It Don't Come Easy

      

1964 год.

Мы прибыли в Хитроу для вылета в США. Аэропорт был похож на огромный концертный зал. Тысячи поклонников со всех уголков нашей маленькой страны провожали нас — Beatles «открывать Америку». Кричащие, рыдающие девушки пели гимн «Мы вас любим Битлз, о, да, да, да!», сочиненный специально для нас. Их с трудом сдерживали полицейские, сцепившиеся руками в длинную шеренгу. Естественно, нас пугала неизвестность, ждавшая за океаном. Тем не менее, в аэропорт мы прибыли в хорошем расположении духа, так как Брайан сказал, что в Штатах не плохо продаются наши пластинки. Понимая это, мы готовились показать американцам пару козырей, спрятанные в карманах. Все были уверены, что группе для покорения «золотой жилы» нужно еще расти и расти, дабы добиться настоящего успеха. Из всех нас только Брайан оставался самым спокойным и невозмутимым. Он хладнокровно отдавал последние распоряжения перед вылетом. Нас провели в зал, где уже поджидала толпа журналистов. Взяв небольшое интервью, они проводили нас до самолета. На трапе, перед входом в салон, мы еще раз помахали нашим фанатам. Все это казалось нам удивительным, необычным, смешным, странным, а порой ошеломляло и приводило в ужас. Завораживало, пугало и сводило с ума одновременно: как огромная толпа могла слиться в одном эмоциональном порыве, стать единым целым и всё из-за нас — четырех обыкновеннейших молодых парней из провинциального портового города на севере Англии. И если бы я знал, что это только начало… Как только открыли боковой люк самолета, мы услышали рев тысячи поклонников, ожидавших внизу. Все настолько странно: не успели мы ступить на американскую землю, как покорили их сердца. Я почувствовал, как руки холодели, дыхание сбилось, сердце готово вырваться наружу. Волнение переполняло, казалось, я упаду в обморок. Но незаметно для ребят, Син и журналистов, меня взял за руку сидящий рядом Джордж. Он сжал её, я облегченно выдохнул. Легкая нежность, внезапно проявившаяся в моем друге, подействовала. Чувствовалось, что он переживает, хочет, чтобы я успокоился, хотя его рука так же трясется, но вместе мы справимся. Мы улыбнулись друг другу и направились к выходу. Секунда ожидания и мы на трапе, где нас приветствуют, как героев. Улыбаемся и машем миролюбивым аборигенам. Бешеная энергия охватила нас и волнение ушло само собой. В здании аэропорта мы дали нашу самую большую пресс конференцию на тот момент. Были десятки представителей самой разной пишущей и телевизионной прессы. Шум стоял оглушительный, мы ничего не могли разобрать, пока Джонни ни подошел к микрофону и не попросил всех заткнутся. Так как мы «очаровательные нахалы», то и отвечали на поставленные вопросы так же нахально и остроумно. Им нравилось все, что мы делаем. Они съедали каждую нашу выходку, даже когда Джорджа спросили: - Кто будет играть главную женскую роль в вашем новом фильме? - Мы хотим попробовать нашу королеву, - невозмутимо ответил Джо. И даже эту выходку проглотили за милую душу. Прибыв в отель мы не успели спокойно вздохнуть, ведь под окнами стояли толпы поклонниц с майками, фотографиями и флагами, на которых красовались наши имена, лейбл группы. Все это очень мило, но от такого перенапряжения начинает болеть голова. Даже в коридор выйти нормально не можем из-за возможного нападения безумных фанатов. В вестибюле стоит охрана, ограждающая нас от ушлых поклонников. Ненадолго скрыться от этого сумасшествия можно было только в номерах. Закрыв на ключ дверь наших с Джо общих апартаментов, я подбежал к кровати и прыгнул на нее что есть мочи. Нежась в красоте пурпурно-шелкого обилия складок, я мирно наблюдал за своим соседом по комнате: Джордж спокойно поставил сумку на постель и начал разбирать вещи. Он постоянно хлюпал носом, лицо бледнее обычного, взгляд разбитый. Бледность его, похожа на мертвенную, пугающую. И если приглядеться по внимательней к Джорджу, то заметно, что сейчас