Шестнадцать

Рабочий день был в самом разгаре, и Джин был даже рад этому. В такое время клиентов в кофейне, в которой он подрабатывал, почти не бывало. Так что он мог спокойно спрятаться за стойкой. Джин садился в пустой шкафчик, достаточно большой, что даже с его высоким ростом он помещался туда почти полностью. Наверное, у людей в подсознании, в подкорке сидело желание спрятаться в какое-нибудь маленькое пространство. Джина можно было совершенно точно отнести к ним, потому что сидя под стойкой, спрятавшись ото всех, он чувствовал себя защищенным, словно ничего не могло навредить ему. Прошел месяц, как он не видел Намджуна. Наверное, это было к лучшему. У него была теперь девушка, и она наверняка заботилась о нем. И Намджун заслуживал этого, по субъективному джиновскому мнению, больше всех на свете. Боль от никому не нужной разбившейся вдребезги на мелкие осколки надежды хоть никуда не ушла, но больше не жгла, не выжигала внутренности, что невозможно было дышать. Возможно, просто теперь нечего было выжигать. Джин внутри был пустым. Как фарфоровая, мать его, статуэтка. Красивая – да, разобьешь, чтоб узнать что внутри – пустая. Джин вытянул ноги и откинул голову на заднюю стенку шкафчика, прикрыв глаза. Надев лишь один наушник, чтобы услышать, когда придут посетители, он слушал записи на плеере, сжимая его в руке. Расслабиться не получалось от слова совсем. Каждая третья песня оказывалась песней Намджуна. Как с таким талантом его не загребла себе коммерция, и он продолжал просто жить своей жизнью. А ведь он мог уже появляться во всяких шоу по телевидению, мог бы выступать на сцене, где будет более сотни зрителей, на настоящей сцене, а не в андерграундных клубах, наподобие того, в котором они познакомились. А потом были бы и сольные концерты, куда бы он обязательно приглашал бы Юнги, потому что их совместные треки были потрясающими вдвойне, и, возможно, Чонгука, который в последнее время все чаще записывал каверы и заливал их в интернет. А Джину, с музыкой знакомому слабовато, там, в этом мире совершенно не было места. Ему, правда, говорили, что у него неплохой голос, «сладкий», но Джин только улыбался мило и благодарил за комплимент. Он не смог бы волновать своим голосом толпы людей, как это мог делать Намджун. Однажды, только один раз, Намджун попросил его помочь ему с записью. Голос Чонгука был еще слишком детским и высоким, а текст песни был слишком вызывающе сексуальным. Джин до сих пор смущался этой песни и того, как звучала его партия. Словно он обещал проблемы не какой-то абстрактной девушке, а именно Намджуну. Потом произошло несколько вещей сразу, вырвав Джина из его мыслей: зазвонили колокольчики у входной двери, сообщившие, что в кофейню зашел клиент, а сам Джин резко встал и сильно ударился макушкой. Он не успел переключить песню, так что прямо на ухо ему зазвучал голос Намджуна, от которого по спине пробежалась стайка мурашек. Джин зажмурился, потирая макушку, на которой точно появится шишка, и выдернул наушник, открыв все-таки глаза. Все мышцы задеревенели, и он не мог пошевелить ни одним из них. Напротив него стоял Намджун, и разделяла их только стойка. - Привет, - он чуть улыбнулся, глядя прямо на Джина, а тот не знал, куда ему деться от неловкости. В голове со скоростью света проносились мысли, приходя, казалось, из ниоткуда и возвращаясь обратно в никуда. - Привет, - кое-как Джин смог выдавить из себя приветствие и спрятал телефон и наушники в карман темно-коричневого форменного передника. Намджун сел на высокий табурет около стойки, сложив руки на столешницу, и Джин вдруг вспомнил, что он все же на работе, как-никак. – Будешь что-то? - Как всегда, - тот коротко кивнул, задумчиво прокручивая кольцо на указательном пальце. Джин пошел к