Когда заходит солнце

Ханна должна была вернуться только вечером. Занятия в колледже длились целый день, и этот факт немного выводил из себя. Риган почти не спал днем, несмотря на настойчивые рекомендации будущего хирурга. Он в принципе не привык спать долго, к тому же его упрямо грызло осознание собственной бездеятельности в силу того, что он заперт в чужом доме без возможности выбраться. Запасных ключей Ханна ему, естественно, не оставила. Вылезать в окно со свежезашитой раной от пули ирландец не считал разумным и действенным, учитывая, что даже просто ходить ему сейчас сложно. Отвечать Ханне взломом ее двери за то, что она спасла его, он посчитал свинством. Да и вообще, соваться черт знает куда, не имея вообще никакой информации о происходящем и рискуя заново начать истекать кровью, а то и получить еще одну пулю, было чистым самоубийством. И все же, несмотря на такие простые и ясные доводы разума, Ригану упорно казалось, что он впустую тратит время, и мысль об этом жутко раздражала. Потому он угрюмо бродил из угла в угол, периодически возвращаясь на диван и пытаясь уснуть. Еще утром, стоило Ханне скрыться за дверью, он попробовал встать. Шаги пока давались с трудом и болью. Рана немного стягивала бок, заставляя постоянно наклоняться вправо, и еще он приволакивал ногу, но повода для длительного больничного Риган не видел. В жизни случались происшествия и похуже. Если не залеживаться, боль быстро пройдет. Телефон, каким-то чудом не потерявшийся вчерашней ночью, предательски молчал. Никаких новостей от Райли или от их доверенного юриста, Грэхама Кина, скорее всего уже занимающегося проблемами с полицией, еще не приходило, и тишина угнетала, заставляя его душу метаться раненым тигром. Звонить сам О'Ши не рисковал, опасаясь выдать себя. Он ведь ушел в ровно тот момент, когда приехали копы. Скрыться Райли наверняка не успел. Впрочем, Риган мог раздобыть информацию и другими путями. Равно как и позаботиться о собственной безопасности и безопасности Ханны. Не то, чтобы его так уж беспокоила ее дальнейшая судьба, когда их дороги разойдутся, но он чувствовал себя неприятно обязанным, а потому стремился как можно скорее избавиться от этого отягощающего совесть груза. Единственное «но»: для того, чтобы воспользоваться всеми возможными средствами — нужно нормально ходить и быть полностью свободным в передвижении. А вместо этого он закрыт в квартире почти незнакомой девчонки. Крайне досадное стечение обстоятельств. Мало что в жизни ирландец ненавидел сильнее безвольного ожидания. Немного походив по первому этажу в попытке отвлечься, он обнаружил в холле, ведущем наверх, небольшой шкаф. В нем оказалось некоторое количество мужской одежды и обуви, и Риган здраво рассудил, что лучше будет извиниться перед Ханной за одолженные серые трикотажные штаны и толстовку, чем расхаживать при ней полуголым. Ему вдруг стало интересно, чью же одежду он нашел. В квартире оставалось довольно много разного старья, когда-то, судя по всему, принадлежавшего родителям Ханны, и содержимое этого шкафа вполне могло оказаться их бывшим имуществом. И в то же время, по виду квартиры явственно читалось, что здесь живет кто-то еще. В голове царил полный бардак. В теории — Риган отлично знал, что надо делать, но на практике — все упиралось в замок на двери и мерзко ноющий живот. Необходимо выяснить, что точно стало с Райли, как скоро можно его вытащить, если он все-таки в полиции, и знают ли его люди о случившемся. И если уже знают, перерос ли локальный конфликт между ним и Язифом в полномасштабную войну на улицах Вестминстера и Хэкни. Вполне можно было ожидать, что уверенные в его смерти турки начнут методично вырезать членов его «сообщества». Подобный исход никак не входил в планы, ведь таким образом бизнес, старательно возводимый пятнадцать лет, потерпит полный и окончательный крах. О'Ши собирался закончить дела с турками быстро и без лишнего шума, а теперь финансовые и человеческие потери стали неизбежны, и мысли о них не прибавляли хорошего настроения. Ханна пришла домой около семи вечера. Она не слишком удивилась, обнаружив его в другой одежде, сказала лишь, что она принадлежит ее брату. Заявила, что Риган зря начал вставать и что ему нужен отдых. Обругала его за то, что он ничего не ел весь день. За пять минут нахождения дома Ханна завалила его таким количеством слов, что ирландец даже пожалел о своем дневном одиночестве. Он никогда не жил с женщинами, но начал подозревать, что при совместной жизни то, что он слушал всего лишь несколько минут, длится постоянно. Естественно, о решении проблемы его вынужденного обитания здесь не могло быть и речи. Проверив повязку и сделав ему еще один укол с дозой антибиотиков, Ханна твердо запретила ему ходить дальше, чем от гостиной до кухни и ванной и обратно. Она настаивала на наблюдении за раной, говорила о необходимой обработке, и, следовательно, отпустить его сегодня категорически отказалась. В этот момент Риган сделал неприятное открытие — спорить с ней оказалось невозможно, а применять силу ему все же не хотелось. К тому же, в глубине души он знал — Ханна права. Примерно через час после возвращения девушки замок снова пришел в движение. Кто-то уверенной рукой открывал дверь, и О'Ши заметно напрягся, ища в комнате взглядом хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия. Впрочем, Ханна ничуть не испугалась, продолжая заниматься своими делами, из чего Риган сделал вывод, что пришел тот самый неизвестный брат, чью одежду он позаимствовал. Многочисленные фотографии, расставленные и развешенные по всему дому, изображали в основном их родителей. Лишь на паре штук присутствовали дети — рыжая девочка и темноволосый мальчик, на пару лет постарше. Время застыло на этих кадрах, где детям всего лет десять и двенадцать. Ни одного фото, где они уже выросли. Ханна вышла в коридор. — Привет, — судя по ее голосу, она явно обрадовалась пришедшему. — Я не ждала тебя сегодня. — Я раньше освободился, — полулежащий на диване ирландец услышал жужжание замка-«молнии», шорох снимаемой куртки и обуви. Странное чувство накрыло его при этих словах. Словно он не должен был застать ее брата. Словно эта встреча не принесет им обоим ничего хорошего. Тут они зашли в гостиную, и парень, увидев его, будто наткнулся на невидимую стену. Риган внимательно смотрел на него, ничем не выдавая своих эмоций. Да, это определенно тот мальчишка с фотографий, и разница в возрасте у них с Ханной действительно невелика. А еще, О'Ши мог в этом поклясться — лицо ее брата было ему знакомо. Ничего не заметившая девушка спокойно прошла дальше, в сторону кухни. — Это кто? Твой новый парень? — Что? — не ожидавшая подобного вопроса Ханна удивленно обернулась. Риган продолжал смотреть на парня равнодушно-оценивающим взглядом и ясно увидел мелькнувшую у него на лице мрачную радость. Ему бы стоило лучше владеть собой. Ирландец абсолютно не сомневался, что парень узнал его. - Нет, конечно. Бобби, это Риган. Риган, это мой брат, Бобби. — Рад встрече, — спокойно проговорил О'Ши. Теперь он сообразил — парень работал на самого серьезного его конкурента, приносящего больше всего проблем — Джеймса Беннетта. Один из курьеров, развозящих дилерам наркоту. Бобби Карр. — Я тут одолжил твои вещи, не против? — Ничего страшного. Риган ясно видел, что Бобби тоже догадался об узнавании. Плохо, очень плохо. — Что он здесь делает? — этот вопрос предназначался