мой друг очень слаб. Его не волновало ничего вокруг: ни фанаты, ни шикарные номера, ни Америка. Сначала казалось, что он просто отходит от долгого перелета, но даже в лимузине ему не полегчало. — Джо, ты как? — я подошел к нему и дотронулся губами до лба. - Ох, мамочки! Да ты весь горишь! — Ничего страшного. Поболит — перестанет, — ледяная рука Джо погладила меня по голове, а после он легонько прижал меня. Я вырвался из объятий и упрекающе взглянул снизу вверх. — Естественно, к чему в нашем возрасте здоровье? - саркастически подметил мой язык. - Хватит разбазариваться им. Не хочу хоронить тебя в самом расцвете лет! Я взял с собой жаропонижающее, так что возьми, — пошарив в чемодане, я откопал нужную пачку пилюль. В детстве мама мне всегда давала их, когда температура повышалась; работали они безотказно. Очень странно, но многие не верят в то, что Джо может быть нежным и чувственным. Всем кажется, что он холодный, таинственный, бездушный, но я то знаю, что в нем живет теплый человек, желающий получить такое же тепло. Чего-чего, а этого добра у меня хватит и я с удовольствием делюсь им с моим Джо. Как хорошо, что он у меня есть, самый лучший, самый добрый и чуткий человек на земле, но это тайна. Джордж любезно принял таблетки, лег рядом на кровать и прижал меня, заставляя уткнутся носом в свой живот. Но я рад лишний раз почувствовать запах его прекрасного одеколона, с пряной корицей, который я купил ему по случаю грядущего дня рождения. Лежу, отдаваясь его монотонному сердцебиению, словно защищенный от всех печалей и забот. Как будто мы попали сюрреалистический мир, где нет никого кроме нас, также нашей любви. В голове летают туманно-философские изречения, например: любовь даёт уникальную возможность проживать жизнь со смыслом... Вот бы пролежать вечность и не волноваться, что сейчас кто-нибудь нарушит наш покой. Я чувствовал как засыпаю под ровное дыхание Джорджа и визг фанатов, едва слышимый за окном, но в дверь внезапно постучали. Хотелось проигнорировать стук, но Джо не был бы Джо, если бы не пошел открывать. Я повернул голову в сторону двери: к нам вошли остальные пятьдесят процентов группы. — Ну что, устали "герои"? — спросил Джон, усаживаясь рядом со мной, Пол же облокотился на ближайшую тумбочку. — Сигареткой угостишь, дружище? — отозвался я. — Вот умора: у тебя куча денег и фанатов, а сигарет вечно нет, — Джон протянул одну мне. — Кстати, Ричи, мне понравилось как ты ответил тому пронырливому журналюге про Бетховена. — Не ждите чуда! Чудите сами! — не хотелось показывать ребятам, насколько они здесь лишние, поэтому стараюсь лишний раз отшутиться. — Как твоя малышка? — как бы невзначай поинтересовался наш ироничный Пол. Я поймал на себе удивленный взгляд Джорджа. Черт, вдруг Джо не так поймет? Если Джо подумает что-то не то, ссоры не избежать. Он и так настаивал на том, чтобы я расстался с Морин, но не могу! Она милая, по настоящему любит меня и у нее классные ноги, поэтому я наотрез отказался. Все таки, я мужчина и мне хочется трахать, а только быть оттраханным. Достоинство и все дела. — Нормально моя малышка, — А Мо о ней знает? — продолжал Макка. Кажется он издевается. — Нет. — А Джо? — ехидно добавил Джон. — Что?! — мы с Джорджем спросили одновременно. Пол и Джон задорно засмеялись. Джон встал, подошел к Полу и приобнял его за талию. Пол уткнулся в плечо Джона, скрывая свой смех. Мне впервые стало стыдно за свои запрещенные чувства к Джорджу, ведь и правда не гей, а рядом с Джо веду себя как влюбленный педик. Хотя, кажется, стыдно только одному мне. — Смотри какие наивные, Пол. Думали, не догадаемся? Мы давно это поняли. — Неужели? — иронично спросил подошедший ко мне Джордж. Мы сели рядом на кровать, он взял мою руку в свою, и как провинившиеся дети, которых увидели тайком целующимися, мы смотрели на Джона и Пола, ища оправдания. — Вы вели себя странно да и когда мы спалили Ринго, решили его допросить, — тут