кофеварке, не говоря ни слова. Намджун всегда пил крепкий черный кофе без сахара, отчего над ним иногда подшучивали в компании, мол «мужик». Шуга, под стать своему псевдониму (и Джин подозревал, что именно отсюда и растут ноги) клал в свой кофе столько сахара, что он становился до ужаса приторным. Чонгук и Чимин любили латте, но последний не добавлял сахар, говоря, что так портится весь вкус. Хосок вовсе не любил кофе, а Тэхен постоянно пытался попробовать что-то новое, так что его выбор редко когда можно было угадать. Джин знал вкусы каждого из своих друзей, которые часто заваливались всей компанией в кофейню, превращая это тихое место в веселый балаган. Джин поставил перед Намджуном чашку, стараясь не смотреть в его сторону, и начал протирать уже чистые и сухие чашки. Он старался создать видимость занятости, надеясь, что Намджун не заметит, насколько он напряжен в его присутствии. - Я был недалеко, вот и решил зайти, - спокойно начал говорить Намджун, а у него внутренности переворачивались от каждого его слова. Он просил всех известных богов о том, чтобы Намджун замолчал, но тот продолжал говорить, рассказывая о поездке, словно он не делал этого раньше, словно они не проводили часы, разговаривая по видеосвязи. И Джин проклинал свою неспособность противиться его голосу. Он только смирился с тем, что Намджун будет счастлив со своей девушкой, только начал забывать его, изо всех сил надеясь, что со временем сможет просто быть с ним друзьями. Песня играющая фоном в кофейне, сменилась на одну из песен Намджуна, и он замолк, удивленно завертев головой по сторонам, стараясь узнать, откуда она играет, а Джину захотелось провалиться сквозь землю. Хозяин кофейни разрешал каждому в свою смену ставить на фоне играть музыку на свой вкус, чтобы работа была в удовольствие. Главным условием, чтобы она была спокойной и не мешала клиентам. В плейлисте Джина было около сотни песен, и словно по закону подлости, нужно же было, чтобы сейчас заиграла именно песня Намджуна, которых в списке было всего-то несколько. - Не думал в рекламщики податься? – Намджун усмехнулся, глядя на покрасневшего Джина. Он прикрыл глаза, улыбнулся шире и кивнул сам себе. – Запись хорошей получилась, я даже доволен. - Хорошей, но мне больше другая нравится, - Джин закусил губу, чувствуя, как в нем что-то рушится при взгляде на эту улыбку. - И какая же? – он поднял брови, отчего на его лбу появилось несколько складочек, и все же сделал глоток своего давно уже остывшего кофе. Своими повадками он все чаще напоминал Джину кота, немного ленивого, но с лукавым взглядом. - Та, которая про голос, где ты говоришь, что хочешь, чтобы тебя услышали, - Джин неуверенно облизал губы, чуть усмехнувшись. – Благодаря ей, я узнал о тебе немного больше. - Ты и так это все знал, - Намджун улыбнулся в ответ, а у Джина сердце зашлось в бешеном ритме. Снова. - Свои чувства у тебя лучше получается выражать в своих текстах, чем обычными словами… - Начал было уже Джин, но тут же одернул себя. Ему нужно спуститься с небес на землю. – Кстати, почему ты один? - Парни все заняты оказались, - Намджун повел плечами, размяв их, и опустил на мгновение взгляд на свои руки. Джин заметил не состыковку, осознания которой легко закололо кончики пальцев. Намджун, который якобы просто неподалеку был и решил зайти, оказывается, просто пытался найти повод, чтобы прийти… Возможно, он просто соскучился, ведь для него они все еще друзья. - Я не о них говорю, - он покачал головой, не отводя от Намджуна внимательного взгляда, - а о девушке твоей. - Мы расстались, - Намджун дернул уголком губ в подобии усмешки, и многострадальное сердце Джина, которому когда-то надоест делать столько кульбитов за один день, замерло. – Она улетает завтра обратно.