкам информации, что сумел-таки вытащить из краткого контакта с Хромедомом, что не всё так просто. И ещё оставался неучтённый напарник из десептиконов. В начальную версию он как-то совсем не вписывался. Но если Джазз ошибся сейчас, выстраивая логическую цепочку, то мог ошибиться и со всем остальным. Лейтенант отменил отправку очередного пакета данных Персептору. — Знаешь что, — тихо сообщил он сжавшемуся сикеру, протягивая сервоприводы и очень медленно и осторожно привлекая того к себе. — Не будем нарушать сегодняшнюю картину. Мне тоже есть что тебе рассказать и чем поделиться. Так что ложись, расслабься и слушай. Арт не отстранился, но и мелко дрожать не перестал. Джазз улёгся на платформу, увлекая за собою вехикона, и принялся рассказывать истории из своего прошлого. Гонщик легонько поглаживал плечи и крылья маленького истребителя, со всем старанием проецируя энергополями заботу и спокойствие. "Я тебя охраняю", — обещал он безмолвно самолёту. И тот верил. *** — Да что за шлак! — выругался Джазз, пытаясь завершить подключение к одному из клонов Телетраана, обслуживающего Потаённый Свет. Завершить соединение никак не удавалось. Точнее, удавалось, но связь не устанавливалась. Его датапад, снабжённый всеми необходимыми жучками и обманными программами, просто не срабатывал. Лампочка обнаружения сети горела зелёным, даже подзарядка девайса шла, но создавалось впечатление, что он втыкает крючки проводков хитрого прибора не в информационную сеть, обладающую к тому же искусственным интеллектом, а в обычную силовую батарейку. Два джоора работы успехом так и не завершились. Либо охранная система Лост Лайта была на высоте (вполне логично, учитывая, что на борту стояли у руля Ультра Магнус, Ред Алерт и Хромедом), либо Джаззу было пора увольняться на покой как полностью растерявшему профпригодность. Потому что даже навороченные системы Саундвейва давали пробой, а тут откликом служили только неимоверно бесившая тишина и серый фон заштатных помех. — Ну и чего тебе не нравится? — раздражённо вопросил у пустоты диверсант, недовольно отбрасывая в сторону датапад и усаживаясь возле стены, устало приваливаясь к ней спиною. — Попытка взлома, — раздался откуда-то сверху спокойный механический голос. Джазз в наноклик взвился в воздух торпедой, завертевшись на месте волчком и сканируя окружающее пространство во всех возможных режимах. По всему выходило, что на нижних грузовых палубах он был один. Вообще один! Передатчик? Микрофон? Камеры слежения? Лейтенант зашарил взглядом по потолку, пока не наткнулся на несколько небольших серых выпуклостей, расположенных на потолке в строгом шахматном порядке. — Рад личному знакомству, — сообщил незнакомый голос, будто всё это время только и ждал момента, когда Джазз обнаружит внутреннюю систему видеонаблюдения. Только многоворновая выучка позволила диверсанту не выругаться ещё раз и не плюнуть себе под супинаторы с досады маслом. Он мог только гадать, каким идиотским должно было быть выражение его фейсплейта, когда его "раскрыли". Долго же над ним кто-то потешался, наблюдая за тщетными попытками взлома корабельного ИскИна. — Взаимно, — процедил сквозь денты гонщик. — С кем имею честь говорить? — Телетраан-2, — представился собеседник… …Только через несколько долгих кликов до Джазза дошло, что он так и стоит столбом посреди коридора, открыв рот и силясь сопоставить в гудящем процессоре то, что только что услышал, с суровой действительностью. Конечно, тембр голоса интеллектуальной системы и даже манера произносить слова были странно похожими на оригинал Телетраана старого Арка, но там ИскИн был всего лишь механическим помощником, секретарём, архивистом, послушно обрабатывающим необходимые данные, анализирующим запрошенную информацию, помогающим, страхующим, исправно служащим, но не имеющим ни чувства юмора, ни своего мнения! — Телетраан? — на всякий случай переспросил лейтенант, усилием воли беря себя в манипуляторы. — Тобой кто-то управляет? — Я полностью