я понял о каком допросе идет речь: ресторан; виски; допрос; ссора Джорджа с Браем; признание; секс в туалете. Я почувствовал как от горячих воспоминаний моё лицо покрывает пелена смущения, не смотря на то, что это было почти год назад. — Он начал рассусоливать нам про длинноногую стройную красотку с глубоким взглядом, — парировал Джон. Вот зараза. Лучше бы Джо подумал, что у меня появилась телка на стороне, нежели узнал, что описания длинноногой красотки касаются именно его ни хрена не девчачьей персоны. Я опять краснею от смущения словно вареный рак (какая ирония, ведь по знаку зодиака я — рак). — Тогда мы все и поняли, — завершил Пол. — Но вы не переживайте, потому что мы как никто понимаем вас. — Я так и думал, — хладнокровно ответил Джордж. — По вам видно, что ваши отношения давно перешли за рамки дозволенного. — И ваши. — Но, кто мы такие чтобы судить о таких вещах как любовь, не так ли? - они улыбнулись Джорджу в ответ. Иногда его юное сознание выдает очень философские изречения. Теперь мне стало понятно; я не замечал очевидных вещей: постоянные объятия и томные взгляды. Возможно, мое пренебрежение ситуацией связано с тем, что мы занимались тем же самым? А может по своей душевной простоте никогда бы не подумал нечто подобное? Но сейчас, когда мы раскрыли друг друга, стало легче. Никаких прикрытий, секретов, отговорок. Понятное дело, что о нестандартных отношениях в группе ни одна душа прознать не должна, кроме Брайана, который всегда был в курсе всех событий. За дверями номера и внизу, в холле, постоянно дежурили менеджеры отеля и охранники, отлавливая шустрых поклонников, которым удалось проникнуть через кордон на входе, поэтому пойти в ресторан на первом этаже нам не удалось. Мы заказали еду и напитки в номер, устроив маленькую вечеринку, только для особенных гостей: меня, Джо, Джона с Син, Пола, Брайана, а так же Нила и Мела. Разместившись в гостиной на удобных диванах, мы пили за удачный приезд, за «Beatles», за любовь (тост произносил Брай, с явно двойным подтекстом). Он говорил раскованно, непринужденно, со всей страстью. Каждое слово было сказано от души, также он неустанно повторял, что "...настоящая любовь, как шедевр - она одна, но подделок очень много!". Во время его изречения, Джон обнял Син, но его улыбка полная любви и обожания принадлежала Макке, смотрящему на него, и никому более. А я взял Джо за руку под столом и мы переплели пальцы в замок. Через пару часов, мы с Джо пошли спать, ведь Джордж был болен, а нам еще выступать и в шоу участвовать. Джо вошел первым. Я развернулся, закрывая дверь. Но стоило мне повернуться к номеру лицом, как Джо вдавил меня в дверь, зажимая всем телом. В любой другой ситуации я бы не стал сопротивляться, но он же болен. — Стой, стой я говорю, — отталкивал его я, что было мочи, но Джо не слушал, продолжая целовать. Он перехватил руки и вжал их в дверь, властно раздвигая своим коленом мои ноги. — Нет, ты болеешь...ах, - протестовал я. — Плевать на болезнь. Ты меня вылечишь. — Но...Ах... — Тсс, нас услышат, — томно говорил мне в рот Джордж. Гадкий злостный тембр, заставляющий каждый раз раздвинуть перед тобой ноги. Ох, как я люблю, когда ты властвуешь надо мной, но тебе об этом знать не следует. Джо постарался как можно нежнее кинуть меня на кровать, чтобы было не слышно. Но вышло громко. Он забрался вслед за мной. Мы скинули ненужную одежду, оголяя тела. Секс в одеже и без — две разные вещи. Когда ты гол, то мне дозволено полностью ощутить контраст твоего ледяного тела и пылающего от страсти лица. Грубость, перемешивалась с нежностью, когда его губы покусывали мою грудь, а после пытались сразу залечить, неустанно целуя ее. Я хочу его коснуться, но он не позволяет мне, приказывая лежать, вжимая в кровать. Достав из сумки вазелин, он смазывает пальцы и трахает меня тремя сразу. Больно и приятно, хотя приятного больше, ведь за весь год отношений, мы регулярно трахаемся; Ричи