Ханне. — А что? — искренне удивилась девушка. — Я просто решила почувствовать себя доброй самаритянкой и слегка подштопала его. Он ранен. Помощь — знаешь такое слово? — Надо отправить его в больницу, — глядя Ригану прямо в ледяные голубые глаза, негромко сказал Бобби, и ирландец слегка усмехнулся. Не боится, сопляк. — Он может тебе угрожать. — Если бы я хотел ей навредить, я бы уже это сделал, — усмешка Ригана стала чуть шире и нахальнее. Бобби явно опасался, как бы он не вздумал отыграться на его сестре за связи с Беннетом. О'Ши, конечно, считал себя сволочью. Но не настолько. — Как видишь, она жива и здорова. Твои опасения беспочвенны. — В больницу ему уже не нужно, — безапелляционно заявила Ханна. — Я уже все сделала и могу наблюдать его сама. Он не опасен. «Опасен, и ты просто не представляешь, насколько» — Риган мог бы поспорить на свою машину, что в ответ Бобби хотел выпалить именно это. Но заявить подобное значило объяснить девушке, кто такой Риган на самом деле, и тем самым выдать еще и себя. Скорее всего, она не в курсе отношений брата с теневой стороной Лондона. — Я не вижу смысла спорить, все уже сделано, — Ханна безразлично пожала плечами, удаляясь в кухню. Она уже не видела в ситуации ничего экстраординарного, потому не слишком разделяла волнения брата. А если точнее, не понимала его истинной причины. — Ты будешь ужинать? — Нет, — Бобби впервые за вечер оторвал глаза от ирландца и перевел их на уходящую сестру, и взгляд его стал виноватым. — Я ненадолго зашел, проведать тебя. — Проведать? — фыркнула Ханна, оскорбленно звякнув тарелкой где-то на кухне. — Вообще-то, ты тоже тут живешь. А такое впечатление, будто уже переехал, черт его знает куда. Бобби, еще раз оглянувшись на Ригана уже из арки, ведущей в кухню, скрылся за ней. О'Ши не стал прислушиваться к их разговору. Судя по интонациям, Бобби извинялся за то, что не остается на ужин. Ригану сейчас было глубоко плевать на их семейные дрязги. Он сильно подозревал, что Бобби поменял планы только из желания поскорее сообщить Беннетту потрясающую новость. Насколько ирландец знал, на должности доставщика пакетов с героином карьерный рост Бобби остановился, а сообщив о том, что в его доме прячется подстреленный О'Ши, которому Беннетт с удовольствием лично бы голову открутил вместе с яйцами, он мог неплохо выслужиться. Другое дело, что Ригана подобный расклад нисколько не устраивал. Он никогда в жизни не становился загнанным зайцем, предпочитая роль охотника, и своим привычкам изменять не собирался. Особенно ради какого-то курьера, пусть его сестра и спасла ему жизнь. Потому он бы предпочел, чтобы Бобби побыстрее свалил из дома прочь, перед этим отправив сестру спать. В сложившейся ситуации его нисколько не будет мучить совесть за сломанный замок. — Я приду утром, — тем временем донесся до гостиной смущенный голос Бобби, и Риган саркастично усмехнулся, решив наконец встать с дивана, на который его чуть ли ни силой уложила Ханна. Конечно, придет. Только ты будешь не рада. — Я клянусь. — Утром я уйду в колледж, - о, она рассержена, и довольно сильно. Риган подумал, что не хотел бы стать объектом ее гнева, не из боязни, а скорее из уважения — истерящая женщина наносит серьезный удар по самообладанию, подставляя себя. В своей жизни он всего раз ударил женщину — когда одна из его игрушек на пару раз решила предъявить ему свои права и перешла к оскорблениям. — На кой фиг ты мне нужен будешь утром? Твоя работа, Бобби, совсем мне не нравится. Тебя вообще не бывает дома. — Обещаю перестать перерабатывать, — успокаивающе произнес Бобби. — Но за это платят, а твой колледж стоит немало. Я ведь все делаю ради тебя, сестренка. Осталось совсем немного.