автономен, — заверил его ИскИн. — Присматриваю за порядком на корабле и работоспособностью систем, пока отсутствуют первый помощник капитана и начальник безопасности. Круто! Присматривает он… Джазз грязно выругался про себя. Два раза. — За мной ты тоже присматриваешь? — Отдельно. — Что это значит? Почему ты не сообщил о моём пребывании на корабле остальному экипажу? — Арт просил приглядывать за вами, офицер, но не причинять вреда. Если бы ваши действия стали носить агрессивный характер по отношению к остальной команде, мне следовало сообщить. — Но на корабле присутствует капитан… — начал было Джазз. — Его каюта отсоединена от общих систем управления по временному состоянию здоровья, — охотно пояснила всевидящая система. — Дрифт? Кап? — никак не желал сдаваться гонщик. — Один из них — второй помощник Родимуса, а второй сейчас тут явно всем заправляет. Кстати, почему все, в том числе и Дрифт, безоговорочно слушают Капа, нужно было ещё разобраться. В конце концов, ранг у белого мечника был не в пример выше, чем у старого рэкера. — Прерогатива за Артом: приказ Ультра Магнуса, заверенный Родимусом Праймом. Оп-па… Как интересно! Полный доступ ко всем имеющимся архивам и остальным автоботским данным, да ещё и приоритет в приказах для главной системы управления корабля… — Хорошо, — с трудом переварил полученную информацию Джазз. Всё как-то упорно разваливалось, цельный картинки никак не получалось. — И давно ты за мною приглядываешь? — С самого начала. Шла-а-ак… Хромедом! Нужно срочно уточнить про наблюдение в квартах. — И в жилых отсеках тоже наблюдаешь? — прямо спросил Джазз. — Мне понятно ваше волнение по данному поводу, первый лейтенант. В жилых квартах я осуществляю наблюдение только по желанию владельцев. Таких немного. Также подключаюсь к личному отсеку Арта по его прямому вызову. Значит, никто не знает о личном инциденте, имевшем место между ним и хакером. Сам Хром никому не сообщит: профессиональная гордость, задетое самолюбие, унижение — всё это не шутки для таких парней как он. Взволновавший было момент был решительно отброшен как удовлетворительно решённый. — Почему же ты сейчас объявился? — Вы ко мне обратились, первый лейтенант, и я посчитал элементарным проявлением вежливости дать ответ на полученный запрос. Джазз еле сдержался, чтобы не расхохотаться во всю мощь вокалайзера. Это же надо! Поздоровайся он с кораблём раньше или поговори, да хоть сам с собою, стольких ненужных телодвижений удалось бы избежать. Но кто ж знал-то? Подумать только — вежливый и "автономный" ИскИн, сбрендивший Прайм, десептиконский вехикон с полным доверием к своей персоне со стороны несгибаемого Ультра Магнуса — Проула закоротит от такого! — Что ж, тогда сократи, пожалуйста, будь добр, мой сегодняшний маршрут. Подскажи, где хранят корпуса Ультра Магнуса и Ред Алерта, — добавлять, что он и так это найдёт, только теперь рыскать в поисках криокапсул попросту лень, гонщик не стал. — Реанимационный отсек, номер помещения JR23-LK. — Соседний с медбеем, значит, — задумчиво протянул диверсант. Логично, что уж. И ходить далеко не надо: всё под манипулятором. — Кто у вас там сейчас в стазисе завис? — Ультра Магнус, Ред Алерт, Трейлбрейкер. — Благодарю, — решил быть вежливым в ответ Джазз, подобрав свой датапад и бодро зашагав в сторону грузовых подъемников. — Полагаю, мы можем продолжать наш разговор по мере моего дальнейшего продвижения по кораблю? — Разумеется. — Это значительно облегчает процесс. ИскИн промолчал. Джазз понял, что теперь ему попросту не избавиться от ощущения постоянной слежки. И если раньше это чувство, надёжно вбитое тысячами ворн выживания, было на уровне приемлемого, словно лёгкая чесотка, то теперь спину между дверце-крыльев жгло, будто сам Мегатрон пытался продырявить его злобным взглядом. Слава Праймасу, Телетраан не лез к нему с расспросами, просто продолжал отслеживать. "Как и раньше. Всё так же, как и раньше. Ничего не поменялось", — пытался успокоить себя гонщик, но