уже привык к острым ощущениям. Бьюсь в конвульсиях, прикрывая рот пока он растягивает меня. И вот момент слияния наших тел: он входит и громкий стон срывается прямо из моей груди. Джо закрывает рот, прося быть потише, но это практически невозможно. — Люблю, — нещадно вырывается из меня при каждом толчке. Чем сильнее он вдалбливается в меня, тем больше удовольствия я получаю. Поворачиваю голову в строну и что есть мочи зажимаю зубами подушку, стараясь заглушить последний стон. Кончив в меня, Джо останавливается. В полу мраке мне удаются разглядеть его распаленное, невероятной красоты лицо. — Люблю тебя больше всех на этом свете, — сказал Джо и капля пота, скатившаяся с его носа падает мне на губы. Мы столкнулись лбами и он поцеловал меня за верхнюю губу, забирая куплю обратно. Неохотно отдаю частичку его же тела назад. Я улыбаюсь как последний идиот; счастье переполняет меня. Никогда не чувствовал себя настолько желанным и любимым. На следующее утро, нас разбудили ни свет ни заря, ошеломляющим стуком в дверь. Оказалось, что мы проспали и уже сейчас должны были выезжать на шоу Эда Салливана. Я тысячу раз его проклял, пока мы собирались. Приехав к нему, мы вызвали аншлаг. Программу смотрело более семидесяти четырех миллионов телезрителей (это очень много!) Все замечательно, только вот бедняжка Джордж еще сильнее расклеился из-за своей простуды. А я ему говорил, что лучше повременить с сексом, только кто б меня послушал? Поэтому все время прибывания там он пил мои таблетки и пытался выглядеть более-менее здоровым. После Нью — Йорка мы прибыли в Вашингтон. Дали концерт, а также побывали на скучном и пафосном мероприятии, устраиваемом кучкой толстосумов. Было так мерзко, что нам пришла идея слинять. Они оставили негативное впечатление о столице Соединенных Штатов. Но потом мы прилетели на Майами. Как только я ступил на эту блаженную землю — сразу влюбился (надеюсь, Джо не заревнует). Город — мечта. Солнце, пляж, отдых, который никто не отменял (не смотря на то, что мы пахали как мулы). В особнячке, который сдавал один богатей, мы оторвались как следует. Едва Син покидала поле видимости, как мы с Джо выключали друзей и включали любовников: целовались в бассейне над и под водой, тискались во время обеда, постоянно держались за руки, а ещё я заимел привычку сидеть у него на коленях (в мягких креслах было не так удобно, как на костлявых ногах Джо). Приятно, что на какое-то время можно забыть о дурацких обязательствах и правилах приличия. Так что наши разговоры и прогулки, взаимные ласки и занятия любовью казались настоящей идиллией. Джон с Полом от нас не отставали. Все были по настоящему счастливы. По окончанию путешествия мы вздохнули с огромным облегчением. В общем турне понравилось. Приятно осознавать себя «покорителями Америки» и «героями Великобритании», но около двух недель прибывания в осаде отеля и вечные публичные демонстрации, где в нас чуть ли не пальцем тыкали (а кое-где и волосы резали) — хватило с лихвой. Все же, мы вернулись домой. Чтобы сделали нормальные люди после такой возбуждающе-выматывающей поездки? Взяли бы отпуск на пару месяцев и забили на все, конечно. Но наша четверка к таковым не относилась. Зарядившись энергией, которую получили в Соединенных Штатах, мы начали работу над предстоящим фильмом, слух о котором шел быстрее самих съемок. Еще задолго до турне мы заговаривали об этом с Брайаном, ведь у нас всех была мечта сняться в кино. Но у меня особенно: я с детства обожал кинематографию и все связанное с ней. Вспоминается, как отчим водил меня в кино по воскресеньям. Я затаив дыхание смотрел на огромный экран с движущимися картинками, а на обратном пути домой представлял себя главным героем: будь то ковбой или пират. Брай одобрил наше предложение с фильмом и через несколько дней мы нашли прекрасного режиссера — Дика Лестера. Он и сценаристы написали сценарий о нас, а точнее о типичном дне из нашей жизни.