***

— Мистер Беннетт, — дверь кабинета слегка приоткрылась, и крупный лысый мужчина протиснулся в небольшой зазор между полотном и косяком. — С Вами тут хотят поговорить. — Назначено, Олсен? — Джеймс Беннетт, невысокий светловолосый британец с лицом аристократа, до этого лениво листавший какую-то газету, поднял на вошедшего пустые серые глаза. — Нет, сэр, — Генри Олсен слегка помялся. Взгляд работодателя, всегда жутковато «никакой», неизменно вводил его в замешательство, заставляя теряться и нервничать. — Это Бобби Карр, один из курьеров. Говорит, это очень срочно. Беннетт удивленно приподнял белесую бровь. С каких пор у курьеров к нему имеются какие-то срочные вопросы? Ему казалось, что все проблемы, связанные с потерей пакетов, драками и ограблениями, можно решить и помимо него. Беннетту требовался лишь отчет о результате. — Приведи. Бобби Карр, слегка ссутулившийся и бледный, впервые стоял со своим работодателем лицом к лицу и заметно нервничал. Джеймс отлично знал, что Бобби не самый лояльный и преданный ему человек, а потому относился к нему с закономерным подозрением, не давая ему больших полномочий и ответственности, хотя со своими задачами Карр справлялся на редкость качественно. Дело было в деньгах — никто не предлагал парню-сироте без образования такую оплату, как Беннетт. Карр вроде оплачивает учебу своей младшей сестры в колледже. — Сэр, — негромко начал Бобби, наконец подняв голову и встретившись глазами с Беннеттом. Правда, ненадолго — его взгляда не выдерживал никто. - Сэр, у меня есть для Вас информация, которая может показаться интересной. — Серьезно? — Джеймс чуть улыбнулся, одними губами, совершенно неискренне. — И что же такого у тебя есть, о чем я не знаю? — Риган О'Ши. Беннетт почти не изменился в лице, всего лишь немного нахмурившись. Можно было подумать, что эта новость не тронула его, оставив почти равнодушным. Он перевел взгляд на Олсена, стоявшего возле дверей. Тот выглядел заметно более озадаченным, чем обычно, и, судя по всему, не особо поверил Бобби. — Что мне сказал Мехмет Язиф, когда приходил делить зону влияния ирландцев, Генри? — О'Ши мертв, сэр, — с готовностью ответил Олсен. — Что снайпер Язифа прострелил ему кишки, оставив валяться где-то в подворотнях Лондон-Сити. — Верно, — Беннетт поднялся с кресла, оказавшись почти на голову ниже Бобби. Впрочем, от разницы в росте он не становился менее пугающим. — Выясняется, врал? — Сэр, он действительно ранен в живот, — подал голос Бобби, и Беннетт снова заметил его. — Его нашла моя сестра, и сейчас он лечится у меня дома. Он почти не может ходить и довольно слаб. — Это одновременно и хорошая, и плохая новость, — Беннетт подошел к окну, устремив неподвижный взгляд на роскошный сад, доставшийся ему вместе с домом. Грамотно расставленное вечернее освещение подчеркивало красоту, созданную талантливым садовником. Аристократизм Джеймса, столь заметный на его лице, был не более чем удачной маской, и дом в классическом стиле, отданный ему за долги кем-то из бывших друзей, только поддерживал удачный имидж. — Плохая — потому что мне придется подтирать за турками их недочеты. Хорошая — я могу взять с них за это. К тому же, я не смогу отказать себе в удовольствии прикончить ирландца своими руками. Олсен, — он резко повернулся к доверенному, — возьми с собой Мура, и приведите его ко мне. Бобби, понявший, что Беннетт услышал и сказал все, что хотел, молча развернулся и вышел в предварительно открытую Олсеном дверь. Потому он не слышал, что Джеймс добавил кое-что еще, предназначавшееся только для ушей его помощника. — Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать.

