Когда заходит солнце

На той стороне переулка что-то происходило. Ханна отлично видела красно-синие сигнальные огни полицейских машин. Полиция, особенно несколько патрулей сразу, никогда не приезжает просто так, а в этом тихом районе любое чрезвычайное происшествие более чем странно. До слуха девушки донеслись какие-то невнятные вопли, и она справедливо решила, что надо бы побыстрее зайти домой. От греха подальше, мало ли что. Она быстрее зашагала по пустому переулку, нащупав в кармане ключи. Дробный стук ее каблуков звонко отдавался в гулкой тишине этого прохода между домами, внимание полностью переключилось на происходящее за углом. Оттого Ханна не сразу расслышала негромкий болезненный стон, раздавшийся откуда-то снизу, со стороны пожарной лестницы у ее дома. А когда расслышала — здорово испугалась. Осторожно заглянув под лестницу и на всякий случай сжимая ключи в руке, Ханна приготовилась обороняться. Но этого не потребовалось, поскольку источник звука — неизвестный мужчина лет тридцати пяти — явно находился без сознания. И истекал кровью. Рубашка и пиджак его промокли насквозь, по брюкам протекла липкая красная полоса, почти не заметная на темной ткани. Несчастный был ранен в верхнюю правую часть живота, и, судя по всему, довольно серьезно. «Ну за что мне это?» Ханна беспомощно оглянулась в сторону мерцающих огней полицейских машин. Пока она добежит до них на своих каблуках, пока копы вызовут скорую, пока приедут парамедики… Бедняга наверняка умрет. Другого выбора не оставалось. И в ее голове не промелькнуло ни единой мысли, что подобный альтруизм может привести к большим неприятностям. — Ох, дьявол, — прошептала Ханна, подходя к раненому и пытаясь просунуть ладони ему под руки. Сумка, висящая на плече, отчаянно мешала, и девушка попыталась отбросить ее за спину, в то же время стараясь приподнять раненого человека. Мужчина оказался неожиданно тяжелым, несмотря на худощавое телосложение, и Ханна едва не выронила его обратно на землю. От неожиданного движения человек дернулся, но в себя не пришел. Ханна, тяжело дыша и выбиваясь из сил, потащила его к своей двери. Идти от силы десять шагов, но они показались ей десятью милями. — Только попробуй мне тут помереть, слышишь? Конечно, мужчина ее не слышал. Он сейчас находился на грани жизни и смерти, и потерял способность понимать действительность. Пытаясь удержать его одной рукой, Ханна судорожно открывала дверь их общей с братом квартиры. Теперь надо как-то донести его до дивана. Ханна даже застонала от внезапного осознания, что диван-то стоит в гостиной. То есть, совсем не близко. Наконец, с трудом уложив раненого на старенький диван и бросив заляпанные его кровью пальто и сумку прямо на пол, Ханна бегом помчалась в свою комнату, на второй этаж, за аптечкой, на ходу скидывая ботинки. Зачем, ну зачем именно сегодня утром она решила перенести ее из гостиной так далеко? К счастью, когда девушка вернулась обратно с увесистым белым чемоданом, человек еще дышал. Он побледнел до серости, и руки стали совсем холодными, но у него есть все шансы остаться живым. Быстро стащив с мужчины грязный пиджак, Ханна принялась осторожно срезать приклеившуюся к коже рубашку острыми ножницами, оголяя залитый кровью торс. Возможно, посмотри она на этого человека при других обстоятельствах, он показался бы ей довольно привлекательным, но сейчас девушку интересовало лишь оказание ему необходимой помощи. Что ж, она умеет доставать мелкие предметы из мягких тканей, делать полостные операции, а значит, и с пулей как-нибудь справится. А в том, что это именно пуля, Ханна не испытывала никаких сомнений. Входное отверстие очень уж характерное. Ханна просунула руку ему за спину, ощупывая покрытую испариной кожу. Выходного не было, а значит, вредный кусок свинца еще внутри. Ханна была далеко не глупой и потому быстро сопоставила наличие нескольких экипажей полиции в пятидесяти ярдах от своего дома и появление под пожарной лестницей подстреленного мужика. Пока девушка извлекала пулю, промывала рану, обрабатывала и зашивала ее, она испытала определенные колебания в правильности принятого решения. Хотя, в принципе, Ханна выполняла долг врача, а виноват этот человек в чем-то или нет — пусть разбирается полиция. Надо будет расспросить его, когда он очнется. Ханна работала оперативно и аккуратно. Она твердо знала, что при огнестрельных ранениях действовать нужно сразу же. Впрочем, со временем все вышло не так плохо. Судя по виду раны и тканей вокруг, бедняга схлопотал пулю только что, наверно, несколько минут назад. И при ближайшем рассмотрении оказалось, что моментальная смерть от потери крови ему не грозила и вполне можно было дождаться скорую. Ханна просто перепугалась до полусмерти, впервые в жизни увидев по-настоящему раненого человека, и потому сделала глупость, принеся его к себе домой. Но, в любом случае, сделанного не вернешь, и потому она постаралась оказать ему необходимую помощь. Все страхи остались позади, отступив окончательно, когда она дотащила человека до дивана. На лекциях и практических занятиях в колледже она всегда с тревогой думала о том, как поведет себя на реальной операции. Всегда боялась, что сделает что-то неправильно, ведь ассистировать практикующему хирургу ей еще не приходилось. А когда операция действительно произошла — все знания, вбитые в мозг бессонными ночами дома и сумасшедшими днями в колледже, сами собой всплывали в нужный момент. И руки не дрожали. И от сладко-соленого запаха свежей крови не тошнило. Может, все-таки Ханна станет не настолько уж бездарным хирургом. В общем, она закончила. Извлеченная пуля лежала в металлической банке неподалеку, шов вышел аккуратным и чистым, и, недолго полюбовавшись, девушка заклеила его специальным пластырем. Воспаления не случилось, и Ханна тщательно пресекла все риски. Теперь можно наконец переодеться и прибраться, отправить испачканную одежду в стирку, приготовить еды себе и своему пациенту. Всегда чисто убранная гостиная сейчас напоминала поле сражения, и Ханна разочарованно вздохнула. Еще днем она искренне рассчитывала на то, что сегодня пораньше ляжет спать, но эта перспектива становилась все более несбыточной. Ханна еще раз вздохнула. Надо приниматься за работу.