***

Незадолго до турне, Брай снял нам с Джорджем квартиру, недалеко от студии. Мы чувствовали себя как молодожены: я занимался готовкой, а Джо уборкой. В мои обязанности входил плотный обед, хотя чаще всего на завтрак удавалось перебиться кружкой чая и сигаретой. Во время обеда мы работали в студии, а ужинать и прибираться уже не было сил, но мы все равно счастливы. Хорошо же, ведь Морин живет в Ливерпуле и перевозить я ее не собираюсь, а Джо пока не завел себе постоянную подружку. Думаю, оно и к лучшему(не желаю его не с кем делить). "Ты гадкий эгоист, Ричи" — постоянно твердит мне внутренний Ринго. «Знаю, но по другому никак» — отвечаю ему всегда одно и тоже. — Что ты думаешь о новом фильме? — восторженно спрашивал я Джо за завтраком. В кое-то веки спокойно покушаем, никуда не торопясь. Все равно Джон регулярно опаздывает. — Хм…с нетефпением фду нафала съёфок, — пытался ответить Джо с набитым ртом, читая газету. Такое чувство, что у него вот-вот отберут тарелку. — Джо, открой мне секрет твоей сверх крутой диеты «Жри за троих — Худей за пятерых». — Ефли бы я фнал, — Джо дожевал и отпил чаю, так же не отрываясь от местных СМИ. — то непременно посоветовал ее Джону. А то он что-то жаловаться на свой вес стал. — Син откормила? — Скорее Пол, — мы посмеялись. Я встал, обошел стол и сел к Джо на колени, забирая газету и выкидывая ее. — Люблю, — прошептал я, гладя подушечками пальцев его острые скулы, о которые при желании можно порезаться. — Какой ты нежный, Ричи, - я осторожно наклонился и поцеловал его. Он ответил и перехватил инициативу. Но и я отступать не намерен. Нет лучше услады для души, чем прикосновения Джорджа; такого родного, близкого... Наша дуэль на губах продолжалась бы до бесконечности, если бы не время. Украдкой взглянув на часы, я понял, что мы снова опаздываем. Уверен, в студии нас уже заждались, так что следует поторопиться. Мы приезжаем в студию. Там нас встречает Джордж Мартин с оставшимся дуэтом. — О, Ричи, Джордж, где вас рогатый носит, говнюки ленивые? — начал Джон, свою триаду, который в кое-то веки пришел вовремя. Просто удивительно. — Ох, Джонни, душечка, не злись пожалуйста. С кем не бывает, — посмотрел я на Джона щенячьими глазами (безотказно работает). — Рич, ну вот скажи мне, как тебе удается сводить все конфликты на нет? Я этого не понимаю, — отвечал Джон. — Думаю, если бы не твой компромиссный характер, мы бы поубивали друг друга, — не мог не вставить свое слово Пол. — Мелочь, а приятно. А если приятно, то это уже не мелочь, — поблагодарил я своих друзей за комплименты и принялись за дело.  Беспрерывно работаем весь оставшийся день. Нам хочется быстрее записать новый альбом. Дело не в том, что у нас загорелись жопы, мол мы так жаждем поскорее закончить сие хиты и продемонстрировать их миру. Нет, конечно же. Все просто: большинство песен входят в наш дебютный фильм, который идет в поддержку альбома. Нас подгоняют все подряд, начиная с Эппи и заканчивая режиссером фильма. Разучивая и записывая новые хиты на протяжении дня, от наших Пола и Джона, мы задержались сами и сильно задержали Джорджа Мартина. Беднягу уже давно ждет жена, а он все с нами возится. Идет последняя запись возможно нового, практически философского, хита Пола о том, что любовь купить нельзя. Хотя мы записывали этот сингл и раньше, во время турне, но закончить его было просто необходимо. Ведь песня удивительна:          — I don't care too much for money Money can't buy me love Can't buy me looove, looove, oh, love, o-o-oh… Звучит последний аккорд и мы заканчиваем запись. Все выдыхают с облегчением; на наших лицах сияет уставшая улыбка. За стеклом одобрительно машет Джордж Мартин. — Я устал как собака, — сказал Джон, ставящий гитару на подставку. — И запах от тебя не лучше, - плюнул желчью, язвительный Пол. — Ах, ты маленькая сучка, - Джон прищурился, сел в кресло напротив и ехидно прибавил: Сегодня тебе не поздоровиться. — Хух, выдался трудный день…, — произнес я, дабы разбавить накалившуюся атмосферу. — День? — спросил Джордж. Я посмотрел в окно. На улице уже давно стемнело. — Точнее, вечер трудного дня, — решил я поправить ранее сказанное. — Какая интересная