Шестнадцать

Юнги сидел на диване, откинувшись на спинку, и смотрел, как целых четыре идиота (по-другому их не назовешь) ведут себя, как дети малые. Он уже и не помнил, кто из них предложил эту бредовую идею, но наверняка это был или Чонгук, или Тэхен. Обоим лбам было уже по девятнадцать-двадцать лет, а мозгов у них по-прежнему, как у десятилеток. И ладно они, так эту затею с бурным энтузиазмом поддержали Хосок и Чимин, а в его понимании, это уже действительно было чистейшей воды идиотизмом. Твистер, чтоб ему было неладно. Кто-то из них громко напомнил про стрелку, и Шуга, погруженный в собственные мысли и слушающий лишь вполуха, послушно крутанул ее, буркнув себе под нос цвет и конечность, которой нужно было хотя бы коснуться кружка этого самого цвета. В последнее время в их компании чувствуется напряжение. Ему было бы по большей части плевать, если бы эти шестеро не были ему больше, чем друзьями. При всем своем цинизме и мизантропии, которыми он мог (или не мог, это как кому угодно) похвастаться, они стали ему настоящей семьей, с тех пор, как он переехал в Сеул в поисках новой жизни. Так что ему казалось, что волноваться о своей семье вполне нормально. С тех пор, как вернулся Намджун, а это было уже почти месяц назад, все катилось, хрен разберет куда. Сначала их общие встречи начал игнорировать Джин, хотя он больше всех ждал возвращения Намджуна и явно жил все это время, не выпуская мобильный телефон из рук, улыбаясь экрану, как дебил, стоило прийти сообщению от их путешественника. Но стоило Намджуну появиться с девушкой, как Джин совсем раскис и замкнулся в себе. Юнги не пытался с ним поговорить, потому что едва ли не лучше всех остальных знал, что это бесполезно. Но он не был идиотом настолько, чтобы не суметь сложить «два плюс два». Джин уже довольно давно был влюблен в Намджуна, который, кстати, тоже уже давно не появлялся. Но его можно было понять, у него теперь девушка была. Его не особо волновало, кто из его друзей в кого влюблен и кто на чей светлый образ дрочит. Конечно, появись в их компании парочка пидарасов, он бы не стал упускать возможность об этом пошутить и не раз. Сам же он из себя представлял этакого, говоря умными словами, толерантного гетеросексуала. Ему было похрену, кто там кого ебет, пока это не касалось его лично. Хотя и натуралом его назвать было сложно, потому что Юнги больше походил на асексуала. К Джину по поводу его личных проблем он не лез, как и к Намджуну. Они оба были уже мальчиками большими, так что за них он волновался меньше всего. Сами разберутся. Главную проблему он видел в другом. Точнее в других, которых «взрослыми мальчиками» назвать было бы не совсем правильно. Волновала эта проблема не только его, но и Намджуна. Тот заметил, как обстоят дела, на приветственной вечеринке. Тогда, когда они вышли на перекур, он спросил Юнги прямо в лоб. «Что происходит между Тэхеном и Хоупом»? Джин, Шуга был уверен, с присущей ему заботой курицы-наседки, тоже волновался, но его сейчас наверняка больше занимали другие проблемы. Чимина эта ситуация явно смущала, потому что он был ее непосредственным участником. Он явно не знал, как себя вести, потому что и Тэхен, и Хосок были ему близкими друзьями. Юнги его прекрасно понимал. Чимин чувствовал себя между молотом и наковальней. И не веселиться вместе с Хосоком он не мог, и тоскливые взгляды Тэхена в их сторону он тоже не мог терпеть. Единственному, кому эта ситуация была параллельна, так это Чонгуку. Просто потому что мелкий в таких делах был совсем недальновидным. Тэхен неловко свалился, громко басовито загоготал и сел на диван рядом с ним. Юнги же передал картонку со стрелкой ему, допил успевшее согреться и превратиться в настоящую гадость пиво и пошел на кухню, где нараспашку было открыто окно. Он достал из кармана помятую пачку сигарет и чиркнул зажигалкой, прикурив. Юнги облокотился бедрами о подоконник и прикрыл глаза. Ему нужно было собраться с мыслями, а в таких случаях сигареты были для него лучшим средством. Спустя еще две сигареты, когда его глаза снова были закрыты, а в руке тлела четвертая по счету, воздух справа от него всколыхнулся. Сбоку тихо хмыкнули с легкой усмешкой в голосе, и Шуга нехотя разлепил глаза, пригревшись на солнце, и встретился взглядом с довольным чиминовским прищуром и легкой улыбкой на даже чересчур пухлых губах. На западе девушки даже под скальпель ложились ради таких, а у этого придурка они от природы такие. - Ну что, кто выиграл? – с привычными нотками лени и похуизма в голосе прошепелявил Юнги, выдохнув дым в сторону, и облизал тонкие губы, стряхнув пепел в жестяную банку, приспособленную под пепельницу. Чимин задержал взгляд на его губах чуть дольше, чем нужно, но тот не заметил этого. - Чонгуки, - Чимин улыбнулся еще шире, и глаза его вовсе превратились в темные щелочки. - Он выиграл, или ты дал ему выиграть? – проницательно уточнил Шуга, скосив взгляд и чуть усмехнувшись, когда Чимин смущенно откинул рукой мешающуюся челку назад. – Ты слишком его балуешь. - Возможно, - он запустил руки в карманы свободных шорт и бросил взгляд на импровизированную пепельницу. – Хен, что-то случилось? – Он нахмурился, оттолкнувшись от подоконника и встав напротив, всем свои видом напомнив Юнги щенка. К слову, он терпеть не мог собак. - У меня нет, а вот у двух кретинов в соседней комнате – да, - Юнги хмыкнул, затушив сигарету, и оперся о подоконник руками. - Хочешь им помочь? – в голосе Чимина послышалось легкое удивление, и Шуга даже остался удовлетворен произведенным эффектом. - Я хочу вправить одному из них мозги, потому что мне, блять, осточертело видеть этот взгляд подыхающего Бемби у Тэхена. - Я давно хотел с ним поговорить, с Тэхеном, - кивнул Чимин, задумчиво закусив нижнюю губу. - Вы что там застряли?! Трахаетесь, что ли? – заголосил из комнаты Чонгук, а Тэхен вторил ему громким гоготом. - Чон Чонгуууук! – взревел Чимин, покраснев, как маков цвет, бросился обратно в комнату. И Юнги это показалось даже менее раздражающим, чем обычно. Видимо, все же сигареты подействовали.