помогало слабо. Чтобы не сорваться, он решил загрузить бунтующий процессор привычной работой. Как только его супинатор переступил порок реанимационного отделения, Джазз попросил у системы: — Открой мне капсулы. Обещаю ничего не трогать, не отключать, настройки приборов не менять. Но мне нужен доступ к корпусам, чтобы ознакомиться с повреждениями личного состава Лост Лайта. Телетраан так же молча выполнил озвученную просьбу. Тихо щёлкнули запоры, вниз из приоткрывшихся щелей установок повалил густыми клубами белый дым. Собственную систему обогрева пришлось включить на полную, чтобы суставы и проводящая жидкость не мёрзли. Джазз не спеша разглядывал оплетённые подведёнными трубками и подключёнными проводами корпуса трансформеров, подмечая на них малейшие сколы, вмятины, тщательно очищенные выбоины. Любой микроразрыв брони тут же анализировался. Идея всё увидеть лично была удачной: характер повреждений местами уж больно специфический. Приближение Хромедома гонщик засёк издалека; Телетраан же, к его удовольствию, промолчал в обоих случаях, не предупредив ни его самого, ни мнемохирурга. Зашедший в слабо освещённое помещение хакер застыл, увидев в нескольких шагах перед собою склонившегося над неподвижным корпусом Ред Алерта диверсанта. — Спокойно, — ровно предупредил Джазз. — Я тут под присмотром. И под охраной, как мне кажется временами. Только после этого лейтенант позволил себе обернуться. Весь вид Хромедома выражал крайнюю степень замешательства. Потом его поля знакомо дрогнули: догадался. — Телетраан? — специалист по информации спрашивал не Джазза, это было ясно сразу. — Чем могу быть полезен, офицер? — раздался голос ИскИна. Хром открыл рот, закрыл, потом опять открыл, но ни единого звука в царящей вокруг тишине его вокодер так и не воспроизвёл. Джазз вообще-то мог его понять очень хорошо: его также волновало в первую очередь, что именно может знать всевидящая система. — Меня заверили, что приват личных кварт нарушается сугубо по желанию тамошних жильцов, — подсказал хакеру Джазз. И только после этого рискнул отвернуться, подставляя спину, чтобы закрыть капсулу безопасника. — Спасибо за оказанную помощь, Телетраан. — Ваша просьба не нарушала штатного регламента, — поделился своим наблюдением ИскИн. — Могу я ещё чем-то быть полезным? — Нет, спасибо. На сегодня это всё, — заверил своего невидимого помощника гонщик и повернулся к Хромедому. — У меня проблемы, — без обиняков начал диверсант. — И что тебе нужно от меня? — к чести знаменитого хакера, его голос не дрогнул. — Помощь, разумеется, — Джазз скрестил сервоприводы на грудном отсеке. — Полученной информации оказалось слишком мало для запроса Персептору и для диалога с Артом. Более того, полученные данные скорее вызывают ещё большую путаницу, чем способствуют более глубокому пониманию ситуации. Хромедом ничего не сказал, хотя весь его вид буквально кричал о том, что кто-то просто неприлично нагло зарывается. Но так как диверсант явно не собирался ни пояснять своё более чем беспардонное предложение, ни что-либо ещё спрашивать, мнемохирург нехотя уточнил: — Неужели ты рассчитывал, что специалиста моего уровня по добыванию информации из тех, кто не намерен расставаться с наработанными материалами по-хорошему, можно вот так вот запросто взломать? — Даже не надеялся, — спокойно признался Джазз. — Но кое-какие зацепки у меня теперь всё-таки имеются. Более того, и ты отныне обладатель не менее бесценной информации: что даже меня можно вывести из себя. И что всегда сохраняется та определённая черта, за которую лучше не заглядывать. — Я не понимаю, как можно на что-то рассчитывать после того, как уничтожил последние капли доверия. Я серьёзно, Джазз. Ты всегда уверял меня, что мы если не друзья, то добрые приятели. — Я и сейчас не откажусь от своих слов. — После всего… что произошло? — Хромедом так и не заставил себя высказаться более конкретно о характере предъявляемых претензий. — Особенно после того, что произошло, — невозмутимо