фраза, Рич, — подметил, рассмеявшийся Джон. — Запишу я твой рингоизм и потом куда ни будь обязательно вставим. Через некоторое время Джон рассказал продюсеру фильма — Уолтеру Шенсону о моих способностях к забавным и, как говорит Пол, лирическим выражениям. А так же, Джон поведал ему и о новой фразе моего сочинения «a hard day’s night» и продюсер решил, что этот рингоизм будет названием нового фильма. Съемки идут полным ходом. Я был хорошо знаком с работой в кинематографе и предполагал, что все снимают задом на перед. Но нет: нас усадили в поезд и сказали «Мотор!». Таким образом, мы отсняли уже треть фильма. Все шло чудно, не считая того, что Джордж запал на одну милашку, игравшую школьницу. Она ему и вправду очень понравилась, настолько, что он даже предложил ей пожениться в первый день знакомства. Я предполагал, что это когда ни будь случиться и Джордж найдет постоянную подружку, но нужно было предупредить или морально подготовить меня. Узнав об этом, хотелось провалиться сквозь землю. Совсем не знал, как реагировать на подобное: мой любовник предлагает руку и сердце незнакомой девушке. Сердце раскрошилось на куски. Чувствовал себя опустошенным, обманутым, униженным. Моё отчаянье дошло до предела и я покинул съемочную площадку раньше положенного времени. В тот день я поехал на ближайшую вечеринку и забылся окончательно. Выпивка, музыка и девушки закружили меня в пьяном вихре на всю ночь. Только под утро я приехал домой. Подремав пол часика, я встал с ужасным похмельем в голове. Моя голова готова бороться с похмельем, но выносить внутреннего Ринго - выше моих сил. Точно не помню, когда я обзавелся постоянным товарищем. Возможно после того как понял, что моей матери плевать на меня. Было лет пятнадцать отроду, мы с мамой сильно поссорились. Причина скандала была незначительной, но этого хватило чтобы она сказала много резких слов, например то, что моё рождение было ошибкой или я нежеланный сын. После услышанного я немедля сбежал из дома. Как сейчас помню, был холодный декабрьский вечер. С неба падал мокрый снег, сырые и темные улицы освещали фонари. Морозный воздух усиливал мою постоянную простуду, тем более уходя из дому я забыл куртку, поэтому пришлось идти в одном свитере. Бездумно шатаясь по Ливерпулю я совсем околел и выбился из сил. Но на мою удачу по пути я наткнулся на пивной бар. Тогда я в первый раз напился до панического бреда, хотя до этого ни капли спиртного в рот не брал. Хотелось с кем ни будь поговорить, рассказать о своих проблемах и сбросить накопившийся негатив, но ни одной близкой души у меня не было; всегда и во всем один. И как будто в голове что-то перемкнуло: из глубокого отчаянья и неприкрытой печали в моей жизни появился он: его звали Ринго Старр. Лицо у него было добрым, но осуждающим, а на вид он копия меня. Он попросил меня простить мать и забыть обо всем, для всеобщего блага. Я послушал его, но Ринго не желал уходить от меня. Прицепился, как банный лист. А самое ужасное, я никому не смогу рассказать об этом, ведь меня загребут в психиатрическую клинику навечно. Но был у Ринго побочный эффект: этот гад убирался из моей головы, когда я пьян, но стоит хоть чуть протрезветь, он просыпается и обливает меня грязью, уча жизни: — "Скоро на съемки, идиот!" - кричал внутренний Ринго. Я встал с кровати и пошел в ванную комнату. — Не хочу идти, - отвечал я ему, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной. — "Кто тебя спрашивает, пьянчуга? Думаешь, раз напился, то забыл про Джо? Спешу огорчить - нихера подобного!" — Отвали! Тебя никто не спрашивает! - могу представить, как ужасно это выглядит со стороны: ору на зеркальное отражение. Мне давно пора в дурку. Но на площадку я все таки приехал. Злой, уставший, не выспавшийся, с огроменным похмельем, я игнорировал Джорджа, как только мог, избегая любых контактов. С Полом и Джоном общался так же прекрасно. Но мне было плохо, ну очень плохо. Настолько, что в этот день я не мог нормально играть. И морально раздавлен, и физически без сил. Как бы ни старался, а выходило паршиво. В конце концов, Дик предложил мне походить по набережной. После они куда ни будь это вставят, а пока с меня