***

Когда Риган очнулся, то обнаружил себя на диване. Без всяких сомнений. Левое плечо упиралось в мягкую спинку, голой спиной он ощущал шершавый вельвет обивки. Еще на нем лежало какое-то одеяло, и в целом непохоже было на какое-то особенно извращенное издевательство Язифа. Риган приоткрыл глаза, бегло оглядевшись вокруг. Он совсем не помнил, как оказался в этой комнате. И он со всей уверенностью мог сказать, что никогда в жизни в ней не был. Комната, довольно большая, в целом напоминала старый сундук, до отказа набитый различными вещами, когда-то нужными, но теперь утратившими всякую ценность. Ремонт в ней не делали лет десять, как минимум, и общий вид был очень запущенный. Где-то в доме звенели посудой, шумела вода, а значит, Риган находился здесь не один. Он слегка пошевелился, тут же болезненно вздрогнув от резкой боли в боку и сразу все вспомнив. Точно. Его и Райли подстрелили. И сейчас Риган не мог точно определить, сколько времени прошло. Ночь? Или сутки? Может, и больше. Он подвигал руками под одеялом, с опаской ощупывая себя. На живот кто-то наклеил пластырь, он лежал без брюк и рубашки, в одном белье. Обувь и носки, как он выяснил, пошевелив пальцами ног, с него тоже сняли. Занятное выходит положение, особенно если будет необходимо бежать. Осенью, босиком и без штанов, далеко не скроешься. Риган вытащил руки поверх одеяла и закрыл глаза, расслышав чьи-то мягкие шаги. В нос ударил резкий запах спирта, неизвестный протер влажной холодной ваткой внутреннюю сторону локтя и неосторожно наклонился слишком близко. Стремительным движением Риган схватил своего внезапного посетителя, одновременно открывая глаза. Это оказалась молодая девчонка, тонко взвизгнувшая от неожиданности и непредвиденной боли. Конечно, ей наверняка больно. Риган совсем не бережно держал девушку чуть повыше локтей, прижав ей руки к бокам. — Ты кто? — угрожающе прошипел ирландец, глядя ей прямо в расширившиеся карие глаза. Кажется, она не совсем поняла вопрос. — Мне больно! — Будет еще больнее, если не ответишь мне, — для подтверждения своих слов он слегка встряхнул девушку. Рана в животе моментально ответила на движение резкой болью, но Риган не обратил внимания. Девчонка же вроде о чем-то догадалась и слегка нахмурилась. — Между прочим, я из тебя пулю вытащила. Отпусти. Риган тяжело дышал, внимательно рассматривая ее лицо. Короткое, но сильное напряжение не прошло бесследно, и рана в животе начала мучительно ныть. Девушка не отводила взгляда, больше не жалуясь на боль. Слегка отдышавшись и убедившись, что в соседней комнате не ждет удобного момента наемный убийца, Риган разжал руки. Девушка, неодобрительно хмыкнув, потерла левой ладонью следы его пальцев на правой руке. Шприц она так и не выпустила. — Что это? — Риган взглядом указал на тонкий шприц в ее пальцах. — Антибиотик, — девушка вновь взяла ватку, смоченную спиртом. — Ты же не хочешь помереть от инфекции. Будь хорошим мальчиком, дай сделать укол. Особого выбора не предполагалось, потому Риган не стал сопротивляться, мысленно прокляв себя за доверчивость. — Тебе больно? Может, еще обезболивающее вколоть? — в голосе девушки послышалось какое-то даже участие, и Риган подозрительно покосился на нее. Вполне в духе Язифа будет сначала подлечить его, узнав, что снайпер потерпел фиаско, а потом добить его ножом в шею. Хотя, наверное, он просто бредит. — Да, лишним не будет, — медленно проговорил Риган, и девушка, кивнув, отошла к большому чемодану, забитому медикаментами. Девчонка была рыжей, ослепительно рыжей, как белка. Пока она искала анестетик в своем чемодане, Риган хорошо разглядел ее. Худенькая, довольно высокая, с россыпью веснушек на лице и плечах. Заметив, что она нашла нужное, Риган отвел взгляд. Он начал догадываться, что к чему. Скорее всего, она нашла его в том переулке, где он свалился без