заметил Джазз. — Если бы я не считал тебя приятелем, после неосторожно произнесённых тобою беспочвенных обвинений ты был бы уже деактив. А учитывая твои настоящие повреждения и потенциальную возможность в будущем отплатить на равных, ты был бы гарантированным деактивом. Хакер опустил шлем и с долгий брийм полностью погрузился в безрадостные размышления. — Полагаю, это была своеобразная сдача? — теперь Хром смотрел прямо, как умеют только законченные гордецы и идеалисты. — Полагаю, что так, — пожал плечами Джазз, показывая этим незамысловатым жестом, что возвращаться к прошлому для них обоих особого смысла не имеет: ты задел меня — я задел тебя, и теперь мы в расчёте. — Хорошо. В чём именно требуется моя помощь? — Для этого предлагаю переместиться к тебе, — предложил гонщик, но заметив, как мгновенно сгустились, болезненно вспыхнув, энергополя собеседника, добавил. — Могу дать слово, если тебя это устроит. — Слово Джазза? — удивился Хромедом. — Таким ты никогда не разбрасывался. — Да, это бесценная валюта. — Устроит, — решился наконец мнемохирург, делая приглашающий жест. — Надеюсь, сканирование близлежащих помещений ты возьмёшь на себя; мои системы ещё не готовы к эксплуатированию в полном режиме. — Телетраан нам в помощь, — широко улыбнулся Джазз, задорно подмигивая визором ближайшему следящему устройству. Хромедом с некоторым сомнением посмотрел на диверсанта, но возражать не стал. *** Конечно, Джазз и не надеялся на проникновенную исповедь мнемохирурга. Иначе это был бы не Хром. Но кое-какие моменты у того всё-таки уточнить удалось. Как и восстановить нейтралитет. Диверсант буквально бронёй ощущал, как жалеет о своей кликовой слабости специалист по информации, а потому больше Хромедома старался не провоцировать. И вот сейчас гонщик сидел на платформе в кварте Арта и привычно перелопачивал научные статьи, сводки, заметки, даже непроверенные сплетни. Вехикон как и всегда устроился рядом, занимаясь своими делами, потрясающе умиротворённый после недавнего полёта под присмотром Вирля. На этот раз Джазз не подсматривал за тренировкой, здраво рассудив, что в ближайшее время ничего нового не увидит. И так вопросов оставалось неприлично много, больше, чем хотелось бы. Расследование как-то не спешило продвигаться в нужном направлении. Решив проверить некоторые выкладки по старым маршрутам относительно недавно всплывшего эпизода с далёкой планетой-колонией, Джазз протянул манипулятор с раскрытой ладонью к вехикону и, не отрываясь от мерцающего экрана своего датапада, попросил: — Арт, одолжи на пару бриймов инфокристалл с картами дальних рубежей. — Тебе за какой период? — так же отстранённо поинтересовался сикер. Обозначенные выше носители информации россыпью лежали возле его бока. Джазз прикинул, что дольше объяснять, что именно ему нужно согласно архивным данным, и решил попросту назвать нужный цвет: он точно помнил, что необходимые выкладки хранились на бирюзовом кристалле. — Сине-зелёный дай, пожалуйста, — обозначил необходимое гонщик, решив про себя, что молодой самолёт не обязан знать названия чужеродных органических минералов. — Угу, — вехикон на клик отвлёкся от своих лекций, нашёл необходимый кристалл и протянул соседу. Джазз не глядя запустил синхронизацию между устройствами и замер. Нет, карты, конечно, в памяти носителя были, только совершенно другие — торговые! Он поражённо уставился на переданный ему девайс: кристалл был серо-синего грязноватого цвета. Диверсант с несколько кликов тупо пялился на злосчастный предмет, пока внезапное озарение чуть не поплавило самые слабые предохранители. *Хром! — на этот раз он даже не старался скрыть возбуждение, бьющееся в собственном голосе. — У него какие-то проблемы с окулярами? Видеоряд нестандартный, цветовая палитра смещённая? Это из-за фасеток?* Мнемохирург ответил на вызов сразу же, но молчал довольно долго, прежде чем тихо заметить: *Я думал, ты уже догадался. Его окуляры — фикция. Арт абсолютно слеп, Джазз".