толку нет. Поэтому меня отпустили раньше остальных отсыпаться и приходить в себя. Я решил поехать не домой, а в ближайший паб и нажраться как настоящий выходец из Ливерпуля, черт подери! Но на стоянке меня догнал Джордж. — Отвали от меня, кабелина чёртова! Иди к своему щекастому кролику! — размахивал я руками, отгоняя Джорджа от себя. Гнев пеленой закрыл мне глаза, как только его силуэт появился на горизонте. Хорошо, что на стоянке было пусто в этот момент. — Успокойся, Рич, — он пытался схватить меня за локти, но я брыкался, вырывался. Мне хотелось сесть в машину и умчаться от него за три девять земель. — Выслушай меня, умоляю! — Окей, давай будем честны: она красивая белокурая модель, с идеальными параметрами, о которой мечтает любой на живущий на этой планете, а может и за ее приделами. Я понимаю, почему ты влюбился в это милейшее создание, забросив такого обычного и не очень умного парня как я, ведь её волосы отливают солнцем, а глаза сверкают словно небосвод. Хочешь сказать это не так? — Так...то есть почти так. — Вот и иди ты на тридцать шесть букв! — Почему тридцать шесть? — Двенадцать раз на три буквы, ясно?! — я отпихнул его от двери своей машины, открыл её, сел и завел мотор. Он прыгнул на капот, вцепившись в него руками. — Я не слезу, пока ты меня не выслушаешь, — Джордж был настроен серьезно. Обычно ему на все пофиг, но тот факт, что он совершил безумный поступок без намерения сдаться или отступить, означал я для него до сих пор что-то значу. Я выключил зажигание и вышел. — Что там у тебя? — Ричи, послушай меня внимательно: я люблю тебя больше всех, прошу никогда, не забывай об этом. Но мои родители требуют немедленной женитьбы. А Пати отличная партия: она успешная, милая и точно понравится моим любимым родителям, - я прекрасно знаю, как Джордж относится к своим родителям. Он в них души не чает, ведь они всегда поддерживали все его начинания связанные с музыкой. — Да уж, никто не умрёт девственником, жизнь поимеет всех, — я сменил гнев на милость, понимая, что он говорит правду. По глазам видно, что он любит меня - это главное. Пусть жениться, венчается - все что угодно. Я все равно не верю в бога и священные узы брака. Тем более, я боялся не за то, что Джордж будет трахать другую девчонку, а я останусь без его классного члена. Я боялся, что он разлюбил меня. И это в тысячу раз страшнее жесткого недотраха. Он чувствует себя виноватым и сожалеет из-за всего случившегося. — Прости за то, что не рассказал раньше, — он почесал затылок. — не знал как ты воспримешь это. — Хорошо. — Что хорошо? — Давай договоримся так: женщин ревновать не будем, пусть их будет хоть целая толпа, но измену с мужчиной я не прощу, — сказал я серьезно и уверенно. Он улыбнулся своей фирменной улыбкой. Но съемки в поезде закончились и мы переместились в здание, где с нами по идее происходили смешные и невероятные приключения. — Камера! Мотор! — кричит Дик, размахивая сценарием призывая всех собраться и начать снимать. Свет зажегся, фонограмма включена, мы начинаем следующую сцену. Вокруг куча камер (реквизитные и съёмочные), все нацелены на нас. В этой сцене Джордж поет одну из песен Джона, сочиненную специально для него «I'm Happy Just To Dance With You», повернувшись ко мне лицом. Просто репетиция, которую по сценарию пытаются всячески сорвать красивые работницы, являющиеся на самом деле моделями. Задумка необычна и склоняет к двойному подтексту, но это только между нами битлами, а для остальных просто необычный ракурс съемок. Я стараюсь держать ритм, но у меня плохо получается, потому что этот пройдоха смотрит на меня в упор «тем самым» взглядом, пожирая изнутри. В душе поют ангелы, когда Джо улыбается мне. Я смотрю на него и не могу удержать идиотскую улыбку. Джон двигается в такт песне, Пол подмигивает работницам позади меня, а Джо все играет и растягивает последние строчки, едва уловимо для чужого глаза, обращаясь ко мне, заставляя напомнить о том, чем совсем не давно занимались у нас дома…        Мы только что вернулись из спальни. Уставшие и довольные. Я бы повалялся еще пару часиков в кровати, но Джо нужно было срочно мне что-то показать. Садясь на диван и