***

Они вернулись поздно. Время приближалось к полуночи, и Бобби искренне надеялся, что Ханна уже спит. Незачем ей видеть то, что сейчас произойдет. Да, если честно, и Бобби предпочел бы избежать участи быть свидетелем. Беннетт хотел, чтобы Ригана привели живым. А целым или вменяемым — об этом разговора не было. Бобби осторожно открывал дверь, стараясь не шуметь старым разболтанным замком. Генри Олсен и еще один человек по фамилии Мур — Бобби не знал его имени — молчаливыми громадами стояли за его спиной, не произнося ни звука. Вот замок наконец поддался, и Бобби открыл дверь, впотьмах нашаривая выключатель левой рукой. Щелчок — и вся гостиная озарилась ярким желтоватым светом ламп. И стало очевидно — она пуста и покинута. Смятое одеяло забыто лежало на диване, и больше никаких признаков того, что здесь жил человек. — Смылся, ирландская гнида! — рявкнул Олсен, и, оттолкнув Бобби, решительно прошел в комнату. Зашел в кухню, включил свет. Никого. — Проверь наверху, а я еще посмотрю здесь. Мур, выполняя приказ, успел подняться на середину лестницы, когда дверь в комнату Ханны, ближайшей к проходу, вдруг открылась. Ханна, в мягком домашнем костюме, испуганно и удивленно уставилась на стоявшего перед ней амбала. Она непременно бы закричала, если бы вовремя не заметила брата, остолбеневшего возле входной двери. — Что происходит? Возможно, она спросила бы что-то еще. Или начала возмущаться. Или сделала какую-нибудь глупость. Возможно, она и хотела поступить как-то так, но сделать этого ей не дали. Поиски ирландца потеряли всякий смысл, его не было в этом доме. Потому Мур двумя прыжками настиг девушку, перехватывая ее у самых дверей в ее комнату и не давая ей запереться там. Олсен тем временем плечом сшиб Бобби, импульсивно бросившегося ей на помощь, и молниеносно прижал его к полу, надавливая на него тяжелым коленом. И как-то очень быстро в его правой руке оказался пистолет, направленный Бобби прямо в лоб. Тем временем Мур уже стащил отчаянно сопротивляющуюся Ханну вниз, зажимая ей рот мозолистой ладонью и пытаясь удержать ее на месте. Она извивалась ужом и что-то истошно мычала, пытаясь выскользнуть из рук Мура и одновременно стараясь его укусить. — Встань, — коротко приказал Олсен, слезая с Бобби и не убирая пистолет. Бобби, мелко дрожа от сдерживаемой ярости, молча повиновался. — А ты — уймись, пока я тебе башку не прострелил, — это относилось уже к Ханне, и дуло пистолета уперлось ей в щеку, больно стукнув по зубам. Девушка оказалась весьма сообразительной, и потому моментально обмякла, перестав сопротивляться и с ненавистью глядя на Генри. — Риган О'Ши, говоришь? Что-то я его не вижу, знаешь ли. Бобби молчал, отчетливо понимая, что ни одно слово, ни одна фраза сейчас не будут иметь ни малейшего смысла. Ничто не заставит их сейчас отпустить Ханну, разве что ирландец внезапно выйдет из ванной. Каким же Бобби сейчас ощущал себя идиотом! Он затравленно смотрел на Олсена, не убиравшего пистолета от лица его сестры, и ненавидел сейчас всех сразу: себя — за всю эту глупую затею, Ханну — за то, что не вовремя вышла из комнаты, Олсена — за его проклятый пистолет и ирландца, вздумавшего сбежать. Черт бы его побрал. — Значит, так, — Олсен наконец убрал пистолет, пряча его в кобуру под курткой. Потом протянул руку и нажал Ханне на шею, на сонную артерию, перекрывая ток крови и добиваясь потери сознания. — Если ты не врал, ты найдешь ирландца. И приведешь его ко мне. Ты знаешь гаражи за железной дорогой, в районе кладбища Паддингтон Олд? Вот туда. Времени у тебя до полуночи. Суток, я думаю, более чем достаточно. Ханна, к тому времени уже отключившаяся, мешком висела на руках у Мура. Рот ей зажимать больше не требовалось, потому он смог перехватить ее поудобнее. Бобби чувствовал, как от его движений уши и скулы наливаются кровью. Отвратительный ублюдок. Олсен, с циничной усмешкой следивший за Бобби, открыл дверь, выпуская напарника с бесчувственной девушкой на руках. После вышел следом, оставив его одного.