сознания, и принесла сюда. Правда, непонятно как. На вид в ней всего фунтов сто двадцать, и особо развитой мускулатурой она не блистала. Интересно, сколько ей лет? — Почему ты не вызвала скорую? — Побоялась, что до ее приезда ты не доживешь, — пока она осторожно вкалывала ему обезболивающее, Риган рассматривал веснушки на ее скуластом лице. Как-то даже мило это все. Непривычно и странно. А сопротивляться — глупо и неэффективно. Закончив с уколами, девушка встала и, отодвинув чемодан в сторону, куда-то ушла. Риган не мог видеть, где она, даже повертев головой, но это даже и не понадобилось, поскольку через минуту она вернулась. — Держи, — она протянула ему большую дымящуюся чашку. Риган, критически взглянув на нее снизу вверх и мысленно выругавшись, с трудом сел, упершись спиной в подлокотник дивана. — Это овощной суп. Ничего тяжелого тебе пока нельзя. Кстати, туалет там, справа по коридору, — она указала рукой направление. — Помощь нужна? — Спасибо, я сам как-нибудь. Потом, — проворчал Риган, забирая у нее чашку. Она усмехнулась и присела на край дивана. — Как тебя зовут? Риган внимательно посмотрел на нее. В ее глазах читалось искреннее сочувствие и любопытство. «Незамутненный страхом разум, — мелькнула в голове у Ригана скептическая мысль. — Чистое сердце». С чего вдруг ей помогать незнакомцу? Никогда не приходилось никого бояться? — Я не отношусь к тем людям, знакомство с которыми одобряют родители приличных девочек. — Поверь, я догадалась, — ее улыбка стала чуть шире. — Мне просто интересно. Кстати, пока ты тут валялся бессознательным овощем, ко мне приходила полиция. Спрашивали, не слышала ли я стрельбу, или, может, видела что-то необычное. Я сказала, что только вернулась домой и ничего не знаю. Я подвела себя под ответственность, не сказав им о тебе. Так что, думаю, я имею право знать, кто ты такой. — Логично, — он нехотя выпил суп. Пресный и только пахнет картошкой. — Риган. — Довольно, — девушка забрала у него пустую чашку, — необычное имя. Я Ханна. — Обычное там, где я родился, — Риган не отрывал от нее взгляд, пока она шла до кухни и обратно. — А откуда ты? — Я ирландец, — необычно расслабленный после уколов и супа, Риган сполз по подлокотнику обратно на диван, возвращаясь в горизонтальное положение. — О, — Ханна слегка изменилась в лице, и он прищурился, наблюдая за ней. — Ясно. — Не любишь ирландцев? — Ваши боевики задолжали моей семье, — она стояла напротив дивана, скрестив на груди руки и глядя куда-то в сторону. Риган проследил ее взгляд. На стене, возле арки, ведущей в кухню, висело фото в рамке. Мужчина и женщина. Женщина была ослепительно рыжей, такой же, как и Ханна. — У нас не все поддерживают ИРА, — медленно проговорил Риган. — Они часто не выбирают, кто будет жертвой. Это показательные выступления для привлечения внимания правительства, — Ханна не ответила, и Риган сказал единственное, что мог сказать: — Мне жаль. — Забудь, — она наконец отвлеклась от фотографии, и голос ее смягчился. — Мне пора в колледж. А тебе лучше поспать. — Колледж? — так вот почему ему сразу показалось, что она намного младше него. Студентка! — И на кого ты учишься? — Я будущий хирург, последний курс, — тут Ханна негромко рассмеялась. — А ты везучий. Будь я, например, офтальмологом, помочь тебе вряд ли бы смогла, — она отошла к двери, чтобы обуться. — И кстати, еще насчет твоего везения — пуля прошла очень удачно, не задев внутренних органов и не вызвав чересчур сильного кровотечения. Видимо, твоя рубашка просто очень хорошо впитывает, потому пятно выглядело так пугающе. По факту — все оказалось не слишком плохо. Спи. Ханна подхватила рюкзак и куртку, бряцнула ключами, закрывая дверь снаружи. Риган слушал постепенно удаляющуюся дробь ее каблуков. Везучий, как же. Ему повезло в одном — что она нашла его. А так, объективно смотря, он в заднице.