закурил, а Джордж взял в руки гитару и приземлился напротив меня. Очевидно, Джо показывал мне свою новую песню, которую хотел включить в следующий альбом. Он запел, подсматривая текст из какой-то помятой бумажонки, которую и приличным листком назвать трудно: вся помятая и исчерканная, а кое-где и порванная. Как творческому человеку ему нужно, чтобы перед тем как песню оценят такие прохвосты как Пол и Джон прозвучали мои "за" и "против". Я конечно не мастак в авторском деле, но как по-мне она отличная. В ней нет ничего похожего на произведения Джона и Пола. Они особенные, ведь принадлежат моему Джо. Доиграв последние аккорды, он положил гитару на диван и молча посмотрел на меня, ожидая оценки. - Джо, у меня дыхание перехватило. Она прекрасна, дорогой, правда! Особенно строчки про номер на стене. Какая трагичность! Фанатки с ума сойдут от восторга. Но никогда бы не подумал, что можешь быть романтиком? — я потянулся к нему и поцеловал в щеку. Его губы растянулись в улыбке, глаза засверкали. Он обнял меня, а я устроился у него на коленях. — Неужели ты не понял? — Джо лукаво посмотрел на меня. — Ты о чем? — Не делай вид, будто не знаешь, — он потрепал меня по голове. — Это песня про тебя, моя малышка, — он обнял меня за талию и усмехнулся. Я бы никогда не подумал, что мне посветят песню, тем более такую красивую. Растерявшись и засмущавшись от нахлынувших на меня эмоций, я незамедлительно поцеловал его. Он обнял меня сильнее, а я сжал руки в замок на его шее. Запах пряной корицы и табака смешались, получая невероятный аромат, который создавали наши тела. Пока мы целовались, я почувствовал его руки пол своей майкой. Джо явно хотел продолжения банкета, только он вряд ли поймет, какие болезненный ощущения испытываю я(кстати, он никогда этим не интересовался). На сегодня уж точно хватит, а то чувствую, мою жопу похоронят раньше меня. Наспех отстранившись от него, я встал и подошел к радио приемнику. Включил его и вальяжно уселся обратно на диван. Диктор передавал прогноз погоды, желал всем приятного вечера и объявил следующую пеню. Совсем не удивительно, но данная музыкальная композиция — это наш кавер на песню «Till There Was You». Мы от души посмеялись приятной "неожиданности". В следующую секунду, Джо встал, подошел ко мне и протянул руку, приглашая на танец. — Ну ты и озорник, — улыбаясь, посетовал я, положив свою руку поверх его. Обида за его безразличие сразу прошла. — Все, что мне нужно — это танцевать с тобой, — прошептал он мне. Мы начали двигаться через-чур медленно для нас, под этот слащавый блюз. Особую романтику в песню вносил невероятной красоты, голос Пола. Он буквально заставлял проникнутся сладкой, как безе песней. — Ричи, эти строчки отражают мою душу, пока ты со мной,  — говорил Джо, сжимая наши запястья, заставляя меня придвинуться ближе к нему. Я подчиняюсь и упираюсь носом в его грудь (черт, как не удобно быть низким). Но эта мелочь не имеет значение. Джо, не смотря на твой странный характер, частое безразличие и отстраненность от внешнего мира, я безумно люблю тебя. — Повсюду была любовь, но я не слышал её... — подпевал я песне и отвечал Джорджу одновременно. — Пока был с тобой… Песня подходит к завершению и Джо заканчивает ее последним аккордом, под созвучный бек-вокал Пола и Джона. Особую нотку напряжения в эту песню преподносят именно их "O-O-O". Я пытаюсь прийти в себя, но улыбка не сходит с лица. Джордж замечает это и подмигивает в ответ. — Отличная работа, Джордж, — говорит Джон, хлопая его по плечу. — Стоп! Снято! — кричал в рупор наш режиссер. — Объявляется десяти минутный перерыв, — завершает он. Я иду курить, со мной отправляется Пол. Мы стоим и спокойно курим, наблюдая за длинноногими актрисами, проходящими мимо. — А я все видел. — Что ты видел, Пол? — Как вы заигрывали друг с другом во время съёмок, — ответил Пол. — Само собой я понимаю, вы у нас почти как новобрачные, но ведите себя скромнее. Вы палитесь сильнее нас, господа. — Извини, — мне стало стыдно за происходящее. Не думал, что наши чувства настолько заметны, но раз Пол предупреждает, то нужно утихомирить свой пыл, хотя так сложно себя контролировать, когда передо мной Джо.